Жанр: Любовные романы
Умереть, чтобы угодить
...ласится подождать
несколько часов, успеет принять душ, переодеться, позавтракать и, может,
вздремнуть. Но при мысли о еде желудок Сары мучительно сжался, горло
перехватило. Нет, с едой придется подождать, пожалуй, до завтра.
Завтра. А что будет завтра? Она возьмет на себя львиную долю хлопот. Все, с
чем не смогут справиться родные судьи. А потом, когда отдаст последний долг?
К такому неожиданному повороту судьбы Сара оказалась не готова. Она
рассчитывала на пару мирных лет — их хватило бы, чтобы подготовиться к
осуществлению задуманного. Сара знала, что постепенно судья совсем ослабеет
и сердечный приступ добьет его, но, так или иначе, он умрет своей смертью.
Всем близким будет недоставать его, но такая утрата не идет ни в какое
сравнение с рвущей болью, вызванной ужасной гибелью. К такому расставанию с
судьей Робертсом никто из его близких не подготовился.
Сара помогла семье Барбары разместиться в отеле и уже собиралась уезжать,
когда прибыл Джон с семьей. И она задержалась, помогая им, отвечая на
вопросы Джона. Устроившись в своих номерах, к ним присоединились Барбара и
Дуайт с детьми. Все они собрались в гостиной номера-люкс, немного
всплакнули, потом утешились. Было решено сначала дождаться Рэндалла, а потом
что-либо предпринимать. Но на всякий случай Барбара взяла лист бумаги со
штампом отеля и принялась составлять список предстоящих дел.
С Барбарой все будет в порядке, поняла Сара. Она горюет, но находит в себе
силы составлять список. Женщинам свойственно справляться с горем, занимаясь
необходимыми делами.
День выдался пасмурным и прохладным. Направляясь к машине, Сара с
удовольствием подставила лицо свежему ветру. Впервые за долгое время ей было
нечем заняться, и ощущение оказалось непривычным. Она оставила Барбаре номер
сотового и номер в отеле
Маунтин-Брук
— когда приедет Кахилл, ей сообщат.
Примерно на пару часов Сара была предоставлена самой себе. Хорошо бы принять
душ.
В номере тишина буквально оглушила ее. Много часов подряд она провела в
окружении людей, в суете, при ярком свете. Даже когда она сидела и отвечала
на вопросы, то все равно была занята. А теперь она осталась одна и дела все
иссякли.
Она методично распаковала прихваченную с собой немногочисленную одежду,
повесила платье в ванной, чтобы оно отвиселось, пока его хозяйка принимает
душ, и наконец шагнула под теплые струи. И расплакалась.
Она рыдала долго и отчаянно, съежившись в душевой кабинке, уткнувшись лицом
в ладони и чувствуя, как вода стекает с ее волос. Накопившийся за долгие
часы стресс вырвался наружу. Ей хотелось что-нибудь разбить, хотелось
метаться и калечить кого попало... а еще — вернуть судью, словно ничего и не
было.
В конце концов, Сара изнемогла от рыданий и впала в состояние тупого
смирения. Выключив воду, она соорудила на голове тюрбан из махрового
гостиничного полотенца и голой легла в постель. В комнате было полутемно и
прохладно, Сара обессилела и потому уснула почти мгновенно. Телефон разбудил
ее в десять часов. Она нашарила трубку, борясь со сном.
— Сара слушает.
— Сара, это Барбара. Инспектор Кахилл обещал подъехать к одиннадцати. Ты присоединишься к нам?
— Обязательно, — пообещала Сара и вскочила.
Под полотенцем ее волосы не успели высохнуть и запутались. Включив маленькую
кофеварку, Сара успела просушить волосы феном и почистить зубы. Кофе вскоре
был готов, Сара проглотила его, продолжая собираться. С этой задачей она
справилась быстро: сегодня ей было все равно, как она выглядит, поэтому она
только смазала лицо увлажняющим кремом, а губы — блеском.
Выбирать одежду было почти не из чего: кроме единственного платья, Сара
взяла с собой только два домашних комплекта. Она забыла даже пиджак, а он
сегодня мог понадобиться. Но сойдут и ее форменная белая рубашка, черные
брюки и черный жилет. Может быть, Кахилл согласится помочь ей забрать из
дома одежду, если ее и завтра туда не пустят.
Хмурые тучи разразились моросящим дождем, прохлада сменилась пронизывающим
ветром. Сара поежилась, торопливо шагая к машине. Первым делом она включила
в салоне обогреватель, вторым надела темные очки, пряча под ними припухшие и
покрасневшие от слез веки.
От ее отеля до
Уинфри
было десять—пятнадцать минут езды, но на шоссе № 280
произошла авария, поэтому Сара задержалась в пути. На ее счастье, они с
Кахиллом вошли в вестибюль одновременно.
— А вы зачем приехали? — бесцеремонно спросил он.
— Так захотели родственники убитого, — объяснила Сара и удивилась своему хриплому голосу.
Кахилл кивнул. До лифта они дошли молча. Сара была слишком усталой и
опустошенной, чтобы поддерживать разговор. К тому же она понимала, что от
Кахилла может услышать лишь новые вопросы, а сейчас ей не хотелось отвечать
на них.
Сара украдкой метнула на него взгляд. Он успел принять Душ, побриться и
переодеться. Если он и устал, то виду не подавал. Наверное, тоже вздремнул
пару часов.
Он был в пиджаке и галстуке. Пиджак напомнил Саре, что на улице похолодало.
— Не могли бы вы распорядиться, чтобы мне принесли из Дома
куртку? — спросила она. — Любую, какая найдется.
Кахилл ответил ей быстрым, оценивающим взглядом и,
видимо, заметил, что она дрожит.
— Сделаем.
— Спасибо.
Вся семья собралась в люксе Барбары. Рэндалл и Эмили прибыли, при виде их
Сара ощутила укол совести: ей следовало бы встретить их и помочь устроиться.
Рэндалл жал ей руку, обычно сдержанная Эмили крепко обняла, у Сары на глаза
вновь навернулись слезы.
Барбара, которая умела оставаться хозяйкой в любых обстоятельствах, заказала
в номер фрукты, сыр и пирог. На столе уже стояли бутылки с водой и кофейник
со свежесваренным кофе. Сара негромко спрашивала присутствующих, чего бы им
хотелось выпить, и бесшумно разносила чашки. Она прекрасно помнила
предпочтения всех родственников судьи, отшлифовав память в школе дворецких.
Некоторые однокашники Сары умели запоминать привычки только пяти-шести
человек, другие были вынуждены вся записывать, а ее мозг по какой-то причине
легко удерживал такую информацию. Например, на просьбу описать Рэндалла Сара
могла ответить, что он ростом шесть футов, седой, со светло-карими глазами и
любит, когда в кофе много сливок. Рост Эмили — пять футов и семь дюймов
каждые две недели она подравнивает темно-рыжие волосы в парикмахерской, у
нее карие глаза, в кофе она кладет 2 ложки сахара, но никаких сливок.
За минувшую бессонную ночь она успела запомнить, привычки Кахилла не
отличаются изысканностью: он пьет черный кофе без сахара.
Когда она подавала Кахиллу его чашку, он благодарно кивнул и спросил:
— Режет глаза?
Сара сообразила, что забыла снять темные очки.
— Прошу прощения, — смутилась она и сняла их, — всем
забыла...
И конечно, на ее покрасневшие глаза обратили внимание все присутствующие.
— Ты что-нибудь ела? — спросила Барбара, кладя руку плечо Сары.
— Еще нет.
— Тогда садись и поешь, слышишь? Если смогла я, сможешь и ты.
По настоянию Барбары Сара положила на свою тарелку немножко фруктов и ломтик
кекса и огляделась в поисках свободного места. По просьбе Барбары в номер
принесли стулья и кресла, но их заняли члены семьи, и единственное свободное
место осталось рядом с Кахиллом. Сара села и под зорким взглядом Барбары
подцепила вилкой квадратик свежего ананаса.
Усилием воли она заставила себя прожевать его. Если бы не посторонние, она
выплюнула бы ананас, не в силах проглотить его. У нее перехватило горло. Она
упрямо продолжала жевать.
— Глотайте, — велел Кахилл так тихо, что его услышала только Сара.
Она попыталась. Со второй попытки ей удалось проглотить ананас.
Чтобы жить, надо есть, и поэтому она принялась за еду с той же решимостью, с
какой бралась за любое дело. Слушая вопросы родственников судьи и деловитые
ответы Кахилла, она понемногу откусывала кекс и сосредоточенно жевала.
Почему-то присутствие Кахилла ободряло ее. За последние три года, с тех пор
как она поселилась в Маунтин-Брук, здесь не произошло ни единого убийства,
однако Кахилл производил впечатление человека, знакомого с подобными
ситуациями, и знающего, что надо делать. Его деловитость не давала родным
убитого открыто изливать чувства, они бессознательно подражали Кахиллу и
вели себя сдержанно. Даже Сара успокоилась, зная, что теперь все под
контролем. А ее дело — жевать и глотать. Она слушала негромкие, точные
вопросы насчет угроз, с которыми сталкивался судья. По одному из таких
случаев Барбара завела отдельную папку: она унаследовала отцовскую
педантичность. Эту папку Барбара вручила Кахиллу, бегло просмотрел ее
содержимое и спросил:
— Можно мне взять ее на время?
— Да, конечно. — Барбара сложила руки на коленях. Извините... а
где папа? Нам предстоит организовать похороны...
— В морге, — ответил Кахилл. — После вскрытия тело отдадут
вам.
Все в комнате замерли.
— После вскрытия? — переспросил Рэндалл. — А это зачем?
— Вскрытие — обязательная процедура в случае убийства, предписанная
законом Штата.
— Это же абсурд! — вмешалась Барбара. — Ладно бы мы не знали
причины смерти, но ведь папу убили! Причины его смерти очевидны. — На
слове
смерть
ее голос задрожал, но она быстро взяла себя в руки.
— Да, причины смерти кажутся очевидными, но иногда в жертву стреляют
или сжигают ее, чтобы скрыть истинную причину — отравление или удушение.
— Неужели установить эту причину так важно? — спросила Джулия.
— Причины смерти могут многое рассказать о ее виновнике. Например, кто
мог иметь доступ к тому или иному яду. Кто достаточно силен, чтобы задушить
человека? Лично я считаю, что вашего отца застрелили, но подтвердить это
может лишь патологоанатом.
— Когда же можно будет... забрать папу?
— Точно не знаю, мэм, но скорее всего завтра.
— Хорошо. — Барбара нервно потерла пальцем кон носа и
переглянулась с братьями. — Сегодня четверг, завтра его отдадут нам,
похороны состоятся либо в воскресенье, либо в понедельник. Что скажете?
— В воскресенье, — сразу решил Рэндалл. — В выходной легче
собрать знакомых.
— Согласен, — вставил Джон.
— Значит, в воскресенье. — Барбара сделала пометку в своем списке.
Кахилл повернулся к Рэндаллу:
— Мистер Робертс, если не ошибаюсь, вы привезли копию завещания вашего
отца. Она здесь?
— Да, у меня в портфеле.
— Вы знаете, что написано в завещании?
— Нет, оно хранится в запечатанном конверте. То есть все мы знаем его
суть в общих чертах, но детали нам неизвестны.
— Вы позволите взглянуть на завещание? Брови Рэндалла взлетели вверх.
— Можно узнать зачем?
— Иногда наследство оказывается важным мотивом. Барбара громко ахнула.
— Вы намекаете, что кто-то из нас убил папу? Все присутствующие
нахмурились.
— Нет, мэм, против вас нет никаких улик. Я просто выполняю все
необходимые процедуры. Я не хотел бы упустить что-нибудь важное, что поможет
нам раскрыть это преступление.
Рэндалл достал большой конверт. Как он и говорил, конверт был надежно
запечатан. Кахилл вопросительно взглянул на него. Рэндалл кивнул,
решительным жестом сломал печать и вынул из конверта толстую пачку листов.
Кахилл быстро перелистал страницы завещания, наскоро просматривая текст.
Вдруг он замер, вскинул голову и впился взглядом в Сару.
— Мисс Стивенс, вы знали, что по условиям этого завещания вы наследуете
внушительную сумму?
Глава 10
Сара заморгала, скорее растерявшись, чем изумившись. Из-за шока и усталости
она сомневалась, что правильно поняла слова инспектора. Она даже огляделась,
словно надеясь увидеть в гостиной еще одну мисс Стивенс. Никого не
обнаружив, она перевела взгляд на Кахилла и увидела, что он пристально
наблюдает за ней.
— Вы имеете в виду меня? — уточнила она, по-прежнему ничего не
понимая.
— Дворецкого судьи Робертса, Сару Стивенс. То есть вас. Она кивнула и
тут же поднесла ладонь ко лбу. Наверное, от недосыпания, а может, и от
избытка кофеина у нее адски разболелась голова.
— Он что-то завещал мне? — К ее неудовольствию, голос дрогнул,
нижняя губа задрожала, прежде чем она успела прикусить ее. Но сморгнуть
выступившие слезы Сара не сумела.
— Ну конечно, — подтвердила Барбара. — Он сам говорил нам об
этом.
— Но я... я ничего не знала.
— Он думал, что ты не станешь возражать, — объяснил Джон.
— Прошу прощения, — резко перебила Сара и бросилась в ванную,
чтобы не опозориться при всех и не расплакаться по-детски, навзрыд. Едва она
скрылась за дверью ванной, как лицо исказила мучительная гримаса, она
схватила полотенце, чтобы приглушить всхлипы.
Только сила воли помогла ей взять себя в руки, перестать всхлипывать и
вовремя приложить к глазам полотенце, чтобы вытереть слезы. Несколько раз
глубоко вздохнув, она успокоилась.
Ничто и никогда не трогало ее так, как известие что судья упомянул ее в
завещании. Ей нравилось заботиться о судье. Она любила его за
обходительность и чувство юмора, за старосветские манеры и порядочность. Ни
на какое наследство она не рассчитывала, и если бы узнала, каковы намерения
судьи, она решительно воспротивилась бы им. Они прожили вдвоем неполных три
года; кто она по сравнению с его детьми или друзьями молодости?
Но судья, похоже, придерживался иного мнения, как и его дети. При мысли о
таком великодушии глаза Сары вновь увлажнились, пришлось опять промокнуть их
полотенцем. Только бы не расплакаться, особенно здесь и сейчас! У этой семьи
и без нее достаточно горя и забот.
Остудив пылающие щеки полотенцем, смоченным холодной водой, Сара приложила
его ко лбу, унимая боль. Хорошо бы сейчас прилечь с холодным компрессом на
голове и выплакаться... но увы, с этим придется подождать. Наконец Сара
вернулась в гостиную.
— Простите, — пробормотала она, занимая свое прежнее место рядом с
Кахиллом.
— Значит, вы ничего не знали?
Она покачала головой. Кахилл или поверил ей, или нет — задумываться об этом
Саре не давала усталость.
— Папа взял с нас честное слово, что мы будем молчать, — пояснила
Барбара, и печальная улыбка тронула уголки ее губ. — Ему нравилось
делать что-нибудь тайком от тебя. Он шутил, что больше ему нечем отомстить
тебе.
— Он вечно жаловался, что ты лишила его любимых
сникерсов
, —
вмешался Шон с неподдельной улыбкой, вытеснившей грусть и напряжение. —
И всегда набрасывался на них, когда приезжал к нам, — потому что знал,
что дома их не получит.
— И кексы
Твинки
тоже. Я тайком привозила их деду, — призналась
Блэр.
Сара застонала, обводя взглядом виновато улыбающиеся лица.
— Неудивительно, что у него все время повышался уровень холестерина!
Барбара похлопала ее по колену.
— Ему были приятны твои заботы. А мы любим тебя за то, что ты
заботилась о нем. Когда он сообщил, что надо, упомянуть тебя в завещании, мы
все охотно согласились. Кахилл прокашлялся, напоминая о своем присутствии.
— Благодарю за информацию, — произнес он и поднялся. —
Понимаю, всем вам сейчас нелегко, и ценю вашу помощь. Примите мои
соболезнования. Обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы отыскать
преступника. Если повезет, это произойдет в самое ближайшее время.
Все послушно встали, последовал шумный обмен рукопожатиями и
благодарностями, причем Кахилл упорно, хоть и медленно, пятился к двери. По
пути он взял Сару за локоть и повлек за собой.
— Проводите меня до машины, — попросил он.
Сара украдкой вздохнула. Наверное, у него появились новые вопросы. Раз она
включена в завещание, значит, подозрения против нее усилятся. Но Кахилл
просто делает свое дело. Не споря, она прихватила сумочку и очки, наскоро па
прощалась со всеми, попросила звонить ей без стеснения и покинула номер.
В лифте Кахилл молчал, через вестибюль прошагал без единого слова. Снаружи
холодный сырой ветер ударил в Сары, и она съежилась. Погода стремительно
портилась, морось усилилась и превратилась в дождь. Обхватив себя ими
руками, Сара произнесла:
— Я его не убивала.
— В этом я абсолютно уверен, — спокойно отозвался Кахилл.
Сара удивленно уставилась на него:
— Почему же тогда задаете мне столько вопросов?
— Это моя работа. Вас необходимо тщательно допросить, чтобы отмести все
подозрения.
— Расставить все точки над i?
— Верно. — Он снял пиджак и набросил его на плечи Сары.
— Идем.
Дрожа от холода, Сара поспешила за ним на стоянку. В мешковатом пиджаке она
казалась самой себе озябшим цыпленком.
— В каком номере вы поселились? — спросил Кахилл. — Я попрошу
кого-нибудь привезти вам куртку. Или вы едете не в отель?
Сара назвала номер своей комнаты и с грустной усмешкой добавила:
— Надеюсь, я не усну по дороге. Пальцы Кахилла сжались на ее локте.
— Я отвезу вас.
— А потом мне придется пешком возвращаться за машиной? Спасибо, я
справлюсь. Зверски болит голова, но кофе поможет мне еще немного
продержаться на ногах.
— Обязательно перекусите.
— Уже перекусила, — напомнила Сара, удивленная его советом. —
Вы же видели.
— Вы съели ровно четыре кусочка. Я сосчитал.
— Больше я ничего не смогла бы проглотить. Не настаивайте, Кахилл.
Он встал между ней и машиной, широкими плечами заслоняя ее от ветра. Дождь
вскоре вымочил его рубашку, но Кахилл не обращал на него внимания, молча
глядя на Сару непроницаемыми глазами. Несмотря на усталость, в ней
шевельнулось беспокойство.
— В чем дело? — спросила она и отступила на полшага. — Кахилл
покачал головой:
— Ни в чем. Вы еле стоите на ногах. Вам надо как следует выспаться.
— Хорошо бы, — вздохнула Сара.
Кахилл отступил, и она отперла машину, торопясь укрыться от дождя и ветра.
— Сара! — окликнул Кахилл, когда она уже вставила ключ зажигания в
замок. Пиджак он так и не надел.
— Что?
— Наверное, не надо было напоминать... никуда не уезжайте из города.
Кахилл проводил Сару до отеля
Маунтин-Брук
— только чтобы убедиться, что
она доехала благополучно и не создала аварийных ситуаций на дороге. Когда
Сара свернула на стоянку, Кахилл негромко посигналил ей на прощание, а она
помахала рукой, но не обернулась. Она держалась мужественно, но при виде
растерянности и тоски в ее темных глазах в нем пробудился инстинкт
защитника. Инстинкт, но не полицейского, а мужчины — только этого ему не
хватало.
Кахилл не солгал, заявив, что абсолютно убежден в невиновности Сары. Сара
даже не спросила, какую сумму ей завещал судья — очень странно. Он решил,
что она стесняется спрашивать об этом при всех, но и наедине с ним Сара ни
словом не упомянула о деньгах... может быть, потому что давным-давно знала
сумму? А если она знала, что ей завещано сто тысяч, то вполне могла из-за
них прикончить старика — всем известно, что людей убивали и за гораздо
меньшие суммы.
Но ее горе и шок казались неподдельными. Ее глаза покраснели от слез... или
она чем-то побрызгала в глаза, чтобы все решили, будто она плакала. Либо она
хитрый убийца и прекрасная актриса, либо действительно скорбит о старике.
Чутье подсказывало Кахиллу, что Сара ничего не скрывает. Но, поскольку, то
же чутье настойчиво советовало затащить ее в постель, он не желал
прислушиваться к нему.
Кахилл старался не думать о Саре, но напрасно. Ее лицо всплывало у него в
памяти в самые неподходящие моменты, вызывая крепкую досаду. На работе он
отдыхал от воспоминаний о Саре, но стоило ему присесть вечером перед
телевизором или взяться за газету, как Сара являлась к нему. Он снова видел
ее сидящей на ступеньке лестницы, одетой в тонкую пижаму, стоящей перед
мишенью с пистолетом в руке, любовался игрой алых и золотистых искр в ее
волосах. Всякий мужчина встревожится, обнаружив, что замечает искры в
женских волосах. Вот грудь — другое дело: мужчинам положено обращать на нее
внимание. Но волосы!
Занимаясь на тренажерах в подвале своего дома, Кахилл представлял себе, как
поднимает и снова опускает сидящую на нем Сару, и ощущал стойкую эрекцию. А
когда он переходил к отжиманиям, ему виделось, что Сара лежит под ним, и
результат оказывался тем же самым.
Сказать по правде, он утратил способность думать о чем-либо другом. Только
чудом он удержался, чтобы не наброситься на нее сегодня — такой одержимости
сексом он не испытывал с шестнадцати лет. Нет, чудо тут ни при чем: он
просто испугался. Слишком уж сильно его влекло к ней. Подобного влечения к
Шеннон он не замечал даже в первые месяцы их любви. Правда, в то время он
уже спал с ней, поэтому сравнивать не стоит.
Если бы не расследование, сейчас он направился бы прямиком к
Маунтин-Брук
.
Но пока невиновность Сары не Доказана, приближаться к ней нельзя. Ее алиби
подтверждено чеками, чеки — их дубликатами в магазинах, подпись повсюду
совпадает, билет в кино подлинный. Осталось только проверить ее финансовое
положение— и все, она чиста. Дети судьи Робертса унаследовали гораздо
больше, чем Сара; у каждого из них есть алиби. Однако киллера можно и
нанять. Все это не нравилось Кахиллу. Большинство убийств совершают люди,
близкие к жертве, — члены семьи, соседи, друзья. Самый сложный из всех
случаев — убийство, совершенное посторонним человеком. Куда ведут следы? Как
убийца попал в дом? Неужели это один из преступников, которых судья Робертс
когда-то вынес приговор? Звучит вполне разумно, однако в доме нет ни следов
взлома, ни следов борьбы. Словно судья сам открыл дверь убийце, пригласил
его войти и разговорился с ним в библиотеке.
Как с давним знакомым.
Итак, мы опять возвращаемся к соседям, членам семьи и друзьям.
Кахилл принялся перебирать в памяти все, что знал. Никто из соседей не
заметил у дома чужой машины, но ведь было темно. Сара вернулась без
нескольких минут десять и вскоре после этого нашла труп. В службу 911 она
позвонила в 10:03, патрульная машина прибыла через пять минут, сам Кахилл —
примерно через пятнадцать минут после звонка Сары. Труп только-только начал
коченеть, значит, смерть наступила между шестью и восемью часами, может,
половиной девятого. Кахилл склонялся к более позднему времени, поскольку в
шесть еще светло.
Судья Робертс открыл дверь убийце. Никто в округе не слышал выстрелов,
которые наверняка раздались бы, если бы за дверью стоял преступник,
отсидевший в тюрьме и решивший отомстить судье. Вместо этого судья и
неизвестный прошли в библиотеку и сели, или же сел только судья. Он ничей не
опасался — напротив, держался непринужденно, даже поднял подставку для ног у
своего кресла.
Значит, убийца не был посторонним человеком или тем, кто когда-то раньше
угрожал судье.
Любопытно было бы посмотреть, какие отпечатки пальцев найдены в библиотеке.
Отпечатки судьи, Сары, возможна кухарки, наверняка — уборщиц, иначе и быть
не может. Для сравнения у Сары придется взять отпечатки. Кухарку Леолу
Барксдейл вызвали в полицию сегодня утром, но она разрыдалась и заявила, что
несколько недель не заходила в библиотеку. Сегодня в полицию должны явиться
уборщицы. Кто еще? Библиотеку в доме регулярно убирают, значит, отпечатки
должны быть свежими.
Предстоит еще раз осмотреть дом: убийца мог пробраться в него в темноте,
убить судью Робертса и спокойно уйти пешком. Но где же тут мотив? Кахилл уже
знал, что у старого судьи было много друзей и знакомых, его любили. Никаких
скелетов в шкафу, ни единого неблаговидного поступка, который мог бы всплыть
на поверхность. Судья не мошенничал ни в картах, ни в бизнесе, не играл в
азартные игры, не злоупотреблял спиртным и, насколько знал Кахилл, не
вступал в связь с женщинами с тех пор, как восемь лет назад умерла его жена.
Так кому же понадобилось убивать его?
Если мотив не месть, не секс и не деньги, что же остается?
Ничего — в том-то и беда. Значит, мотив — один из перечисленных трех. В том,
что это месть, Кахилл сомневался: ведь судья знал убийцу и пригласил его в
дом. Секс? Судье Р
...Закладка в соц.сетях
