Жанр: Любовные романы
Вкус победы
... — поинтересовался небольшого
роста коренастый человек, сидящий за столиком красного дерева, метнув на
него жадный взгляд своих заплывших глаз.
Джошуа покачал головой, вспомнив о породистом Шейке и его очаровательной хозяйке, раздражающей его.
— Ничего, губернатор.
— Никаких подающих надежды лошадей? — разочарованным голосом
продолжал допытываться он.
Мэннерс покусывал губы.
— Я этого не сказал, — и заерзал на месте. — Там был
породистый жеребец. Я все глаза проглядел, любуясь им. Он так величественно
скакал по полю, как будто владел им.
— Тогда, черт побери, почему он еще не мой? — гаркнул Меллетт,
ударив кулаком по полированной поверхности стола.
Но Мэннерса ничуть не смутила столь бурная вспышка гнева.
— Потому что его владельцы не захотели вести дела.
— Чепуха, — энергично воскликнул Меллетт. — Вы ведь знаете
мою установку. Что вы им предложили?
Мэннерс покачал головой.
— Вы не понимаете. Они не продали его. Ни за какую цену. Эта лошадь
может чертовски свободно стать лучшей в стране, и этим двум дамам отлично
это известно.
Он смело произносил последнюю фразу, когда губернатор округлил глаза,
задетый его словами.
— Женщины? — спросил он. — Две? Участвовали в скачках?
Мэннерс медленно и убедительно кивнул.
— Женщины, — подтвердил он. — Одна из них управляет ранчо,
другая — пивной. Деловые женщины, так сказать.
Взгляд губернатора стал похотливым. Он злобно посмотрел на Мэннерса.
Выражение его лица показалось Джошуа отвратительным.
— Деловые женщины, — Меллетт потер свой двойной подбородок, и его
голос стал хриплым от непристойного выражения. — Но у женщины может
быть только одно
дело
. Значит, вы не пытались воздействовать на их женскую
сущность? Или вы не произвели на них впечатления?
Непристойные замечания губернатора раньше не действовали на Джошуа, но на
сей раз он почувствовал, что его работодатель ужасно досаждает ему.
— Мне показалось, что я понравился ей, — не осознавая, Мэннерс
стал говорить в единственном числе. — Но они говорили, как... — он
остановил себя, не успев произнести
упрямые ослицы, — как леди, строго
и правильно, а одна из них даже отругала меня за то, что я обратился к ней
по имени до того, как нас должным образом друг другу представили, — он
невольно усмехнулся при этом воспоминании.
Губернатор, наоборот, взорвался громоподобным смехом.
— Отругала на чем свет стоит? Должно быть, какая-нибудь важная дама. Не
иначе как вы становитесь старым для такой работы, — он снова засмеялся.
Джошуа нахмурился. Ему было тридцать три, губернатору — пятьдесят. Однако
губернатор подписал оправдательный документ и рассчитался с ним сполна по
счетам в эти дни.
— Думаю, у нас еще будет шанс в Дакоте на следующей неделе, —
сказал более молодой из них, меняя тему разговора. — Позвольте мне
заняться этим, — он встал, дав понять, что интервью закончено. — А
пока я рекомендую вам ставить на Шейка.
Губернатор проводил его до двери, весело хлопнув по плечу.
— Довольно откровенно. Но, может быть, вы пошлете Реда Симмса за этими
дамами
? Может быть, они смягчатся, увидев его достоинства.
Мэннерс не возражал, когда насмешки губернатора относились на его счет. Но
он испепелил этого коротышку взглядом.
— Я сказал, что они леди, а не проститутки, — на прощание упрекнул
он Артура Меллетта, а потом удалился, закрыв за собой дверь.
Мэннерса насторожило чье-то присутствие за дверью, которое он почувствовал,
прежде чем увидеть. Он внутренне собрался, инстинктивно приготовившись к
атаке. Но это было нелепо. Он находился в доме губернатора, и был далек от
бесконечных интриг прошлой жизни в секретной службе. Мэннерс заставил себя
расслабиться, глубоко вздохнув, и тут обнаружил прямо перед собой
презрительный взгляд голубых глаз еще одного служащего губернатора Меллетта,
никого иного, как небезызвестного Реда Симмса.
— Подслушиваем у замочной скважины? — спросил Мэннерс с такой
любезностью, как будто справился о его здоровье. — Это занятие как раз
достойно вас, не так ли, Ред?
На лице Реда появилась едкая улыбка. Еле тлеющий огонь в холодном
металлическом взгляде его голубых глаз выдал его гнев, что порадовало
Мэннерса.
— Да, — медленно растягивая гласные, как это делали все южане,
произнес он. — Кто знает, может быть, когда-нибудь я, как и вы, буду
торговать жеребцами.
Ред в открытую обижался, что Мэннерс занимал более высокий пост в окружении
губернатора, чем он сам, и никогда не делал из этого тайны. Три года назад
он бродил, хвастаясь своими знаниями о породистых жеребцах, своим
кентуккским наследием, которые, Мэннерс вынужден был признать, подтвердились
с течением времени. Но что касалось Мэннерса — он считал его непорядочным.
Любой мужчина, который хвастался бы своими сексуальными победами, как это
делал Ред, был достоин только презрения, даже если из какого-то такта он не
упоминал имя женщины. В свое время Мэннерс имел дело с враждебно
настроенными
мелкими сошками
, и так как он предпочитал, чтобы было
наоборот, он никогда не давал им спуску. Все остальные люди, находившиеся
под его руководством, знали об этом и не высказывали своего уважения к нему
ни в лицо, ни за его спиной. Фактически, они не хотели этого.
Он надеялся, что Реду надоест и он вскоре оставит свои занятия. Но, кажется,
это было в его стиле. Было больше слов, чем дела, конечно, за исключением
женских будуаров. Но через три года Ред все еще был здесь и выжидал. Мэннерс
предположил, что тот ждет, когда он откажется от дел и уйдет. Его
оскорбления после третьего или четвертого раза подорвали даже бесстрастное
терпение Мэннерса. Но губернатору нравился Ред, и он оставался.
— Поправь воротничок, — посоветовал ему Мэннерс, потом поморщил
нос. — Боже, Ред, от тебя пахнет, как от дешевой проститутки. Когда ты
в последний раз принимал ванну?
Руки Реда автоматически потянулись к воротничку. Потом, раздраженный тем,
что его конечности поспешили выполнить то, что приказал Джошуа, он отдернул
их. Его загорелое лицо покрылось медно-красными пятнами и исказилось в
сердитой гримасе под небольшими усами.
— Я не могу целый день ждать твоего остроумного ответа, — сказал
Мэннерс, наслаждаясь его яростью, но скрывая это за непроницаемым выражением
лица. — Я думаю, тебя ждет губернатор. В течение двух дней я никуда не
поеду. Если до тех пор ты решишься прийти с ответом, то ты знаешь, где меня
найти.
Мэннерс сделал пять неторопливых шагов в противоположном направлении, когда
услышал шипение Реда:
— Будь проклят, Мэннерс! Джошуа даже не обернулся.
— Это знакомая песенка, а ты даже не можешь ее как следует
сыграть, — сделал он выговор своему подчиненному. — Попытайся еще
раз позднее, когда будешь пьяным.
Коридор снова опустел, все возможные помощники и секретари губернатора были
где-то заняты. Мэннерс быстро забыл о Реде и поймал себя на том, что
размышляет над грубыми жестами Меллетта и вспоминает чересчур нелюбезные и
холодные слова Эллин Кэмерон. На следующий день после гонки он думал об этой
женщине больше, чем надо, и, в конце концов, решил, что должна быть какая-то
основательная причина для такой ледяной стены. Потом ему стало интересно,
почему он вообще дважды вспомнил о ней, помимо того, что у нее была пара,
подобных сверкающим изумрудам, зеленых глаз и бесспорное, прирожденное
воспитание леди. Нет, конечно же, Эллин Кэмерон стоила того, чтобы о ней
подумать во второй раз, и в нем вспыхнула надежда, что ему представится
возможность растопить ледяную стену на предстоящих дерби в Дедвуде.
— Джошуа Гекумсе Мэннерс! — еще один знакомый голос назойливо
прервал его праздные мечты. — Ты собирался уйти, не попрощавшись со
мной?
Морган Меллетт, некогда его любовница, а теперь блистающая страстная жена
губернатора, появилась в дверном проеме напротив лестницы. А может быть, и
стояла там все это время и ждала, когда он подойдет, а он просто не заметил
ее, занятый своим самоанализом. Мэннерс не знал, так ли это. Да практически
и не хотел знать. Их краткая, беспорядочная связь закончилась где-то три
месяца назад, незадолго до того, как Артур Меллетт сделал скандальное
предложение вдове Пьерре, и она стала его второй женой, а первая умерла
несколько лет назад. Мэннерс задержался на выходе. На его губах появилась
натянутая улыбка, когда он поприветствовал, бесспорно, желанную женщину.
— Я появился не поздоровавшись, — сухо заметил он, не в силах
оторвать взгляда от соблазнительного разреза в этом красном халате, который
она так свободно носила. Она рассмеялась мелодичным трепетным контральто.
Ему казалось, что Морган не хотела своего мужа, который был вдвое старше ее
и не мог удержать ее от флирта, если даже не от чего-то худшего. Эта
опасность горела в глубине ее темных глаз и делала их взгляд ненасытным.
Но губернатор, ее муж, был работодателем Джошуа. Кроме того, Джошуа не видел
смысла в том, чтобы продолжать встречаться с замужней женщиной, даже такой
очаровательной, когда вокруг полно незамужних, готовых разделить с ним его
страсть. Все было очень просто, и поэтому не стоило рисковать. Он
повернулся, чтобы уйти.
— Джошуа, подожди.
Она поймала его за рукав, и некоторое время он смотрел на ее руку, как будто
на ней сидел тарантул. Он снова встретился с ее нежным взглядом,
почувствовав только раздражение от того, что она пытается его обольстить.
— Морган, все что мы можем сказать друг другу, можно сказать в гостиной
или на банкете за столом, когда на тебе будет надето что-нибудь, кроме этой
твоей легкомысленной кошачьей улыбки. Пока.
Он быстро выдернул свою руку и направился к лестнице, даже не оглядываясь.
— Я слышала, что у нее мужской характер, Джошуа, — заскулила она
за его спиной. — И я знаю, что ты привык к подвязкам.
Не веря своим ушам, Джошуа, уже поднявшийся по лестнице, вновь обернулся к
ней. Как она узнала про Эллин Кэмерон? Или она просто пыталась попасть
пальцем в воздух?
— Верно подмечено, что человек может привыкнуть к чему угодно, —
удалось ответить ему, лишив ее возможности насладиться его рассерженным
видом. — Но нельзя заставить мужчину делать то, чего тот не хочет.
Ее внезапно покрасневшее от ярости лицо показало, что намек был не таким уж
непонятным, и он, улыбнувшись про себя, пошел по лестнице.
Глава 4
Было холодно. Клубы пара выходили изо рта Берта, пока он закреплял привязь
Шейка сзади к экипажу. Наблюдая за ними из окна, Эллин поплотнее закуталась
в свое серое дорожное пальто.
— По крайней мере, — дрожащий голос Мисси повторил ее
мысли, — ты хорошо проведешь там время.
— Если дорогу не размыло после зимы, — вынуждена была добавить
Эллин.
До Дедвуда было тридцать миль по прямой линии и около сорока по дороге. Берт
выразил желание добраться в Дедвуд до наступления темноты, поэтому им
предстояло выехать пораньше, чтобы спокойно добраться туда на Шейке.
Неожиданно Мисси хихикнула.
— Ты начинаешь говорить, как я, — пожурила она Эллин, улыбнувшись
ее замечанию. — Ты ведь не передумала насчет этого предприятия, а?
— Я? — Эллин удивилась вопросу своей подруги. — Вовсе нет. Я
немного нервничаю, должна признаться. Это будет первой гонкой Шейка по
равнине. Я не могу успокоиться и...
— Через месяц ты выходишь замуж.
Эллин не смогла сдержать вздох. Билл, вспомнила она, не радовался тому, что
она уезжает в Дедвуд, поэтому Эллин, чтобы умиротворить его, вынуждена была
угодить его желанию о ранней дате свадьбы.
— Через три недели, — поправила она, натягивая перчатки. Эллин не
хотела думать о свадьбе. Дерби состоятся через неделю, и она хотела
сосредоточиться на этом. Для ранчо было важным, чтобы Шейк показал себя в
этой гонке, и теперь она отвечала за то, чтобы это обеспечить. Она не могла
подвести Мисси.
— Эллин, я не могу так поступить с тобой, — воскликнула Мисси
неожиданно, наконец полностью обратив на себя внимание Эллин.
Она сказала с сожалением, ее голос был несчастным.
— Оставайся дома. Я поеду в Дедвуд.
— Не глупи, — упрекнула ее Эллин. — Я так хочу поехать!
Мисси смотрела на свою подругу с явным сомнением.
— Ну да, действительно, — вновь заверила ее Эллин, и ей даже
пришлось улыбнуться.
Мисси насупила темные брови.
— Я начинаю думать, что все это — не слишком хорошая затея, —
женщина отмахнулась рукой как от назойливых мух. — Шейк даже никогда не
бегал по равнине. Эта поездка, и оплата за въезд, и участие обойдутся для
ранчо в целое состояние. Может, продадим его сейчас, перед дерби? Если он
плохо покажет себя в Дедвуде, то цена, конечно же, упадет. Мы бы прямо
сейчас могли использовать те деньги, Эллин, оплатить по счетам и починить
крышу в сарае. А через несколько лет появится еще какой-нибудь, похожий на
Шейка жеребец, и я его использую в качестве производителя для своих кобыл.
Эллин ждала. Мисси не могла поверить в удачу и в прошлом году, вспомнила
Эллин, когда за бесценок она подцепила Шейка на аукционе в городе. Она
хвасталась телосложением Шейка, его родословной, почти всем, кроме его
огромных карих глаз. Шейк был животным, которое им повезло встретить раз в
жизни. С этим они обе были согласны.
— Может, нам связаться с тем человеком от губернатора Меллетта и
попросить его предложить цену, — продолжила Мисси, как показалось
Эллин, менее убедительным голосом, чем минуту назад. — Мы слишком
рискуем...
Эллин начала считать про себя. Обычно она досчитывала до десяти, и Мисси
меняла свое мнение. Но на этот раз она успела досчитать только до восьми,
услышав знакомый признак того, что Мисси уступила.
— Нет, — выдохнула она наконец. — Он наш, и мы рискнем.
— И будем пожинать плоды победы, — добавила Эллин, пытаясь придать
своему голосу побольше уверенности. — Положись на меня и Берта, Мис. Мы
приведем тебе обратно домой победителя, — она импульсивно крепко обняла
свою разнервничавшуюся подругу, которая ответила ей таким же любящим жестом.
— Будь осторожна, — прошептала ей на ухо Мисси. — Билл
никогда не простит мне, если что-нибудь случится...
Эллин прервала ее восторженным смехом.
— Ну что может случится? — подвела она итог, держа Мисси за плечи
и отстранив ее на расстояние вытянутых рук. — Кроме того, да простит
меня Бог, если он так волнуется, пусть приедет в Дедвуд и сам присмотрит за
мной.
— Может быть, он и приехал бы, но Баттеркап вот-вот отелится.
Эллин смаковала эту мысль. Билл в своей страсти так явно заботился о
благополучии скота Мисси, что забывал про свой собственный.
— Может быть, — ответила она, не глядя на свою подругу, — он
женится на ней.
В дом вошел Берт, стряхивая грязь с сапог о дорожку возле двери.
— Все готово, — сообщил он, его и без того красное от выпивки лицо
стало бурым от холода. Он взглянул на Эллин. — Где твои сумки?
Эллин указала на небольшой саквояж у двери.
— Это все? — он скептически улыбнулся.
— А сколько нужно, чтобы слоняться там, Берт? — вызывающе сказала
она, удивившись. — Пожалуйста, пойдем. Я хочу добраться туда засветло и
посмотреть трассу.
Через несколько минут Берт уложил их вещи и большую корзину с едой. И вот
Эллин и старший рабочий ранчо уселись на сиденье и прощально помахали рукой.
— Я напишу! — пообещала Эллин, улыбаясь, чтобы не выдать, как у
нее защемило сердце.
— Надеюсь, в Дедвуде достаточно бумаги! — поддразнила Мисси.
Эллин скорчила ей гримасу и в последний раз помахала рукой, когда Берт
пустил деревянную повозку по грязной дороге. Солнце, выглянувшее к полудню,
согрело их, но они очень устали ехать на твердых сиденьях повозки. Эллин
искушала себя мыслями о теплой ванне в гостинице после дороги. Утомительный
путь по этим бесплодным землям смягчался веселой болтовней Берта и нечастыми
встречами с почтовыми каретами или с нарочными. Шейк добродушно покорился
своей участи и обрадовался, когда им стала управлять Эллин.
Эллин никогда не бывала в Дедвуде. Она попросила Берта рассказать об этом
незнакомом ей месте. И, кажется, его удивило ее очарование этим городом.
Расположенный в Черных Горах, среди разнообразных приисков, Дедвуд приобрел
репутацию грубого и нецивилизованного места, прибежища преступников, рабочих
приисков, эмигрантов и разнообразного множества других сомнительных
элементов. Говорили, что борделей и салунов здесь больше, чем приличных
заведений, и что самой популярной достопримечательностью была могила некого
Джемса Батлера Хихока, которого застрелили в пивной десяток, а может более,
лет тому назад. Конечно же, ту пивную спалили дотла после смерти Дикого
Билла.
Это обычный город, похожий на большинство городов, уверил ее Берт,
изобилующий всякого рода пороками и извращениями. Это был город, как ему
нравилось повторять, полностью оправдывающий свое название.
После полудня они уже подъезжали к окраине города. Дедвуд лежал среди сосен
на склоне горы и походил на груду хлама, набросанного на зеленую бархатную
ткань. Эллин сразу же почувствовала разочарование, обозревая беспорядочные
нагромождения из досок, кирпича и брезента. Берт высадил ее перед отелем
Черные Горы
, как говорили, лучшим отелем в городе, и поехал посмотреть
убежище Шейка в конюшне.
Фойе было небольшим, но в нем были некоторые намеки на цивилизацию, как
заметила Эллин. Издав неглубокий облегченный вздох, она пошла с саквояжем по
изношенному, но чистому персидскому ковру к полированному резному столу
красного дерева. Служащий был высоким, худым белокурым человеком с
незагорелым, но обветренным лицом, он учтиво и оценивающе посмотрел на нее.
— Две комнаты, пожалуйста, заказанные на имя Эллин Кэмерон и Альберта
Эммета. Я полагаю, вы получили наш заказ по телеграфу в прошлый понедельник.
Лицо мужчины просияло, он понял о чем идет речь.
— Вы мисс Кэмерон? — спросил он несколько удивленным голосом.
Он говорил с германским акцентом.
— Ниле Нилссон, мисс Кэмерон, — представился он. — Вы
владелица пивной в Рэпид-Сити? Это правда? Это вы выиграли ту гонку?
Эти вопросы ошеломили Эллин.
— Я, да, — все, что она смогла ответить, растерявшись от
неожиданности.
Он потянулся к одной из десятка ячеек на стене и вместе с ее ключом достал
пачку записок.
— У меня здесь есть для вас несколько посланий. А комнаты ваши —
тринадцать и четырнадцать — вверх по лестнице. Распишитесь здесь. Двенадцать
долларов в неделю. Я позабочусь о вашем чемодане.
Не успела она вымолвить ни слова, как он вышел из-за стола, Ей ничего не
оставалось делать, как расписаться, оставить на столе расчетный чек и пойти
за ним.
Ее комната была обычной и небольшой. В ней вмещались довольно большая
кровать, две тумбочки, кресло, шкаф, а также ванная и туалет. Она была
чистой и тихой, спокойной, несмотря на то, что единственное окно выходило на
главную оживленную улицу. Эллин сдержанно поблагодарила мистера Нилссона и
закрыла дверь, не предложив ему войти.
Расстегнув пальто, она просмотрела корреспонденцию, изумившись идентичности
посылавших ее. Одно письмо, с удивлением обнаружила она, было от агента
губернатора, Джошуа Мэннерса. Пока она открывала его, у нее дрожали руки, и
это ужасно разозлило ее.
Эллин не могла понять своего разочарования, когда прочитала краткое
формальное сообщение, приветствующее ее приезд в город.
Остальные были от официальных лиц дерби, требующие немедленной оплаты по
различным пунктам. В двух анонимках были низкие и жестокие угрозы.
Добро пожаловать в Дедвуд
, — слегка вздрогнув, подумала она.
Следующие несколько дней Эллин держалась рядом с Бертом, проводя все время в
конюшне, обхаживая Шейка и тренируя его. Они, как могли, старались экономить
на еде, а по вечерам Эллин закрывалась в своей комнате и писала длинные
письма Мисси, удивляясь, почему, она до сих пор не натолкнулась на Джошуа
Мэннерса. Она предоставляла Берту свободу в поисках жокея и развлечений.
Эллин не рассказывала ему об угрожающих официальных письмах. Она не хотела
отрывать Берта от работы. Анонимные угрозы, как подсказывал ей опыт, писали
трусы, и были, в конечном итоге, чаще всего пустыми словами. Однако
осторожность не мешало соблюдать. Ей не нравились взгляды, которые бросали
мужчины этого города на нее, особенно жокеи, рабочие и их прихлебатели в
конюшне. Они сами, как и их взгляды, вызывали в ней отвращение. Они смотрели
на нее голодными глазами, как будто она была шикарным обедом из семи блюд.
Эллин избегала их откровенных взглядов, думая о том, кто из них мог послать
эти отвратительные письма.
— Эллин, я нашел для нас жокея, — за два дня до начала гонки
сообщил ей за завтраком Берт. — Можем ли мы позволить себе заплатить
триста долларов?
— Ха, — ответила она, невесело усмехнувшись. — Может ли
верблюд пролезть в игольное ушко?
Берт остался недовольным ее ответом.
— Я говорю серьезно, Эллин! — мрачно сказал он ей. — У нас
есть только...
— Я знаю, я знаю, Берт. Пожалуйста, постарайся.
Берт поморщился.
— Ты не могла бы поработать одна несколько часов? — спросил
он. — У меня есть еще один парень для проверки.
При этой мысли у Эллин засосало под ложечкой, но она нашла в себе силы,
чтобы ответить.
— Конечно, — бодро сказала она. — Иди. Я пройдусь до
телеграфа и дам телеграмму Мисси. Встретимся днем в конюшне.
Он улыбнулся, и ей показалось, что его не обманула ее попытка бравировать.
— Выше голову, детка. Они всего лишь мужчины, а не волки в пещере. Я
тебе обещаю.
Она сердито посмотрела на него, чтобы скрыть смущение.
— Да ну тебя, — проворчала Эллин, и, толкнув его рукой, прогнала
из-за стола.
Телеграф находился недалеко от конюшни. Это было небольшое здание, коробкой
пристроенное к почте. Она специально шла скромной походкой, стараясь не
привлекать внимание.
В офисе было полно народу, но ей удалось протиснуться к столу и послать
Мисси сообщение:
Ничего нового. Жокея нет. Работаем много. До скорого.
Эллин
.
Телеграфные сообщения всегда бывали такими сжатыми из-за оплаты.
Все, — подумала она, — сводится к деньгам
. Неожиданно она
подумала о том человеке, Мэннерсе, и его предложении купить Шейка. Мог ли он
послать ей эти угрожающие записки? Она с неприязнью окинула взглядом
кабинет. В нем было полно неприятного вида неряшливых мужчин. Впервые
захотев очутиться одной на улице, она услышала знакомое имя.
— Шейк. Он что, рысак для конюшен Мел лет — та? — сказал голос.
Эллин вздрогнула. Похоже, это был голос Берта, пытающегося, принизив
достоинства их воспитанника, осуществить свой авантюрный проект? Но нет,
британский акцент Берта отличался от этого голоса, как шелк от мешковины,
несмотря на то, что незнакомец тоже глотал некоторые звуки. Этот голос был
ровным, как большая равнина. Она не могла определить его источник.
— Меллетт хочет, чтобы это было так, — грубый знакомый голос
произнес в ответ. — Я видел, как этот жеребец бежал в стипль-чезе, и я
гарантирую...
Эллин выскочила из офиса, не в силах дослушать.
Жеребец шоколадного цвета в шестнадцать ладоней высотой переминался под
ходившей по нему щеткой, от которой его кожа становилась лоснящейся, и от
нее шел пар. Работая, Эллин тихо напевала себе под нос незатейливую песенку,
несмотря на свою тяжелую работу:
Любимый, что оставишь на память о себе?
Побольше серы, милая, чтоб дотла сгореть тебе...
— Шейк, стой смирно. Вот так, умница. Какие стройные ноги! Ты настоящий
скакун, дружок. А...
Щетка выскользнула у нее из рук и упала на солому к ним
...Закладка в соц.сетях
