Жанр: Любовные романы
Под покровом ночи
...згляд холодный и оценивающий. Он притягивал ее к себе, как притягивает
взгляд удава.
Корлисс внезапно стало холодно. Незнакомец взглянул на лежавшие на столе три
маленьких бумажных зонтика.
— Ты пьянеешь довольно быстро, детка. У тебя что, неудачный день?
— Ты даже не можешь себе представить, какой это был день, — она
засмеялась, — но в конце концов все уладилось.
— Не хочешь рассказать? Ты ведь Корлисс Спенс, не так ли, и живешь в
Давенкорте.
— Да. — Она удивленно взглянула на него.
Мужчина поднял свой стакан. Судя по цвету, он пил бурбон.
Отпив глоток, посмотрел на нее своими холодными синими глазами.
— Должно быть, тебе там не очень весело. Жить под одной крышей с
убийцей...
Корлисс вспомнила, как пальцы Уэбба впились в ее шею, и вздрогнула.
— Этот подонок набросился на меня сегодня из-за пустяка.
Он властно положил руку ей на плечо.
— Расскажи мне об этом. Если хочешь, познакомимся — меня зовут Харпер
Нили.
Пожимая протянутую ей руку, Корлисс почувствовала дрожь возбуждения. Может
быть, он и староват, но в нем есть что-то притягательное. И ей внезапно
захотелось рассказать своему новому знакомому все об Уэббе Тэлленте.
Из-за того что днем ей удалось подремать, Роанна заранее настроилась на
бессонную ночь. В десять часов она поднялась к себе, приняла душ, почистила
зубы, надела пижаму и легла. Пролежав полчаса без сна, села в свое любимое
кресло и взяла книгу. Две прошлых бессонных ночи она пыталась читать, и
наконец книга пробудила в ней интерес.
Уэбб вернулся в одиннадцать, и, погасив лампу, чтобы он не узнал, что она не
спит, Роанна стала прислушиваться. Он принял душ, потом свет в его комнате
погас, и все стало тихо.
Роанна всегда закрывала дверь на веранду, когда читала, потому что свет
лампы привлекал москитов, и поэтому в комнате было душно. Тихо лежа в
темноте, Роанна приготовилась к долгому ожиданию сна. Посмотрев на
светящиеся стрелки своих часов, она увидела, что уже больше полуночи, и
решила, что теперь можно зажечь лампу. Включив свет, она снова начала
читать.
Прошел час, Роанна почувствовала, что не в состоянии больше читать и решила
лечь в постель, хотя и понимала, что не заснет. Где-то вдали шумела гроза,
посверкивали молнии, но грома не было слышно. Ей захотелось открыть дверь на
веранду, чтобы ощутить свежесть ночного воздуха. Лучше всего на е&
бессонницу действовали ночные грозы, во время дождя она погружалась в
долгожданный сон.
На веранде кто-то стоял, четкий силуэт ясно вырисовывался на фоне темного
неба. Это был Уэбб. Он курил, и красный огонек сигареты разгорался, когда он
затягивался. При свете этого огонька она могла рассмотреть четкий абрис его
щеки и высокие скулы. Он стоял, облокотившись на перила, и луч света от ее
лампы падал на обнаженные загорелые плечи. Роанна не знала, как долго он
стоял здесь, молча курил и смотрел на нее через стеклянные двери веранды. Ее
внезапно охватило такое непреодолимое желание, что внутри что-то болезненно
заныло. Медленно откинув голову на спинку кресла, она прямо взглянула на
него и тут же ощутила свое обнаженное тело под тканью ночной рубашки, тело,
помнившее его губы, его руки...А он? Помнит ли он эту ночь?
Почему он не спит? Ведь уже половина второго. Внезапно Уэбб повернулся и
швырнул сигарету вниз. Через секунду на веранде никого не было.
Погасив лампу, Роанна легла в постель. Почему он смотрел на нее? Только
потому, что ему нечего было делать, пока он курил? Прошло две недели с той
ночи в мотеле, а она все еще ощущала тяжесть его горячего тела, рвущегося
внутрь нее. Боль давно утихла, и ей опять безумно хотелось почувствовать его
прикосновения. В тишине ночи она мечтала открыть дверь, пробраться в его
комнату и лечь рядом с ним.
Сон был далек как никогда.
Когда на следующее утро она вошла в кабинет, Уэбб бросил на нее быстрый
взгляд. Чтобы скрыть следы усталости и бессонницы, Роанна воспользовалась
косметикой, но он сразу заметил темные круги у нее под глазами.
— Роанна, ты хоть немного спала сегодня ночью? — спросил он.
Она отрицательно покачала головой, но лицо ее осталось бесстрастным.
— Нет, но я подремала вчера днем.
Закрыв лежащую перед ним папку, Уэбб выключил компьютер. Взглянув на нее, он
решительно встал из-за стола.
— Пойди переоденься. Мы поедем кататься на лошадях. При слове
лошади
Роанна испытала волнение. Даже при ее теперешней усталости поездка верхом
казалась ей счастьем. Привычный галоп, свежий ветер, дующий в лицо и
наполняющий ее легкие... Но вспомнив, сколько ей предстояло сегодня сделать,
Роанна вздохнула.
— Я не могу сегодня...
— Даже если у тебя назначена очень важная встреча, — прервал он
ее, — позвони и скажи, что не сможешь приехать. Сегодня ты будешь
только отдыхать — это приказ.
Роанна колебалась. Десять лет вся ее жизнь была подчинена строгому
распорядку и состояла только из обязанностей, ведь она должна была заполнять
брешь, пробитую в делах семьи его отъездом. А теперь вот так вот взять и
бросить все...
Взяв Роанну за плечи, Уэбб повернул ее к двери и слегка подтолкнул. От этого
прикосновения его будто током ударило, и он быстро отдернул руку.
Остановившись в дверях, она оглянулась.
— Я не знала, что ты куришь.
— Совсем немного. Пачки хватает мне на неделю. Ей захотелось спросить
его еще кое о чем, но она сдержалась — ведь она уже не та девочка, которая
могла болтать с ним о чем угодно и задавать любые вопросы.
Роанна медленно поднималась по лестнице, и сердце ее ликовало. Целый день
ничего, кроме езды верхом! Да это счастье!
Должно быть, Уэбб позвонил в конюшню, потому что Лойел уже ждал их с двумя
оседланными лошадьми. Роанна удивленно взглянула на него — она всегда сама
седлала свою лошадь с тех пор, как начала доставать до ее спины, чтобы
накинуть седло.
— Я сама могла это сделать, — запротестовала она. Лойел улыбнулся:
— Я знаю, мисс, просто хотелось сэкономить время, чтобы вы подольше
покатались.
Ее любимцу Бакли было уже шестнадцать лет, и теперь она ездила на нем редко
и по очень хорошей дороге.
Сегодня Лойел выбрал для нее крепкую гнедую лошадь, не самую быструю в
конюшне, но надежную и выносливую. Посмотрев на лошадь Уэбба, Роанна опытным
глазом определила, что и та обладает точно такими же качествами. Лойел
постарался на славу как будто они собирались в дальнее путешествие, а не на
воскресную прогулку.
Уэбб зашел в конюшню проведать годовалого жеребенка, который недавно поранил
ногу. Лойел лечил его специально приготовленной им мазью.
— Твоя мазь делает чудеса, — сказал Уэбб, выходя из полумрака
конюшни, — рана заживает вдвое быстрее, чем обычно.
Взяв поводья из рук Лойела, он вскочил в седло. Роанна последовала его
примеру, и, как всегда, очутившись в седле, почувствовала, что ее тело стало
совсем другим, почти невесомым, а мускулы наполнились сказочной силой.
Слегка отклонившись к крупу лошади, она понеслась вперед, Уэбб ехал немного
сзади. Она была лучшей
наездницей из всех, кого он знал, хотя и сам неплохо ездил верхом,
участвовал в разных соревнованиях от выездки до родео; мастерство Роанны
восхищало его как знатока. Иногда, в жизни или на сцене, он наблюдал
спортсменов, артистов или просто людей, которые поражали взгляд точностью
движений, красотой, легкостью и целесообразностью каждого жеста. Вот и
Роанна: даже если она просто ехала шагом, как сейчас, вид ее стройного тела,
легко сидящего в седле и покачивающегося в такт движениям лошади, вызывал
восторг. Интересно, когда они занимались любовью, ее тело двигалось так же
плавно?
От этих мыслей ему стало жарко, и он заерзал в седле: испытывать
возбуждение, когда скачешь галопом на лошади, ощущение не из приятных. Но
каждый раз, бросив взгляд вперед, он видел твердые очертания ее ягодиц и
вспоминал, как его руки ласкали их.
Черт, если он не выкинет из головы подобные мысли, он просто свалится с
лошади. Вытерев с лица пот, Уэбб заставил себя отвести взгляд и стал
смотреть на верхушки деревьев, на лошадиные уши, куда угодно, только не на
нее...
Лишь какое-то время спустя он успокоился и опять почувствовал себя свободно.
Они не разговаривали. Роанна в последние дни вообще мало разговаривала, а
сейчас, казалось, ее полностью захватила езда... Ну и хорошо. Самое главное,
он вытащил ее на прогулку. Сам Уэбб с тех пор, как приехал в Давенкорт, не
отдыхал почти ни минуты и теперь с удовольствием вдыхал пахнущий летом
воздух. В Аризоне его глаза привыкли к виду суровых гор, к бесконечной
синеве неба, к зарослям кактусов. И воздух там другой — сухой, такой
прозрачный, что было видно на пятьдесят миль вокруг, а ручьи после дождя
превращались в стремительные потоки. Он забыл, какой необыкновенно зеленой
была земля Алабамы, даже тени под деревьями — и те зеленые. Влажный воздух
был наполнен ароматами цветов, деревья и вечнозеленые кустарники тихо
шелестели от ветерка, такого тихого, что едва ощущался. Полевые цветы кивали
ему своими разноцветными головками, птицы щебетали в ветвях деревьев, а
кузнечики с треском вылетали из-под копыт лошадей.
Это была его земля. За десять долгих лет он успел полюбить Аризону и никогда
не сможет забыть ее, но здесь его дом, здесь его корни, глубоко ушедшие в
эту плодородную почву. Тэлленты жили в Алабаме уже больше двух столетий, а
если принять во внимание кровь индейцев чероки, текшую в жилах его предков,
то гораздо дольше. Теперь он вернулся и должен заняться строительством
будущего. Ему не нравилось, что так много Тэллентов живет вне Да-венкорта.
Люсинда — последнее связующее звено между Давенпортами и Тэллентами, и когда
она умрет... Он взглянул на стройную фигуру на лошади впереди. После смерти
родителей Роанна осталась единственной прямой наследницей, последней из
Давенпортов, он сделает все, чтобы оставить собственность Давенпортов в
неприкосновенности для нее.
Их прогулка длилась так долго, что они уже опоздали на ленч. Уэбб не хотел,
чтобы Роанна опять осталась голодной, но, видя, как порозовели ее щеки,
какой свежий у нее стал вид, он посчитал, что в этом нет ничего страшного и
он введет правило для Роанны — совершать отныне верховые прогулки каждый
день, и совсем неплохо, если он станет сопровождать ее.
Она давно перестала быть маленькой болтушкой, которая смешила его своими
замечаниями. Та Роанна никогда уже не вернется.
Грустно. В сдержанную, холодную женщину ее превратило не только потрясение,
но и просто возраст. Когда-нибудь она все равно бы изменилась, ведь время и
чувство ответственности меняют людей. Он скучал по озорной девчонке, но
женщина, в которую она превратилась, не была похожа на других. Эта смесь
несоединимых черт — страстности и холодности — сводила его с ума.
Прошлой ночью, стоя на веранде, он смотрел на нее через окно. Она читала.
Узкий луч света от лампы падал на лицо, оставляя во мраке тонкую фигуру,
свернувшуюся калачиком в кресле. В каштановых волосах вспыхивали красные
искорки, скромная белая ночная рубашка скрывала ее до самых лодыжек, но он
видел неясные очертания ее грудей и чувствовал под тканью обнаженное тело.
Он знал, что может войти в комнату, опуститься на колени перед ее креслом, и
она не будет протестовать. Потом его руки скользнут под ее ночную рубашку и
притянут ее к себе.
Внезапно Роанна подняла голову, как будто почувствовала на себе его горящий
страстью взгляд. Карие глаза загадочно смотрели сквозь оконное стекло. Под
белой тканью ее груди твердели маленькими холмиками.
Беременна ли она?
Слишком рано думать об этом, но ему все равно хотелось раздеть и исследовать
дюйм за дюймом ее тело, чтобы потом заметить малейшие изменения,
произошедшие в ней.
Кажется, он сходит с ума.
Роанна натянула поводья, чувствуя возбуждение от поездки: только вот мышцы
здорово болели, ведь она так давно не ездила верхом.
— Я хочу немного пройтись, — сказала она, поворачиваясь к
Уэббу, — мне нужно размяться. Ты можешь ехать, если хочешь.
Хорошо бы он так и сделал. Эта прогулка верхом наедине с ним стала для нее
большим испытанием. Все было почти так же, как много лет назад. Она
почувствовала себя прежней Роанной и несколько раз оборачивалась, чтобы
сказать ему что-то смешное, приходившее ей в голову, но... сдерживалась.
Одиночество принесло бы ей облегчение.
Но он тоже соскочил с лошади и последовал за ней, отстав на несколько шагов.
Они шли молча, держа в поводу лошадей. Роанна старалась понять, почему он
ведет себя так скованно. Может быть, она сделала что-то не так? Но ведь они
почти не разговаривали. Вдруг Уэбб взял ее за руку и заставил остановиться.
Роанна удивленно обернулась. Пристально глядя натюе, он подошел совсем
близко, так что она ощутила жар его тела. Он тяжело дышал. Такое явное
проявление мужской страсти на мгновение парализовало ее, и она едва устояла
на ногах, пытаясь собраться с мыслями. Вырвать руку? Но что-то внутри нее
заставляло ее действовать совсем иначе. Ощущение счастья охватило ее, и
повод выскользнул из ослабевших пальцев.
Роанна шагнула вперед, как будто влекомая неведомой силой, и ее руки
обвились вокруг его шеи, а губы прильнули к его рту.
Несколько мгновений он оставался неподвижным, как будто окаменев, но потом
его руки сжали ее, а губы с такой неистовой силой прижались к ее губам, что
ей стало больно.
Роанна почти не дышала, ее сознание затуманилось. Голова была откинута
назад, вся она горела, как в огне. Пусть он возьмет ее здесь, сейчас, прямо
на пыльной земле! Она страстно, болезненно ждала его прикосновений...
— Нет! — хрипло сказал он, отталкивая ее. — Черт возьми, нет!
Потрясенная, Роанна отступила назад, едва удерживаясь на ногах. Краска
сбежала с ее лица, она во все глаза смотрела на Уэбба.
— Что? — прошептала она.
— То, что случилось в мотеле, больше не повторится! Внизу живота она
почувствовала холод и пустоту. Господи, неужели опять ошиблась? Он совсем не
хотел ее, просто был чем-то разозлен. Это она жаждала его так сильно, что
просто не правильно поняла его движение и сделала страшную глупость. Ей
казалось, что она сейчас умрет от стыда.
В ужасе Роанна отступила назад, и хорошо выдрессированная лошадь шагнула за
ней.
— Прости, — губы едва слушались ее, — я не хотела... я знаю,
что обещала... о Господи!
Пробормотав еще что-то бессвязное, она вскочила на лошадь и пустила ее в
галоп. Он что-то кричал ей вслед, он она не остановилась. Слезы хлынули из
глаз, и, пригнувшись к шее лошади, она дала ей шпоры. Наверное, она никогда
не сможет взглянуть ему в лицо, не сможет забыть того, что он оттолкнул ее.
Уэбб смотрел ей вслед. Его лицо побелело, руки были сжаты в кулаки. Он ругал
себя последними словами. Осел, как он мог так поступить! Но он так желал ее
весь этот день, что, когда она прижалась к нему, потерял голову.
Ему захотелось повалить ее и овладеть ею прямо здесь, на пыльной земле. Он
притянул ее к себе, но вдруг увидел, как беспомощно откинулась назад ее
голова, и осознал, как был груб с ней.
Он заставил ее лечь с собой в постель в мотеле, использовав шантаж, а сейчас
уже почти готов использовать грубую силу. Он только поцеловал ее и тут же
перестал владеть собой, а потом... Потом он оттолкнул ее, его Роанну,
которая так боялась быть отвергнутой, что всегда замыкалась в себе, чтобы не
дать никому возможности ранить себя. В панцире, которым она себя окружила,
он был ее единственным уязвимым местом, и вот, нате вам! Он хотел поговорить
с ней о той ночи, все объяснить... А еще спросить, если бы, конечно,
осмелился, не запаздывают ли у нее месячные. Но неуклюжие, неловкие слова,
которые он из себя выдавил, потрясли ее, и бедная девочка исчезла раньше,
чем он смог что-либо объяснить.
Теперь ему не догнать ее. Ее лошадь не самое быстроногое существо на свете,
но у него точно такая же, и к тому же Роанна весит меньше, чем он, и гораздо
лучше ездит верхом. Преследовать ее сейчас — пустая трата времени.
И все-таки надо поспешить назад и срочно объясниться, чтобы с ее лица
исчезло это затравленное, больное выражение.
Роанна не поехала к дому. Ей сейчас хотелось только одного — мчаться без
остановки и никогда больше не видеть лица Уэбба. У нее было чувство, как
будто ее ударили, и боль была настолько сильной, что она не могла никого
видеть.
Все время избегать его она, конечно, не сможет. Пока жива Люсинда, ей никуда
не деться из Давен-корта. Итак, завтра она должна найти в себе силы
встретиться с ним и сделать вид, что ничего не случилось. Завтра ее защитная
броня восстановится. Может быть, в ней и останется несколько трещин, но
этого все равно никто не заметит.
Роанна скакала по окрестностям до самого вечера. Лишь один раз она
остановилась у тенистого ручья, чтобы напоить лошадь и дать ей попастись на
мягкой свежей траве. Спрятавшись в тень, она просто сидела, подчиняясь
ускользающему времени, как обычно делала это ночью, в одиночестве считая
бессонные часы. Она знала, что все можно преодолеть, если не давать чувствам
взять над собой верх.
Стали сгущаться сумерки. Роанна решительно вскочила в седло и поехала в
Давенкорт.
Подъезжая к усадьбе, она встретила Лойела, встревоженно спешившего ей
навстречу.
— С вами все в порядке? — Он внимательно посмотрел на нее.
Когда Уэбб вернулся в конюшню, лицо его было мрачно, но Лойел не стал
спрашивать, что произошло, Роанна тоже может не отвечать ему, если не хочет,
он только должен убедиться, что ничего не случилось.
Роанна кивнула.
— Все нормально. — Ее спокойный голос звучал немного хрипло.
— Идите в дом, о лошади я позабочусь. — Лойел с тревогой посмотрел
ей вслед.
Понурившись, Роанна нехотя зашагала к дому.
Сначала она хотела проскользнуть к себе по задней лестнице, но потом
передумала — лучше не давать себе никаких поблажек.
Она вошла через парадный вход и стала подниматься в свою комнату по главной
лестнице. Уже на полпути она услышала звук шагов, и Уэбб окликнул ее:
— Роанна, нам нужно поговорить. Собрав все оставшиеся силы, она
оглянулась. Стоя на нижней ступеньке лестницы, он мрачно смотрел на нее. Его
рот был плотно сжат.
— Завтра, — сказала она, и, отвернувшись, пошла наверх, каждый миг
ожидая услышать сзади его шаги. Но он остался на месте. Беспрепятственно
поднявшись ио лестнице, Роанна направилась в свою комнату.
Приняв душ, переоделась и спустилась к ужину. Больше всего ей хотелось
спрятаться от всех в своей комнате, но она пересилила себя. Пусть случится
то, что должно случиться. Все равно скоро она уедет отсюда.
Во время ужина Уэбб не отрывал от нее глаз, но не пытался заговорить.
Страшная усталость навалилась на Роанну, наверняка она опять не сможет
заснуть, но единственное, что ей сейчас нужно, — просто лечь в постель.
Пожелав всем спокойной ночи, Роанна поднялась к себе в комнату.
Вытянувшись во весь рост в своей большой удобной постели, она почувствовала,
как погружается в глубокий сон. Может быть, дело было в прогулке верхом на
свежем воздухе или в потрясении, которое довелось перенести, но она спала, и
дыхание было ровным и глубоким.
Она не слышала, как через балконную дверь в комнату бесшумно проник Уэбб,
склонился над ней, прислушиваясь к ее дыханию, и, убедившись, что девушка
спит, так же бесшумно вышел.
Роанна не видела снов, она никогда их не видела.
В самое глухое время ночи она встала с постели. Ее глаза были раскрыты, но
взгляд был странным, невидящим.
Ровным шагом она подошла к двери и открыла ее. Босые ноги бесшумно ступали
по ковру. Похожая на привидение в своей длинной белой ночной рубашке, Роанна
спустилась в холл.
Она ничего не видела, ничего не ощущала, пока внезапная вспышка боли не
пронзила ее. Раздался крик, потом наступила темнота
Глава 17
Внезапный толчок подбросил Уэбба в кровати, заставив мгновенно проснуться.
Он был уверен, что слышал крик Роанны. Судорожно натянув брюки и застегивая
их на ходу, он бросился из комнаты. Крик раздался не из комнаты, а с
лестницы. Может быть, она споткнулась в темноте и упала? Он услышал голоса,
должно быть, в доме многие пробудились. Стали зажигаться лампы, хлопать
двери. Когда он пробегал мимо комнаты Глории, из-за двери показалась ее
голова.
— Что происходит? — раздраженно спросила она. Не отвечая, он
побежал к главной лестнице. У ее подножия в неестественной позе сломанной
куклы лежала Роанна. Ее волосы слиплись от крови, на ковре под головой тоже
было кровавое пятно. Он услышал, как в прихожей что-то упало и загремело.
Рядом с ним, сонно хлопая глазами, стоял Брок.
— Брок, — быстро сказал Уэбб, — в прихожей кто-то есть.
Брок моргнул, потом взгляд его стал осмысленным, и он бросился в прихожую.
Опустившись на колени перед Роанной и стараясь не поддаться панике, Уэбб
приложил пальцы к ее шее. Но вот он почувствовал, как бьется ее пульс, и
внезапно слабость охватила его. Не обращая внимания на возгласы,
раздававшиеся вокруг, осторожно перевернул ее. Гарлен дрожащим голосом
произносил проклятия, а Глория и Ланетт стонали, прижавшись друг к другу.
Перед дверью своей комнаты, застыв, стояла Корлисс. В ее глазах,
устремленных на тело Роанны, плескался ужас.
Люсинда тяжело опустилась на колени рядом с Уэббом, и ее дрожащая рука
оперлась на его руку.
— Уэбб, — прошептала она прерывающимся от усилий голосом, —
что с ней? Неужели...
— Нет, она жива, только без сознания. — Он хотел сказать, что ее
просто оглушили, но, может быть, ее рана гораздо серьезнее, чем он думает.
Страх опять охватил его. Нетерпеливо взглянув на Глорию и Ланетт, уже
доведших себя до совместной истерики, он понял, что от них не будет никакого
толку, и взгляд его упал на Корлисс.
— Корлисс! Срочно звони в службу 911 и вызови дежурного врача и шерифа.
Не двигаясь, она расширенными глазами смотрела на него, потом, судорожно
глотнув, повернулась и побежала в кабинет.
Уэбб услышал, как ее высокий дрожащий голос говорил с оператором службы 911.
— Что здесь произошло? — Люсинда дрожащими пальцами коснулась лица
Роанны. — Она упала?
— Я думаю, на нее напал грабитель. — В голосе Уэбба слышались гнев
и отчаяние.
Еду хотелось поднять Роанну на руки, но здравый смысл говорил, что до
приезда врача ее лучше не трогать. Кровь все еще сочилась из раны на ковер.
— Корлисс! — закричал он. — Принеси одеяло и чистое
полотенце.
Корлисс убежала и вернулась через несколько мгновений с одеялом и
полотенцем, одновременно пытаясь натянуть жакет на свою довольно короткую
ночную рубашку. Взяв одеяло, Уэбб осторожно накрыл им Роанну, потом подложил
ей под голову полотенце.
— С ней все в порядке? — спросила Корлисс, стуча зубами.
— Надеюсь, — мрачно взглянув на нее, ответил Уэбб. А что, если это
не так? Что он тогда будет делать? Ноги Люсинды подогнулись, и она
опустилась на пол рядом с Роанной. Внезапно Глория прекратила стенания, как
будто у нее кончился завод, упала на колени рядом с сестрой и обняла ее за
плечи.
— С ней все будет в порядке, обязательно. — Морщинистая рука гладила белые волосы Люсинды.
Застонав, Роанна пошевелилась, пытаясь поднять Руку, чтобы дотронуться до
головы. Но голова кружилась, и она не могла координировать свои движения.
Рука бессильно упала на ковер.
Сердце Уэбба бешено забилось. Он схватил ее ладонь и прижал к своей щеке.
— Роанна, что с тобой?
Услышав его голос, Люсинда отстранилась от Глории и склонилась к Роанне. На
ее лице надежда боролась с отчаянием.
Глубоко вздохнув, Роанна открыла глаза. У нее был блуждающий, странный
взгляд, но она пришла в сознание, а это главное.
Уэбб наклонился над ней.
— Роанна, — позвал он, и, сделав видимое усилие, бедняжка
взглянула на него.
Секунду длилось молчание, потом она еле слышно произнесла:
— У тебя щетина на подбородке.
Он едва мог дышать, так сильно стучало его сердце. Взяв ее руку, он провел
нежными пальчиками по своей щеке.
— Да, нужно побриться.
Люсинда то плакала, то смеялась, глядя на Роанну.
— Голова болит. — Роанна опять закрыла глаза. Ел речь была
невнятной. Она слегка дернулась, видно, снова хотела дотронуться до головы,
но обе ее руки держали Уэбб и Люсинда, и никто не хотел выпускать свою.
— Она болит, потому что ты ударилась, — сказал Уэбб.
—&
...Закладка в соц.сетях
