Жанр: Любовные романы
Опасное наследство
...осле смерти мамы... когда бабушка прислала письмо с
соболезнованием, я стала с ней переписываться. Но бабушка не упоминала ни
про деньги, ни про свою болезнь.
Хотя Фелипе по-прежнему внимательно смотрел на нее, Лиана ничего не могла
прочитать в его глазах.
— Мне трудно поверить, что ваша мать ничего о ней не рассказывала,
сказал он, снова усаживаясь на диван.
Трудно поверить?
— подумала Лиана и без обиняков заявила:
— Это ваши проблемы. Правда все равно остается правдой.
Взглянув на Фелипе, она с облегчением отметила, что он отошел от нее на
приличное расстояние, сел на диван и перестал возвышаться над ней как гора.
Когда он стоял рядом, его физическая мощь как-то странно на нее действовала.
Лиана стояла в нерешительности, раздумывая, не лучше ли будет тоже сесть.
Все-таки она решила пока постоять. Хорошо, для разнообразия, смотреть на
него сверху вниз, а не наоборот.
Фелипе сидел, откинувшись на спинку дивана. Его черные густые волосы
поблескивали в лучах яркого солнца. Неожиданно Лиана подумала, что он
чрезвычайно хорош собой. Жаль только, что по характеру напоминает свирепого
пит-бультерьера.
Фелипе, казалось, не замечал ее пристального внимания. Он вытянул вперед
длинные ноги и смотрел перед собой немигающим взглядом.
— Верно, — согласился он. — Правда всегда остается правдой.
Наступило молчание. Продолжая рассматривать Фелипе, Лиана думала о том, что
ей очень многое хотелось бы узнать от него — и про дом, и про ранчо, и про
бабушку Глорию. Но спрашивать его об этом не стоило. Что бы она ни сказала,
Фелипе наверняка исказит смысл ее слов так, чтобы получить еще один довод в
пользу своего мнения о ней как о жалком и подлом создании.
Но все-таки один вопрос она задала:
— Как умерла бабушка? Не мучилась перед смертью? Она умерла в больнице
или здесь, дома?
— В собственной постели — именно так, как она просила Бога, — тихо
ответил Фелипе. — Я был с ней в последние минуты. Бог наградил ее
тихой, мирной кончиной.
Лиана кивнула. От этих слов на душе стало теплее. Хорошо, что в последние
мгновения жизни с бабушкой был кто-то рядом.
Резкий голос Фелипе прервал ее размышления:
— Надо сказать, вы вели довольно активную переписку. Каждую неделю по
письму. Вам пришлось изрядно потрудиться, да?
Писать эти письма совсем не составляло для Лианы труда. Наоборот, она
садилась за них с удовольствием и по собственной воле. Переписка шла так
легко и естественно, что Лиане и в голову не приходило, что кто-то может
усмотреть в этом коварный замысел.
Конечно, Лиана не стала делиться с Фелипе своими мыслями. Пусть думает, что
хочет...
— Мне кажется, у вас были теплые и доверительные отношения, —
заметила Лиана. — Разве бабушка не рассказывала вам о нашей переписке?
Положив ногу на ногу и задрав вверх кончик ботинка, Фелипе ответил:
— Она упоминала об этом. Но я не представлял, что вы переписывались так
часто, пока на днях не обнаружил ваши письма.
У Лианы в голове словно звякнул звоночек. Теперь она поняла, откуда Фелипе
почерпнул сведения о ней. Вот почему он знает, как она зарабатывает на
жизнь, и что собирается выйти замуж, и что ее жених — работник налоговой
службы в Сити.
Она с укором посмотрела на Фелипе.
— Оказывается, вы читали мои письма! Какое вы имели на это право?!
Фелипе ответил невозмутимым взглядом.
— А что вы беспокоитесь? Боитесь, что я мог открыть ваши секреты?
— Я ничего не боюсь! Мне нечего скрывать. Просто ваша любознательность
дурно пахнет!
— Вы так считаете?
— Да.
— Очень интересно. Раз уж мы решили обменяться мнениями, позвольте
сказать, что же дурно пахнет по моему разумению. — Он выпрямился,
подвинулся на край дивана и устремил на Лиану испепеляющий взгляд. —
По-моему, дурно пахнет то, как цинично вы использовали тиа Глорию, когда
фальшиво изливались в письмах о любви к ней, о том, что вдруг почувствовали
к ней жалость и сочувствие и что вскоре собираетесь приехать навестить ее.
— Я действительно хотела приехать!
— Ну да, после ее смерти и похорон! Вы не потрудились приехать, пока
она была жива, но бросили все и вскочили в первый же самолет, когда пришло
время получать наследство!
Лиана остолбенела от такого грубого и несправедливого обвинения. В нем не
было ни крупицы правды. Сознательная ложь и ненависть — вот что двигало ее
собеседником...
В первый момент Лиана даже не нашлась что ответить. Но, взяв себя в руки,
она спокойно произнесла:
— У вас нет никаких оснований так говорить. Никаких, слышите? Я
действительно собиралась навестить бабушку. И Клифф хотел приехать вместе со
мной! Мы рассчитывали прилететь на следующую Пасху!
— И немножко опоздали, да? — по-прежнему бесстрастно отозвался
Фелипе. — А ведь врачи говорили, что в лучшем случае она протянет до
августа! Бабушка и так прожила дольше срока, отмеренного ей медициной...
— Но я же не знала об этом! Если бы знала — приехала бы раньше! Я очень
хотела встретиться с ней — гораздо больше, чем вы можете себе представить!
— Я все прекрасно себе представляю, — нетерпеливо перебил
Фелипе. — Зачем же было откладывать двадцать четыре года? А? — Он
сделал паузу, словно желая подождать, пока до Лианы дойдет смысл его
убийственного аргумента. — Я ведь прав? Двадцать четыре года! Вы ведь
так хотели увидеть свою любимую бабушку всю свою жизнь ни разу не увиделся с
нею...
— Мы не поддерживали отношений до смерти моей мамы! Вы несправедливы ко
мне! Обвиняете меня в том, в чем я совершенно не виновата! Если бы я узнала
о ее болезни, то поторопилась бы. И не думала бы ни о каком наследстве.
Просто приехала бы повидаться!
Бесполезно говорить с ним об этом, подумала Лиана. Тяжелый, буравящий взгляд
Фелипе говорил совершенно ясно, что он глух к ее оправданиям. У него
сложилось определенное мнение, и ничто не могло его поколебать.
С тяжелым вздохом Лиана опустилась в кресло. Так стоит ли перед ним
оправдываться? Пусть думает, что хочет. Ее это не должно волновать. Какой
мерзкий тип, думала она, разглядывая его.
Вдруг ей в голову пришла одна мысль. Прищурив глаза, она заговорила:
— Кстати, насчет тех писем, которые вы не постеснялись читать... моих
писем бабушке Глории...
— ...которые недвусмысленно свидетельствуют, что вы давно замышляли
обмануть старую бездетную вдову и прибрать к рукам ее наследство?
Лиана пропустила очередную его колкость мимо ушей.
— Так вот, это мои частные письма...
— Уже давно не ваши. Это собственность тиа Глории.
— Верно. А теперь это моя собственность. Ведь дом принадлежит мне,
правда? Так что у вас не было никаких прав читать мою переписку.
— Может быть, вы считаете, я не имею права даже сидеть на этом диване?
Лиане показалось, что при этих словах он еще плотнее вжался в спинку дивана.
В его глазах заплясали насмешливые огоньки, словно он бросал Лиане вызов.
— И не имею права находиться в этом доме? — продолжал
Фелипе. — Может быть, вы желаете лично вышвырнуть меня отсюда?
Эта мысль ей понравилась. Что ж, было бы неплохо последовать его
недвусмысленному совету. Но Лиана улыбнулась и ответила:
— Мне это даже в голову бы не пришло. Как видите, я достаточно
гостеприимный человек.
Он раздвинул губы в искренней улыбке, которая очень удивила Лиану.
Оказывается, он может тепло и даже обворожительно улыбаться...
— Ну слава Богу, — ответил он, продолжая улыбаться. — Мне
было бы немножко стыдно, если бы меня вышвырнула такая молодая женщина, как
вы. Стыдно и как-то непривычно...
Конечно, он издевался над ней. Лиана это хорошо понимала. Никто и ниоткуда
не смог бы выставить Фелипе Мендеза против его воли. Что уж говорить о
хрупкой молодой женщине...
И в то же время, странное дело, она почувствовала в словах Фелипе что-то еще
— трудноуловимое... Кажется, его насмешка имела еще один скрытый смысл,
скорей всего сексуальный.
Лиана не желала принимать подобные намеки. Этот человек был ее двоюродным
братом, к тому же не вызывал ничего, кроме неприязни. А в Лондоне ее ждал
жених...
— Гостеприимство — это одно, — сухо проговорила она, — а
чтение чужих писем — совсем другое. — Лиана постаралась придать
суровости и строгости своему взгляду. — Я вам уже сказала, что считаю
это весьма дурным тоном.
— Особенно если иметь в виду, что эти письма представляют вас далеко не в самом выгодном свете.
Итак, ее суровость не произвела на него никакого впечатления. Фелипе откинул
голову на подлокотник и растянулся на диване, приняв позу одновременно
вызывающую и непринужденную. Рассматривая его загорелые и мускулистые руки.
Лиана не могла не признать, что они в своем роде произведение искусства.
— Это ваши собственные домыслы, — промолвила Лиана, отводя взгляд
в сторону. — Они просто хорошо соответствуют вашему предубеждению
против меня. Она тоже удобно откинулась в кресле и положила руки на
подлокотники. — Так или иначе, а совать нос в чужие письма вы не имели
права.
— Боюсь, здесь вы ошибаетесь, — ответил он, слегка взмахнув рукой.
Лиана не могла не заметить, как под загорелой кожей заиграли комки
мышц. — Я имел полное право прочитать ваши письма.
— Почему это? Не потому ли, что вы приходитесь Глории внучатым
племянником?
— Я этого не говорил.
— Тогда почему же? — скептически спросила Лиана и, не дожидаясь
ответа, продолжала:
— Вы сами только что сказали, что этот дом принадлежит мне. И дом, и
все его содержимое. Так что у вас не было никакого права.
Черные глаза Фелипе бесцеремонно изучали ее.
— Ну, не будьте такой жадной. Сказать, что все принадлежит вам, будет,
пожалуй, преувеличением...
Он сделал паузу, рассчитанную ровно на столько, чтобы она прониклась смыслом
его слов и залилась краской смущения. Она никогда не была жадной. Уж что-
что, а жадность никогда не входила в число ее недостатков. Но Фелипе смотрел
на нее так, что ее не могло не охватить чувство стыда и вины.
Едва ли не извиняясь. Лиана пробормотала:
— Но ведь вы сами мне сказали...
— Если так, то я признаю свою ошибку, сеньорита. Дом, обстановка,
ковры, картины... Даже вилки, ложки и кастрюли на кухне, даже чашки в
серванте... Все книги на полках... Благодаря самоотверженности и
настойчивости, с которой вы строчили письма бабушке, все это теперь на
законном основании, а может быть, и принадлежит вам.
Он сделал паузу, с важным видом поднял вверх палец и сказал:
— Но письма, боюсь, уже не ваши. Все бумаги частного характера тиа
Глория завещала мне.
— Понимаю...
— Рад это слышать. Теперь-то вы не станете спорить, что я имел полное
право зачитываться вашей корреспонденцией?
Лиана бросила на него быстрый взгляд. Конечно, спорить не приходилось.
Непонятно только, почему он вообще захотел тратить на это время?
Ну конечно, из вредности и злобы, решила она. Именно эти чувства стояли за
всеми действиями Фелипе, которые касались ее.
Закинув ногу на ногу. Лиана обратилась к нему сухим, деловым тоном:
— Я думаю, было бы неплохо, если бы я смогла связаться с
душеприказчиком бабушки Глории и получить все необходимые бумаги. Я хочу
точно знать, что принадлежит мне, а что — нет.
— Обязательно, — ответил Фелипе, с мрачным видом продолжая
разглядывать ее. — Хотя все очень просто. Вам принадлежит дом и все,
что в нем находится за исключением, разумеется, частных бумаг, — а
также земельный участок и постройки вокруг дома. А кроме того — пять тысяч
акров великолепной пахотной земли.
Лиана в изумлении покачала головой.
— Потрясающе! — пробормотала она, обращаясь скорее к себе самой,
чем к Фелипе. — Только не могу понять, почему бабушка оставила дом и
ранчо именно мне!
— Половину ранчо.
— Простите? Как вы сказали?
— Я сказал — половину ранчо, — холодно улыбнулся Фелипе. —
Вторую половину она завещала мне.
— Ах, вот оно что! — воскликнула Лиана и поджала губы. Она
инстинктивно почувствовала, что этот пункт завещания не сулит ей ничего
хорошего.
— Все ранчо занимает десять тысяч акров. Пять тысяч — ваши, и пять —
мои.
— Понимаю...
— Так что мы партнеры.
— К несчастью! Фелипе кивнул.
— Полностью с вами согласен. Мне трудно представить что-нибудь более
неприятное.
— Мне тоже.
— Да-а, напрасно бабушка разделила ранчо между нами.
Лиана внимательно посмотрела на него и вдруг поняла, откуда вся эта
враждебность и злоба. Ведь все так просто! Фелипе обвинял в жадности ее, а в
действительности должен был бы отнести такие обвинения на собственный счет.
Как же она раньше это не поняла! Он ненавидел ее, потому что рассчитывал
получить наследство!
Теперь все стало ясно. Лиана в первый раз почувствовала настоящую радость от
неожиданно свалившегося на нее наследства. Необыкновенно приятно было
осознавать, что этот хам и наглец получил хороший щелчок по носу.
Лиана не смогла сдержать улыбку и не без издевки предложила:
— Наверное, лучше всего, если мы поделим ранчо ровно посередке. И
каждый будет жить на своей половине.
Фелипе опять холодно улыбнулся.
— Мудрое предложение. В нем есть свои плюсы. Но его невозможно
реализовать. Таковы условия завещания. Ранчо должно остаться целым и
нетронутым, таким, как есть. Конечно, это для нас неудобно, но тем не менее
мы теперь владеем ранчо сообща.
Неудобно! — усмехнулась про себя Лиана- Это еще мягко сказано. Неужели
придется вести деда вместе с этим человеком?
Лиана посмотрела на него так, что в ее больших миндалевидных глазах Фелипе
наверняка мог прочитать бродившие в ее голове мысли. Он подался вперед,
положив руки себе на колени, и злобно ухмыльнулся.
— Помимо того, что ранчо нельзя делить, в завещании есть еще один
важный пункт...
Лиана насторожилась, стараясь скрыть охватившее ее беспокойство. Она даже не
стала задавать вопрос — какой именно пункт. На лице Фелипе читалось такое
злорадство, что было очевидно: он сейчас сам с удовольствием все растолкует.
— Тиа Глория настойчиво подчеркнула одно обстоятельство. Завещание
имеет силу только в том случае, если оба наследника — то есть вы и я — будут
лично заниматься делами ранчо. — Он улыбнулся. — Кстати, именно
так я и поступил. Не Дожидаясь вас. — Немного помолчав, он продолжал:
— И еще... По условиям завещания, если через шесть месяцев один из нас
может доказать, что второй наследник не справляется со своими обязанностями
по управлению хозяйством, то доля последнего автоматически переходит к нему.
Фелипе злобно оскалился.
— Иными словами, сеньорита, через шесть месяцев этот дом, и все его
содержимое, и ваши пять тысяч акров перейдут, как тому и положено быть, ко
мне. И вы останетесь без гроша.
Фелипе явно нравилась такая перспектива. Лиана правильно рассудила: он хочет
получить наследство целиком.
Твердо посмотрев на него, Лиана ответила:
— Не загадывайте раньше времени.
— О, я ничего не загадываю. — Он резко встал и посмотрел на нее
сверху вниз своими наглыми черными глазами. — Все ваши махинации
закончатся ничем. Вы не возместите даже стоимости почтовых марок.
Лиана медленно поднялась и с достоинством распрямила плечи.
— Ну уж нет, — мягко сказала она. — Я не позволю вам наложить
руку на мою часть наследства.
— Интересно, как вам это удастся, — иронически протянул
Фелипе. — Через несколько дней вы вернетесь в Лондон. Оттуда будет
трудновато заниматься повседневными делами на ранчо. — И, развернувшись
на каблуках, он небрежно бросил:
— Желаю приятно провести время. Познакомьтесь с хозяйством, которое
временно принадлежит вам. Буду рад, если вы успеете убедиться, какой лакомый
кусок уплыл из ваших рук.
— Он не уплыл из моих рук.
— Уплывет. Это я вам гарантирую.
— А я вам гарантирую, что нет.
Он бросил на нее тяжелый взгляд через плечо.
— Через шесть месяцев все здесь будет принадлежать мне.
С этими словами он направился к дверям. Лиана проводила его задумчивым
взглядом. Нет, он ошибается... Не видеть ему второй доли как своих ушей! И
она мысленно поклялась, что сделает для этого все возможное.
Лиана пока не знала, что именно надо делать. Но она что-нибудь придумает.
Она найдет способ... Она не преподнесет Фелипе Мендезу свою собственность на
блюдечке, не доставит ему такого удовольствия.
Глава 3
Однако на следующий день Лиана обнаружила, что сдержать свою клятву не так-
то просто. Только чудо могло помешать Фелипе наложить руку на ее половину
ранчо.
Увы, во всем, что касалось условий завещания, он оказался абсолютно прав.
Чтобы сохранить свою долю наследства. Лиана должна была лично вести все
повседневные дела на ранчо. А если она не выполнит это условие, то, как
совершенно правильно говорил Фелипе, потеряет свою долю. Дом и земля,
которые достались Лиане, перейдут к Фелипе.
Лиана провела два часа в офисе Мендеза в Тренке-Лакуэн, обсуждая дела с
сеньором Педро Карреньо, адвокатом и душеприказчиком бабушки Глории.
Сеньор Карреньо обстоятельно объяснил Лиане условия наследования. То, что
она услышала, повергло ее в глубокое уныние.
— Исходя из текста завещания, — говорил адвокат, — я не вижу
для вас никакой возможности сохранить вашу долю наследства. Ясно, что вы не
сможете принимать активное участие в управлении делами, находясь по другую
сторону Атлантики. Но... — Адвокат сделал многозначительную паузу и
проговорил вкрадчивым голосом:
— Мы можем постараться обойти этот пункт.
— Вы думаете, это возможно? — слегка воспрянула духом Лиана.
— Возможно, — кивнул адвокат породистой седой головой. —
Хотя, конечно, на этой стадии я ничего не могу обещать.
— Не надо обещать. Просто постарайтесь, — сказала она. —
Сделайте, что в ваших силах. Эхо же, о чем я прошу.
Лиана покинула офис и вышла на улицу. В голове у нее царила невероятная
сумятица, а тут еще немилосердное полуденное солнце...
Итак, она не только подробно познакомилась с завещанием. Сеньор Карреньо
невольно выдал информацию, которая во многом проясняла позицию Фелипе
Мендеза.
Теперь Лиана точно знала, в чем причина его враждебности к ней. Она до сих
пор находилась под впечатлением случайно брошенных адвокатом слов, из
которых выходило, что Фелипе действительно был на редкость отталкивающим и
беспринципным типом.
Но прежде чем все это обдумать, надо найти приличное место и перекусить. Как
можно скорее! У нее не было во рту ни крошки после раннего завтрака и сейчас
сводило от голода желудок.
Лиана осмотрелась по сторонам. Она находилась в деловой части города. По
пути в офис Мендеза ей попалось на глаза кафе, довольно приличное на вид.
Где же оно? Всмотревшись в окружающие дома, она наконец обнаружила кафе
совсем недалеко, на перекрестке. Кажется, это именно то, что ей нужно.
Надев темные очки, чтобы защитить глаза от беспощадного солнца, Лиана
переждала густой поток машин и торопливо пересекла пыльную улицу.
В городе было немало небольших кафе, которые представляли собой нечто
среднее между рестораном и закусочной. Но витрина этого кафе,
Эль-Матадор
,
выглядела особенно привлекательно.
Лиана с удовольствием вошла в прохладное помещение с кондиционером. Официант
провел ее к пустому столику в углу и протянул меню. Едва пробежав листок
глазами, Лиана отложила его в сторону и постаралась сложить несколько
испанских фраз, почерпнутых из разговорника.
— Un zumo de naranja, — сказала она. — Y una comida corrida,
por favor.
Это значило: стакан апельсинового сока и комплексный обед. Так проще, решила
она, чем пытаться, с ее знанием испанского, понять меню.
Лиана откинулась на спинку стула, испытывая некоторое удовлетворение и даже
на какое-то время забыв о тяжелом разговоре с адвокатом. Если бы мерзавец
Фелипе увидел ее сейчас!
— Вы никогда с этим не справитесь. Вы проиграете, — внушал он ей
накануне в своей обычной безапелляционной манере. — Я не пожалею
времени и завтра сам отвезу вас к адвокату.
После той сцены, когда он выскочил из комнаты и хлопнул дверью, бросив на
ходу свою угрозу насчет ее доли в наследстве, он долго не возвращался. Лиана
его уход восприняла с облегчением. Но часа через полтора, когда она
разбирала в спальне чемоданы и вешала в шкаф одежду, Фелипе неожиданно
появился в дверях.
— Я на вашем месте не стал бы распаковывать чемодан, — заявил
он. — Зачем делать лишнюю работу? Все равно через несколько дней вы
уедете отсюда.
— Это не ваша забота, — ответила Лиана, бросив на него взгляд
исподлобья и демонстративно продолжая заниматься своим делом. — Не
люблю, когда вещи измяты. Знаете ли, есть люди, которые стараются выглядеть
аккуратно.
При этом она многозначительно посмотрела на его потертые, изношенные джинсы
и далеко не новую спортивную рубашку с закатанными выше локтей рукавами.
Вы-
то к этой категории людей не принадлежите
, — словно говорил ее взгляд.
Надо же, наконец, поставить его на место...
И она добавила:
— В отличие от вас не хочу походить на бродягу.
В ответ Фелипе лишь равнодушно усмехнулся.
— Все же ваши хлопоты напрасны. Через пару дней эта одежда перекочует
обратно в чемодан.
Лиана отвернулась и ничего не ответила. Он прав, она не собирается
оставаться здесь надолго. Пусть так, но этому хаму нет дела до ее планов.
Продолжая развешивать в шкафу свои платья и юбки, Лиана сказала:
— Я хочу знать, как зовут адвоката бабушки Глории. Мне надо встретиться с ним как можно скорее.
— Поддерживаю вашу идею. У адвоката есть некоторые бумаги, которые вы
должны подписать, — ответил Фелипе, разглядывая ее своими мрачными
глазами. Я отвезу вас к нему завтра утром.
Лиана обернулась к Фелипе.
— Пожалуй, не стоит так утруждать себя, — насмешливо сказала
она. — Просто сообщите мне его имя и телефон. Я вполне способна
договориться о встрече без вашей любезной помощи.
— Его зовут Педро Карреньо. У меня при себе нет его телефона, но найти
будет несложно.
Такая неожиданная уступчивость очень удивила Лиану. Она опасалась, что
каждую крупицу информации из него придется выбивать буквально силой.
Фелипе словно прочитал ее мысли.
— Только от его телефонного номера вам будет мало проку. В Эль-Дотадо, видите ли, нет телефона.
— Что вы говорите! — вырвалось у Лианы. Она тут же забыла о
Карреньо. Черт возьми, ведь так хотелось поговорить с Клиффом... Она
собиралась, покончив с вещами, сразу же позвонить ему. Надо хотя бы
сообщить, что она долетела благополучно...
Фелипе ухмылялся, наблюдая за ее растерянностью.
— Бабушка ни за что не хотела устанавливать в доме телефон. Это была
одна из ее причуд. Так что номер телефона Карреньо вам совсем ни к чему.
Лиана заставила себя отвлечься от мыслей о Клиффе.
— Ну, тогда дайте его адрес. Я сама поеду и договорюсь о встрече.
Фелипе отрицательно покачал головой.
— Нет, сеньорита. Лучше, чтобы вы поехали со мной.
Лиана холодно воззрилась на него.
— Если не возражаете, я сама как-нибудь доберусь.
— Это может оказаться не так просто.
— Почему? Куда я должна ехать?
— Его офис находится в городе Тренке-Лакуэн. Это примерно сто
километров отсюда.
Сто километров! Ничего себе... Когда она ехала в переполненном автобусе из
Тренке-Лакуэн, после второй пересадки из Буэнос-Айреса, и автобус
останавливался у каждого столба, поездка казалась бесконечной... Мысль о
том, чтобы повторить это путешествие, отнюдь не поднимала настроение. Но еще
хуже было бы ехать в сопровождении Фелипе.
— Пусть будет сто километров, — решительно сказала Лиана. &md
...Закладка в соц.сетях
