Жанр: Любовные романы
Шепот дьявола
...рены, что нам от него никогда не вырваться.
- И это одна из причин, почему ты никогда никому ничего не говорила, - задумчиво произнес Макс. - Ты не
понимала, чем кто-то посторонний может тебе помочь. Ведь так, Нелл?
Она знала, о чем он спрашивает.
- Нет. Дело вовсе не в том, что я не доверяла тебе. Просто я была убеждена, что ты ничего не сможешь сделать. Я и
сейчас так думаю. Кроме того, наши отношения... это было совсем другое. Я не хотела их смешивать со своей остальной
жизнью. Это была тайна. Я не должна была ею с ним делиться. И вообще ни с кем. Такое особое место... где я чувствовала
себя счастливой и в безопасности. Нормальной.
Макс протянул руку через стол, крепко сжал ее пальцы.
- Жаль, что ты мне не рассказала, Нелл. Кто знает, вдруг я бы что-то сделал. Мы могли вместе уехать из Безмолвия...
Она мягко отняла руку и откинулась на стуле.
- Многие семнадцатилетние девушки непрактичны, но я твердо знала, что к чему, во всяком случае, в некоторых
отношениях. Твои корни здесь. Здесь твоя жизнь. Здесь ранчо, на котором ты столько работал, чтобы добиться успеха. Твоя
мать. Я бы не вынесла, если бы мне пришлось лишить тебя всего этого.
- Нелл...
Она покачала головой и снова перешла к рассказу о странной жизни своей семьи.
- В отношениях с отцом я чувствовала себя... замороженной, неспособной действовать, сделать хоть один шаг, чтобы
изменить ситуацию, изменить то, с чем я жила с малых лет. Когда я немного подросла, я стала кое-что понимать. Помню, как
моя мать говорила отцу, что не может дышать, что каждый раз, стоит ей обернуться, она видит его за своей спиной. Он часто
просил ее, чтобы она любила его... немного больше. Как бы его ни любили, ему всегда было мало. Хейли его обожала, делала
все, чтобы ему угодить, но у него всегда была наготове печальная улыбка, говорящая о его недовольстве. А недоволен он был
постоянно. Никто не был способен любить его настолько сильно, чтобы сделать счастливым. Это было просто невозможно.
Макс никак не мог подобрать нужных слов и сказал первое, что пришло в голову:
- Он так всегда злился на других, так ненавидел всех.
- Я знаю. Дома, когда двери плотно закрыты, отделяя нас от остального мира, отец был очень тихим, никогда не
повышал голоса, но абсолютно безжалостным. Мы должны были любить его и постоянно подтверждать эту любовь. Надо
было говорить ему об этом, повторять снова и снова, доказывать ему, что любим. Мы должны были любить его так сильно,
чтобы у нас не оставалось души, чтобы полюбить кого-то другого.
Нелл вздохнула.
- Я всего этого не могла понять, пока была ребенком. Когда он уверял, что любит меня, я верила, что это правда. Я
мучилась, потому что не могла любить его так же сильно, как он любил меня. Я была ужасной дочерью. Я это знала, потому
что чувствовала себя счастливой только вдали от него, и мне хотелось скрыть от него свои истинные мысли и чувства. Я
даже считала, что это из-за меня моя мать ушла от него... и разбила его сердце.
- Он тебе так сказал?
- Он повторял это каждый день, как молитву, причем с печальным взором и дрожащим голосом. Он так ее любил, а она
ушла от него. От меня и Хейли, ее собственных детей. Мы были ей не нужны. Она нас совсем не любила. Один он любил нас.
- Бог ты мой, - пробормотал Макс.
- Когда мы потеряли мать, Хейли была старшей, но это были как раз те трудные подростковые годы, когда все значит...
так много. Наверное, она решила, что стоит попытаться во многих отношениях занять место матери. Она руководила
хозяйством, готовила, убирала и присматривала за мной, хотя ревновала ужасно. Она продолжала любить отца с яростью,
которой он так и не понял. В этом-то все ирония. Хейли всегда любила его больше всех, а он этого не замечал. Он был
слишком занят, пытаясь заставить меня полюбить его.
- Хейли похожа на него, - догадался Макс, - а ты похожа на мать.
- Частично поэтому. Но главным образом потому, что я его не любила так, как он хотел. Как и мать, я пыталась
отстраниться от него. Найти пространство, чтобы дышать. Жить своей жизнью. Он не мог этого вынести и цеплялся еще
сильнее. Он отвернулся от Хейли и ее любви, возможно, потому, что никогда не умел ценить то, что давалось даром, не знаю.
Знаю только, что сестра ненавидела меня так же яростно, как любила его.
Макс попытался представить, как жилось в такой обстановке чувствительной Нелл. Мать бросила, сестра ненавидела, а
отец окружил ее своей любовью со всех сторон и все туже стягивал петлю. Она попала между двумя сильными людьми. Адам
отчаянно тянул ее к себе, а Хейли так же отчаянно старалась оттолкнуть. Макс мысленно припоминал, какой она была в то
лето, когда он ее впервые заметил: одновременно робкая и дикая, бурлящий котел эмоций, скрываемых за ее зелеными с
поволокой глазами.
Теперь все встало на свои места. Все объяснилось.
Она была с ним робкой, но одновременно изголодавшейся, боялась прикосновений, удивлялась, получая удовольствие.
Она была очень молода, и он решил, что в этом все дело.
Но сейчас он задумался, не вел ли он себя в чем-то как ее отец, не усиливали ли его одержимость и недовольство ее
тайнами то напряжение, которое ей и без того приходилось испытывать. Все шло своим чередом, пока для нее не стала такая
жизнь невыносимой.
Нелл медленно встала на ноги. Слишком медленно. Как будто все тело болело.
- Я немного устала. Ты не отвезешь меня домой?
Макс не стал возражать. Он видел, что она устала, просто выжата, как лимон, и ему не нравились легкие пурпурные крути
у нее под глазами. Он остро чувствовал, что она близка к тому, чтобы сломаться, и боялся сказать или сделать что-то, что
могло толкнуть ее за этот опасный предел.
По дороге к дому Галлахеров они молчали. Макс не пытался прервать это молчание. Он не стал спрашивать разрешения
осмотреть дом и все проверить. Он просто сделал это.
Нелл ждала его в холле. Когда он закончил, она открыла ему дверь и пробормотала слова благодарности, причем
выглядела такой усталой, что Макс хотел просто молча уйти.
И все же, ступив на крыльцо, он обернулся и взволнованно спросил:
- Нелл, ты убежала от него? Или ты убежала от меня?
На мгновение ему показалось, что она не ответит, но она вздохнула и сказала:
- От любви. Я убежала от любви. Спокойной ночи.
Она закрыла дверь, и он услышал резкий щелчок замка.
Гален наблюдал из своей засады футах в двадцати пяти от дома, как грузовичок Тэннера задом отъехал от дома, выехал на
дорожку, откуда свернул на основное шоссе, ведущее в город.
В общем и целом было бы спокойнее, если бы Тэннер остался на ночь в доме.
Слегка поморщившись, Гален достал сотовый телефон и набрал номер. Ответили быстро, после первого же сигнала.
- Слушаю.
- Мне надо требовать надбавку за вредность, - заявил Гален без всякого предисловия. - Это хоть и Луизиана и март
месяц, но ночи весьма прохладные. Особенно если приходится проводить их в лесу.
- Я так понял, что Нелл дома и выходить не собирается.
- Похоже на то. Тэннер ее привез, проверил дом и уехал, нельзя сказать, чтобы в радужном настроении. Если бы он был
из пьющих, я бы предположил, что сейчас он сидит в ближайшем баре.
- Он непьющий.
- Ну и бог с ним. - Гален вздохнул. - Знаешь, я в роли сторожевой собаки неважно себя чувствую. Если мы правильно
все поняли про силу, угрожающую Нелл, то отсюда мне ее никак не защитить, черт возьми.
- Ты ничего не смог бы сделать, будь ты в доме. Тебе не справиться с убийцей, способным устраивать такие штуки,
которые мы видели на фотографии. Она сама должна защититься.
Гален выдержал паузу и сообщил:
- Дело в том, что это не единственная и, возможно, не худшая угроза. Если эта сволочь действительно следит за ней, он
может увидеть и услышать достаточно, чтобы решить, что Нелл должна быть следующей в его списке. Тогда он попытается
убить ее.
- Да, это возможно. Именно поэтому ты и должен торчать поблизости.
- А ты?
- Что - я?
- Ты знаешь, о чем я спрашиваю, черт возьми. Есть ли у убийцы повод подозревать, что ты не тот, за кого себя
выдаешь?
- Понятия не имею.
- Ладно, но следи за своей задницей.
- Я так и делаю. Желаю тебе того же.
Гален рассмеялся.
- Черт, да я же невидимка. Я даже не нахожусь с ней рядом, как вы все. Защитная система этого урода не может
сработать.
- Да, но ты следишь за Нелл, значит, все-таки держишься поблизости. И если он тоже где-то невдалеке, то...
- Да, я знаю. Но я очень осторожен. Сомневаюсь, что он меня заметил.
- И все же не забывай, мы не в курсе, какими способностями он обладает, чего нам ожидать. Он может замечать больше,
чем мы рассчитываем.
- Мы до чертиков многого не знаем об этой ситуации, и мне это не нравится, - заявил Гален.
- Мне тоже. Видишь ли, одно я знаю точно. Произойдет еще одно убийство. Очень скоро.
Гален сразу напрягся, все чувства обострились, и он с тревогой оглядел дом Галлахеров, высматривая опасность.
- Ты знаешь, кого убьют?
- Нет. Но я знаю, что это будет не последнее убийство.
Суббота, 25 марта
"Нелл".
Она проснулась так внезапно, что успела услышать свое имя, произнесенное шепотом. Руки ее были вытянуты вперед, как
будто она пыталась дотянуться... до чего-то, ей до смерти необходимого. Даже руки тряслись. Все тело затекло, каждое
движение резкой болью отдавалось в мышцах.
Так всегда случалось, когда во сне ее мучили кошмары. Проснувшись, она ощущала потребность дотянуться до
недостающей части себя. Похоже на фантомные боли в ампутированной конечности. Что-то у нее внутри стремилось обрести
цельность. Потому что с той поры, как Нелл покинула Безмолвие, она не была единым целым.
Нелл это знала. Но от этого не становилось легче.
Не легче было и от постоянных размышлений об этом. Она отбросила одеяло, повернула голову к окну и яркому утру за
ним и только тогда заметила куклу.
Кукла лежала, прислоненная ко второй подушке на двуспальной кровати, вытянув пластиковое тело. Платье с оборками
пожелтело за прошедшие четверть века, но золотистые локоны были все еще аккуратно уложены. На круглом личике
никаких пятен, большие голубые глаза такие же ясные, какими они были в четвертое Рождество Нелл.
Знакомый озноб пробежал вверх и вниз по спине Нелл.
Она протянула руку и взяла куклу. Такая легкая, такая маленькая, а ведь когда-то она была почти с нее саму ростом. Ей,
своей подруге, она шепотом рассказывала секреты, о которых никто больше не знал.
От нее слегка пахло пылью и нафталином.
- Элиза, что ты здесь делаешь? - Нелл нахмурилась и рассеянно пригладила юбку куклы.
Как она попала сюда?
Куклу убрали давным-давно, много лет назад. Нелл забыла о ней и, разумеется, не разыскивала. Даже знай она, в каком
сундуке или ящике лежит кукла, она не могла бы ее достать, потому что даже не заходила на чердак, только один раз
заглянула в дверь.
Кто же мог принести ее ночью сюда и положить на подушку, как это могло произойти? Гален дежурит снаружи, а пока он
там, никто не проникнет сюда без приглашения ни через дверь, ни через окна.
По крайней мере, никто, кого можно увидеть.
Привидений в доме нет, в этом Нелл была уверена. Никто из бестелесных Галлахеров не захотел остаться в доме. Значит,
если отбросить посетителя из плоти и крови, а также привидение, остается...
Она снова ощутила озноб.
Она невольно вспомнила фотографию и общее мнение ее коллег, что тень на ступенях представляет собой проекцию
крайне расстроенного сознания - скорее всего, сознания убийцы. Это следило за ней, по меньшей мере, однажды. А не
наблюдало ли оно за ней и здесь, в доме? Может, этим и объясняется растущее беспокойство, расстройство сна?
Чего оно хотело добиться с помощью куклы? Свести ее с ума, вывести из себя, напугать? Зачем? Может быть, убийца
знал, для чего она здесь? Потому что убийца знал... ее?
Это больше всего беспокоило Нелл. Важно не столько загадочное появление куклы на подушке, сколько появление
именно этой куклы. На чердаке скопились многочисленные сундуки и ящики, наполненные игрушками, которыми когда-то
играли поколения детей Галлахеров. Множество кукол. Но эта кукла двадцать пять лет назад принадлежала Нелл.
Откуда убийца мог это знать?
Только если убийца Хейли.
Нелл не знала, сможет ли она найти ответы на вопросы здесь, в доме, но она понимала, что поискать должна. Особенно
сейчас. Поэтому, как только она оделась и выпила две чашки кофе, она поднялась наверх. Одна из двух спален, в которые она
не могла заставить себя зайти, не говоря уж о том, чтобы прибраться, принадлежала ее матери. Она была заперта с того дня,
как мать исчезла, и до смерти отца.
Нелл пару минут постояла перед закрытой дверью, стараясь настроиться эмоционально, потом щелкнула замком,
повернула ручку и вошла.
Хотя после смерти отца в доме никто не жил, Нелл через Уайда Кивера договорилась со службой уборки, чтобы они
примерно за месяц до ее приезда прислали работника, так что в доме было не так уж много пыли. Но в этой вызывающей
дрожь спальне на втором этаже было странно тихо и сумеречно. Отец настаивал, чтобы шторы были задернуты. Так их никто
и не трогал, и в комнате пахло плесенью.
Нелл немедленно раздвинула шторы, уверяя себя, что удушье, которое она ощутила, просто от пыли и затхлого воздуха.
Какая-то часть ее знала, что нужно держаться настороже, не задерживаться, пытаясь почувствовать комнату и ее тайны;
она устала, слишком устала, чтобы защитить себя. В голове у нее шел нелепый диалог шизофреника с самим собой.
"Тогда мне надо пошевеливаться", - говорил один голос.
"Если станешь торопиться, можешь потерять бдительность", - возражал другой.
"А если буду медлить, могу расстаться с жизнью", - диалог завершился.
Она попала в безвременье.
Нелл закрыла глаза, глубоко вздохнула и отвернулась от окна, разглядывая комнату при ярком утреннем свете.
Даже Хейли не удалось уговорить Адама переделать эту комнату. Она осталась точно такой же, какой была почти
двадцать лет назад, когда мать ушла из дома. Щетки с серебряными рукоятками, потемневшими от времени, лежали на
туалетном столике, пристроившемся между двумя окнами, а на зеркальном подносе стояли хрустальные флаконы духов.
Рядом с одним лежала пробка, и содержимое его давно испарилось.
Изящная французская мебель, ажурное покрывало и мягкие потускневшие ковры на деревянном полу - все говорило о
том, что здесь жила женщина.
Нелл сделала шаг в центр комнаты, снова глубоко вздохнула и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Она настолько
настороженно держалась в этом доме, когда бодрствовала, что только однажды ослабила контроль и сразу же увидела
идущего через кухню отца. И больше ничего. Сейчас ей было сложно перестать защищаться, ведь она боялась того, что
может увидеть. Но она должна знать.
Она должна знать правду.
Здесь, по крайней мере, ей не казалось, что все происходит на расстоянии, не было ощущения, что она смотрит сквозь
вуаль. Практически в тот же момент, как она сняла защиту, она ощутила, как открывается дверь в другое время. Она еще не
успела открыть глаза, как услышала голос, который навсегда оставил царапину в ее памяти.
"Я люблю тебя, дорогая".
От неожиданности Нелл открыла глаза.
Как обычно, края ее видения были слегка размыты, поэтому она сразу перевела взгляд на центр, как на сцену. Та же самая
спальня, только несколько иная. Горит лишь настольная лампа. За окнами ночь. Поздно. И хотя, насколько помнила Нелл, ее
родители спали в разных комнатах, сейчас они оба были здесь.
Не сейчас, тогда.
- Я люблю тебя, Грейс. - Он говорил хрипло, задыхаясь, лицо раскраснелось и покрылось капельками пота. Он
улыбался и не сводил глаз с лица жены. Она отвернулась от него.
Нелл тоже хотела отвернуться, закрыть глаза, прекратить все это, но она должна была смотреть, должна была увидеть.
Она вынуждена была стоять в нескольких футах от постели, на которой ее отец насиловал ее мать.
14
Грейс Галлахер тихо и прерывисто плакала. Жалобно и душераздирающе. Скулила, как маленький щенок. Руки закинуты
за голову, запястья железной хваткой держит муж. Одеяло наполовину свалилось с постели, как будто в результате борьбы,
но сейчас в комнате было на удивление тихо. Двигался только он. Одной рукой он прижал ее запястья к подушке, другой
опирался о кровать.
На Грейс была ночная рубашка с белыми цветочками. Подол задран выше талии, кокетка расстегнута, обнажив грудь.
Ноги безвольно раскинуты, а между ними двигается он. На нем нет пижамы, только трусы, спущенные ниже колен. Он
продолжает повторять снова и снова, что любит ее, сопровождая эти слова стонами при каждом толчке тела.
- Я люблю тебя, Грейс... Я люблю тебя...
Он делал ей больно. Она плакала. Лицо все мокрое от слез, а этот скулящий звук, который она издавала, полон боли.
Такой боли, как будто он резал ее ножом. Как будто убивал что-то внутри ее. Кровать ритмично поскрипывала, Грейс
моталась из стороны в сторону, как тряпичная кукла, а он все двигался и двигался.
Наконец он вздрогнул и застонал, свалившись на нее, как будто хотел протолкнуть ее сквозь матрас на пол. Чтобы она не
улизнула от него. Чтобы она никогда не смогла сбежать от него.
Так он лежал несколько минут, хрипло дыша. Нелл слышала, как плачет ее мать и как задыхается отец, будто пробежал
марафонскую дистанцию.
Ей хотелось отвернуться, закрыть глаза. Почему она не может это прекратить? Почему она не может это прекратить?
Наконец Адам Галлахер поднялся с обмякшего тела жены и сел на пятки между ее раздвинутыми ногами, натягивая
трусы. Она сразу же повернулась на бок и крепко сжала ноги, как будто могла предотвратить то, что уже случилось.
Дрожащие пальцы попытались застегнуть пуговицы на рубашке, но не справились и просто стянули ворот, прикрывая грудь.
Она свернулась в клубок, как младенец, продолжая так же ужасно плакать, выражая этим свой протест, на который он даже
не думал обращать внимание.
Он положил руку ей на бедро и вроде как потер его, улыбаясь так, будто видел перед собой сытую, удовлетворенную
любовницу.
- Я люблю тебя, Грейс. Я люблю тебя.
Нелл видела, как дрожала ее мать, как пыталась избежать его прикосновения. Но глаз она не открыла, только продолжала
бормотать:
- Нет... нет... нет...
- Я люблю тебя.
- Нет... нет...
Нелл было так больно на это смотреть, что она отвернулась и попробовала выбраться из видения назад в то время, когда
человек, зачавший ее, был уже мертв и не мог никого больше обидеть. Но когда она взглянула на полуоткрытую дверь, то
увидела, что не одна она была свидетельницей грубого изнасилования.
Маленькая девочка, не замеченная родителями, стояла в дверях и таращилась на них, открыв рот. Губы ее дрожали. Она
была в пижаме, длинные темные волосы спутаны. Она смотрела на родителей, как на совершенно незнакомых ужасных
людей, напугавших ее.
Хейли.
Ей тогда было около четырех лет, подумала Нелл. Вряд ли она могла понять, что она видела. Но это зрелище оставило
глубокий след в ее эмоциональном, психологическом и сексуальном развитии.
Пока Нелл с ужасом наблюдала за ней, маленькая девочка молча попятилась и исчезла из виду.
Ее родители так и не узнали, что она была в комнате.
- О, господи, - услышала Нелл свой собственный дрожащий голос.
Голос разрушил видение, и она закрыла глаза от ударившего по ним яркого света. Когда она повернулась, чтобы
посмотреть, в дверях никого не было. Никого не было и на кровати. Она была аккуратно застелена.
Нелл подошла к одному из окон и долго стояла, глядя на тропинку, которая вела к сгоревшему дому бабушки. К пепелищу
прошлого.
Неужели все превратилось в пепел?
Картинка была яркой, четкой и ясной. Никаких размытых краев, как в видении. Настоящее всегда отделяло себя от
прошлого и будущего, всегда несло четкий отпечаток сегодня.
Сегодня Адам Галлахер уже больше года лежал в могиле. Сегодня его дочери были наконец от него свободны. Но так ли
это?
Разглядывая четкие контуры сегодня, Нелл размышляла о видении. Хейли выглядела четырехлетней, а это значило, что
она сама родилась на следующий год. Неужели она сейчас наблюдала свое собственное зачатие? Неужели она была плодом
изнасилования?
Нелл прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Она испытывала боль и отвращение. А как же тогда
маленькая Хейли? Эта безобразная сцена навсегда изуродовала ее, дав ей извращенное понятие о том, какой может быть
любовь.
Не потому ли она связывалась с садистами, что чувствовала себя обязанной удовлетворять их извращенные наклонности?
И поэтому она их всех убила?
Когда Итак Коул постучал в дверь дома Нелл в то утро, она уже знала, что он придет. Она ждала его. Итан потратил
значительно больше времени, чем хотел бы признаться, уверяя себя, что он профессионал и в состоянии поговорить с ней как
профессионал, и теперь обидно было сознавать, что вся эта подготовка не принесла никакой пользы.
Он забыл, как от этих зеленых глаз у него перехватывало дыхание и как он гордился, когда мог ей помочь.
- Привет, Итан. - Она взглянула мимо него на помощника, который стоял, прислонившись к полицейской машине, и
добавила:
- Хочешь войти? Или, чтобы избежать сплетен, лучше поговорить на веранде?
- Черт побери, Нелл, - пробормотал он.
Она слегка улыбнулась, вышла на веранду и прошла в дальний конец, где было на что сесть. Помимо кованой железной
мебели, там стояли два кресла и маленький столик. Помощник шерифа мог их отлично видеть.
Нелл села в одно из кресел.
- Полагаю, это Хейли купила. В мое время кресла были плетеные.
- Со дня твоего отъезда здесь много изменилось, - ответил Итан и тоже сел.
- Да, я заметила. Как поживаешь, Итан?
- Да ничего. А ты, Нелл?
- Не жалуюсь. Я слышала, ты женился.
- И развелся. А ты?
- Ни то, ни другое. Но ты ведь в курсе.
- Ну да, я проверил по номеру машины. Узнал все, что мог, не делая официального запроса.
- И?
- И ничего. В полиции не засвечена, даже штрафа за нарушение правил уличного движения не платила. Счета
оплачиваешь и налоги платишь вовремя.
- Приятно знать, что я чиста в глазах публики.
- А твоя личная жизнь?
- Ну, здесь все немного сложнее. - Нелл пожала плечами. - Но разве не у всех у нас так?
- Наверное. - Он кивнул, потом вздохнул. - Ладно, раз мы со всей этой ерундой закончили, давай поговорим по делу.
Она все еще легонько улыбалась, но зеленые глаза глядели настороженно.
- Не возражаю.
- Слышал, будто ты встречаешься с Максом после возвращения.
- Ну да, можно так сказать. - Она не стала уточнять.
- Он рассказал тебе про убийства?
- Мне о них несколько человек рассказывали, Итан. Сейчас ни о чем другом и не говорят.
- И что?
- Ну... скверно.
Он мрачно взглянул на нее.
- Ты хочешь заставить меня просить, так?
- Ты что, шутишь? Разумеется. - Но он еще не успел вполголоса выругаться, как Нелл покачала головой и намного
серьезнее сказала: - Нет, я тебе должна значительно больше.
- Ничего ты мне не должна, Нелл.
- Разве? Ты ведь так и не рассказал Максу? Насчет той ночи, когда я уехала.
- Ты попросила не говорить, я пообещал.
- А отцу?
- С ним я поступил так, как ты просила. Пошел к нему и рассказал, что видел, как ты садилась в автобус, идущий из
города, а машину твою я нашел на автобусной станции. - Итан немного помолчал. - Он решил, что ты уехала с Максом
или договорилась с ним где-то встретиться, точно как ты предполагала. Мне не сразу удалось его переубедить, что Макс на
ранчо и никуда не собирается.
Глядя в пространство, Нелл рассеянно заметила:
- Я знала, что он скорее поверит полицейскому, пусть даже сводному брату Макса.
- Как и все остальные, - сказал Итан, - Адам знал, что мы с Максом в ссоре, что я не стану ради него врать. Ему в
голову не пришло, что я могу соврать ради тебя.
- Кстати, а почему ты это сделал? Я всегда думала, что ты больше хотел навредить Максу, чем помочь мне.
- Если бы я хотел уязвить Макса, я бы давно все ему рассказал.
- Возможно. А может, тебе достаточно было знать, что ты помог его девушке сбежать? Ты ведь знал, как ему будет
больно.
- Ты, кстати, тоже. Ты должна была понимать, что, обратившись за помощью именно ко мне, ты только ухудшала
ситуацию. В его глазах, по крайней мере.
- Да, я знала. И я рада, что ты так и не сказал ему об этом. И я до сих пор удивляюсь, с какой стати ты помог мне.
Он молча дождался, когда она встретится с ним взглядом, и медленно произнес:
- Твои глаза в ту ночь. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь был в таком отчаянии. Конечно, помогать тебе мне не
следовало, особенно учитывая твой возраст. Но я тогда тоже был очень молод и не мог рассуждать логично. К тому же я
ничуть не сомневался, что ты уедешь, с моей помощью или без нее. Так что мне показалось более разумным помочь тебе,
чтобы... было меньше пыли.
- Ты помог. И я тебе за это благодарна.
- Но не до такой степени, чтобы прислать открыточку хотя бы раз в несколько лет и дать знать, как у тебя дела.
- Извини. Мне казалось, что лучше оборвать все связи.
- И это тебе удалось?
Она криво улыбнулась:
- Видит бог, я старалась.
Он задумчиво кивнул, не отрывая от нее взгляда.
- Ты должна была понимать, что когда-нибудь придется вернуться.
- Да. Только я не думала, что будет так тяжело.
- Тяжело из-за убитых? Или из-за живых?
- И то, и другое.
- Побегом никогда нельзя ничего окончательно решить. Ты это поняла?
Нелл рассмеялась:
- Зависит от того, что пытаешься решить.
- А что пыталась решить ты, Нелл?
- Это сейчас уже не имеет значения.
- Разве?
Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула.
- Девушки часто убегают, Итан. Особенно от властных отцов.
- И дружков.
- Я сказала тебе еще тогда, что к Максу это не имеет ни малейшего отношения.
- Конечно, ни малейшего, только ты сделала все возможное, чтобы защитить Макса от гнева папаши.
- Я просто не хотела, чтобы он обвинял Макса. Или еще кого-нибудь. Я сама решила уехать.
Итан кивнул:
- Ну да. Только ты в ту ночь была напугана до полусмерти, Нелл. И мне все время не давала покоя мысль: почему? Ты
прожила
...Закладка в соц.сетях
