Жанр: Любовные романы
Все краски ночи
... посмотрел на нее сверху вниз, и в сумрачном свете светлые глаза
его были как прозрачные кристаллы льда. Даже оттенка голубого в них не было.
— Да, я могу разозлиться. Когда я обнаружил, что этот ублюдок Меллор
угрожает тебе пистолетом, я готов был разорвать его голыми руками.
Она помнила тот его взгляд, она помнила, как палец его надавил на спусковой
крючок.
— Ты действительно собирался в него выстрелить?
— Какой смысл целиться в кого-то, если не собираешься спустить
курок? — сказал он и стал подниматься наверх. — Не распрямляйся во
весь рост, когда будешь одеваться! — крикнул он напоследок.
Чуть погодя Кейт тоже поднялась наверх, затем повернула направо и пошла к
себе в спальню. Она послушно согнулась, продолжая движение. Теперь нервной
дрожи она больше не чувствовала, но это ни о чем не говорило. Там, у камня,
ничего не произошло; то, что было с ней и Маурин прошлой ночью, оказалось
простым совпадением, не более того.
Если она будет повторять себе это каждый день, то однажды поверит. То
ощущение — оно было слишком сильным, слишком внезапным.
Кейт выбросила из головы все мысли, не относящиеся к той задаче, что стояла
перед ними. Опасной, смертельно опасной задаче. Спортивное скалолазание не
было легким делом, но оно доставляло удовольствие, и, поднимаясь на вершину,
она всегда знала, что вечером ее ждут горячий душ, горячая пища и сон в
удобной постели. Однажды она ходила в поход с ночевкой, но ей это не
понравилось.
Отправляясь покорять скалы, она обычно надевала эластичные бриджи и плотно
облегающую майку. Она всегда надевала специальную обувь. Теперь ей
предстояло выбрать другую обувь, потому что обувь для лазания по скалам не
подходила для ходьбы. И, соответственно, обувь, в которой удобно ходить, не
годилась для подъема на скалы. Она всегда добиралась до места в кроссовках,
а потом переобувалась. На этот раз такой вариант не проходил, потому что
возвращаться они не собирались. Им придется нести на себе еду, воду, одеяла
и снаряжение, плюс оружие, которое сочтет нужным взять с собой Келвин.
Кейт глубоко вздохнула, не позволяя себе думать о невыполнимости этой
миссии. Им не придется взбираться по вертикальным склонам, они будут искать
самые простые пути наверх, что тоже будет чертовски трудно, но уже не так
трудно, как если бы им пришлось брать одни лишь отвесные склоны.
У нее не было туристических ботинок, так что пришлось остановиться на
кроссовках. Эластичные брюки тоже не годились — им придется провести три или
четыре ночи в горах, на достаточно большой высоте. Там, в горах, ночи бывают
очень холодными даже в середине лета, так что придется надеть утепленные
штаны. У Кейт была пара таких штанов с карманами на молнии, и выбор пал на
них. Она положила их на кровать. Еще она взяла несколько пар носков и смену
нижнего белья. Возможно, это глупо, но она не представляла себе, как сможет
четыре дня прожить в одном и том же белье. Она надела на себя сразу две
пары. Еще шелковая футболка, которая заправляется в брюки. Толстовка с
капюшоном — ее можно обвязать вокруг талии. Она сунула бальзам для губ в
один из карманов штанов и застегнула его. Потом, порывшись в выдвижном ящике
комода, Кейт выудила о туда швейцарский армейский нож и положила его в
другой карман.
Потом она зачесала волосы назад и убрала их в тугой хвост. Нельзя, чтобы
волосы попали в крепление. Она постояла с минуту, проверяя, не забыла ли что-
нибудь. Может, стоит взять шелковые панталоны на случай, если ночи будут
очень холодными? Днем носить их она не сможет, будет слишком жарко, но они
почти ничего не весили и много места не занимали. Они поместились в карман
ее толстовки.
Решив, что собрала все необходимое, Кейт принялась одеваться. Две пары
носков — тонкие и толстые. Еще две пары в кармане штанов. Затем штаны,
обувь, и, наконец, она обвязала: толстовку вокруг талии. Чтобы проверить,
насколько удобно будет в этой одежде, Кейт потянулась и сделала пару
поворотов корпусом. Движений одежда не стесняла. Следующая остановка: кухня.
Келвин вошел на кухню как раз тогда, когда она рассыпала мюсли по
пластиковым мешкам на застежке. Он тащил на себе снаряжение: обвязку,
крепления, сумки с мелом и еще свернутый в бухту тонкий канат.
— Сколько времени этим канатам? — спросил он. И снова сердце ее
упало.
— О нет, — тихо сказала она. — Им пять лет, даже больше.
Синтетика со временем делается хрупкой, даже если ею не пользоваться, а
этими канатами пользовались весьма активно. Они с Дереком хорошо заботились
о них, мыли их вручную, убирали туда, где на них не падал солнечный свет, но
остановить время было не в ее власти. С такими канатами они не могли
отправляться в горы: это точно. Их можно было использовать для лазания с
верхней страховкой, но не для самого восхождения. В любом случае она не
хотела ими пользоваться — и точка.
— У Уолтера в магазине есть синтетическая бечевка, — сказал
Келвин. — Возможно, это не совсем то, что мы хотим, но она точно новее
этой. Я сейчас принесу. Сколько надо?
— Семьдесят метров.
Он кивнул.
Келвин вышел через парадную дверь, а Кейт, оставив еду, принялась
осматривать снаряжение. Она убрала все это на чердак три года назад — когда
сюда переехала. Келвин не принес с чердака шлемы, и Кейт понимала почему.
Они были яркие, их легко было заметить издали. Многие скалолазы, так или
иначе, шлемов не носят, но они с Дереком их всегда надевали.
Почти забытое приятное возбуждение, смешанное с восторгом, охватило ее,
когда она принялась разбирать снаряжение. Адреналин, что дарили солнце и
высота, осознание собственной силы и мастерства, способности одолеть скалу.
Конечно, она падала. И Дерек падал. Без падений не обошелся ни один знакомый
им с Дереком скалолаз. Но канаты нужны были именно для того, чтобы падение
не оказалось фатальным, и поэтому она не хотела брать старые.
Кейт заставила себя отвести взгляд от снаряжения и снова заняться припасами
пищи. Вода будет большой проблемой, потому что вода тяжелая. У нее была вода
в бутылках, но нести ее будет неудобно. Им нужно что-то вроде меха с водой,
который можно нести за спиной, но она не могла придумать, из чего можно
такой мех смастерить.
Может, Рой Эдвард знает, где в горах бьют ключи. Келвин вернулся со связкой
бечевы на плече. Он посмотрел, чем занимается Кейт, и кивнул:
— Я прихватил кое-что еще. Я взял спички в водонепроницаемом коробке.
Как насчет одеял?
— Те, что у меня, — слишком толстые. Я собиралась принести одеяла
в лагерь, чтобы раздать людям, но брать их с собой в горы нельзя — неудобно
нести.
Келвин опять кивнул:
— У меня есть пара тонких одеял и спальный мешок, который можно туго
свернуть. Ну вот и все. Пошли. К тому времени, как мы будем готовы выйти,
солнце уже сядет.
— Но мы же не можем подниматься в горы в темноте! Что мы будем там
делать?
— Нам надо выбрать место, откуда мы начнем подъем, одно это может
занять часа два. Все, что мы успеем сделать сегодня, сэкономит ним время
завтра.
Он был прав, и каждое его движение было подчинено жесткой дисциплине, даже
тон голоса. Он точно знает, что делает. Он уже делал такое раньше, возможно,
при схожих обстоятельствах.
Когда они вернулись к Ричардсонам, то увидели, что Крид организовал
остальных жителей с той же военной четкостью, которую демонстрировал Келвин.
Пока Келвин показывал группе ополченцев, как безопасно передвигаться, под
какими углами, где следует быть особенно осторожным, Крид работал над
проблемой воды.
Если верить Рою, в горах было несколько источников, что обнадеживало, но не
снимало с них задачу унести с собой воду в бутылках. Крид задумался. А потом
Кейт увидела, что Маурин отрезает штанины от трикотажных кальсонов Пери. Она
связала узлом конец одной штанины и набила в нее бутылки, как торпеды в
торпедный аппарат. Когда каждая штанина была заполнена, она перевязала
второй конец и приделала к бывшим штанинам шлейки, чтобы они лежали крест-
накрест на груди, а бутылки оказались бы за спиной. Кейт примерила на себя
этот импровизированный ранец. Было, конечно, тяжеловато, но по мере того,
как они будут выпивать воду, вес будет таять.
Келвин вернулся с двумя одеялами и тем, что, как она полагала, было спальным
мешком, хотя больше смахивало на коврик для занятий йогой. Одно из одеял
свернули и повесили ей на спину, а Келвин понес коврик и второе одеяло. Он
тоже надел на себя ранец с водой, усмехнувшись оригинальной идее, и
посмотрел на Крида.
— Где ближайшее место, в котором мы можем получить помощь, когда пройдем через проход в горах?
— Мой дом, — сказал Крид. — С заднего крыльца моего дома я
вижу этот проем. Еще примерно в шести-семи милях по шоссе есть ранчо, а в
противоположном направлении, правда, чуть дальше, расположено ранчо Гордона
Муна. Если найдете мой дом, вы сможете позвонить оттуда, но, чтобы найти
его, тебе придется сильно потрудиться с определением его местонахождения,
пехотинец.
Келвин усмехнулся:
— Если ты случайно знаешь координаты, то сгодится мой ручной
навигатор. — И Келвин похлопал себя по карману на левой штанине.
Крид ухмыльнулся в ответ:
— Я догадывался. Представь, у меня тоже такой есть.
— Ты помнишь координаты?
— Конечно! Как свой день рождения!
Глава 26
— Какого черта они там делают? — пробормотал Токстел, обращаясь к
Тигу, когда последний проходил мимо, чтобы сменить Билли. Госс отдыхал в
палатке, он должен был сменить Токстела в полночь. Настало время тяжелой
рутины, когда удерживать внимание становилось все труднее и труднее.
Тиг выглядел отвратительно, а чувствовал себя и того хуже, но оставался на
ногах и был полон решимости отстоять на посту свою смену. Шишка на голове
была такая большая, что он не мог даже кепку надеть, впрочем, малейшее
давление на голову отзывалось такой невыносимой болью, что он все равно не
смог бы ничего носить на голове. Голова болела весь день, боль не отпускала
ни на минуту, но, глядя в зеркало, он убедился в том, что зрачки обоих глаз
были одинакового размера, оставалось лишь как-то пережить боль. Каждые
четыре часа он принимал по две таблетки ибупрофена, что несколько облегчало
состояние, позволяя как-то жить дальше.
Тиг окинул взглядом казавшийся вымершим городок. С того места, где он стоял,
он видел несколько тел, лежавших там, где свалили их пули. Если там что-то и
произошло сегодня за день, то никаких видимых изменений он не заметил.
— Что вы имеете в виду?
— Можно было бы предположить, что они, по крайней мере, попытаются
понять, что происходит, но ни один и носа не высунул, не закричал ни разу.
— Дайте им время до завтрашнего утра, — сказал Тиг. —
Насколько я понимаю, Крид организовал что-то вроде ополчения, так что
сегодня ночью они должны попытаться что-то предпринять. Нам надо быть
настороже. — Тиг окинул взглядом остатки моста, посмотрел на ту сторону
протока. Он не удивился бы, если бы увидел там Крида со вскинутым на плечо
ружьем, целящимся прямо ему в голову... Черт, надо запретить себе думать о
Криде, пора прекратить забивать мозги всякой дрянью. Он не был настолько
глуп, чтобы сбрасывать Крида со счетов, но тот ублюдок не был суперменом. Он
хорошо умел делать то, что делал. Точка.
— Мне это не нравится, — сказал Токстел. Он тоже смотрел на ту
сторону. — Они должны были спросить у нас, чего мы хотим.
— Не забывай, мои ребята постоянно в них стреляли. Вероятно, они просто
боятся высунуть головы. Завтра мы будем стрелять, только если увидим цель.
— И как нам тогда, черт возьми, с ними разговаривать?
Неужели эти городские мальчики действительно ничего не знают?
— Как только один из них привяжет флаг на палку, тогда мы будем с ними
разговаривать.
С этими словами Тиг ушел. Он вскарабкался на высоту, занятую Билли. Мало
того что каждое движение отзывалось жуткой болью в голове, Тиг еще и слишком
хорошо знал, что кто-то из тех престарелых охотников может целиться в него
из винтовки, выжидая, чтобы выстрелить наверняка. Он должен был позаботиться
о том, чтобы никому из них не представилось такой возможности. Вчера он
никак не ожидал, что Крид подберется к нему настолько близко. Второй раз
нате же грабли он наступать не станет.
Билли устал донельзя, поскольку Тиг не смог сменить его в течение дня.
— Слава Богу. Тебе лучше?
— Я здесь. Видел что-нибудь интересное?
— У меня такое чувство, что там, за прикрытиями, происходило оживленное
движение. Блейк и Трой тоже так думают. Иногда я видел что-то, но никогда не
мог рассмотреть хорошо, что это было.
— Ты стрелял, чтобы они не высовывали голову?
— Пару раз — да, пару раз — нет. Не могу впустую расстреливать
боезапас.
Тиг понимал, что он имеет в виду. Запасная батарейка для тепловизора была
под рукой, а также термос с кофе и упаковка крекеров на случай, если
потребуется пополнить запас энергии. Этой ночью по крайней мере не было так
холодно, как накануне, так что ему не придется ежиться и дрожать от холода,
от дрожи голова его буквально лопалась.
— Никто не пытается убрать тела, — сказал Билли. — И это меня
беспокоит.
— Если они и соберутся забрать мертвых, то сделают это сегодня ночью.
Им придется подождать до темноты.
— Они наверняка догадались, что у нас есть спецтехника, без нее мы не
могли бы вчера ночью никого из них уложить.
— Верно. Но, может, они соорудили что-то вроде передвижной баррикады,
что-то такое, за чем они могли бы спрятаться. Мы увидим.
— Ты будешь стрелять, если они выйдут за телами?
Тиг ответил не сразу.
— Нет, пожалуй. Блейк уже на посту?
— Он сменил Троя примерно полчаса назад.
— Я сообщу ему по рации. Пусть заберут тела. Я не знаю, что они с ними
будут делать, но не думаю, что им будет приятно, если рядом будут лежать
трупы, чернеть, разлагаться и привлекать мух. Это заставит их быть
сговорчивее.
— Да, пожалуй. — Билли потянулся и направился к палатке. —
Удачной охоты.
Тиг установил ружье так, чтобы не сбился прицел, затем включил тепловизор и
приник к нему глазом. Прошлой ночью Трейл-Стоп светился от тепловых
сигнатур, сегодня он был черен. Дома не светились теплом, и ни одна из этих
ярко освещенных фигурок не бегала по округе, словно отличная живая мишень.
Голова болела нещадно. Хочется надеяться, что ночь пройдет так же тихо, как
началась.
Кейт посмотрела на светящиеся стрелки на циферблате часов, которые дал ей
Келвин. Одиннадцать-тридцать. Она натянула одеяло на плечи и уставилась в
затянутое облаками небо, довольная тем, что ночь выдалась прохладной, но не
холодной. Она бы предпочла ясное небо и яркую луну, но глаза уже привыкли к
темноте. Поскольку никакого подозрительного движения не наблюдалось и
никаких подозрительных шумов Кейт тоже не слышала, она посчитала, что все
идет хорошо.
Келвин спал на тонком коврике, натянув до подбородка одеяло. Они спали по
очереди, решили в эту первую ночь нести вахту, потому что не исключали
вероятность того, что их передвижения в этом направлении заметили стрелки.
Смена Кейт была первой, поскольку самое трудное — не спать с полуночи до
рассвета, и Келвин вызвался нести вахту в это самое сонное время.
Он так быстро уснул, что Кейт даже растерялась. Поскольку ничего тревожного
не происходило, через некоторое время она перестала прислушиваться к каждому
шороху, каждому писку и потрескиванию, издаваемому ночными животными и
насекомыми. Вместо этого она стала думать о своем. Она думала о Келвине.
Келвин сказал, что Трейл-Стоп имел форму инфузории-туфельки. Кейт помнила,
как выглядит инфузория-туфелька, с уроков биологии в школе, но то, что он
выбрал именно это слово для описания Трейл-Стоп, раскрывало еще одну
незнакомую ей грань этого непростого человека. Последние несколько дней
открытие следовало за открытием, и она чувствовала себя так, будто была
самой слепой, самой несведущей во всем городке. До известных событий,
произошедших несколько дней назад, он оставался для нее человеком-
невидимкой, пустым местом: болезненно застенчивым, неспособным внятно
изложить свои мысли, но зато способным отремонтировать практически все, что
угодно. Он был определенно мастером на все руки, но она обнаружила, что при
всей его тихости он совсем не был застенчивым; на самом деле он умел четко и
красиво говорить, был образован и обладал решительностью. Он служил в армии,
о которой Кейт почти ничего не знала, но, судя по всему, служил в каком-то
элитном подразделении.
При этом чуть ли не каждый в Трейл-Стоп об этом знал. Как она сама могла не
увидеть несоответствия своего взгляда на него и отношения к нему остальных?
Конечно, они знали его намного дольше, и все же казалось, что ей не хватает
какого-то большого куска мозаики, некоего волшебного куска, который даст
ключ к разгадке.
Толстый конец инфузории-туфельки опускался вниз, что было хорошо по двум
причинам: наклон обеспечивал прикрытие и крутой берег реки не был слишком
высоким. На самой высокой стороне берег отвесно обрывался к реке на добрых
семьдесят футов, но здесь, на восточном конце он опускался на сорок футов и
не был таким крутым, так что они могли спуститься и без веревки. Келвин с
помощью саперной лопатки сделал в грунте углубления для ног, и они оба
спустились вниз без особых сложностей.
Здесь, в непосредственной близости от реки, разговаривать, не повышая голоса
до крика, было невозможно, так что они оба сконцентрировались на том, чтобы
не упасть на острые камни. Плоской полосы земли, того, что в понимании
большинства людей, собственно, и называется берегом реки, тут не было. У
кромки воды были камни: большие камни, маленькие камни, круглые и острые.
Некоторые камни держались в земле прочно, некоторые перекатывались под
ногами. Перед тем как поставить ногу на камень, Кейт должна была хорошенько
уцепиться за что-то хотя бы одной рукой. Идти тут приходилось медленно, так
медленно, что она начала беспокоиться о том, что им не удастся до темноты
добраться до более гостеприимного места, но у подножия горы они оказались
как раз вовремя. Келвин нашел защищенный склон, и именно там они
остановились на ночлег.
Это место никак не напоминало кемпинг. Площадки хватало всего на двоих, и
они, сидя на земле, поели мюсли из пластикового пакета и попили немного
воды. Затем он раскатал свой коврик и лег спать, оставив ее наедине со
своими мыслями.
В полночь она позвала его, и одного слова было достаточно, чтобы он
проснулся. Ей не пришлось трясти его за плечо. Он сел, потянулся, зевнул.
— Как тебе это удается? — спросила она шепотом — ночью звуки
разносятся далеко.
— Что именно?
— Так быстро просыпаться.
— Наверное, результат тренировок.
Она отдала ему часы, и он пристегнул их на запястье, а она растянулась на
матрасе. Интересно, так ли комфортно на нем спать, как казалось со стороны.
Чуда не произошло. Она чувствовала каждый корешок, каждый камешек, и все же
спать на матрасе было лучше, чем на голой земле, потому что было не так
холодно.
Кейт натянула одеяло до подбородка, а Келвин глотнул воды и сел там, где до
этого сидела она. Она попыталась уснуть. Кейт рассчитывала уснуть если не
так быстро, как Келвин, то по крайней мере за пять—десять минут. Четверть
часа спустя она все еще вертелась с боку на бок и никак не могла устроиться
поудобнее.
— Если ты не утихомиришься, то не уснешь никогда, — с едва слышной
смешинкой в голосе сказал он.
— Из меня скаут никакой, мне не нравится спать на земле.
— При других обстоятельствах... — Он замолчал.
Она ждала, что он скажет что-нибудь еще, но, похоже, он решил не продолжать
свою мысль, какой бы она ни была.
— При других обстоятельствах?.. — подсказала Кейт.
В ответ тишина, только слышно, как ветерок шевелит листьями. В темноте она
видела только силуэт Келвина, но заметила, что он поднял голову, словно
прислушиваясь. Должно быть, он услышал нечто тревожное, потому что поза
стала напряженной. Спустя несколько секунд он расслабился и тихо сказал:
— Ты могла бы спать на мне.
Кейт сразу стало жарко, и голова слегка закружилась. Да, именно этого она
хотела, именно к этому она стремилась. Она услышала собственный голос, такой
же тихий:
— Или наоборот.
Приятно было сознавать, что она может сделать с ним то же, что он только что
сделал с ней.
Когда наступило утро, Тиг сел и размял плечи, довольный тем, что ночь прошла
без происшествий. Он заставлял себя сохранять бдительность в течение всей
ночи, особенно в предутренние часы, потому что если Крид и планировал что-
то, то привести план в исполнение он должен был именно в эти предутренние
часы, когда все биоритмы человека предельно замедляются, когда реакция на
нуле, особенно у того, кто ждет и стоит на посту. Тиг был уверен в том, что
что-то должно произойти, хоть что-нибудь, хотя бы пара пробных вылазок. Но
час за часом Тиг сканировал территорию тепловизором и так и не увидел ни
единой тепловой сигнатуры, свидетельствующей о наличии человека. Блейк тоже
не дремал, он то и дело вызывал Тига по рации, интересуясь, не видел ли тот
чего-нибудь, но все было абсолютно тихо.
Рассвет был серым, тяжелые тучи нависли над горами, окутав их туманом. Ночью
температура держалась довольно высокой, но с утра подул леденящий ветер.
Сентябрьская погода переменчива, так всегда бывает на стыке времен года. Тиг
проверил, сколько кофе осталось в термосе — совсем немного. Если ветер не
утихнет, ему понадобится еще.
Тиг посмотрел в сторону Трейл-Стоп. Город казался совершенно вымершим, город-
призрак. Хотя нет: кажется, откуда-то с дальнего конца поднимается дым. Дым
это или нет, сказать было трудно, потому что небо было серое, и вершины гор
скрывались в тучах. Но да, черт возьми, это был дым. Кто-то развел в камине
огонь. Там скорее всего находились люди, там они могли согреться, возможно,
подогреть суп, сварить кофе. Тиг включил рацию:
— Блейк, проверь местность у реки, самые дальние дома. Ты видишь там
дым?
У Блейка глаза были моложе, зорче. Он ответил через пару секунд:
— Это дым, вне сомнений. Хочешь, чтобы я туда стрельнул?
— Не думаю, что у тебя получится, слишком много строений между тобой и
тем дымом. Я бы не попал.
Прошла минута, и Блейк снова вызвал Тига по рации.
— Попасть не получится. Проверено. Смотрел в бинокль.
— Как я и предполагал. — Тиг снова лег на одеяло, пристально
изучая дорогу и ближайшие к его позиции дома. Его охватило тревожное
предчувствие. Чем-то зловещим веяло сегодня от этого города, хотя, возможно,
дело лишь в том, что утро выдалось хмурое и серое. Чем-то зловещим веяло от
пустой дороги. Тига словно толкнули в спину. Он замер, уставившись на
дорогу. Дорога действительно была абсолютно пуста.
И тела исчезли.
Он не верил собственным глазам. Он поморгал, протер глаза, снова уставился
на дорогу. Тела чудесным образом испарились. Тела, мать вашу, исчезли!
Тиг схватил рацию.
— Блейк, — хрипло сказал Тиг.
— Слушаю, — ответил Блейк.
— Тела исчезли.
— Что? — Должно быть, Блейк сам посмотрел, потому что спустя
некоторое время добавил: — Дерьмо.
Тиг продолжал смотреть на дорогу, не в силах осмыслить то, что видели его
глаза. Как, черт возьми... Крид. Чертов ублюдок. Он понял, что они
используют тепловизоры вместо приборов ночного видения, и изобрел нечто,
позволявшее местным жителям передвигаться по территории незамеченными.
Тепловизор — не безупречное устройство. Его можно обмануть, например,
забравшись в воду. Этот трюк давно известен. Но вода в протоке была ледяной.
И даже если они все дружно залезли в воду, им пришлось бы пройти немалое
расстояние, чтобы добраться до тел, а за это время тепловая сигнатура
проявилась бы вновь. Точно так же они не могли войти в воду слева, потому
что тогда оказались бы под прицелом у Блейка и он снял бы их всех еще до
того, как они смогли бы зайти в воду. Значит, он придумал что-то другое.
Тиг прищурился, исследуя взглядом местность, затем взял бинокль и стал
медленно сканировать местность от дома к дому, задержавшись на том, что с
этого расстояния выглядело, как кирпичная стена. Раньше там этой стены не
было. Он ничего похожего не заметил, когда проводил рек
...Закладка в соц.сетях
