Жанр: Любовные романы
Аманда
... разглядела, чем они там занимаются.
— Вот так так, — обратилась она к собакам. — Значит, когда
кот в отъезде, мышки выбегают порезвиться. Не думаю, чтобы Джесс одобрил
такие игры у себя в саду, да еще средь бела дня.
И кто бы мог ожидать такого от Кейт! Это, конечно же, она. У кого еще могут
быть такие блестящие царственные волосы, разбросанные в непривычном
беспорядке. Кроме них двоих, здесь больше нет женщин с такими черными
волосами.
— В тихом омуте... Никогда не знаешь, чего ждать от людей, — снова
обратилась она к собакам.
Ей стало забавно и почему-то неожиданно весело. Почти не чувствуя никакой
вины за то, что продолжает смотреть в ту сторону, Аманда попыталась
разглядеть мужчину, заранее уверенная в том, что он не темноволосый и не
похож на ястреба. Она оказалась права. Это был блондин с широкими плечами,
покрытыми ровным золотистым загаром.
Конечно, она видела еще далеко не всех обитателей
Славы
, и все же...
— Кажется, я знаю, кто это, ребята. Ну и хитрецы же они! И виду не
подали в тот день. А как вы думаете, почему Кейт тайно встречается со своим
любовником? Она достаточно взрослая и может делать все, что хочет. А Джессу,
как я понимаю, все равно, с кем она спит. Может, она оберегает свою
репутацию?
Один из доберманов, Гэйси — теперь Аманда различала их по именам, —
очень внимательно слушал ее, однако своего мнения не высказывал. Через
минуту вернулся Банди. Гэйси, в свою очередь, умчался прочь, обследовать
дальние заросли вереска, а Банди уселся рядом с Амандой, вопросительно глядя
на нее.
— Опоздал — значит, проворонил, — ответила на его взгляд Аманда.
Наконец она отвернулась и покинула свой наблюдательный пункт, снова оставив
любовников наедине.
Если подняться повыше, наверное, можно увидеть что-нибудь еще интересное, и
Аманда решительно двинулась вверх. Она, конечно, не собиралась шпионить за
Беном и Кейт, просто хотела посмотреть на
Славу
с высоты.
Подъем становился все круче. Время от времени Аманда останавливалась, чтобы
перевести дыхание, рассеянно думая о городской жизни, делающей человека
рабом колес.
Внезапно послышался стук копыт. Земля задрожала у нее под ногами задолго до
того, как показались лошади. Аманда успела свернуть с тропы. Отошла на
добрые двадцать пять — тридцать футов к тому времени, как по тропе
промчались три лошади. Всадники в защитных шлемах низко пригнулись в
стременах, чтобы не задеть за ветви деревьев.
Аманда наблюдала за ними без особого интереса. Наездники — две молодые
женщины и молодой человек — по-видимому, хорошо знали свое дело. Впереди
скакала женщина на сером коне, двое других — на гнедых. Сосредоточенные
лица, громкий стук копыт, храп лошадей, звон металла, скрип кожи... Все это
промчалось мимо.
Когда всадники уже скрылись за поворотом, ветер переменился, и до Аманды
донеслись запахи лошадиного пота и кожи. Внутри у нее все сжалось в тугой
комок, голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Ей пришлось
ухватиться за деревцо, чтобы не упасть. Дрожащей рукой она вытерла холодный
пот с лица. Дыхание гулом отдавалось в ушах.
Что такое... с каждым днем становится все хуже. Эта мысль и удивила, и
напугала ее. Вначале все было вполне терпимо, однако на третий день
пребывания в
Славе
даже легкий ветерок со стороны конюшен или пастбищ
вызывал головокружение и тошноту. А прошлой ночью она проснулась от кошмара,
который, к счастью, почти весь стерся из памяти. Она помнила только, что
вокруг пахло лошадьми и что она была напугана. Она не знала, что это
означает, но каждый раз после таких снов в ней надолго оставалось паническое
ощущение страха, она чувствовала головокружение и тошноту. Часами в ней жило
непреодолимое желание бежать, скрыться, спастись, пока не поздно.
Пока не поздно... что? Что должно произойти? Этого она не знала. Так же, как
и причин своего необъяснимого ужаса перед лошадьми. Она не помнила, чтобы
когда-нибудь падала с лошади. Ту историю она просто наспех придумала для
Джесса и остальных. И тем не менее всегда, сколько она себя помнила, где-то
в самых глубинах ее существа жил страх перед лошадьми, и возникал он даже не
от их вида, а от запаха.
Она попыталась стряхнуть с себя оцепенение, но это оказалось невозможно.
Ветер давно унес запах коней, но Аманда все еще дрожала.
— Ладно... оставим осмотр до другого раза, — произнесла она
дрожащим голосом.
Аманда нащупала в кармане карту, развернула ее и начала отыскивать тропинку
— любую, — которая увела бы ее от конных троп и привела в конце концов
к дому. Не прошло и нескольких минут, как она повернулась и в сопровождении
явно обеспокоенных собак, жавшихся к ее ногам, пошла вниз.
— Мы сошли с ума. На траве, как какие-нибудь юнцы. Нас могли увидеть.
— Никто нас здесь не увидит. Садовники уже закончили работу, Мэгги
занята в доме, Аманда пошла гулять — ты сама мне сказала. Тренеры и
наездники вернутся не раньше чем через час. Салли с кузнецом в амбаре, Джесс
не вернется до вечера. И потом, здесь даже безопаснее, чем в других местах.
— Но это неприлично. И у меня на блузке теперь останутся пятна от
травы.
Впрочем, по голосу Кейт чувствовалось, что ни то, ни другое ее не слишком
беспокоит. Она лениво потянулась. Бен с наслаждением смотрел на нее.
— Ты прекрасна, Кэти.
— Не называй меня так!
— Мне это нравится.
— А мне нет.
Солнечные блики, проникавшие сквозь листву, покрывали золотистое тело Кейт
таинственными соблазнительными тенями. Бен обожал смотреть на нее. Ему
хотелось лишь одного — чтобы у них когда-нибудь хватило времени полностью
раздеться. Хорошо бы в постели. Еще лучше провести в постели с ней всю ночь.
А совсем замечательно — проснуться на рассвете вместе с Кейт. Как она,
сонная? Внезапно Бена охватило безумное желание, чтобы это произошло.
Но как это сделать, как? Кейт отмеряет время, проводимое с ним, по
минутам...
Неожиданно Бен услышал свой собственный голос:
— Ну почему, почему мы не можем спать вместе?
— Я ведь предлагала тебе прийти в дом. Ты сам отказался.
— Ты бы все равно не позволила мне остаться на всю ночь.
Она молчанием выразила согласие.
— У меня тоже есть постель, как тебе известно. Хорошая кровать в
спокойной уютной квартирке. Почему мы не можем провести там ночь?
— Я слишком стара, чтобы прокрадываться домой на рассвете.
Кейт стянула блузку на груди. Подняла руку к волосам.
— А это что еще за...
Бен засмеялся. Наклонился, чтобы поцеловать ее.
— Прости. Мне так нравится, когда у тебя волосы распущены. Я вынул
шпильки, когда ты была в угаре. Хотел видеть, как они колышутся.
Да, они, наверное, здорово колыхались, подумала Кейт. Сегодня она уж
очень... активничала. К своему собственному удивлению, она почувствовала,
как щеки вспыхнули огнем. Кейт считала, что она давно утратила способность
смущаться в присутствии мужчины. И абсолютно не стеснялась с Беном. Однако в
последнее время он, казалось, приобрел способность вызывать у нее чувство
неловкости и смущения.
— Проклятие! — пробормотала она и попыталась пальцами расчесать
волосы. — Ты же знаешь, у меня нет с собой расчески. Что подумает
Мэгги!
— Она тебе давно уже не нянька, Кейт.
Бен притянул ее к себе, с видимым наслаждением запустил длинные пальцы в ее
волосы. Кейт говорила себе, что нужно оттолкнуть его, встать, привести себя
в порядок и уйти, небрежно попрощавшись, как были заведено между ними. Но ей
этого не хотелось. Не хотелось вставать, не хотелось двигаться. Не сейчас.
Его руки творили чудеса. Сейчас Кейт казалось, что она могла бы пролежать
здесь с ним целый день. Его рука снова распахнула на ней блузку и теперь
ласкала грудь. Его рот снова и снова впивался в ее губы. Ненасытные
пронизывающие поцелуи словно поглощали ее всю, целиком.
Внутри поднималось неукротимое желание, и, как всегда в эти минуты, она
вдруг почувствовала странную неуверенность, почти страх. С другими мужчинами
такого никогда не происходило. И с Беном это длилось недолго. Она даже не
успевала понять, что это такое, но каждый раз, сталкиваясь с этим ощущением,
она пугалась до такой степени, что говорила себе:
Все, это последний раз
.
До следующего раза...
— Моя очередь поработать, — прошептал Бен, касаясь ее губ. —
Твоя очередь наслаждаться. Лежи спокойно, не двигайся.
Он опустил ее руки на траву, и Кейт вся растворилась в ощущениях, так,
словно это происходило в первый раз.
Он хорошо ее знал. Искусные пальцы трогали, ласкали, гладили, раздражали,
безошибочно находя самые чувствительные местечки на ее теле. Такие, которые
может знать только очень внимательный любовник. Знал, например, что, если
нежно провести губами у нее под левым ухом, все ее тело вздрогнет от
наслаждения. Он знал, как чувствительна нежная шелковая кожа на внутренней
стороне ее локтей, под грудью. А если легонько захватить зубами ее нижнюю
губу, она издаст глубокий горловой звук, выдающий мучительно-острое желание.
Если коснуться кончиком языка родимого пятна под левой грудью, она
задохнется.
Все это Бен хорошо знал. Он продолжал возбуждать ее, продлевая каждую ласку
так долго, что она обезумела от желания.
Наконец он раздвинул ее трепещущие бедра, но и на этом, последнем краю
постарался задержаться как можно дольше, до того, что и сам уже едва
сдерживался и даже повел себя чуть грубее, чем всегда. Их страсть всегда
напоминала взрыв, но на этот раз в ней была какая-то примитивная ярость.
Кейт почувствовала разницу. Тело ее было полностью захвачено новыми
ощущениями. Рассудок словно смело взрывной волной. Она вдыхала тяжелый запах
роз, слышала пение птиц, но все это существовало как бы само по себе. Когда
наконец наступила разрядка, она громко вскрикнула, в первый раз забыв об
осторожности, и на секунду прижалась к Бену, в страхе от сознания, что
потеряла контроль над собой.
Бен очнулся первым. Приподнялся, отодвинулся от нее. Он не поцеловал Кейт,
как обычно делал в такие минуты. Лишь молча смотрел на нее непривычно
напряженным взглядом. Потом натянул джинсы, все так же молча глядя на нее
сверху вниз.
Сама не понимая причины, Кейт внезапно почувствовала сильное волнение.
Быстро села, отползла по траве, сдвинула ноги, одновременно опустив юбку.
Начала застегивать блузку, целиком сосредоточившись на этом занятии.
Господи, да он же рассыпал все ее шпильки, и теперь их наверняка не найти в
траве.
— Кейт...
Ну как она теперь соберет свои волосы! Любой, взглянув на нее, поймет...
— Кейт, посмотри на меня.
Она не подняла глаз. Постаралась ответить безразлично, так, как будто это не
имело никакого значения.
— Мы не сможем встречаться некоторое время. Я буду очень занята.
Бена, похоже, это не удивило.
— Я стал слишком близок, да, Кейт?
— Не понимаю, о чем ты.
Слова прозвучали слишком поспешно, и Кейт сама это почувствовала.
— С другими было так же? Любовник становится чересчур близок, начинает
смотреть на тебя другими глазами, спрашивает, почему он не может провести
вместе с тобой целую ночь, и тогда ты разрываешь с ним отношения?
— Я не говорила, что собираюсь порвать с тобой. Просто...
— Я знаю, что в это лето ты будешь не больше занята, чем обычно.
— Я буду заниматься благотворительной работой в клинике, три раза в
неделю, и еще сбором денег для нового парка, и...
— Кейт, я же не говорил, что тебе вообще нечем заняться, так что не
оправдывайся. Я знаю, ты всегда очень занята и благотворительностью, и этим
домом. Ты здесь ведешь все дела, я это знаю. И все-таки в течение шести
месяцев ты находила время для встреч.
— Я собираюсь проводить больше времени с Джессом. Он...
— Он хочет проводить время только с Амандой.
Удар оказался слишком сильным. Кейт с трудом перевела дыхание.
— Я была права. Ты настоящий сукин сын.
— Потому что говорю правду? Кейт, когда ты смиришься с тем, что есть на
самом деле? В твоих отношениях с Джессом ничего не изменится, что бы ты ни
делала. Он не почувствует к тебе ничего, кроме безразличия, до самой своей
смерти. И чем скорее ты это осознаешь, тем скорее начнешь жить собственной
жизнью.
— Я и так живу своей жизнью!
— Ты живешь для Джесса. Всегда покорная, всегда в его распоряжении,
всегда готова сделать все, что он захочет, приятная, спокойная. И прекрасный
объект для оскорблений, если ему захочется сорвать на ком-нибудь зло. Ты не
отходишь от него в несбыточной надежде, что он тебе улыбнется или скажет
ласковое слово. Но этого никогда не произойдет.
Кейт попыталась рассмеяться.
— Ты что, психотерапевт? Может быть, у тебя есть даже диплом?
— Нет, но я немного занимался психологией, — совершенно серьезно
ответил Бен. — Если бы ты хоть поинтересовалась, ты бы знала, что я не
всю жизнь провел среди лошадей. — Неожиданно он окинул ее взглядом
врача, который осматривает пациента, лежащего на кушетке. — Ты
папочкина дочка, Кейт. А папочка не обращает на дочку никакого внимания.
Если бы не одна маленькая, но достаточно существенная деталь, ты бы
превратилась в одну из типичных южных старых дев, о которых мы все читали.
Тех, что боготворят своего папочку и после его смерти живут как в мавзолее,
свято чтя его память.
Она едва смогла разжать онемевшие губы.
— И какая же это деталь?
Бен ответил невеселой улыбкой.
— Девственницей тебя никак не назовешь.
Он успел перехватить ее руку. Кейт не сумела его ударить. С той же
твердостью он встретил взгляд ее сверкающих глаз.
— Ты оскорблена? Не стоит. Мне все равно, сколько у тебя было мужиков.
Я даже не против того, чтобы служить громоотводом для снятия стресса, если
тебе это нужно. Но черт меня побери, если я позволю тебе уйти насовсем
только из-за того, что мне захотелось большего, чем ты намереваешься мне
дать. Я не paз тебя предупреждал, Кейт, я не игрушка. Я мужчина.
Она рассмеялась надтреснутым смехом.
— Ты извлек из наших отношений все, что хотел. Не притворяйся, что это
не так.
— Вначале да. А теперь я хочу большего.
— Понятно, — с горечью улыбнулась она. — Ты не хочешь быть
игрушкой богатой женщины, но не возражаешь против небольшой компенсации
за... дополнительные услуги. Сколько?
Бен с яростью отбросил ее руку.
— Если ты могла такое обо мне подумать... тогда убирайтесь вы к черту,
мисс Далтон. Найдите себе другого жеребца.
— Может быть, я так и сделаю.
— Сколько угодно. Но если ты пытаешься наказать Джесса, меняя мужиков,
то можешь не трудиться. Ему плевать.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — произнесла Кейт ледяным
тоном.
— Ах, не понимаешь! Тогда я тебе объясню. Джесс все о нас знает. Так
же, как и обо всех остальных твоих любовниках.
От потрясения она даже зажмурилась. Весь ее гнев куда-то улетучился, как
будто пробили дырку в защитной броне.
— Нет, не может быть... он никогда ни слова...
— Пойми ты наконец: ему плевать!
Бен уже надел рубашку и теперь трясущимися руками заправлял ее в джинсы.
Кейт яростно качала головой.
— Не может он не обращать внимания на это. Хотя бы ради нашего доброго
имени.
Бен с жалостью смотрел на нее.
— Доброму имени Джесса ничто не грозит ни при каких обстоятельствах.
Кроме того, Далтоны всегда славились тем, что имели любовников. Он сам мне
об этом говорил. Он пожелал мне удачи с тобой, Кейт. Сказал, что у тебя
никто надолго не задерживается. И еще сказал, что подумывает, не включить ли
тебя в список обязанностей тренеров
Славы
. Типа
выезжать коней,
инструктировать наездников, готовить тех и других к показательным скачкам,
добиваться хороших результатов, трахать Кейт
.
— Нет!
— Он так сказал, в точности.
— Я тебе не верю.
— А я думаю, веришь. Сними розовые очки, и ты увидишь его в истинном
свете, как любой из нас. И поймешь, что он на это вполне способен.
Теперь она с ненавистью смотрела на Бена.
— Убирайся отсюда! Ты слышишь? Убирайся и никогда больше не показывайся
мне на глаза!
— С удовольствием.
Бен обогнул решетку с розами и скрылся в густом кустарнике.
Кейт осталась сидеть на траве, поджав под себя длинные ноги. Расправила
юбку, аккуратно застегнула блузку. Неожиданно услышала какой-то воющий звук
и не сразу сообразила, что это она сама издала его. Крепко прижала пальцы к
губам. Попыталась унять дрожь, утишить боль, найти в себе силы подняться,
дойти до своей комнаты.
Господи, как больно! Боль жгла еще сильнее оттого, что она знала: каждое
слово, сказанное Беном, — правда. То, что он сказал ей о Джессе,
вернее, то, что сказал ему Джесс, — невероятное, подлое предательство,
немыслимо бессердечное отношение к интимной жизни дочери. Слова Бена
разрушили последнюю хрупкую надежду на то, что Джесс в глубине души все-таки
ее любит.
Она для него ничто. Хуже, чем ничто.
Невыносимо болело все тело. Кейт с трудом заставила себя подняться на ноги и
в этот момент испытала еще одно потрясение: она вспомнила, что во время того
второго яростного совокупления Бен не надел презерватив. А она? Почему же
она не проверила, не убедилась, что все идет как всегда? Что произошло с
ней? За двадцать лет это первый случай, когда она до такой степени потеряла
контроль над собой. Не хватало еще теперь забеременеть. Почему она не
напомнила Бену? И почему Бен, всегда выполнявший ее малейшие желания, на
этот раз забыл?
Кейт в волнении потерла лоб, попыталась привести в порядок волосы, осмотрела
себя. На спине на блузке, наверное, одно сплошное травяное пятно, и в
волосах, должно быть, полно травы. Губы наверняка распухли. Кейт ощущала,
как они горят. Грудь налилась тяжестью и невыносимо болела. В общем, она
выглядит в точности так, словно только что рассталась с любовником.
Девственницей тебя никак не назовешь
.
То есть он хотел сказать, что она дешевка. Слишком многим отдавалась
неизвестно зачем. А что она могла им предложить? Да ничего...
Жизнь промчалась с потрясающей быстротой. Что у нее есть, чем она может
похвастаться? Ни увлекательного дела, ни особых способностей, ни мужа, ни
детей, ни собственного дома.
Славу
Джесс, конечно же, оставит Аманде или в
крайнем случае одному из ребят, скорее всего Салли. Но нет, вероятнее всего
все-таки Аманде. Даже если она предложит Кейт остаться здесь, это будет
невозможно.
А ведь у нее мог бы быть свой дом. Мать, которую она никогда не знала,
оставила ей денег, которых вполне хватило бы и на дом, и на жизнь.
Но это все равно будет не
Слава
. А жизнь... Ну что у нее будет за жизнь?
Бен и в этом прав. Нет у нее никакой своей жизни. А когда Джесса не станет,
даже то малое, что у нее есть сейчас, уйдет в могилу вместе с ним.
Всю жизнь она пыталась обратить на себя вниманя отца. Сделать так, чтобы он
ее заметил. Посмотрел на нее. Пусть не как на любимую дочь, но хотя бы как
на человека, заслуживающего внимания. Но все впустую.
Боль становилась невыносимой. Кейт чувствовала себя одинокой.
Уокер первым увидел добермана и остановился, ожидая, пока собака подбежит к
нему.
— Привет, Банди! Ты что делаешь так далеко от дома?
Натасканные для охраны, собаки обычно держались неподалеку от
Славы
. Уокер
не мог припомнив случая, чтобы они уходили так далеко.
Банди постоял около него, разрешил почесать за ушами, потом отбежал на
несколько ярдов и снова остановился, виляя коротким обрубком хвоста.
— Ну хорошо, хорошо, я иду за тобой.
Поднявшись на возвышение и взглянув вниз, Уокер увидел то, что и ожидал
увидеть, сам того, впрочем, не сознавая: Аманду с другой собакой.
Поколебавшись несколько секунд, он начал спускаться к ней. Она его не
видела. Уперев руки в бока, она вглядывалась вдаль, слегка нахмурив брови в
недоумении.
— Это называется плешь, — произнес Уокер.
Аманда подскочила и обернулась. Сверкнула на него глазами.
— Черт побери, Уокер! Нельзя так пугать людей. Подкрадываетесь, как...
В первый раз за время их знакомства она, казалось, забыла об осторожности.
Уокер поразился тому, как изменилось ее лицо. Она выглядела более... живой.
А может быть, это благодаря джинсам и яркому шарфу, которым она обвязала
волосы.
— Я не подкрадывался. Вы просто не слышали, как я подошел.
— В следующий раз носите с собой колокольчик.
Он не обратил внимания на эти слова.
— Такие прогалины называются плешами.
— Я вижу вторую такую за сегодняшний день. Их кто-нибудь специально
вырубает?
— Нет. Просто деревья в этих местах не растут. И никто не знает почему.
Плеши раскиданы по всем горам. Такие, как эта, поросшие травой и дикими
цветами, называют травяными плешами. Есть вересковые плеши, на которых,
бывает, растут кусты. Но деревьев нет ни на одной.
— Странно...
Уокер пожал плечами.
— Суеверные люди считают, что плеши появились, когда дьявол шагал по
горам. От каждого его шага якобы появлялась новая плешь. И уж конечно, там,
где ступала нога дьявола, ничего расти не может.
— Загадочная история. — Аманда оглядела живописный пейзаж
вокруг. — Но почему-то в нее хочется верить.
— Наверное, потому, что горы очень древние. Они стояли здесь, когда
земля была еще совсем молодой. Тогда могло происходить все что угодно. И
гиганты могли бродить по земле. Динозавры, например.
Аманда чуть заметно улыбнулась:
— Значит, говорите, динозавры?
— Ну да, они же были повсюду.
Она рассмеялась и покачала головой.
— А что вы здесь делаете? — Аманда оглядалась. — Я все еще на
территории Далтонов?
— Да, это земля Далтонов. По субботам я иногда здесь гуляю. Люблю
ходить пешком. Как я понимаю, вы тоже? Иногда я езжу верхом, но несколько
дней назад моя лошадь потеряла подкову, так что...
При этих словах в глазах Аманды вновь появилась осторожность. Улыбка снова
утратила живость. Oна сунула руки в карманы джинсов.
— Просто не представляла себе вас верхом на лошади. Хотя здесь,
кажется, ездят все без исключения. Вы участвуете в скачках?
— Нет, я воскресный наездник, — ответил Уокер, неожиданно для
самого себя почувствовав сожаление. — Просто умею держаться в седле и
делаю это только для собственного удовольствия. У меня бывший скаковой конь,
который больше не участвует в скачках. Mы с ним иногда выезжаем на прогулки,
но в последнее время это случается все реже и реже. Наверное, мне давно
следовало бы его продать, но он пасется вместе с племенными кобылами, так
что у него есть и компания, и физические упражнения, даже если я не вывожу
его по нескольку месяцев.
— С племенными кобылами?
— Из
Славы
. Беременным кобылам нужна спокойная обстановка, а вокруг
конюшен и загонов всегда слишком много шума и суеты. Поэтому Джесс заключил
договор с моим отцом, давным-давно, еще до моего рождения. Джесс дал деньги
на перестройку и содержание старых конюшен у
Козырного короля
и построил
новый забор. Взамен он получил право пользования конюшнями и пастбищами, а я
— приятный ландшафт и не менее приятное присутствие лошадей на своей
территории без всяких затрат и обязанностей. Вдобавок мои пастбища
содержатся в прекрасном состоянии.
— А у лошадей есть спокойное место для того, чтобы жеребиться.
— Совершенно верно. Регулярно приезжает ветеринар, конюхи поддерживают
порядок и присматривают за кобылами, а через день приезжает кто-нибудь из
людей Джесса, проверяет, все ли в порядке.
— Виктор?
— Иногда. Так вы, значит, с ним познакомились?
— Да, — односложно ответила Аманда.
Уокер задумчиво взглянул на нее.
— Виктор идеально ведет себя с лошадьми. С людьми он несколько
грубоват.
Аманда понимающе кивнула, и в глазах ее появилась настороженность.
Уокер не успел еще что-то сказать, как обе собаки протяжно заскулили, требуя
внимания. Аманда взглянула на часы.
— Оказывается, сейчас позже, чем я думала. И пора ужинать. Пошли домой,
ребята.
Она взглянула на Уокера, но не сказала
до свидания
, и он пошел следом за
ней.
— Джесс сделал мне копию карты.
— Правда?
— Да. Так что я смогу сама найти дорогу домой, если вас это беспокоит.
— Да нет.
Уокер не стал объяснять, почему
...Закладка в соц.сетях
