Жанр: Любовные романы
Ручей любви
...оги оказались обнажены до
колен. Она заметила несколько изумленных лиц, когда гнала лошадь по городу, но не задумалась о том,
какую картину представляла.
Ее сердце колотилось так же сильно, как копыта лошади по утрамбованной земле. "Ох, Кайл, -
думала она. - Зачем ты это сделал!" Она бы дала ему денег, и никто бы не узнал об этом. А он
сохранил бы свое имущество, свою мечту стать процветающим, уважаемым владельцем ранчо. Теперь
он напал на Ди Сван. Такого чудовищного поступка ему никогда не забудут и, даже если все обойдется,
никогда не примут его в общество порядочных людей. Неважно, что он сделал это от отчаяния. Он
будет осужден. И если Лукас Кохран не предотвратит те ужасные последствия, которые могут
произойти, Кайла повесят.
Кожа седла болезненно натирала внутренние стороны ее нежных бедер, но она продолжала гнать
лошадь, поскольку на счету была каждая минута. В любом случае, Лукасу потребуется много времени,
чтобы добраться до Ручья Ангелов, может быть, слишком много. Но, по крайней мере, теперь Ди
помогал Фронтерас, если только их обоих уже не убили.
Лошадь начала уставать, и Тилли охватила паника. Если она загонит несчастное животное до смерти
скачкой по жаре, то не сможет добраться до Дабл Си вовремя. Нетерпение билось в Тилли, как крылья
птицы, а в голове эхом отдавались слова: "Торопись, пока не поздно". Поздно для Ди, поздно для
Кайла... поздно для нее самой.
Когда она увидела постройки усадьбы Кохранов, ее сердце, казалось, было готово разорваться.
Главное здание в Дабл Си было двухэтажным и имело балкон с колоннами, который облегал его вокруг.
Тилли не натягивала поводья, пока не достигла хозяйского дома. Изможденная лошадь неловко
споткнулась.
- Лукас! - завизжала она, соскальзывая с седла. - Лукас!
Она взбежала на крыльцо и заколотила кулаком в дверь.
- Здесь! Тилли, я здесь!
Обернувшись, она увидела Лукаса, широкими шагами идущего к ней от сарая. Она сбежала по
ступеням и помчалась по двору к нему, не переставая кричать:
- Ты должен ехать к Ручью Ангелов! Они сошли с ума, они стреляют в нее, пытаются захватить ее
землю...
Она добежала до него, и он схватил ее за руки, чтобы остановить. Синие глаза Лукаса превратились в
лед. Если бы ад был холодом, он бы выглядел, подобно его глазам.
- Кто сделал это?
Его пальцы впились в ее нежные руки. Она задыхалась, и он грубо затряс ее:
- Черт возьми, кто?
- Это Кайл, - сказала она, жадно глотая воздух. - Кайл Беллами. Он в отчаянии - вода на Бар Би
почти закончилась.
Лукас повернулся, выкрикивая всем приказ разбирать винтовки и седлать лошадей. Все, кто его
услышал, побежали выполнять команду. Лукас кинулся к своей лошади. Тилли бежала за ним, и ее
красная, пышная юбка вздувалась, обнажая нижнее белье.
- Ей помогает Луис Фронтерас, - выкрикнула она. - Он приехал в город, послал меня за тобой, а
сам вернулся назад.
Лукас только кивнул, показывая, что он расслышал. Ему стало легче, когда он понял, что Ди не
сражалась с Беллами и его людьми в одиночку.
Он вскочил в седло, но Тилли схватила его за ногу.
- Не убивай Кайла, - отчаянно молила она. - Господи, Лукас, пожалуйста, не убивай его! Я
люблю его. Пожалуйста, пожалуйста, не убивай его, обещай мне это.
Лукас посмотрел на нее сверху вниз с тем же ледяным выражением глаз.
- Я ничего не могу обещать, - сказал он. - Если Беллами нанес вред Ди, он не увидит следующего
рассвета.
Пришпорив лошадь, Кохран стремительно двинулся к троне, которая привела бы его к Ручью
Ангелов быстрее, чем любой другой путь. А Тилли стояла во дворе, наблюдая за выезжающими
мужчинами, и слезы медленно стекали по ее запыленному лицу.
Глава 15
Ди сидела на корточках с винтовкой в руках под одним из передних окон. До сих пор она
предпочитала дробовик винтовке из-за его точности, но у нее кончились патроны. Ди казалось, что она
готова ко многому в этой жизни. Но осада - тяжелое испытание, а именно осадой было
происходившее.
Люди Беллами не повернули скот, удалявшийся в сторону Бар Би. Возможно, они и не пытались
сделать это, возможно, им это не удалось. Теперь они обратили все свое внимание на Ди.
Она не знала, сколько времени продолжалась перестрелка, потому что одна из пуль попала в
висевшие на стене часы. И она не представляла себе, который теперь час. Но день уже клонился к
закату, красное солнце низко висело над горизонтом. С наступлением темноты им удастся приблизиться
к хижине, думала Ди, и она не сможет защищать все окна. Она уже забаррикадировала дверь спальни,
чтобы никто не смог неожиданно оказаться у нее за спиной, пробравшись в эту комнату через окно.
Сжимая винтовку, она внимательно следила, ожидая, когда кто-нибудь сделает неосторожное
движение и выдаст себя. Приклад был липким, и она вытерла руку об юбку, но это не помогло.
Посмотрев на свою руку, она увидела кровь. Один из осколков стекла порезал ей руку. Смертельно
устав, Ди не осмеливалась дать себе отдых ни на минуту. Ей хотелось пить, но она не решалась
пересечь комнату, чтобы добраться до воды.
Вдруг она заметила легкое движение чего-то синего. Ди тщательно прицелилась и нажала на крючок,
даже не слыша резкого треска выстрела. Она заметила порывистое движение и поняла, что попала.
Сейчас же град пуль, вырывавших длинные щепки из деревянных стен и отскакивающих от плиты,
осыпал маленький дом. Когда в комнате раздался свист пуль, она распласталась на полу, снова
порезавшись об осколки стекла, усеявших пол. Во всех окнах не осталось ни кусочка стекла.
Когда стрельба стихла, Ди присела у окна, поворачивая винтовку в разные стороны. Один человек
выглянул из-за укрытия, и она выстрелила, заставив его поспешно присесть. Проклятие, она
промахнулась.
Сумерки неумолимо сгущались. Нужно было что-то делать, но она не находила выхода. Если она
будет стрелять вслепую, то впустую израсходует патроны. Но если просто ждать, они в конце концов
победят.
Ди снова вытерла кровоточащие руки о юбку. Господи, она истекала кровью от порезов, ее одежда
намокла. Но это ее не волновало. Ее сознание было поразительно ясным. Эти люди жаждали крови, а
если бы они сразу не убили ее, они бы по очереди ее изнасиловали. Она знала, что лучше умереть. Они
не должны надругаться над ее телом, которое она делила только с Лукасом - до ее последнего вздоха.
Ее инстинктом была борьба, и она считала, что теперь слишком поздно идти против своих инстинктов.
Если ей суждено умереть, она собиралась забрать с собой как можно больше этих ублюдков.
Опустившись на колени и приложив винтовку к плечу, Ди снова начала стрелять. Винтовка была
магазинной, и Ди стреляла до тех пор, пока магазин не пустел, потом быстро перезаряжала ее и снова
начинала стрелять. Ответные пули осыпали дом.
Оконная рама расщепилась, и Ди упала со сдавленным криком. Ее левое плечо горело, и, взглянув на
него, она увидела длинную, тонкую щепку, впившуюся в плечо. Она попыталась вытащить щепку, но ее
пальцы были слишком скользкими. Поскольку она ничего не могла сделать, Ди решила не думать о
боли и продолжать наблюдение.
Как только Беллами и его люди поняли, что их обстреливают с двух позиции, на вторую, то есть на
Луиса Фронтераса, было обращено самое пристальное внимание. Он был ранен дважды: сначала -
неглубокая царапина на левой руке, на которую он не обратил внимания, потом - в правый бок. Рана
не затронула внутренних органов, но сильно кровоточила. Он стащил с себя шейный платок, прижал его
к ране и продолжал стрельбу, но вскоре Кровь заструилась по бедру и ноге. Луис попытался остановить
кровь; переложив револьвер в левую руку и прижав локоть правой руки к боку. Волна дурноты
заставила его потрясти головой, чтобы прояснилось зрение. "Если в ближайшее время Кохран не
появится, все будет кончено", - подумал Луис. Женщина продолжала стрелять, но скоро наступит
темнота, а он потерял слишком много крови и не сумеет помочь ей.
Лукас разделил своих людей. Часть из них должна была обойти Беллами сзади, другие же незаметно
спускались по склону так, чтобы между ними и линией огня находился сарай. Из-за открытого
пространства вокруг дома, никто из нападавших не мог действовать с флангов, и Ди сконцентрировала
весь огонь на фронте, где они использовали в качестве прикрытия деревья. Услышав выстрелы из дома,
Лукас почувствовал легкую слабость. Они пришли вовремя. Черт побери, что за женщина!
Ему пришлось ждать, пока люди, обходившие Беллами, не заняли своих позиций, и тогда он повел
огонь со своей стороны. У Беллами не было шансов под беспощадным перекрестным обстрелом людей
из Дабл Си. Лукас заметил, что Ди продолжает стрелять. Она не знала, что происходит, и могла
застрелить кого-нибудь из его собственных людей, если ее не остановить.
- Я иду в дом, - крикнул он. - Не давайте им поднять головы.
Он побежал к заднему крыльцу, но кто-то все же заметил его, и пуля угодила в пыль прямо перед
ним. Когда в воздухе летает свинец, неразумно вежливо стучаться в дверь. Ди могла перерезать его
пополам выстрелом из дробовика прежде, чем узнала бы, кто он такой. Вспрыгнув на заднее крыльцо,
он с разбега ударил своим мускулистым плечом в дверь, заставив ее отлететь к стене. Ди находилась у
одного из передних окон, и, неловко повернувшись на звук, взвизгнула и выстрелила из винтовки. Его
сердце сжалось от невыразимого ужаса, когда он увидел ее, залитую кровью. Но Лукас не замешкался
ни на секунду. Он кинулся на пол, перекатился и сделал бросок к ней. Продолжая визжать, она
направила винтовку ему в голову.
- Ди! - заорал он, хватая ее. - Проклятие, это же я, Лукас!
Он вырвал винтовку из ее окровавленных рук, затем отбросил оружие в сторону и обнял Ди. Она
опять взвизгнула, пытаясь высвободиться и молотя кулаками по его лицу. Ее глаза были дикими, зрачки
превратились в крошечные точки.
- Ди! - снова прокричал он, пытаясь удержать ее.
Она была ранена. Господи, как сильно она была изранена, и он не хотел причинять ей новую боль, но
было необходимо ее успокоить. Опустив Ди на усеянный осколками стекла пол, Лукас крепко обнял ее.
- Ди, - повторял он ее имя снова и снова. - Посмотри на меня. Все в порядке. Я здесь и
позабочусь о тебе. Посмотри на меня.
Она постепенно затихла, скорее от изнеможения. Его слова не доходили до ее сознания, и она, вся
дрожа, явно, не узнавал его. Ее безумные глаза были прикованы к лицу Лукаса, как если бы она
пыталась понять происходящее. А он продолжал говорить с ней мягким, успокаивающим тоном, и
сознание наконец стало возвращаться к ней.
- Лукас, - прошептала она.
Он здесь, он действительно здесь. Ди ощутила облегчение в большей степени не оттого, что теперь
находилась в относительной безопасности, а оттого, что могла отдохнуть. Она устала, так сильно устала
и почему-то замерзла. Боль, которую она старалась столь долго не замечать, сейчас охватила ее
полностью. Из ее груди вырвался странный стонущий звук, а голова упала на пол.
Лукас едва дышал. Ди была вымазана кровью. Кровью была пропитана ее одежда, и даже ее волосы
был в крови. Только сейчас он заметил длинную щепку, торчавшую из ее плеча, и ему стало нехорошо.
С величайшей осторожностью он отпустил бесчувственную Ди и встал. Расшвыряв мебель, которую
она навалила перед дверью в спальню и войдя туда, он сорвал с кровати одеяло и встряхнул его, чтобы
убедиться, что на нем не было осколков. Затем, положив одеяло обратно, он вернулся в другую
комнату, осторожно поднял Ди и перенес ее на кровать.
Лукас огляделся в поисках лампы, но она была разбита. Ему пришлось осмотреть Ди в тусклом
вечернем свете, и его сердце колотилось, когда он искал огнестрельные раны. Пуля задела тазовую
кость, и в плече была эта проклятая щепка, но все остальные раны были порезами от битого стекла. Они
покрывали ее - маленькие порезы на голове, лице, шее, плечах и руках. Каждая взятая в отдельности
рана не была серьезной, но их было много, и она потеряла большое количество крови. Ее губы были
синими, а кожа под кровяными подтеками пугающе бледней.
Когда Лукас пытался остановить кровотечение, он услышал собственный: голос, изрыгавший тихие и
яростные проклятия, но он не осознавал, что говорил. Такие мелкие ранки, и все же она могла умереть...
Он услышал шаги сапогов, давивших битое стекло, и в дверях появился Уильям Тобмас.
- С ней все в порядке, хозяин?
- Нет, она потеряла много крови. Приготовьте фургон. Нам придется отвезти ее в город.
- Этот мексиканец, Фронтерас, получил пару пуль. Он тоже потерял немало крови, но я думаю, что
он оправится. Примерно пять человек из Бар Би нуждаются в захоронении, еще нескольким придется
лататься. С ней дралось около тридцати мерзавцев. Думаю, что большую часть из них мы вывели из
строя.
Лукас кивнул, не сводя взгляда с Ди.
- Поторопитесь с фургоном.
Лукас хотел удалить длинную щепку из плеча, но потом отказался от своего намерения. Если бы он
вытащил щепку, рана могла начать сильно кровоточить, а Ди нельзя было терять больше крови. Он
осторожно завернул ее в одеяло и поднял.
Как только Лукас вышел со своей ношей, Вильям подогнал фургон прямо к крыльцу. Кругом
толпились его люди, направив свои ружья на людей из Бар Би, и их взгляды говорили, что тем лучше не
пытаться бежать. Раненые лежали на земле. Убитые оставались там, где их застала смерть.
- Где Фронтерас? - спросил Лукас, осторожно положив Ди на скамейку в фургоне.
- Здесь.
- Положите его тоже в фургон.
Двое людей подняли одного из раненых и положили его в фургон. Лукас увидел, что темные глаза
мексиканца открылись.
- Она жива? - коротко спросил он.
- Она ранена, - ответил Лукас с усилием. - Фронтерас, если хочешь, можешь получить место на
моем ранчо до конца своей жизни, - добавил он.
На лице Луиса мелькнуло подобие улыбки, потом его глаза снова закрылись.
- Вильям, вези их к доктору. Я поеду следом через несколько минут.
Кивнув хозяину, Вильям хлестнул лошадей вожжами и направил повозку по дороге в город.
Лукас медленно повернул голову и посмотрел на людей из Бар Би. Ненависть охватила его, но он
был холоден, холоден как лед. Кайл Беллами стоял со своими людьми, его голова была опущена, а руки
беспомощно повисли. Не осознавая того, что делает, Лукас направился к нему, и через минуту рубашка
Кайла Беллами оказалась зажатой в большом кулаке Лукаса. Кайл поднял голову. Правая рука Лукаса
отошла назад, и его стальной кулак ударил Беллами в лицо. Никогда раньше Лукас не получал
удовольствия от драки, но сейчас он ощущал злобное удовлетворение каждый раз, когда его кулак
соприкасался с Беллами. Он сбил его с ног, потом поднял и нанес еще несколько ударов. Представляя
себе окровавленное тело Ди, он бил Беллами еще сильнее, чувствуя, как хрустят ребра под его
кулаками, когда он наносил удары по бокам и груди. Кайл не пытался драться, а только слабо
закрывался руками от некоторых ударов. Но это не склоняло Лукаса к милосердию. Наконец Беллами
свалился лицом вниз. Его бесчувственное тело осталось неподвижно лежать на земле.
Кто-то поймал руку Лукаса, который хотел продолжать.
- Бессмысленно, хозяин, он ничего не чувствует.
Лукас уставился на неподвижное тело, распростертое у его ног. Лицо Беллами было неузнаваемым,
но Лукас не испытывал удовлетворения от мщения. Его ярость была такой неистовой, что даже
убийство не уменьшило бы ее. Он подумал о Тилли, о том, что не обещал ей оставить Беллами жизнь.
Но он был обязан ей. Если бы она не примчалась к нему из последних сил, Ди погибла бы в одиночестве
в своем доме. Он опустил руки и отошел от неподвижного тела Кайла Беллами.
- Что с ними делать? - спросил один из его людей.
Лукас зарычал. Не было никакого смысла брать этих мерзавцев в город. Если он не хотел вздернуть
их всех прямо сейчас, их следовало отпустить.
Он взглянул на людей с Бар Би, и его голос был почти рыком, когда он произнес:
- Убирайтесь с этой земли, ублюдки, и заберите с собой свою падаль. Если кто-нибудь из вас
осмелится еще раз напасть на одинокую женщину, клянусь Богом, ад покажется вам раем по сравнению
с тем, что я сделаю с вами перед тем, как вы умрете. Это ясно?
Ему ответили сдавленным бормотанием. Лукас метнулся к своей лошади и вскочил в седло. Он
понимал, что должен поскорее уехать, потому что желание уничтожить этих мерзавцев было еще очень
сильно в нем.
Когда он выехал на дорогу в Проспер, уже наступила полная темнота, луна еще не взошла, но свет
бесчисленных звезд позволял видеть дорогу. Он ехал настолько быстро, насколько это было возможно в
темноте, и нагнал фургон, когда тот въезжал в город.
В доме доктора Пендерграсса и его жены Этты раненым сразу же была оказана помощь. Состояние
Луиса Фронтераса сочли менее критическим, поскольку он, в отличие от Ди, находился в сознании.
Лукаса выгнали из комнаты, как только он положил Ди на стол, и он метался из угла в угол, как зверь в
клетке.
Тилли проскользнула в дверь. Хотя салун должен был работать вовсю, поскольку была ночь, на ней
было темно-зеленое платье с длинными рукавами и глухим воротом, а не короткий, легкомысленный
наряд, который она носила на работе. Ее лицо было очень бледным, но спокойным.
- Ты успел? - спросила она.
Лукас снял шляпу и провел рукой но волосам.
- Да. Надеюсь. Она сильно порезалась осколками выбитых пулями стекол и потеряла много крови.
- Но они не успели...
- Нет. Она продолжала сдерживать их, когда подъехали мы.
Он не замечал, как напряженна Тилли наблюдала за ним. Ее огромные карие глаза постоянно
следили за его лицом.
- А Кайл? - прошептала она.
- Я отдубасил его.
Она вздрогнула, но потом снова овладела собой.
- Спасибо, Лукас.
Он покачал головой:
- Если бы не ты, она бы уже была мертва.
- И Луис Фронтерас. С ним все в порядке?
- Он ранен, но он справится с этим.
Она постаяла минуту, склонив голову, потом вздохнула и выпрямилась. Перед тем как уйти, она
нежно пожала ему руку.
Прошло больше часа, прежде чем доктор Пендерграсс вывел из комнаты и решительно захлопнул за
собой дверь, когда Лукас кинулся вперед.
- Я остановил все кровотечения, - сказал доктор. - Этта сейчас приводит ее в порядок.
- Она в сознании?
- Не совсем. Пару раз она ненадолго приходила в себя и снова забывалась. Сон для нее сейчас очень
полезен. Я расскажу подробнее после того, как позабочусь о Фронтерасе.
Лукас сидел, опершись локтями на колени и свесив голову. Он хотел увидеть ее, убедить себя в том,
что с ней все в порядке.
С Луисом доктор занимался не так долго, как с Ди. Он вышел через пятнадцать минут.
- Зашит и теперь спит, - устало произнес доктор. - Он будет в норме примерно через пару дней.
- А что с Ди? - спросил Лукас напряженным голосом.
Доктор вздохнул и протер глаза. Он был худощавым, симпатичным мужчиной в возрасте около
сорока лет, но сейчас усталость делала его на десять лет старше.
- У нее много порезов. Она перенесла серьезный шок и пробудет в очень тяжелом состоянии
несколько дней. Будут жар и слабость.
- Я хочу взять ее на ранчо. Ее можно перевозить?
Доктор удивленно взглянул на него, потом на его лице появилось понимание. Как и все в городе, он
считал, что Лукас ухаживал за Оливией Милликен. Лукас Кохран и Ди Сван... ну, что ж.
- Нет, - наконец ответил он. - По крайней мере в течение двух дней, может быть, дольше. Во
всяком случае, для нее будет лучше оставаться здесь под присмотром Этты.
Лицо Лукаса выражало разочарование.
- Когда она достаточно окрепнет для перевозки, я возьму ее на ранчо, - твердо сказал он.
Он знал, что мучительное беспокойство не оставит его, пока Ди не будет в безопасности под его
крышей. До самой смерти он не забудет, что ощутил, когда увидел ее, залитую кровью.
Луис был ранен. Оливия узнала о происшедшем только на следующее утро, когда Беатрис Паджет
посетила их и в трагических тонах рассказала Оноре о событиях прошедшего дня.
- ... и один из людей мистера Беллами, мистер Фронтерас, - думаю, что он мексиканец, - решил
помочь Ди выстоять, и его тоже ранили, - услышала Оливия.
Она сдавленно вскрикнула. Онора и Беатрис посмотрели на нее, и Онора поспешно встала. При виде
бледного лица своей дочери.
- Сядь, дорогая, - сказала она, подводя Оливию к стулу. - Все это ужасно, не правда ли?
Но Оливия вырвалась. Ее глаза были полны страдания.
- Где... где он? - задыхаясь, произнесла она. - Мистер Фронтерас. Где он?
- У доктора Пендерграсса, конечно. Мистер Кохран отвез его и Ди к доктору, чтобы он позаботился
о них, - ответила Беатрис. - Девушка из салуна, та, которую зовут Тилли, вызвалась помочь мистеру
Кохрану. Не правда ли, это очень странно? Удивительно, что она проделала весь этот путь до Дабл Си.
Оливия стремительно развернулась и выбежала из дома, не обращая внимания на встревоженные
крики Оноры.
Луис! Беатрис не сказала, насколько серьезно он был ранен, но, вероятно, дело было плохо, раз он до
сих пор находился у доктора. Впервые в жизни Оливия забыла о манерах и достоинстве. Она подобрала
юбки и с панически бьющимся сердцем помчалась по улице. До приемной доктора Пендерграсса было
три квартала. Она лавировала между людьми на тротуаре там, где это было возможно, или отталкивала
их. Когда она добралась до приемной, волосы спадали на ее лицо и она задыхалась, но никогда внешний
вид не беспокоил ее меньше, чем сейчас.
Она распахнула дверь и ворвалась в помещение. Первой встретилась ей Этта Пендерграсс.
- Где он?
Этта немедленно предположила, что требуется неотложная помощь.
- Я позову его, дорогая. Он осматривает мистера Фронтераса...
Оливия проскочила мимо Этты в указанную ею комнату.
Доктор Пендерграсс расценил стремительное вторжение точно так же, как и его жена. Несомненно,
только серьезный несчастный случаи или болезнь одного из ее родителей могли заставить Оливию
вести себя так.
- Что случилось, Оливия? - спросил он.
Но Оливия не ответила. Ее руки метнулись ко рту, когда она увидела Луиса, лежавшего с
обнаженным торсом на левом боку. На его поясе располагалась большая белая повязка. Слезы
навернулись ей на глаза, искажая видимое.
- Луис, - прошептала она умоляющим голосом. "Пусть с ним все будет в порядке, - безмолвно
молилась она. - Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке".
Он осторожно перевернулся на спину, и его взгляд остановился на ее бледном лице.
- Вы позволите поговорить нам с мисс Милликен наедине? - обратился он к доктору скорее тоном
приказа, чем просительным тоном.
Доктор Пендерграсс слегка поднял брови.
- Конечно, - сказал он и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Луис протянул руку, и Оливия бросилась к нему. Она дотрагивалась до его лица, груди, плеч и
неразборчиво шептала что-то, а по ее щекам катились слезы. Понижав левую руку к повязке на боку, он
с трудом сел.
- Со мной все в порядке, - успокаивал он ее, привлекая к себе и целуя ее волосы. - Кости не
задеты. Я малоподвижен и слаб, но это не опасно.
- Я только что узнала, - бормотала она, прижавшись к нему. - Я была бы здесь ночью, если бы
знала. Почему ты не послал кого-нибудь за мной? Почему?
Он вытер ей щеки пальцем.
- Чтобы все узнали? - мягко спросил он. Она пожала плечами и попыталась успокоить дыхание.
- Теперь все знают, - выпалила она. - Я бежала по городу как сумасшедшая.
Успокаивающе поглаживая ей спину, он помолчал минуту.
- Если хочешь, я могу придумать какое-нибудь оправдание.
Оливия застыла, положив голову на его плечо. Он не собирался воспользоваться ситуацией, чтобы
добиться своего. Луис сказал, что решение остается за ней, и он ждал его. Но могла ли она снова
сомневаться в своей любви? Известие о том, что он ранен, вымели из ее головы последние крохи
сомнения. Почему она должна колебаться, испытывая к нему такие чувства? Она никогда не была
глупой, но, несомненно, вела себя глупо последние два месяца. Ее величайшая мечта исполнилась, и
она боялась признать это, потому что Луис Фронтерас не был джентльменом, а был бродягой,
скитающимся по свету.
Она медленно подняла голову, и ее полные слез голубые глаза встретились с его темными. Слабая
улыбка трепетала на ее губах.
- Нет, я не хочу, чтобы ты лгал ради меня, - сказала она настолько твердо, насколько ей это
удалось. - Что я хочу, так это выйти за тебя замуж, Луис Фронтерас.
Его взгляд стал пронзительным, и он взял ее за подбородок так, чтобы она не могла смотреть в
сторону.
- Ты уверена? Хорошо подумай, Оливия, потому что, если ты скажешь "да", я не отпущу тебя ни
при каких обстоятельствах. Я не джентльмен. Я храню то, что принадлежит мне, и буду бороться
любыми способами, чтобы сберечь это.
Она обхватила его лицо ладонями и нагнулась, чтобы поцеловать его.
- Да,- сказала она, при этом улыбка вспыхнула на ее лице, как взошедшее солнце, осветив всю
комнату. - Да. Да, да, да. Сколько раз я должна произнести это слово, чтобы ты поверил?
Его темные брови поднялись, и он заключил ее в объятия.
- Мы поженимся, как только это будет возможно, - сказал он.
- Мать захочет, чтобы я венчалась в церкви. Потребуется по крайней мере месяц, чтобы все
подготовить.
- Месяц! - проворчал он. Потом предупредил: - Не удивляйся, если твои родители не захотят
общаться со мной.
Ее огорчила эта возможность, но она признала ее.
- Если они поступят так, то только проиграют.
Потому уже не смогло бы заставить ее отказаться от брака с Луисом. Теперь для нее не имело
значения то, как они собирались жить, и даже где. Они будут вместе, и это самое главное. Она любила
его. Не могла без него жить. Единственное, что удивляло ее, - почему ей потребовалось столько
времени, чтобы осознать это.
Сегодня утром, пережив ужасные мгновения, она поняла, как быстро может распорядиться судьба,
отбирая, возможно навсегда, самых любимых, самых близких. И ей хотелось поднести ему дар своей
любви. Она просто сказала:
- Я люблю тебя.
Его зрачки расширились, и глаза стали черными и
...Закладка в соц.сетях
