Жанр: Любовные романы
Все краски ночи
...акрыв ей рот поцелуем.
Губы его были мягкими... Такими мягкими. И поцелуй его был нежен, даже
робок. Губы его скользили по ее губам, узнавая и спрашивая, и она, откинув
голову, подставила ему губы, отвечая на его бессловесный вопрос.
— Ты имеешь право, — пробормотал он и взял ее лицо в ладони.
Пальцы его погрузились в ее волосы, он покрыл ее лицо поцелуями, нежными,
жадными. Она вцепилась в его мускулистые плечи так, словно его у нее
отнимали силой, и вся ее жизнь зависела от того, насколько крепко она сможет
его держать.
Он нежно ласкал языком ее рот, словно никуда не торопился, словно впереди у
них была вся жизнь, и он собирался весь остаток жизни провести за этим
приятным занятием.
Ее никогда в жизни не целовали так... с таким удовольствием.
Она ожидала, что он начнет движения бедрами, но он оставался неподвижен,
если не считать его языка и этих нежных мягких губ. Приятное тепло разлилось
по ее телу, прогоняя страх, прогоняя злость за то, что он был готов пойти на
такой риск как раз тогда, когда они оказались на пороге чудесного
превращения, настолько чудесного, настолько удивительного, что ей самой с
трудом верилось в то, что такое чудо возможно. Он отпустил ее губы и стал
покрывать поцелуями щеки, виски, глаза, потом снова овладел ее ртом.
Если он мог любить так же неторопливо, нежно и чувственно, то... да спасет
ее Бог.
— Нам надо возвращаться в подвал, — прошептал он у самых ее губ и
прижался лбом к ее лбу. — У меня много дел.
Кейт отстранилась и посмотрела в его глаза. Голубые глаза его были спокойны,
но теперь она увидела в Келвине стальной стержень. Он был не из тех, кто
работает на публику. Он был не из тех, кто требует внимания к себе. Ему
просто все это было не нужно. Ему не требовалось тешить свое самолюбие — он
был на сто процентов уверен в себе и своих способностях. И готов был
рисковать жизнью ради них всех. Он, не колеблясь ни секунды, был готов пойти
на смерть ради них.
Она могла бы стоять тут и спорить с ним до скончания века, но он развернул
ее и чуть подтолкнул к дому. Как бы там ни было, он привел ее назад, в
подвал. Их встретили многозначительными взглядами и понимающими улыбками,
что не удивительно, если принять во внимание то, как он вел себя прошлой
ночью и что они только что целовались чуть ли не под самой дверью. Что
действительно удивило Кейт, так это то, что ни один — буквально ни один из
присутствующих — не выказал ни малейшего удивления. Очевидно, она одна
испытывала трудности с пониманием того, что чувствовал к ней Келвин.
Как это свойственно большинству мужчин — и что так в них раздражает, —
Келвин уже совершенно оправился от последствий поцелуя и вернул себе деловой
настрой. Мужская половина сообщества жителей Трейл-Стоп собралась вместе и
принялась обсуждать что-то, делая пометки на карте. Говорили в основном Крид
и Келвин, остальные слушали.
— Мост выведен из строя, — говорил Келвин. — Вы помните тот
взрыв. Буквально перед этим отключилось электричество, значит, они
перерезали провода. И телефоны тоже отключены. Из того, какие огневые
позиции заняли стрелки, следует, что в их намерения входит отрезать путь
всякому, кто попробует пойти за помощью. Они хотят отрезать нас от внешнего
мира и прижать к стене.
— Но какого черта они все это делают? И вообще, кто они такие? —
ворчливо спросил Уолтер и нервно провел рукой по редеющим волосам.
— Я никого не видел, но мне кажется, что те двое парней, которые
побывали в гостинице на прошлой неделе, привели с собой подкрепление, —
Келвин пожал плечами. — А нужен им я.
— Потому что ты посадил их в лужу?
— И долбанул одного из них по голове, — добавила Нина. Она сидела
на холодном бетоне рядом с Кридом. С прошлой ночи она никуда от него не
отходила.
— Не могу сказать, что они поступают разумно, — заметил
Келвин. — Но некоторые люди позволяют самомнению брать верх над разумом
и пускаются во все тяжкие.
— Но это... Это ни в какие рамки не лезет. Это сильно смахивает на
безумие, — возразила Шерри. Семь человек погибли. Слишком для
оскорбленного самолюбия. — Если они так на тебя разозлились, почему бы
им просто не поймать тебя где-нибудь и не настучать тебе по заднице?
— Меня так просто не возьмешь, — спокойно ответил Келвин.
— География играет против нас, — сказал Крид, возвращая разговор в
деловое русло. Он ткнул пальцем в нарисованную им карту. — Из-за реки
на ту сторону не пробраться. Течение слишком сильное, чтобы перейти ее
вброд, а любая лодка в считанные секунды разобьется о скалы. Вверх по
течению расположен вертикальный каньон, который невозможно обойти, так что
это направление закрыто.
— Полуостров, на котором расположен Трейл-Стоп, имеет форму инфузории-
туфельки, — продолжал Келвин. — Мост был возле хвоста. Тут у нас
негде развернуться, а река — естественная преграда. Вот тут, — Келвин
ткнул в набросок Крида, — горы, взобраться на которые под силу только
горным козлам. Так что нам остается только спуститься вниз по этой стороне,
к этому проходу в горах, от которого мы оказались отрезанными. У них
термоскопы, которые лучше всего работают ночью, но днем стрелки видят и так.
Мне придется подождать до темноты, а потом забраться в ручей, чтобы стать
для них невидимым — стереть свою тепловую сигнатуру.
— Сколько времени тебе потребуется, чтобы пробраться через
проход? — спросила Шерри.
— Мне не потребуется проходить через проход. Все, что мне нужно, —
это обойти одного из стрелков, а когда я буду у них за спиной, я смогу идти
по дороге.
Кейт с шумом втянула в себя воздух. Она не была обучена тактике ведения
военных действий, но знала, как Келвин был близок к переохлаждению вчера
ночью, а сегодня вода теплее не стала. Кто знает, сколько ему придется
просидеть в ледяной воде, выжидая, пока наступит нужный момент? А потом ему
придется пройти не одну милю в этой холодной мокрой одежде, и с каждой
минутой он будет терять тепло. И если хотя бы один из стрелков заметит его
на той стороне ручья, они станут охотиться за ним, как за диким зверем, а у
него просто не хватит энергии от них увертываться. Почему никто не скажет
этому плану
нет
, почему никто не скажет, что это слишком опасно? Почему
они все с радостью взваливают на него всю ответственность, позволяют ему
рисковать?
Потому что, как верно подметил сам Келвин, никого другого не было. Крид
ранен, Марио мертв. А все остальные уже люди в годах и не в лучшей
физической форме. Все, кроме нее.
— Нет, — сказала Кейт, потому что никто другой не мог сказать
нет
. — Нет, это слишком опасно, и не пытайся убедить меня в том, что
это не так, — с нажимом в голосе сказала она, увидев, что Келвин
собирается ей возразить. — Ты думаешь, они не готовы к тому, что кто-то
из нас попытается сделать то, что ты предлагаешь? Вчера ты едва мог идти
после сидения в ледяной воде. А что будет с нами со всеми, если тебя
убьют? — Думаю, что они уйдут, поскольку им нужен только я. Кейт
хотелось завизжать, так бесило ее спокойствие Келвина. Ей хотелось схватить
его и трясти как грушу за то, что он наплевательски относится к своей жизни.
Она стояла, сжав кулаки, пока все эти парни пялились на нее так, словно она
дура, словно она не поняла, что он хотел сделать. Она все прекрасно поняла и
не хотела заново пережить все то, что уже однажды пережила.
— Ты не знаешь. Мы не знаем наверняка, кто они такие и чего хотят. Что,
если происходящее не имеет к тебе никакого отношения? И, даже если охота в
самом деле идет на тебя, что заставляет тебя думать, что, расправившись с
тобой, они просто соберут вещи и смотаются отсюда? Они уже убили семь
человек, и все мы сошлись на том, что такое не совершают просто потому, что
ты задел чье-то самолюбие. Должна быть еще причина. Мы просто не знаем
какая.
Он внимательно посмотрел на нее и кивнул:
— Ты права, должно быть что-то еще.
— Ты можешь гарантировать, что проскочишь мимо них незамеченным?
— Нет, таких гарантий я дать не могу.
— Тогда мы рискуем тебя потерять, Келвин. Мы не беспомощны, но мы
действительно отрезаны от внешнего мира, и все козыри на руках у них. —
Кейт в отчаянии искала выход из ситуации, она ждала озарения, чего-то, что
подсказало бы ей, как решить проблему, не подвергая жизнь Келвина такому
риску. Он был прав — самый прямой и короткий путь лежал через огневые
позиции врага. Но если бы они могли подняться в горы и потом спуститься...
— Мы не можем сидеть сложа руки, — сказал Крид. — Мы не
готовы к осаде, а как раз это и...
Кейт с удивлением услышала собственный голос. Словно в ней говорил кто-то
другой.
— Есть иной путь, — услышала она себя.
Все замолчали и повернули головы в ее сторону. Где-то глубоко внутри тонкий
голосок страха повторял
нет, нет
, но отчего-то Кейт не могла заставить
себя остановиться: ноги сами несли ее через плотное кольцо людей к
разложенной на полу карте. Она ткнула пальцем в горы, туда, где, по словам
Келвина, мог пройти только горный козел.
— Я могу подняться на эти горы. Я там уже бывала. Я скалолазка, вы же
знаете, вы видели мое снаряжение. Со страховкой переправиться через горы
можно, ничем не рискуя, — это не совсем соответствовало
действительности, но совесть ее выдержит эту маленькую ложь, — и они не
ожидают, что мы воспользуемся этим маршрутом, так что следить за нами не
будут. Никто не станет стрелять по нам, и никому не придется подставлять
свою шею, словно жертвенному ягненку.
— Кейт, — пробормотал Келвин, — У тебя двое детей.
— Я знаю, — сказала Кейт, чувствуя, как на глаза наворачиваются
слезы. — Я знаю.
И ей хотелось дожить до того момента, как они повзрослеют. Ей хотелось
заботиться о них, хотелось подержать на руках внуков, ей хотелось всего
того, о чем мечтают все родители. Но она не могла отмахнуться от ощущения,
что, если Келвин станет действовать по им же предложенному плану, он
погибнет и подставит тем самым их всех под удар. Все оставшиеся тоже могут
погибнуть, так что ее дети в любом случае потеряют мать. Каким бы опасным ни
был ее план, он все же был менее опасным, чем тот, что предлагал Келвин.
— Она права, — веско сказал Рой Эдвард.
Все повернули головы к старику. Он сидел на стуле, который накануне ночью
принесли из столовой. Левая рука его и левая половина лица были лиловыми от
синяка, полученного при падении, но губы сжались в упрямую линию.
— То, что ты хочешь сделать, опасно, парень, и я не понимаю, с чего ты
взял, что мы хотим, чтобы ты жертвовал собой ради нас.
Люди согласно закивали. Кейт готова была расцеловать старика, так она была
ему благодарна.
— Мы потеряем много времени, если пойдем через горы, — возразил
Келвин.
— Если придерживаться направления, обозначенного на карте, то да, но
эти горы испещрены заброшенными шахтами. — Рой Эдвард встал и нетвердым
шагом подошел к ним. — Я знаю, потому что в одной из этих шахт работал
мой отец, и в некоторых шахтах я играл мальчишкой. Наверняка там имеются
проходы, которые связывают все прииски, потому что копать все шахты начинали
оттуда, с одного места. К тому же народ с приисков закупал провизию здесь, и
они не перебирались сюда через горы, верно? Насколько я помню, одна из шахт
ведет напрямик через складку в горах. Не знаю, в каком состоянии эти проходы
сейчас, спустя столько лет, но если вам удастся пройти по одному из
проходов, вы значительно сэкономите время.
Трясущимся пальцем он провел по карте и поднял глаза на Кейт.
— Даже если проходы завалены, а я думаю, что так оно и есть, вы могли
бы перемахнуть через скалы на ту сторону и дальше воспользоваться уцелевшим
проходом. Вы будете гораздо выше того места, за которым ведут наблюдение эти
ублюдки, и лес там густой, так что вас в любом случае видно не будет. Как
только вы доберетесь до прохода в горах, вы окажетесь позади них.
Кейт утерла слезы и повернулась лицом к Келвину.
— Я пойду, — дрожащим голосом сказала она. — Ты можешь
делать, что хочешь, но я пойду.
Он немного помолчал, пристально глядя ей в лицо, и увидел в нем отчаяние.
Келвин взглянул на Крида, но Кейт не смогла разобрать, каким молчаливым
посланием обменялись эти двое.
— Ладно, — сказал он своим обычным спокойным голосом, словно она
только что сообщила ему, что пойдет в бакалейную лавку за покупками. —
Но я пойду с тобой.
Глава 25
Люди не ходят в горы на прогулку. Отправляясь в горы, люди долго готовятся,
набираются опыта, проверяют снаряжение. Но тут Кейт вспомнила тот разговор,
что произошел между нею и Келвином, когда он открыл ей дверь на чердак. Это
было всего лишь несколько дней назад. Несколько дней! А казалось, прошли
недели.
— Ты говорил, что занимался альпинизмом. — Альпинизм отличается от
скалолазания, но снаряжение у альпинистов и скалолазов в основном одно и то
же. Кейт полагала, что основы у альпинизма и скалолазания тоже были общие,
отличалась только техника восхождения.
— В основном альпинизмом, — поправил ее Келвин. — Но
скалолазанием тоже.
Крид в свойственной ему резкой манере открыл блокнот и вытащил ручку.
— Ладно. Давайте составим список того, что вам понадобится, чтобы
ничего не забыть. Как вы считаете, сколько вам потребуется времени, чтобы
пройти на ту сторону и добраться до телефона? — Крид обращался к Кейт,
потому что она уже взбиралась на скалы в этих местах.
Они с Дереком никогда не оставались в горах на ночь: уходили утром,
возвращались в отель вечером, но она знала местность, о которой шла речь.
Горы нависали над ее домом, и она видела их каждый день. Порой она смотрела
на какую-нибудь скалу и думала:
Я уже на тебя взбиралась
. Она знала,
сколько времени требовалось, чтобы добраться до тех скал, и сколько времени
отнимал подъем и спуск. В некоторых местах подъем был достаточно легким,
проще того, что нравилось им с Дереком. На Кейт нахлынули воспоминания: с
кристальной ясностью в голове ее возникали картины того, что предстояло
сделать — того, что она предлагала.
— Я думаю, дня полтора, — наконец сказала она, — может, два.
Это чтобы добраться до того места, откуда мы можем идти пешком. Сколько
оттуда до прохода, Рой?
Рой презрительно фыркнул.
— Пять миль, если лететь напрямую, как птица над землей. А если учесть
все подъемы и спуски, получится миль пятнадцать — двадцать.
— Идти можно только днем, — сказал Келвин. — Фонари мы
включать не можем. Так что два дня перехода, если идти очень быстро. Итого —
четыре дня до прохода.
Четыре дня. У Кейт свело живот. Четыре дня — это слишком много. За четыре
дня всякое может случиться. Нина протянула ей руку.
— За нас не волнуйтесь, — твердо заявила она. — Мы продержимся, что бы они ни делали.
— Да, черт возьми, — сказал Уолтер. Он выглядел усталым, все они
выглядели усталыми, но в глазах его горел гнев. На них напали, их друзей
убили, и он не собирался вскидывать руки вверх и сдаваться. — Почти у
всех нас есть ружья, есть боезапасы а если понадобится, в магазине есть еще.
У нас есть еда и вода. Если эти сукины дети считают, что мы — легкая мишень,
пусть, подумают еще раз.
В подвале все закивали, каждый на свой лад выражая согласие с тем, что
сказал Уолтер.
Келвин почесал подбородок.
— Кстати, Нина, у тебя в магазине довольно много больших мешков с
кормом.
— Да, я начала делать припасы на зиму. А что?
— Сквозь мешок с песком не пройдет даже пуля, что пробивает броню,
поэтому их используют военные. У нас нет песка, но зато есть эти мешки с
кормом. Корм не так хорош, как песок, но если поставить два мешка в ряд, то
получится хорошая баррикада. — Келвин сделал паузу и добавил: — Кстати,
я прорубил дыру в потолке.
Нина улыбнулась:
— Ну конечно. А я еще думала, как ты забрался к себе в квартиру. —
Нина показала рукой на его одежду. Если дыра в потолке и вызвала у нее
досаду, то Нина никак этой досады не показала.
Келвин обвел взглядом подвал.
— Вы не можете оставаться тут: здесь слишком тесно, и необходимости в
этом нет. Мы выберем самые безопасные дома, куда меньше всего попадает пуль,
и рассредоточимся. Мы можем использовать мешки с кормом, чтобы построить
укрепления. Так вам будет проще обороняться и проще следить за тем, что
происходит. Еще надо выкопать траншеи, чтобы безопасно передвигаться с места
на место. Траншеи эти не обязательно должны быть глубокими и длинными:
достаточно сделать их такой длины, чтобы безопасно пересекать открытые
пространства, а глубины такой, чтобы в них можно было ползти на животе.
— Еще нам нужны пища, одеяла, одежда. Некоторым понадобятся
лекарства, — сказала Шерри. — Покажи нам, как перебираться с места
на место, не подставляя задницы под пули, и Мы начнем собирать все
необходимое.
— Я сам принесу, — начал было Келвин, но Шерри подняла руку,
призывая его замолчать.
— Я не сказала: пойди и сделай. Я сказала: покажи нам, как это сделать.
Если ты нам не покажешь, то без тебя от нас проку не будет. Нам надо
научиться держать оборону.
— У меня много лишних одеял и подушек, — сказала Кейт. — И
еда тоже есть. И еще матрасы, которые тоже можно использовать для постройки
баррикады.
— Матрасы — мысль хорошая, — сказал Келвин. — В смысле того,
чтобы на них спать. Не спите на кроватях. Стащите матрасы на пол.
— Что еще можно использовать для укреплений? — спросила Милли.
— Например, коробки со старыми журналами. Книги, плотно упакованные в
коробки. Подушки бесполезны, они недостаточно плотные. Мебель тоже не
годится. Но зато можно поплотнее скатать ковры и паласы, связать их, чтобы
не развернулись, и поставить под углом, укрепляя самую ненадежную стену.
— У кого-нибудь есть бильярдный стол со столешницей из итальянского
сланца?
— У меня есть, — сказал кто-то, и Кейт, оглянувшись, увидела, что
Роланд Геттис поднял руку. Он редко говорил, в основном слушал с легкой
улыбкой на лице и лишь отвечал на вопросы, и то когда обращались
непосредственно к нему.
— Сланцевый бильярдный стол — отличный щит, если вы сможете перевернуть
его на бок.
— Весит целую тонну, — сказал Роланд и кивнул. Крид посмотрел на
Келвина.
— Я сам все это организую. А вы с Кейт идите и возьмите то, что вам
понадобится. — Он взглянул на свой блокнот. — Я ничего не написал.
Вам нужно составить список?
— Не думаю, — ответила Кейт. — По крайней мере, что касается
снаряжения. Я могу упаковать его с закрытыми глазами.
— Тогда все, — сказал Келвин и протянул ей руку. — Ты
позаботишься о снаряжении, а я обо всем остальном. Пошли.
Дорога домой в определенном смысле показалась ей легче, чем путь от дома
сюда прошлой ночью — не пришлось бежать. Тапочки не слишком хорошо защищали
ноги, так что Кейт была даже рада тому, что они перебирались через открытые
пространства с большей осторожностью. Однако чем осторожнее они
передвигались, тем медленнее у них это получалось. И, чем дольше они
передвигались по открытым местам, тем большему риску подвергались. Не
передать, как это страшно, когда точи знаешь, что кто-то притаился в
полумиле от тебя и наблюдает через оптический прицел, видит каждое твое
движение и в любой момент может нажать на курок.
При этой мысли Кейт вдруг остановилась. Ее затрясло от страха. И Келвин
оглянулся, словно знал о каждой ее мысли, словно отслеживал каждое ее
малейшее движение.
— Что не так?
Кейт огляделась. Здесь, в этом конкретном месте, они могли ничего не
бояться. Келвин использовал все возможные прикрытия, от камней, деревьев и
зданий до откосов и лощин. Все было совсем не так, как вчера ночью, когда
они с Маурин перемещались по дому.
— Кажется, что кто-то за нами наблюдает, что стрелки могут нас видеть.
— Не могут. Не сейчас.
— Я знаю. Но вчера, когда мы с Маурин были наверху, я почувствовала,
что туда летит пуля, запаниковала и сбила Маурин с ног. У меня было такое
странное, такое жуткое ощущение, словно между лопатками у меня что-то
поползло. Тогда разбилось окно, и уже после этого мы услышали выстрел. И
сейчас у меня похожее чувство, но ведь пуля не может пробить этот камень,
верно?
— Нет, мы здесь в безопасности. — Келвин вернулся к ней, присел на
корточки и, оглядевшись, пристально посмотрел ей в глаза: — Но никогда не
сбрасывай это чувство со счетов, особенно во время боя. Я чую беду затылком.
Я всегда прислушиваюсь к этому чувству. Так что мы немного изменим маршрут.
Так будет немного дольше, но раз интуиция тебе подсказывает, что нам грозит
опасность, мы не станем рисковать.
Кейт кивнула. Странное дело, ей было приятно, что он понимает, о чем она
говорит. Пару секунд он осматривал местность, затем лег на живот и начал
отползать от камня под углом в девяносто градусов, следуя небольшому
углублению, которое она не заметила. Пижама будет вконец испорчена, подумала
Кейт, когда тоже легла на живот и поползла следом за ним.
Билли Коупленд проводил тщательное сканирование местности, пристально глядя
в окуляр. Ему показалось, что он заметил, как за камнем мелькнула одежда.
Этот камень был на краю зоны отчетливой видимости его окуляра, но выстрел
наудачу был бы ничем не хуже выстрела прицельного, и в любом случае, как
сказал Тиг, их операция вошла в психологическую фазу. Надо поиграть у них на
нервах, добиться, чтобы нервы у них сдали. Надо их вымотать. Не надо сбивать
цель, чтобы показать им, что и на таком расстоянии они не могут чувствовать
себя в безопасности. Сейчас Билли должен был решить: стоит или не стоит
стрелять, не имея перед собой ясно различимой мишени. С одной стороны, вчера
они чертову уйму боеприпасов расстреляли, и многолетняя выучка, перешедшая
фактически в инстинкт, заставляла его считать каждый выстрел. С другой
стороны, было бы забавно нагнать страху на того придурка, кто считает, что
так удачно спрятался. Он уже готов был нажать на курок, но ослабил давление.
Нет, не стоит стрелять. Лучше подождать. Не стоит напрасно тратить заряды.
В доме было очень тихо. Абсолютная тишина. Даже ночью, когда мальчики спали,
Кейт слышала тихое гудение бытовой техники, и ей казалось, что дом живет
своей жизнью. Но не сейчас. Дом был пуст, загадочно мрачен и холоден,
несмотря на то, что на улице было тепло и солнечно. Дело в том, что накануне
на закате она задернула все шторы на окнах. И шторы не только не пускали в
дом свет, они еще и не давали ему прогреться.
— Дай мне ключ от чердака, — сказал Келвин. — Я принесу вниз
снаряжение, а ты пока переоденешься.
— Кажется, я должна была принести снаряжение.
— Ты будешь нервничать. Оставайся здесь, тут безопаснее. На чердаке вообще нет никакой защиты.
Кейт подняла брови.
— Теперь, конечно, я нервничать не буду. Ты же будешь наверху.
— Правильно. А ты останешься у себя в комнате. Еще совсем недавно ты
готова была всему штату войну объявить, что бы только не дать мне сделать
то, что я собирался сделать, и я тебе прислушался. А сейчас я чувствую то
же, что ты чувствовала тогда, и ты прислушаешься ко мне. — Голос у него
был твёрдым, глаза — спокойные и полные решимости.
Он разом отмел все ее возражения. Кейт, поморщившись, направилась к столу в фойе, где держала ключи.
— Тебя вообще можно переспорить?
— Я не спорю. Пустая потеря времени и сил. Но я прислушиваюсь к чужому
мнению. — Он был как раз у нее за спиной и протянул руку, чтобы взять
ключ.
Она отдала ему ключ без возражений, но когда он начал подниматься по
лестнице, она спросила:
— Ты когда-нибудь злишься?
Он замер,
...Закладка в соц.сетях
