Жанр: Любовные романы
Умереть, чтобы угодить
...тся обо мне, — вмешался старик, улыбаясь от уха до
уха. — Даже иногда готовит еду.
В кадре опять появилась Сара.
— Моя задача — максимально облегчить жизнь моему работодателю, —
объяснила она. — Если он хочет получать утреннюю газету в определенное
время, я обязана принести ее, даже если для этого мне придется встать в три
часа утра съездить за газетой в другой город
.
Никогда прежде он никому не завидовал, а теперь пыла завистью к этому
старику. Почему ему так повезло? Ему хватило бы и приходящей сиделки, какой-
нибудь Бруси или Хелги. Разве он в состоянии понять, какое сокровище,
истинное совершенство ему досталось?
Снова ведущий:
— Профессия дворецкого относится к редким, среди дворецких почти нет
женщин. Лучшие дворецкие, элита этой профессии, обучаются в специальной
школе в Англии, их услуги обходятся недешево. Но судья Лоуэлл Робертс из Маунтин-
Брук в состоянии себе это позволить.
— Сара — член нашей семьи, — заявил старик, и на экране опять
возникла Сара, которая ставила на стол серебряный поднос, уставленный
кофейной посудой
.
Ее место здесь! — билась в голове у него яростная мысль. — Она
должна служить мне
.
Он запомнил имя старика — Лоуэлл Робертс. Значит, деньги для него не
проблема? Ладно, посмотрим. Так или иначе, у Сары скоро будет новый хозяин.
Судья Робертс довольно хлопнул себя по коленям:
— Отличный эпизод, правда?
— Выглядит лучше, чем я думала, — сухо отозвалась Сара, убирая
посуду после завтрака. — Не понимаю только, зачем для минутного сюжета
понадобились такие долгие съемки.
— Ну это же телевидение: им нужны мили отснятой пленки, чтобы вырезать
несколько кадров. По крайней мере, они не приврали. А когда я служил в суде
и мне приходилось давать интервью, журналисты вечно что-нибудь да путали.
— Значит, в кругу друзей вы теперь герой? Старик смутился, но не выдержал и широко усмехнулся.
— Как минимум на две недели, — подтвердил он. Сара улыбнулась:
— В таком случае игра стоит свеч.
Судья выключил видеомагнитофон — не записать передачу на кассету он просто
не мог.
— Закажу копии для детей, — решил он. Сара вскинула голову:
— Если хотите, я сделаю их сама. У меня видеомагнитонфон с двумя
головками.
— Эту техническую белиберду я не понимаю, — напомнил старик и
достал из магнитофона кассету. — Похоже на сиамских близнецов, над
которыми еще не успели поработать хирурги. Кажется, в библиотеке у меня
завалялась наклейка...
— У меня полно наклеек. — Сара всегда держала под рукой запас наклеек — на всякий случай.
Судья сунул кассету в картонную коробку, аккуратно надписал
Телеинтервью
Сары
и вручил ей.
— Сегодня же отправлю копии почтой. Не забудьте: сегодня в два вас ждет
врач.
Старик взбунтовался:
— Не понимаю, зачем надо опять сдавать кровь! Я стал питаться по-
другому, уровень холестерина наверняка снизился.
Судья даже не подозревал, что стал питаться гораздо правильнее: готовя ему
завтрак, Сара заменяла яйца порошком, сдабривая его ванилью, и заливала
смесью порошка с моле ком обезжиренный хлеб с высоким содержанием клетчатки.
Еще она купила два вида сиропа — один обычный, второй обезжиренный — и
смешивала их, чтобы старик ничего не заподозрил. С гренками по-французски он
соглашался есть даже заменитель бекона, к тому же Саре удалось уговорить его
каждое утро съедать понемногу свежих фруктов. Вступив в тайный сговор с
кухаркой, Сара сумела значительно снизить содержание жира во всех блюдах,
которые подавались на стол судьи.
Судья был готов приписывать снижение уровня холестерина употреблению
заменителя бекона и на этом основании отказываться от любых других изменений
в рационе. Чтоб перехитрить старика, Саре приходилось вести
непрекращающуюся, ожесточенную борьбу.
— В два часа, — повторила она. — А если вы отмените прием, я
сообщу Барбаре.
Судья возмущенно подбоченился:
— Твои родители знают, что вырастили настоящего тирана?
— Разумеется, — подтвердила Сара. — Папа сам давал мне уроки
тирании. По этому предмету я прекрасно успевала.
— Знаю, иначе не нанял бы тебя, — буркнул судья, поспешно
ретируясь к двери библиотеки. — Как только я увидел в анкете, что твой
отец — военный, сразу понял, что с тобой шутки плохи.
На самом деле последнее обстоятельство сыграло на руку Саре. Судья когда-то
служил в морской пехоте и воевал на Тихом океане во время Второй мировой
войны. А отец Сары, бывший полковник морской пехоты, был вынужден уйти в
отставку, поскольку попал в аварию и сильно повредил правое бедро и ногу.
Узнав об этом, судья проникся к нему уважением.
Она вздохнула, подумав, что надо бы сделать копию кассеты и для своих
родителей. Они жили в шикарном поселке для отставников во Флориде. Наверняка
им будет приятно показывать запись друзьям. Сестра и двое братьев Сары
обязательно получат кассету с интервью от их матери, и тогда кто-нибудь из
братьев позвонит Саре и предложит познакомить ее с кем-нибудь из своих
друзей.
К счастью, она живет в Алабаме, а один ее брат — в Калифорнии, второй служит
в Техасе. Значит, она просто физически не в состоянии встречаться с кем-
нибудь из их друзей. Но ей уже тридцать, вся семья обеспокоена ее явным
нежеланием выходить замуж и обзаводиться детьми. Сара покачала головой и
улыбнулась. Когда-нибудь она обязательно выйдет замуж, но прежде осуществит
свой большой план.
Экономкам неплохо платят, а вышколенным дворецким еще лучше. Дворецкий и по
совместительству телохранитель зарабатывает более сотни тысяч в год. Ее
жалованье — сто тридцать тысяч в год. На себя она почти ничего не тратит,
расходы на машину и одежду — пустяки. Каждый год Сара вкладывала большую
часть жалованья в акции и облигации, и хотя на рынке ценных бумаг сейчас
наметился спад, в убыли она не осталась. К тому времени, когда она будет
готова осуществить свой план, на рынке опять начнется подъем.
Сара ни за что не ушла бы от судьи по своей воле, но она была реалисткой и
знала, что жить ему осталось всего не сколько лет. Все признаки налицо:
несмотря на все старания снизить уровень Холестерина, судья уже перенес
серьезный сердечный приступ, который встревожил его давнего друга
кардиолога. За последние полгода судья заметно ослабел. Его рассудок ничуть
не помутился, но минувшей зимой он постоянно болел, и болезни понемногу
изнуряли его. Если удастся уберечь его от нового сердечного приступа, он
протянет е года два, думала Сара, чувствуя, как подступающие слезы ж глаза.
Распростившись с судьей, Сара собиралась отдохнуть годик и попутешествовать
по миру. Привыкнув с самого детства кочевать вместе с родителями с одной
военной баз на другую, она не могла подолгу жить на одном месте. И
мазохисткой она не была: если уж путешествовать, то с комфортом. Летать
первым классом и останавливаться в дорогих отелях. С солидным счетом в банке
и внушительными дивидендами она сможет отправиться куда пожелает. Например,
провести целый месяц на Таити, если там ей понравится.
Это будет просто длинный отпуск в разгар карьеры. Саре нравилась ее работа,
но она хотела когда-нибудь обзавестись семьей и одним-двумя детьми, а
сначала — подарить себе целый год блаженства. С самого колледжа она избегала
романтических связей, поскольку точно знала: ни один мужчина не отпустит
свою девушку, невесту или жену странствовать по миру на целый год — без
него.
Отец не понимал Сару. Братья тоже не поняли бы ее, поскольку за время службы
в армии успели поездить по миру. Сестра считала ее сумасшедшей и убеждала
выйти замуж пораньше, молодой и привлекательной. Только матери, казалось,
была понятна тяга младшей дочери к странствиям.
Но выполнение плана зависело от судьи Робертса, поскольку Сара твердо решила
заботиться о нем, пока он жив.
Глава 4
Ее пятнадцать минут славы истекли. Все расспросы были закончены, бумаги
подписаны, и Сара с облегченным вздохом вернулась к привычной рутине. Ей
нравилось следить за порядком в большом доме. Прислуги в нем было немного,
но сам дом казался ей живым существом, за которым постоянно надо ухаживать —
пополнять различные запасы, делать кое-какой ремонт, следить за тем, чтобы
мелкие неприятности не превратились в серьезные проблемы.
К середине недели соседи, друзья и родные судьи перестали поминутно
названивать ему. В среду Сара обычно брала выходной, зная, что среда — самый
ленивый и медлительный день недели, когда почти ничего не происходит.
По понедельникам и вторникам она справлялась с делами, накопившимися за
выходные, по четвергам и пятницам готовилась к выходным. В зависимости от
планов судьи она могла отдыхать в субботу или воскресенье. Обычно Сара
старалась приспосабливаться к расписанию хозяина, но он никогда не забывал
дать ей выходной.
В свободное время Сара иногда встречалась со знакомыми — очень редко,
поскольку избегала серьезных отношений, — ходила по магазинам,
занималась
девчачьими делами
, как называли это ее братья, и тренировалась.
В подвале дома она разместила несколько тренажеров и повесила боксерскую
грушу. Каждый день она уделяла тренировкам не менее получаса в дополнение к
получасовой пробежке. Иногда она успевала все, но если ей приходилось ради
тренировки встать пораньше, она так и делала. Оставаться в безупречной форме
от нее требовала работа, к тому же Саре просто нравилось ощущать бодрость,
упругость мышц и приливы энергии.
Вдобавок к карате и кикбоксингу она занималась дзюдо и стрельбой, каждую
неделю по часу проводя на местном стрельбище. Она стреляла неплохо, но
стремилась к совершенству, даже когда состязаться приходилось только с
собой. Если уж говорить начистоту, она стремилась обставить братьев. Дэниел
и Ноэль были превосходными стрелками, как и их отец, поэтому Сара просто не
могла уронить честь семьи, хотя держать оружие в руках ей приходилось
нечасто. Когда вся сем: собиралась вместе, а это обычно случалось раз в год,
на Рождество, Сара с братьями и отцом отправлялись на ближайшее стрельбище и
устраивали состязание. Победителю доставался серебряный доллар с портретом
Сьюзен Б. Энтони, пробитый пулей точно по центру. Ноэль повесил монету на
золотую цепочку, и когда они с братом выигрывали ежегодное семейное
соревнование по стрельбе, то носили доллар на шее, выставляя его напоказ.
Однажды Сара не выдержала и надменно заявила братьям, что она и отец выше
такого мальчишества.
Сама Сара не носила монету на шее, но бережно хранила ее. Доллар вместе с
цепочкой покоился у нее в шкатулке украшениями. К досаде братьев, она
выигрывала состязания уже два года подряд. Поскольку Дэниел — армейский
рейнджер, а Ноэль — морпех, победить их в стрельбе было не так-то просто.
Если рассудить, вряд ли они станут звонить с предложениями знакомства:
побоятся, что младшая сестренка расскажет их друзьям про свою победу.
Сара не сомневалась, что может случайно проговориться, но братья такому
объяснению ни за что не поверят. Черт!
В среду, сделав с утра педикюр и покрыв ногти на ногах перламутровым темно-
розовым лаком, Сара в обычный час отправилась на тренировку в частный
спортивный зал. Возможно, ее партнерам придутся не по вкусу удары босыми
ступнями с покрытыми лаком ногтями, но их вид определенно поднимал Саре
настроение. Можно просто нанести удар, а можно — стильно и со вкусом; Сара
предпочитала последний способ.
После тренировки и душа взбодрившаяся Сара позволила себе пообедать в
Саммите
, побродила по магазинам и отправилась на открытое стрельбище. На
нем тренировались только гражданские, у полицейских имелись свои тиры. Был в
городе и крытый тир, но если все время тренироваться под крышей, а потом
выйти на стрельбище — как бывало на Рождество, во время встречи с
братьями, — погода и освещение могут все испортить.
День был по-весеннему теплым, хотя март едва перевалил за половину. Деревья
стояли в цвету, давно распустились нарциссы и форзиция, на газонах зеленела
подрастающая трава. Здесь, на солнечном юге, зима проходила по укороченной
программе и заканчивалась гораздо раньше, чем полагалось по календарю.
Правда, на некоторое время и здесь становилось холодно, выпадал снег,
случались гололеды, но в целом Дыхание зимы было непродолжительным, хотя
деревья сбрасывали листву, а трава на газонах увядала и темнела. Но не
проходило и шести недель подобного абсурда, и вдруг, обычно к середине или к
концу января, зеленые стрелки нарциссов начинали пробиваться сквозь землю, а
на деревьях набухали почки. Сейчас брэдфордские груши уже отцветали, пая
газоны и дорожки бело-розовыми лепестками. Словом, жить здесь было не так уж
плохо. Сара еще помнила, как детстве ей случалось жить там, где пальто
приходилось носить не снимая чуть ли не полгода. Конечно, она
преувеличивала, но некоторые морозные и долгие зимы отчетливо запомнились
ей.
Когда она прибыла на стрельбище, налетел ветерок, но, поскольку температура
воздуха поднялась выше двадцати градусов, ветер был даже приятен, хотя Сара
оделась легко — сандалии и трикотажную кофточку с короткими рукавами. На
завтра синоптики предсказали приближение холодной фронта, снижение
температуры и ночные грозы, но пока погода была идеальной.
Расплатившись и выбрав мишень, Сара надела наушники направилась к своему
месту. Стрельбище располагалось у подножия холма и было частично врыто в
него; все пули, не попавшие в мишени, увязали в глиняном склоне высотой
около двадцати футов. Тюки сена по периметру стрельбища были еще одной мерой
предосторожности, но с тех пор, как Сара тренировалась здесь, она не могла
припомнить ни единого несчастного случая. Стрелки были серьезными и
ответственными людьми.
Когда Сара готовилась к четвертому выстрелу, кто-то подошел и встал у нее за
спиной. Не теряя сосредоточенности, Сара закончила стрельбу, вынула пустую
обойму, нажала кнопку смены мишени и только потом обернулась.
Незваного зрителя она узнала сразу и испытала легкое потрясение. Она рывком
сняла наушники.
— Инспектор... — начала она и вдруг поняла, что не го мнит его
фамилии. — Простите, я забыла вашу фамилию...
— Кахилл.
— Ах да! Прошу прощения, — повторила она, не объясняя, почему в ту
ночь страдала забывчивостью. Дело было только в грабителях и телефонных
звонках, но и в самом инспекторе.
Кахилл был одет почти как во время их первой встречи, — только без
пиджака, зато в джинсах и футболке, на этот раз темно-синей. Трикотаж плотно
обтянул широкие плечи, мощные бицепсы и заметные выпуклости грудных мышц. В
оценке его телосложения Сара не ошиблась: этот человек был мускулистым, но в
меру.
Сара не сразу решилась посмотреть ему в лицо — взгляд отказывался
подниматься так высоко. Начиная от шеи и дальше вниз Кахилл был истинным
пиршеством для глаз.
Автоматическая линия услужливо доставила Саре мишень. Кахилл сам вынул ее из
зажимов и вгляделся в причудливый узор отверстий.
— Я наблюдал за вами с тех пор, как вы пришли. Вы неплохо стреляете.
— Спасибо. — Она перезарядила оружие. — А что вы здесь
делаете? У полицейских есть свое стрельбище.
— Я здесь с другом. Сегодня выходной, вот я и слоняюсь по городу.
Ну вот, теперь выяснилось, что у них совпадают выходные. Сегодня Кахилл
держался чуть дружелюбнее, хотя ни разу не улыбнулся. Сара окинула его
быстрым оценивающим взглядом. При дневном свете его лицо по-прежнему
выглядело грубоватым, словно его ваяли не резцом скульптора, а плотничьим
топором. Очевидно, он недавно побрился, и Сара убедилась в том, что у него
волевой, резко очерченный подбородок. Нет, он не из красавцев — это сразу
видно. Он не юноша, а зрелый мужчина.
— Вы отдыхаете каждую среду? — Черт, зачем ей понадобилось
задавать этот вопрос? Какое ей дело?
— Нет. Поменялся с одним следователем. У него свои планы.
Слава Богу, мысленно вздохнула Сара. Ей еще ни разу не доводилось приглашать
мужчин на свидание, но на этот раз она чуть было не поддалась искушению,
хотя и рисковала получить оскорбительный отказ. В то же время oна сама
возмутилась бы, узнав, что с ней встречаются только ради ее тела.
— Вы могли пристрелить их.
Это заявление сопровождалось внезапным взглядом в упор, и Сара растерянно
заморгала. Глаза Кахилла оказались голубыми, они смотрели твердо и жестко.
Взгляд полицейского, от которого ничто не ускользает. Он наблюдал за Сарой,
изучал ее реакцию. Сара настолько растерялась, что не сразу сообразила: речь
идет о грабителях.
— Могла бы, — согласилась она.
— Почему же вы не стали стрелять?
— По-моему, применять оружие не требовалось.
— Оба были вооружены ножами.
— Я об этом не знала, а если бы и знала, то не стала стрелять — ведь
они не угрожали ни мне, ни судье, они даже не поднялись наверх. Но если бы
ситуация развивалась так, нам грозила бы опасность, я решилась бы открыть
стрельбу. Она помолчала. — Кстати, спасибо, что не упомянули в отчете о
том, что я телохранитель.
— Это не относилось к делу. К тому же отчет составлял не я, дело
поручено другому.
— Все равно спасибо. — Такой отчет легко мог стать достоянием
гласности, любой тележурналист ухватился за выигрышный сюжет про дворецкого-
телохранителя, во время интервью об этом не было сказано ни слова, сама Сара
и судья Робертс не поднимали щекотливую тему. Достаточно и того, что
телезрители узнают, что судья пользуется услугами высококвалифицированного
дворецкого. Упоминание о том, что этот дворецкий еще и охраняет могло
привлечь нежелательное внимание и вызвать ненужные расспросы.
— Не за что, — отозвался Кахилл, по-прежнему вглядываясь ей в
лицо. — А ваша речь... вы когда-то служили в полиции?
Как ему удается заставать ее врасплох? Сара прекрасно поняла смысл вопроса.
У полицейских особый язык, свои словечки и выражения, он очень похож на язык
военных. Сара, выросшая в среде военных, по-прежнему мысленно называла
остальных людей штатскими, но, когда общалась с ними, машинально
подстраивалась к их речи. А с инспектором Кахиллом она, видимо, опять
заговорила на привычном языке.
— Общалась с военными.
— Вы служили в армии?
— Нет, мой отец был военным. Двое моих братьев сейчас служат в армии. Я
часто перенимаю у них выражения.
— В каких они войсках?
— Отец служил в морской пехоте, Ноэль — морпех, Дэниел — сухопутный
пехотинец.
Кахилл коротко кивнул:
— Я тоже из военных.
Из военных
, а не
служил в армии
. Вот она, почти неуловимая, но такая
значительная разница. Одни идут в армию потому, что хотят накопить денег на
учебу, терпеливо ждут окончания срока службы и уходят из армии навсегда.
Другие посвящают армии всю жизнь и обычно говорят, что они
из военных
. Но
инспектор Кахилл слишком молод, чтобы лет в двадцать отслужить в армии,
потом поступить в полицейскую академию и дослужиться до инспектора.
— Долго вы пробыли в армии?
— Восемь лет.
Обдумывая этот ответ, Сара установила в зажимах новую мишень и нажатием
кнопки отправила ее на позицию. Восемь лет. Почему же он ушел? Если бы его
уволили за какую-нибудь провинность, путь в полицию Маунтин-Брук был для
него навсегда закрыт. Неужели он получил травму, как отец, и его
демобилизовали по состоянию здоровья? Сара исподволь окинула взглядом его
крепкое тело. Нет, он выглядит совершенно здоровым.
Расспрашивать неудобно — ведь они лишь недавно познакомились. И потом, стоит
ли допытываться? Сара вдруг поняла, что действительно хочет побольше узнать
об этом человеке, выяснить, есть ли у него чувство юмора, скрывается за этим
непроницаемым лицом и взглядом полицейского... А может, ей лучше об этом не
знать? Что-то в нем — и не только его сексуальное тело — слишком волновало
ее, вызывало необъяснимую реакцию. Должно быть, все дело в малопонятной
биохимии, или в гормонах, чем-то еще, но этот человек сумел зацепить ее. Ему
было бы под силу втянуть ее в серьезные взаимоотношения, вмешаться в ее
работу и планы.
А может, напрасно она пренебрегает внутренними сигналами? А вдруг именно
такого мужчину она могла бы любить? Как же быть — хранить верность своему
большому плану или махнуть на него рукой?
Опять думать, опять принимать решения...
Сара спрятала усмешку. Задумавшись, она позабыла одной важной детали:
предмет ее мучительных размышлений не испытывает к ней ни малейших чувств.
Скорее всего, он женат и у него пятеро детей.
Оставь его в покое
, — посоветовала себе Сара. Если одинок и если она
его заинтересовала, он сам сделает первый шаг — тогда и придет время
принимать решения.
Удовлетворившись этим, она снова надела наушники. Кахилл последовал ее
примеру. Взяв пистолет левой рукой, Сара обхватила ее запястье правой для
надежности и методично выпустила в мишень всю обойму. Она настолько привыкла
к присутствию критически настроенных зрителей — отца и братьев, — что
на Кахилла не обращала внимания. Мишень медленно поплыла к ним. Кахилл снял
наушники:
— На этот раз вы стреляли с левой руки. Все-то он замечает.
— Я упражняюсь в стрельбе с обеих рук.
— Зачем?
— Видите ли, я серьезно отношусь к своей работе. В критической
ситуации, если меня ранят в правую руку, я все равно обязана защищать
подопечного.
Дождавшись, когда приблизится мишень, Кахилл разглядел ее. С левой руки Сара
стреляла немногим хуже, чем с правой.
— Слишком уж серьезно вы готовитесь встретить угрозу, которую считаете
нереальной.
Она пожала плечами:
— Мне платят не за вычисление вероятности, а за готовность к действиям.
Вот и все.
— Эй, Док!
Кахилл обернулся и кому-то махнул рукой:
— Похоже, мой приятель собрался уезжать.
— Док? — Прозвище ее удивило.
— Это долгая история, — уклонился от объяснений Кахилл. —
Всего хорошего, мисс Стивенс.
Он кивнул и отошел прежде, чем она успела ответить. К нему уже направлялся
здоровяк в джинсах, футболке и бейсболке, с пачкой бумажных мишеней.
Здоровяк с досадой качал головой. Инспектор Кахилл осмотрел пистолет, умело
перезарядил его, встал к барьеру и прицелился в новую мишень.
Саре было некогда наблюдать за ним. Ей предстояло расстрелять с левой руки
еще три мишени, установленные на разных расстояниях, — только тогда
можно сказать, что тренировка удалась. Когда же она обернулась, инспектор
Кахилл его приятель уже ушли.
Убедившись, что новый пистолет Рика и в самом деле дрянь, Кахилл с приятелем
отправились в оружейный магазин, где он был куплен. Почти часовая перепалка
с хозяином магазина ничего не дала: пистолет был оплачен, зарегистрирован на
имя Рика, бумаги переданы в тот же день и теперь все претензии следовало
предъявлять к производителю — или перепродать паршивую болванку какому-
нибудь простофиле.
Чтобы утешиться, приятели прямиком из магазина направились в гриль-бар.
— Закажи мне пива, ладно? — попросил Рик и удалился в туалет.
Кахилл забрался на высокий табурет и занялся заказами. К тому времени, как
вернулся Рик, он уже потягивал кофе.
— Что это за стильная штучка — та, с которой ты разговорился на
стрельбище? — полюбопытствовал Рик, плюхаясь на соседний
табурет. — Ты с ней спишь?
Кахилл медленно повернул голову и смерил приятеля ледяным взглядом:
— Кто ты такой, черт возьми, чтобы я перед тобой отчитывался?
Рик одобрительно ухмыльнулся:
— Хорошо сказано. Просто отлично. Ты чуть было не испугал меня. Не
возражаешь, если я позаимствую твой тон?
— Да ради Бога.
— Так ты спишь с ней или нет?
— Нет.
— А что так? Она замужем?
— Понятия не имею.
— Тогда чего ты теряешься?
— Просто не думал об этом.
Рик покачал головой и потянулся за своим пивом:
— Слушай, тебе давно пора прийти в себя. Ты пережил скандальный развод,
все уже позади. Теперь ты свободен как пчелка — значит, пора искать
следующий цветок.
Поскольку за плечами у Рика было уже два развода, и теперь он
...Закладка в соц.сетях
