В объятиях графа

страница №17

...ала она. — Это самый красивый камзол из всех, что
я видела.
— Ну... э... Спасибо вам, мисс Смит. — Он коснулся пальцами пуговиц на
своем камзоле цвета влажной листвы.
— Это шмели? — Мисс Смит наклонилась вниз, чтобы рассмотреть поближе
пурпурную вышивку, предоставляя ему довольно неприличный обзор в вырезе ее
платья.
Ни один настоящий джентльмен не воспользуется случайным обнажением леди.
Феликс посмотрел на потолок, затем на ее макушку и наконец вниз в декольте.
Он быстро заморгал.
— Разве это не восхитительно? — сказала она, снова выпрямляясь. — Я не
думаю, что видела когда-либо ранее что-нибудь столь же красивое на
джентльмене.
— Что? — с хрипом произнес он. — Э... да. Вполне. Спасибо вам еще раз,
мисс Смит. Редко можно встретить человека с таким тонким чувством моды.
Мисс Смит казалась несколько смущенной, но она тепло улыбнулась ему.
Он не мог не заметить, как она очаровательна. Во всем.
— Вы сказали, что пришли к миссис Рен. Почему бы вам не подождать
здесь... — Она указала по направлению к маленькой гостиной. — А я пойду
позову миссис Рен из сада.
Феликс вошел в маленькую комнату. Он услышал удаляющиеся шаги красивой
женщины и звук закрылающейся двери черного хода. Он сделал шаг к камину и
посмотрел на маленькие фарфоровые часы. Он нахмурился и вытащил свои
карманные часы. Каминные часы спешили.
Задняя дверь открылась, и вошла миссис Рен.
— Мистер Хоппл, чем могу вам помочь?
Она сосредоточенно оттирала с рук садовый грунт и не смотрела ему в глаза.
— Я пришел по... э-э... по поручению графа.
— В самом деле? — Миссис Рен все еще не поднимала глаз.
Он не знал, как начать.
— Может быть, вы присядете?
Миссис Рен посмотрела на него озадаченно и села. Феликс откашлялся:
— В жизни каждого мужчины наступает время, когда ветры путешествий
стихают и он чувствует настоятельную потребность в отдыхе и уюте. Он решает
отбросить в сторону беззаботные привычки юности — или, по крайней мере,
ранней зрелости в данном случае — и осесть в домашнем спокойствии. — Он
помедлил, чтобы лучше понять, верно ли восприняты его слова.
— Да, мистер Хоппл? — Она казалась еще больше сбитой с толку, чем
ранее.
Он продолжил свою миссию:
— Да, миссис Рен. Каждый мужчина, даже граф, — здесь он помедлил со
значением, чтобы подчеркнуть титул, — даже графу нужно место отдохновения и
спокойствия. Прибежище, о котором заботится мягкая рука женского пола. Рука,
ведомая и направляемая более сильной мужской рукой... э-э... защитника, так
что оба могут пережить бури и страдания, которые приносит нам жизнь.
Миссис Рен ошеломленно уставилась на него. Феликс начал отчаиваться.
— Каждый мужчина, даже граф, нуждается в месте брачного утешения.
Ее лоб наморщился.
— Брачного?
— Да. — Он вытер лоб. — Брачного или имеющего отношения к браку.
Она замигала:
— Мистер Хоппл, зачем граф послал вас?
Феликс порывисто выдохнул.
— О, пропади оно все пропадом, миссис Рен! Он хочет жениться на вас.
Она совершенно побледнела:
— Что?
Феликс застонал. Он знал, что способен только все испортить. В самом деле,
лорд Свартингэм требовал от него слишком многого. Он ведь всего лишь
управляющий землями, ради всего святого, а не купидон с золотым луком и
стрелами! У него не оставалось другого выхода, кроме как действовать наобум.
— Эдвард де Рааф, граф Свартингэм, просит вашей руки в браке. Он хотел
бы короткую помолвку и планирует...
— Нет.
— Первого июня. Ч-что вы сказали?
— Я сказала нет. — Миссис Рен говорила отрывисто. — Скажите ему, что
я сожалею. Очень сожалею. Но нет никакой возможности, чтобы я вышла за него
замуж.
— Но-но-но... — Феликс сделал глубокий вдох, чтобы подавить свое
заикание. — Но он граф. Я знаю, что характер у него довольно несносный, в
самом деле, и он действительно проводит весьма много времени в грязи, на
земле. Которую, — он содрогнулся, — он, похоже, действительно любит. Но его
титул и его значительное — можно даже сказать, неприличное — богатство
компенсирует это, вы так не думаете?
У Феликса закончился воздух в легких, и ему пришлось замолчать.
— Нет, я так не думаю. — Она направилась к двери. — Просто скажите ему
нет.

— Но миссис Рен! Как я посмотрю ему в лицо?
Она тихо закрыла за собой дверь, и его отчаянный крик отдался эхом в пустой
комнате. Феликс повалился на кресло и пожалел, что у него нет полной бутылки
мадеры. Лорду Свартингэму это точно не понравится.
Анна погрузила садовый совок в мягкую землю и злобно выкопала одуванчик. О
чем думал Эдвард, посылая мистера Хоппла делать ей предложение сегодня
утром? Она фыркнула и набросилась на другой одуванчик.
Задняя дверь дома со скрипом отворилась. Она повернулась и нахмурилась.
Корэл волокла кухонный стул в сад.
— Что вы делаете на улице? — спросила Анна. — Мы с Перл едва дотащили
вас наверх сегодня утром в мою комнату.
Корэл села на стул.
— Деревенский воздух, говорят, лечит, разве не так?
Опухоль на ее лице немного спала, но синяки были еще заметны. Перл набила ее
ноздри корпией в попытке устранить перелом. Теперь они гротескно
расширились. Левое веко Корэл опускалось ниже, чем правое, и Анна
задумалась, поднимется ли оно со временем или дефект останется навсегда.
Маленький шрам в форме полумесяца покрылся коркой под опущенным глазом.
— Полагаю, я должна благодарить вас. — Корэл прислонила голову к стене
дома и закрыла глаза, словно наслаждаясь лучами солнца на своем израненном
лице.
— Это обычное дело, — сказала Анна.
— Не для меня. Я не люблю быть в долгу у других людей.
— Значит, не думайте об этом как о долге, — пробормотала Анна, вырывая
с корнем сорняк. — Считайте это подарком.
— Подарок, — в задумчивости произнесла Корэл. — Судя по моему опыту,
подарки обычно приходится оплачивать тем или иным способом. Но, возможно, в
случае с вами это не так. Спасибо вам.
Она вздохнула и переменила положение. Хотя кости у нее остались целы, все
тело было покрыто синяками. Она, должно быть, все еще испытывала сильную
боль.
— Я ценю расположение женщин больше, чем привязанность мужчин, —
продолжала Корэл. — Это такая редкость, особенно в моей профессии. Именно
женщина сделала это со мной.
— Что? — ужаснулась Анна. — Я думала, маркиз...
Корэл издала освобождающий звук.
— Он был не чем иным, как ее орудием. Миссис Лавендер сказала ему, что
я развлекала других мужчин.
— Но почему?
— Она хотела занять мое место любовницы маркиза. И у нас есть кое-что
общее. — Корэл махнула рукой. — Но это не имеет значения. Я займусь ею,
когда выздоровлю. Почему вы не работаете в Эбби сегодня? Вы обычно проводите
там ваши дни, не так ли?
Анна нахмурилась:
— Я решила больше не ходить туда.
— Вы поссорились с вашим мужчиной? — спросила Корэл.
— Как...
— Это тот, с кем вы встречались в Лондоне, не так ли? Эдвард де Рааф,
граф Свартингэм.
— Да, это тот, с кем я встречалась, — вздохнула она. — Но он не мой
мужчина.
— Мое наблюдение заключается в том, что женщины вашего типа —
принципиальные женщины — не спят с мужчинами, если не вовлечено их сердце. —
Рот Корэл сардонически искривился. — Они вкладывают много чувства в акт.
Анне потребовалась излишне много времени, чтобы найти следующий корень
кончиком садового совка.
— Возможно, вы правы. Возможно, я действительно вложила слишком много
чувства в акт. Но теперь это не имеет значения. — Она поковыряла ручкой
совка, и на поверхности почвы появился одуванчик. — Мы повздорили.
Корэл мгновение смотрела на нее прищуренными глазами, а затем пожала плечами и снова прикрыла веки.
— Он обнаружил, что это были вы...
Анна подняла глаза.
— Как вы...
— И теперь, я предполагаю, вы смиренно примете его неодобрение, —
продолжала Корэл без остановки. — Вы будете прятать свой стыд за фасадом
уважаемого вдовства. Возможно, вы станете вязать чулки для деревенской
бедноты. Ваши добрые дела, конечно же, утешат вас, когда через несколько лет
он женится и будет спать с другой женщиной.
— Он попросил меня выйти за него замуж.
Корэл открыла глаза:
— Теперь это становится интересным. — Она посмотрела на растущую горку
увядающих одуванчиков. — Но вы отказали ему.
Хрясть!
Анна начала кромсать кучу одуванчиков.
— Он думает, что я распутница.

Хрясть!
— Я бесплодна, а ему нужны дети.
Хрясть!
— И он не хочет меня.
Хрясть! Хрясть! Хрясть!
Анна остановилась и посмотрела на кучу раздробленных, медленно сочащихся
сорняков.
— Неужели? — пробормотала Корэл. — А как насчет вас? Вы сами хотите
его?
Анна почувствовала, как жар прилил к ее щекам.
— Я много лет обходилась без мужчины. Я смогу снова быть одна.
На лице Корэл промелькнула улыбка.
— Вы когда-нибудь замечали, что если вы попробовали определенное
лакомство — малиновый пирог, например, — моя собственная причина отчаяния, —
то совершенно невозможно не думать о нем, не хотеть, не желать его до тех
пор, пока не откусите еще кусочек?
— Лорд Свартингэм — не малиновый пирог.
— Он, скорее, мусс из темного шоколада, я думаю, — пробормотала Корэл.
— И, — продолжила Анна, как будто не слышала, что ее перебили, — мне не
нужно еще одного кусочка, то есть ночи с ним.
Образ той второй ночи возник перед ее глазами: Эдвард с обнаженной грудью, в
расстегнутых бриджах развалился на стуле перед огнем, как турецкий паша. Его
кожа сияла в свете огня.
Анна сглотнула. У нее потекли слюнки.
— Я могу жить без лорда Свартингэма, — заявила она очень твердо.
Корэл подняла одну бровь.
— Я могу! Кроме того, вас не было там. — Анна неожиданно почувствовала
себя как выкорчеванные одуванчики. — Он просто разъярился. Он говорил мне
ужасные вещи.
— Ах, — сказала Корэл. — Он не уверен в вас.
— Я не понимаю, почему это так занимает вас, — сказала Анна. — И, кроме
того, есть нечто большее. Он никогда не простит меня.
Корэл улыбнулась, как кошка, наблюдающая за воробьем, который подпрыгнул
ближе.
— Может быть. Может быть, нет.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что не выйдешь за меня замуж? — Эдвард
шагал от антикварной полки на одном конце маленькой гостиной к дивану на
другом конце, поворачивался и снова шел обратно. Не большой подвиг, так как
он мог пересечь всю комнату в три шага. — Я граф, черт побери!
Анна состроила гримасу. Она не должна была пускать его в дом. Хотя, конечно,
в тот момент он не оставил ей выбора, так как угрожал сломать дверь, если
она не откроет.
Он выглядел вполне способным осуществить свое намерение.
— Я не выйду за тебя замуж, — повторила она.
— Почему нет? Ты ведь хотела переспать со мной.
Анна вздрогнула:
— Я очень хочу, чтобы ты перестал употреблять это слово.
Эдвард повернулся и напустил на себя ужасно саркастическое выражение.
— Ты бы предпочла кинуть палку? Перепихнуться? Подрыгать
ягодицами?
Она сжала губы. Слава богу, в это утро матушка Рен и Фэнни ушли за
покупками. Эдвард не прилагал усилий, чтобы понизить голос.
— Ты не хочешь на мне жениться. — Анна медленно и отчетливо произносила
каждое слово, будто разговаривая с тугоухим деревенским идиотом.
— Дело не в том, хочу ли я на тебе жениться или нет, как тебе хорошо
известно, — сказал Эдвард. — Факт состоит в том, что я должен жениться на
тебе.
— Почему? — выдохнула она. — Нет возможности родить ребенка. Как ты уже
знаешь, я бесплодна.
— Я скомпрометировал тебя.
— Это я пошла в Грот Афродиты в маске. Мне кажется, что это я
скомпрометировала тебя. — Анна сочла достойным похвалы тот факт, что она не
всплеснула руками в гневе.
— Это нелепо! — Рев Эдварда, возможно, был слышен в Эбби.
Почему мужчины думают, что, если сказать что-то как можно громче, это станет
истиной?
— Не более нелепо, чем граф, который, будучи уже помолвленным, делает
предложение о вступлении в брак своей секретарше! — Она тоже повысила голос.
— Я не делаю предложения. Я говорю, что ты должна выйти за меня замуж.
— Нет. — Анна скрестила руки.
Он шел через комнату по направлению к ней, каждый шаг был размеренным и
подразумевающим устрашение. Он не останавливался, пока его грудь не
оказалась на расстоянии нескольких дюймов от ее лица. Она изогнула шею,
чтобы встретиться с ним взглядом; она отказывалась пятиться от него.
Он наклонялся к ней до тех пор, пока его дыхание не коснулось ее лба.

— Ты выйдешь за меня замуж.
Анна посмотрела на его рот, отвратительно чувственный даже в гневе. Она
сделала шаг назад и повернулась к нему спиной.
Анна слышала, как он тяжело дышит позади нее. Она украдкой взглянула через
плечо. Эдвард задумчиво смотрел на ее задницу.
Их глаза встретились:
— Ты выйдешь за меня замуж. — Он поднял руку, не дав ей возразить. — Но
пока мы не будем спорить, когда именно. В ближайшее время мне по-прежнему
нужен секретарь. Я хочу, чтобы ты вернулась в Эбби сегодня днем.
— Я не думаю... — Анне пришлось замолчать, чтобы успокоить свой голос.
— В свете наших последних отношений, я думаю, мне не стоит продолжать работу
в качестве твоего секретаря.
Глаза Эдварда сузились:
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, миссис Рен, но разве не вы начали эти отношения? Поэтому...
— Я же сказала, что сожалею!
Он проигнорировал ее вспышку.
— Поэтому я не понимаю, почему я должен страдать от потери секретаря
только потому, что вам неловко, если проблема в этом.
— Да, проблема в этом! — Неловкость не имела ничего общего с муками,
которые она будет испытывать, продолжая находиться рядом с ним. Анна
вздохнула, набираясь твердости духа. — Я не могу вернуться.
— Ну хорошо, — тихо сказал Эдвард, — боюсь, я не смогу заплатить тебе
твое жалованье на сегодняшний день.
— Это... — Анна утратила дар речи в полном ужасе.
Семейство Рен рассчитывало на деньги, которые должны быть выплачены в конце
месяца. Настолько, что они уже накопили несколько мелких долгов в местных
магазинчиках. Это будет довольно скверно — не иметь работу. Если она не
получит жалованье, которое уже заработала в качестве секретаря Эдварда, их
положение станет катастрофическим.
— Ну и?... — поинтересовался Эдвард.
— Это несправедливо, — взорвалась Анна.
— Итак, моя дорогая, с чего ты взяла, что я буду играть справедливо? —
Он угодливо улыбнулся.
— Ты не можешь так поступить!
— Нет, могу. Я постоянно говорю тебе, что я граф, но это, кажется, еще
не дошло до тебя. — Эдвард подпер кулаком подбородок. — Конечно, если ты
вернешься к работе, твое жалованье будет выплачено полностью.
Анна закрыла рот и довольно тяжело некоторое время дышала через нос.
— Хорошо. Я вернусь. Но я хочу, чтобы мне платили в конце недели.
Каждой недели.
Эдвард засмеялся:
— Ты такая недоверчивая.
Он наклонился вперед и, поймав ее руку, поцеловал в запястье. Затем он
повернул руку другой стороной и быстро прижал свой язык к ее ладони. На
мгновение она почувствовала мягкое влажное тепло, но затем он отпустил ее и
вышел за дверь, прежде чем она смогла протестовать.
По крайней мере, Анна была абсолютно уверена, что она бы протестовала.
Упрямая, упрямая женщина. Эдвард вскочил в седло своего гнедого. Любая
другая женщина в Литтл-Бэттлфорде продала бы свою бабушку, чтобы выйти за
него замуж. Проклятье, большинство женщин Англии продали бы целиком свои
семьи, предков и домашних животных, чтобы стать его невестой.
Эдвард фыркнул.
Он не был эгоистичным. Это не имело ничего общего с ним лично. Титул,
который он носил, имел такую высокую рыночную стоимость. Плюс деньги,
которые прилагались к этому титулу. Но ни то ни другое не имело значения для
Анны Рен, обедневшей вдовы без всякого положения в обществе. О нет. Для нее
и только для нее он был достаточно хорош, чтобы спать с ним, но не выходить
замуж. Кем, по ее мнению, он был для нее? Членом?
Эдвард натянул поводья, когда гнедой отпрянул от качающегося листа. Да, эта
же чувственность, которая привела ее к тому, чтобы встретиться с ним в
борделе, лишит ее власти. Он заметил, как она смотрела на его рот во время
их спора, и его осенило: почему бы не использовать ее сексуальность в своих
целях? Какая разница, почему она решила соблазнить его — из-за шрамов или
нет, — гораздо более важно, что она это сделала. Ей нравился его рот, не так
ли? Она будет видеть его целый день, каждый день, находясь рядом в качестве
его секретаря. И он позаботится о том, чтобы напомнить ей, каких других
вещей она будет лишена, пока не согласится стать его невестой.
Эдвард ухмыльнулся. Вообще-то ему даже доставит удовольствие показать ей,
какие награды ожидают ее, когда они поженятся. С ее чувственной натурой Анна
не сможет продержаться долго. А затем она станет его женой. Мысль об Анне
как о его жене была удивительно успокаивающей, и мужчина мог привыкнуть к
такой женской страсти в супруге. О да, в самом деле.
Хмуро улыбаясь, Эдвард пустил гнедого галопом.

Глава 18

Аурея в ужасе уставилась на своего мужа. Затем в высокое окно дворца
проникли первые лучи рассвета и упали на принца. Его тело начало сотрясаться
и сжиматься. Широкие гладкие плечи съежились и уменьшились; красивые губы
вытянулись и стали твердыми; а пальцы сильных рук превратились в тонкие
прозрачные перья. И когда он обратился в ворона, стены дворца пошатнулись и
задрожали, пока не растворились и не исчезли. Послышался сильный шум и
взмахи крыльев, когда ворон и все его приближенные поднялись в небо. Аурея
осталась одна. Она стояла без одежды, без еды, и даже без воды на сухой
равнине, которая простиралась во все стороны, насколько хватало глаз...
Анна теряла терпение. Она поймала себя на том, что постукивает пальцами ног.
Она стояла во дворе конюшен, в то время как Эдвард спорил с грумом по поводу
седла Дейзи. Очевидно, с подпругой было что-то не так. Что точно, она не
знала, так как никто не снизошел до того, чтобы разъяснить ей, женщине, в
чем проблема.
Она вздохнула. Почти на неделю она прикусила язык и послушно исполняла
распоряжения Эдварда в качестве его секретаря. Не важно, что некоторыми
своими приказами он явно рассчитывал вывести ее из равновесия. Не важно, что
по крайней мере один раз в день Эдвард делал замечание по поводу вероломства
женщин. Не важно, что каждый раз, когда ей случалось поднять взгляд, ее
глаза встречались с глазами Эдварда, неотрывно смотрящими на нее. Она была
женственна, она была покорна, и это почти убивало ее.
Теперь Анна закрыла глаза. Терпение. Терпение — та добродетель, которой она
должна овладеть.
— Ты засыпаешь? — раздался над ухом голос Эдварда, заставив Анну
подпрыгнуть и пристально посмотреть на него: реакция, которую он пропустил,
так как уже отвернулся. — Джордж говорит, что подпруга слишком истерлась.
Нам придется воспользоваться фаэтоном.
— Я не думаю... — начала Анна.
Но он шагнул туда, где упряжку подтягивали к фаэтону.
Анна зевнула, а затем пошла за ним следом.
— Милорд.
Он не обратил на нее внимания.
— Эдвард, — прошипела она.
— Дорогая. — Он остановился настолько неожиданно, что она чуть не
врезалась в него.
— Не. Называй. Меня. Так. — Она повторяла это столько раз за прошедшую
неделю, что слова превратились в песню. — В этой штуке нет места для грума
или горничной.
Он между делом посмотрел на фаэтон. Джок уже запрыгнул на высокое сиденье и
сидел настороженно, готовый к поездке.
— Зачем мне брать грума или горничную, чтобы посмотреть на поля?
Анна скривила губы:
— Тебе это очень хорошо известно.
Он поднял брови.
— В качестве компаньонки. — Она мило улыбнулась.
Он склонился ближе:
— Возлюбленная, я польщен, но даже я не могу соблазнить тебя, управляя
фаэтоном.
Анна зарделась. Она знала это.
— Я...
Эдвард схватил ее за рукy, прежде чем она могла продолжить, потащил к карете
и толкнул на сиденье. Он пошел помочь грумам, которые несли упряжку.
— Властный мужчина, — шепнула она Джоку.
Пес тяжело ударил хвостом и положил свою массивную голову ей на плечо,
вымазав ее слюной. Еще через несколько минут Эдвард запрыгнул на сиденье,
заставив карету зашататься, и схватил поводья. Лошади зашагали, и фаэтон
толчком двинулся с места. Анна схватилась за спинку своего сиденья. Джок
стоял на ветру, его уши и щеки колыхались. Фаэтон завернул за угол, и ее
качнуло к Эдварду. На мгновение она прижалась грудью к твердому локтю. Она
выпрямилась и крепче уцепилась за боковую стенку.
Карета повернула, и Анна снова ударилась о него. Она возмущенно посмотрела
на графа, но это не возымело эффекта. Каждый раз, когда она отпускала спинку
сиденья, карета кренилась, и ей приходилось хвататься за нее снова.
— Ты делаешь это специально?
Ответа не последовало.
— Если ты трясешь меня для того, чтобы поставить на место, — вышла она
из себя, — то это довольно недальновидно с твоей стороны.
Черный глаз посмотрел на нее сквозь густые ресницы.
— Если ты хочешь наказать меня, — сказала она, — я могу понять это, но
разрушение фаэтона причинит неудобство и тебе тоже.
Он незначительно снизил скорость. Анна положила руки себе на колени.
— Почему я должен хотеть наказать тебя? — спросил он.
— Ты знаешь.
Он в самом деле был самым несносным существом, когда хотел им быть. Они
некоторое время ехали по аллее молча. Небо начало светлеть, а затем
приобрело нежно-малиновый оттенок. Анна смогла видеть черты Эдварда более
ясно. Они не выглядели доверительно.

Она вздохнула:
— Я сожалею, ты знаешь.
— Сожалеешь, что тебя обнаружили? — Голос Эдварда звучал подозрительно
заискивающе.
Анна прикусила губу.
— Мне в это трудно поверить.
— Ты намекаешь, что я лгу? — Анна сцепила зубы, чтобы держать себя в
руках, помня о своей клятве насчет терпения.
— Да, моя милая, думаю, да. — Его зубы заскрежетали так, будто их
размалывали. — Ты, похоже, имеешь внутреннее приспособление для лжи.
Она глубоко вздохнула:
— Я понимаю, почему ты так думаешь, но я никогда не намеревалась
причинить тебе боль.
Эдвард фыркнул:
— Замечательно. Хорошо. Ты ждала в одном из самых прославленных
борделей Лондона, одетая как дорогостоящая проститутка, и мне довелось
встретиться с тобой. Да, я понимаю, что тебя неправильно поняли.
Анна сосчитала до десяти. Затем она сосчитала до пятидесяти.
— Я ждала тебя. Только тебя.
Это, казалось, на короткое время лишило ветра его паруса. Солнце теперь
светило в полную силу. Они с грохотом завернули за угол и напугали двух
зайцев посреди дороги.
— Почему? — рявкнул он.
Она потеряла нить разговора.
— Что?
— Почему ты выбрала меня — после скольких... шести лет воздержания?
— Почти семи.
— Но ты вдова шесть лет.
Анна кивнула без объяснения.
Она чувствовала, что Эдвард смотрит на нее с любопытством.
— Каким бы ни был период, почему меня? Мои шрамы...
— Это не имеет никакого отношения к твоим чертовым шрамам! — выпалила
она. — Шрамы не имеют значения, неужели ты не можешь этого понять?
Теперь пришел ее черед хранить молчание. Солнце теперь светило очень ярко,
схватывая каждую деталь, ничего не оставляя спрятанным.
Она попыталась объяснить:
— Я думала... Нет. Я знала, что между нами существует притяжение. Потом
ты уехал, и я поняла, что ты возьмешь то, что чувствовал ко мне, и отдашь
это другой женщине. Женщине, которую даже не знаешь. И я хотела...
испытывала необходимость... — Анна всплеснула руками, не находя слов. — Я
хотела быть той, с кем ты... с кем ты будешь заниматься сексом.
Эдвар...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22

Закладка в соц.сетях