Жанр: Любовные романы
Если повезет
... были только
санкционированные акциина благо моей страны. Не думаю, чтобы подобные
решения принимались легкомысленно. Я и в юности так думала, а теперь знаю
точно: существуют прирожденные злодеи, которые не заслуживают того, чтобы
жить. Гитлер был не единственным в своем роде. Возьмите примеру, Сталина,
Пол Пота, Амина, Бэби Дока или Бен Ладена. Разве без них мир не стал бы
лучше?
— Так же как и без сотен прочих продажныхдиктаторов и наркобаронов,
извращенцев и педофилов. Да, я с этим согласен. Вы уже осознавали это, когда
шли на первое задание?
— Нет. В восемнадцать лет человеку не до философии.
— Восемнадцать. Как мало!
— Да. Думаю, поэтому меня и выбрали. Я всегда выглядела такой
простушкой, — чуть улыбнувшись, сказала Лили. — Со свеженьким
личиком, совсем невинная и зеленая, хотя себе самой казалась хладнокровной и
умудренной жизненным опытом женщиной. Мне тогда даже польстило, что дело
поручили мне.
Суэйн, пораженный такой наивностью, покачал головой. Когда стало ясно, что
продолжать Лили не собирается, он спросил:
— А дальше?
— Меня заметили в секции по стрельбе. Я тогда была по уши влюблена в
мальчишку — заядлого охотника, и мне хотелось произвести на него впечатление
тем, как хорошо я разбираюсь в разных моделях оружия, калибрах, стрельбищах
и прочем. У меня обнаружились способности. Пистолет был словно продолжением
моей руки. Очень скоро я стала одним из лучших стрелков в секции. Сама не
знаю, откуда это во мне, — пожала плечами Лили, рассматривая свои руки,
будто в них мог содержаться ответ на ее вопрос. — Мой отец охотником не
был, в армии не служил. Дед по материнской линии ни охотой, ни рыбной ловлей
не увлекался. Другой дед работал на заводе Форда в Детройте. Тот иногда
любил порыбачить, но, насколько я знаю, никогда не охотился.
— Наверное, какое-то особое сочетание генов. Если Ваш отец не
интересовался охотой, это не значит, что у него не было врожденной
способности к стрельбе. К тому же, черт возьми, вы это могли унаследовать и
от матери.
Лили, удивленно заморгав, усмехнулась.
— Мне это никогда не приходило в голову. Мама абсолютно миролюбивый
человек. Хотя характер не определяет способности, правда?
— Я этого не замечал. Вернемся к секции по стрельбе.
— Да рассказывать-то, в общем, и нечего. Кто-то заметил, как я стреляю,
и сказал кому-то еще. И вот однажды приятный господин средних лет пришел,
чтобы со мной поговорить. Сначала он рассказал мне о каком-то преступнике, о
его злодеяниях, его жертвах, подкрепляя вес это вырезками из газет и копиями
полицейских отчетов. Испугав меня как следует, этот приятный господин
предложил мне крупную сумму. Я еще больше испугалась и ответила отказом, не
выбросить из головы все, что он рассказал, не могла. Должно быть, именно на
это он и рассчитывал, потому что позвонил через два дня, и я согласилась.
Мне было всего восемнадцать.
Лили пожала плечами.
— Меня проинструктировали, что и как делать. Я уже говорила, что
выглядела сущим ребенком, никто ни в чем таком не мог меня заподозрить. Я
без труда подобралась к человеку, сделала дело и ушла. В течение недели
каждый раз при воспоминании об этом меня рвало, и уж не помню, сколько
времени я мучилась ночными кошмарами.
— Однако, когда приятный господин предложил вам работу в следующий раз,
вы опять согласились.
— Да. Он объяснил мне, как много я сделала для своей страны, выполнив
первое задание. Да он меня особенно и не уговаривал. Просто был искренен.
— Но был ли он прав, так поступая с вами?
— Да, — тихо ответила Лили. — Он был прав. То, что
делала, — противозаконно, я сознаю это, и мне с этим жить. Но он
поступил правильно, я сама изъявила готовность выполнять грязную работу.
Ведь кто-то должен делать, так почему не я? Я все равно уже испачкалась,
сделав это в первый раз.
Не сводя глаз с дороги, Суэйн взял ее руку, и поднеся к губам, нежно
поцеловал.
Лили изумленно взглянула на него, приоткрыв рот, как будто собиралась что-то
сказать, но передумала и широко раскрытыми глазами уставилась в окно. Суэйн
рассмеялся и, опустив ее руку ей на колени, на целых тридцать
головокружительных минут полностью сосредоточился на езде, стараясь выжать
из машины все, что возможно.
Они остановились пообедать в небольшом придорожном кафе в первом попавшемся
на пути городке. Суэйн попросил усадить их за столик на солнце, но так,
чтобы не дуло. Сидеть на улице было приятно. Лили заказала салат с козьим
сыром, Суэйн — бараньи отбивные, и каждый — по бокалу вина, а в завершение —
крепкий кофе. За кофе Лили спросила:
— А вы? Какая у вас история?
— Ничего особенного. Техасский мальчишка с Дикого Запада, который все
никак немного остепениться, что, конечно, нехорошо, так как я рано женился и
имел двоих детей.
Лили, внезапно пораженная, переспросила:
— Вы женаты?
Суэйн помотал головой:
— Разведен: Эми, моя бывшая жена, в конце концов, пришла к выводу, что
я никогда не остепенюсь. Она устала воспитывать детей одна, пока я в дальних
странах делаю то, о чем она знать не хотела. Я ее не виню. Я бы на ее месте
тоже развелся. Теперь, с высоты прожитых лет, я вижу, каким ослом я был. Не
могу простить себе, что дети выросли без меня. Но прошлого не вернешь. Слава
Богу, Эми хорошо их воспитала. Они и без меня выросли замечательными людьми.
Суэйн вытащил бумажник, достал оттуда две маленькие фотографии и положил их
на стол перед Лили. Оба снимка — мальчика и девочки — были сделаны в канун
окончания средней школы. Оба — и мальчик, и девочка — были необыкновенно
похожи на сидевшего напротив мужчину.
— Это моя дочь Крисси, а это мой сын Сэм.
— Красивые дети.
— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил Суэйн. Он отлично знал, что
дети — вылитые он. Он взял фотографии и, прежде чем убрать, еще раз
внимательно в них вгляделся. — Крисси родилась, когда мне было
девятнадцать. Я был слишком молод и слишком глуп, чтобы жениться, затем
более заводить детей. Но молодые никогда не слушают старших. Хотя, если уж
на то пошло, я бы и сейчас поступил так же: не могу представить свою жизнь
без моих детей.
— А сейчас вы с ними близки?
— Сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся стать для них таким же
близким человеком, как мать. Она для них важнее, чем я. Она оставалась с
ними, когда рядом не было меня. Они хорошо ко мне относятся и даже любят — я
все же их отец, — но они не знают меня так хорошо, как Эми. Мужи отец
из меня вышел никудышный, — со всей откровенностью признался
Суэйн. — Неленивый, не жестокий, ничего такого, но только дома меня
никогда не бывало. Единственное, что я всегда обеспечивал их.
— Многие мужчины и этого не делают. Высказывая свое мнение о таких
мужчинах, Суэйн пробормотал что-то неразборчивое, начинавшееся со слова
тупые
и заканчивавшееся словом
козлы
, между которыми было еще немало
весьма нелестных эпитетов.
Лили очень тронуло, что Суэйн не пытался оправдан себя. Напротив, осознав с
возрастом свои ошибки, он сожалел о них. Сожалел о том, что прошло мимо
него, и был благодарен бывшей жене, которая свела к минимуму ущерб,
нанесенный детям его отсутствием.
— Теперь собираетесь поселиться где-нибудь рядом с детьми и жить, как
все люди? Вы поэтому уехали из Южной Америки?
— Не-а. Я уехал оттуда, потому что там вокруг меня кишмя кишели
аллигаторы, и все голодные. —
Он усмехнулся. — Мне, чтобы жить, нужны острые ощущения, но иногда у
человека есть потребность уединиться: забраться на дерево, чтобы никто не
мешал, и все переосмыслить.
— Так чем вы все-таки занимаетесь? Как зарабатываете на жизнь?
— Я, можно сказать, на все руки мастер. Когда люди хотят решить какие-
то вопросы, они нанимают меня.
Такое расплывчатое объяснение ни о чем не говорило. Оно могло означать все,
что угодно, но Лили почувствовала: Суэйн — человек необычный, каким и хочет
быть. В конце концов, ей не нужны подробности его жизни, ей и без того с ним
хорошо. Она знала, что он любит детей, что он темная лошадка, но человек
совестливый, любит скоростные машины и с ним весело. К тому же он готов
помочь ей. И этого на данный момент ей было вполне достаточно.
После обеда они немного прогулялись. Суэйн заметил небольшую кондитерскую, и
стал горячо уговаривать ее полакомиться шоколадом, хотя они только что вышли
из кафе. Он накупил с десяток разных плиток и кормил шоколадом Лили и сам
ел, пока не было съедено все. В какой-то момент Суэйн поймал руку Лили и уже
не выпускал до конца прогулки.
У Лили возникло странное ощущение нереальности происходящего. Ей показалось,
будто они заключены в какой-то прозрачный шар, отъединивший их от остального
мира. Вместо того чтобы думать, как перехитрить Родриго, Лили неторопливо
гуляла по маленькому городу праздно разглядывая витрины. Куда-то отступили
все ее волнения, ничто ее не тяготило. Красивый мужчина держал ее за руку и,
возможно, собирался сделать следующий шаг к сближению. Она еще не решила,
пойдет ли ему навстречу, но это было не так важно. Даже если она и откажет,
настроение у него от этого не испортится. Лили вообще сомневалась, что
Суэйну что-то может испортить настроение. Он просто пожмет плечами и
придумает другое развлечение.
Долгие месяцы Лили жила в постоянном стрессе и лишь теперь, когда ей удалось
сбросить напряжение, она осознала, чего ей это стоило. Сегодня Лили не
хотелось думать, не хотелось ворошить прошлое. Она всеми силами старалась не
позволить тяжелым воспоминаниям вновь завладеть ею. Ей хотелось просто жить.
Когда они медленно возвращались к машине, солнце уже приблизилось к
горизонту и на смену дневной прохладе пришел холод. Лили протянула руку,
чтобы открыть дверцу, но Суэйн перехватил ее и, мягко развернув Лили к себе,
нежно взял ее лицо в свои большие теплые ладони и прильнул к ее губам.
Лили не противилась. Она сжала его запястья и, пока длился поцелуй, не
убирала рук. Губы Суэйна оказались на удивление мягкими, поцелуй — скорее
нежным, чем требовательным, с привкусом шоколада.
Лили чувствовала, что это просто поцелуй и ничего больше, что у Суэйна нет
никаких далеко идущих планов — по крайней мере, на данный момент, — и
поняла, что, если ответит на поцелуй, Суэйн не станет тут же срывать с нее
одежду или прижимать к машине. Слегка прильнув к нему, она, наслаждалась
близостью и теплом его тела. Лили слегка коснулась его языка своим, требуя
продолжения, Суэйн откликнулся на ее безмолвный призыв. Так они узнавали
друг друга, пробовали на вкус, так их губы привыкали друг к другу. Потом
Суэйн прервал поцелуй, улыбнулся и, скользнув большим пальцем по губам Лили,
распахнул перед ней дверцу машины.
— Куда теперь? — спросил он, усаживаясь. — Обратно, в Париж?
— Да, — ответила Лили с нескрываемым
томлением в голосе.
День подошел к концу. Он позволил ей ненадолго убежать от реальности,
получить забвение, в котором она так нуждалась. Сегодня Лили сделала для
себя одно важное заключение: Суэйн не может быть послан ЦРУ, потому что она
еще жива. Какая это удача, если в конце свидания мужчина тебя не убил!
Глава 20
Когда к концу дня у Жоржа Блана снова зазвонил телефон, он сразу понял, что
это Деймон Нерви. Его желудок судорожно сжался от дурного предчувствия. В
это время он ехал в машине, а потому подслушать их разговор не могли —
маленький, и в данной ситуации единственный, подарок судьбы. Блан
остановился у обочины и ответил на звонок.
— Я более благоразумен, чем мой брат. Но я вовсе не тот, кем можно
запросто пренебрегать. У вас есть информация, которую я запрашивал? —
проговорил Деймон ровным голосом.
— Да, но... — После некоторого колебания Блан наконец решился. — Я
вам советую... я надеюсь, что вы не будете звонить по этому телефону.
— Отчего же?
К облегчению Блана, в этом вопросе Деймона прозвучало скорее любопытство,
чем раздражение. Блан сделал глубокий вдох. Может, еще не все потеряно.
— Этот номер узнать можно только по одному каналу— через человека из
американского ЦРУ. Тот, кому вы хотите позвонить, работает там. Неужели вы
полагаете, что он не поинтересуется, откуда у вас номер его мобильного
телефона? Ему вполне хватит ума сообразить, что к чему. Судите сами: если он
лоялен по отношению к своему руководству, разве он не доложит тут же об этом
своему непосредственному начальству? И разве они после этого не начнут
расследование? Воспользовавшись этим телефоном, месье, вы погубите и меня, и
моего человека.
— Понимаю. — На минуту на линии воцарилось молчание: Деймон
обдумывал возможные последствия. Потом сказал: — Родриго теряет терпение.
Думаю, ему лучше ничего об этом не знать. Порой жажда действия заставляет
его пренебрегать осторожностью. Я скажу ему, что этот человек арендовал
новый телефон в Париже и еще ни с кем не связывался.
— Благодарю вас, месье. — Блан с облегчением прикрыл глаза.
— Кстати, — не дал ему расслабиться Деймон. — Мне вдруг
пришло в голову, что тогда вы, как мой должник, могли бы оказать мне
небольшую услугу.
Эти слова тут же вернули Блана к действительности. Как бы там ни было, а
Деймон — один из Нерви. У Блана снова заныло в животе. Разве он мог ему
отказать?
— Да, — с трудом выдавил он из себя.
— Это дело личного свойства. Мне нужно, чтобы вы кое-что для меня
сделали. Но все должно оставаться в тайне. От этого зависит жизнь ваших
детей.
Слезы обожгли глаза Блана, и он смахнул их. Сердце так оглушительно стучало,
что он почти терял сознание. Он всегда помнил о том, на что способны Нерви.
— Я понял. Что я должен сделать?
Они были уже недалеко от отеля, когда Суэйн предложил:
— Позвольте, я отвезу вас домой. Не стоит вам спускаться в метро, когда
есть машина. В ней вас никто узнает.
Лили колебалась, подсознательно не желая обнаруживать свой адрес.
— Сегодня утром я ехала на метро, — сказала она. — Так
гораздо быстрее.
Лили убрала волосы под шляпу-колокол и, следуя совету Суэйна, надела темные
очки — на тот случай, если агенты Родриго дежурят на станциях метро. Правда,
в Париже много станций, следовательно, такая мера потребует слишком большого
количества людей. Однако Родриго с его возможностями справится и с этой
проблемой. Ему ведь не придется организовывать все самостоятельно, он
предоставит позаботиться об этом другим.
— Да, но утром светило солнце, а теперь уже поздно и темные очки будут
привлекать к вам внимание. — Суэйн улыбнулся. — Кроме того, я хочу
проверить, какая у вас кровать, хватит ли там места для меня.
Лили закатила глаза. Значит, он решил, будто она ляжет с ним в постель после
первого поцелуя? Ей хорошо с ним, но она все же не потеряла голову.
— Не хватит, — сказала она, — и нечего проверять.
— А это как посмотреть. Она узкая или короткая? Если узкая, то это не
беда: мы ведь все равно будем один на другом. Но если короткая, мне придется
пересмотреть свое отношение к вам, потому что с женщиной, покупающей
кровать, слишком короткую для того, чтобы на ней мог поместиться мужчина с
вытянутыми ногами, что-то не так.
— Все вместе, — ответила Лили, стараясь не рассмеяться. Ей не было
так весело лет с восемнадцати, а теперь глупый смех так и рвался
наружу. — Моя кровать и короткая и узкая. Я приобрела ее в монастыре.
— А что, монашки продают свои кровати?
— Они организовали большую распродажу домашнего скарба для сбора
пожертвований.
Суэйн ничуть не обескураженный ее отказом, запрокинул голову и расхохотался.
Чрезмерная откровенность его последнего предложения была настолько очевидна,
что вызывала сомнения в серьезности его намерений, хотя прими Лили его
предложение, Суэйн тут же, как, впрочем, почти любой другой мужчина, не
упустил бы возможности переспать с ней.
Перейдя к более увлекательной теме, Суэйн, казалось, забыл о своем
предложении отвезти ее, однако Лили о нем не забыла и со свойственной ей
осторожностью раздумывала, что предпочесть: обнаружить место своего обитания
или рискнуть поехать на метро. Бывают такие ситуации, когда обойтись без
метро просто невозможно, но сейчас совсем не тот случай. Зачем отказываться
от удачи, которая сама плывет тебе в руки? Словом, вопрос сводился к
следующему: кто опаснее—Суэйн или Родриго. Тут и сравнивать нечего. Пока что
Суэйн был вне подозрений — даже несмотря на то что, кроме скуки и желания
переспать с ней, у него не было причин ей помогать.
— Я живу на Монмартре, — сказала Лили. — Вам не по пути.
Суэйн пожал плечами:
— Ну и что?
Если ему все равно, то ей тем более. Конечно, на метро она добралась бы
быстрее, но безопасность важнее, и Лили разрешила Суэйну отвезти ее домой.
Она объяснила, как ехать, и откинулась на спинку сиденья, предоставив Суэйну
с боем прокладывать себе путь в транспортном потоке. И Суэйн со свойственным
ему энтузиазмом весьма успешно справлялся с задачей, изрыгая проклятия и
энергично жестикулируя. Он слишком уж вошел во вкус, и один раз, когда
группа турист попыталась перейти перед ним дорогу, нажал на газ.
В
конце концов, ведь это Париж! И машина, двигавшаяся в соседнем
ряд само собой, тоже прибавила газу. Они на бешеной скорости неслись прямо
на дородную даму средних и Лили от ужаса охнула. Глаза женщины вылезли из
орбит.
— Вот дерьмо! — заорал Суэйн. — Сукин сын — он резко вильнул
в сторону машины в соседнем ряду, и перетрусивший водитель, вывернув руль
влево, ударил по тормозам.
Суэйн же, сбросив скорость, проскользнул между автомобилем и женщиной,
которая карабкалась на тротуар.
Сзади послышался визг тормозов. Лили обернулась посмотреть, что за кровавая
бойня разворачивалась за ними. Машина, пытавшаяся помешать им уйти в левый
ряд, стояла поперек дороги, вокруг, оглушительно сигналя, сгрудились другие
автомобили, из которых выскакивали размахивающие руками и потрясающие
кулаками разъяренные водители. Никаких тел на земле не было — похоже,
обошлось без жертв.
— Выпустите меня! — взорвалась Лили. — Ездить на метро,
рискуя натолкнуться на людей Родриго, безопаснее, чем с вами на машине!
— У меня было пространство для маневра, пока этот недоумок в соседнем
ряду не прибавил скорость, — робко оправдывался Суэйн.
— Конечно, он прибавил скорость! — накинулась на него Лили. —
Это же Париж! Он скорее умер бы, чем позволил себя подрезать.
Лили откинулась на сиденье, задыхаясь от бешенства.
— Я сказала вам, выпустите меня, — несколько минут спустя
повторила она.
— Ну простите, — каялся Суэйн, и в голосе его сквозило
неподдельное раскаяние. — Впредь я буду осторожнее, обещаю.
Поскольку останавливаться и выпускать ее он, видимо не собирался, Лили
пришлось смириться со своей участью и проделать остаток пути в машине с
психом. Можно было, правда, пристрелить его, и этот выход с каждой минутой
казался ей все более привлекательным. Бедная женщина! Они едва не задели ее!
Если у нее больное сердце, она могла бы умереть от испуга. Хотя, похоже, она
в полном порядке, потому что возмущалась вместе со всеми, глядя вслед их
машине, стремительно удалявшейся прочь от неразберихи, которую устроил
Суэйн. Через пять минут аккуратной езды в полном молчании Суэйн спросил:
— Вы видели ее лицо?
Лили прыснула. Она знала, что это бестактно с ее стороны, но этого зрелища
она никогда не забудет: глаза, вылезающие из орбит от ужаса, на красном,
возмущенном лице. Лили пыталась сдержаться: во всем этом не было ровно
ничего смешного, и она не желала, чтобы Суэйн решил, будто ему все сошло с
рук.
— Надо же, вам смешно. Глазам своим не верю, — сказал он с
осуждением, хотя уголки его губ тоже подергивались. — Это жестоко.
Так оно и было, хотя Суэйн явно дразнил ее. Лили, давясь от смеха, вытерла
глаза и усилием воли заставила себя остановиться. Но сделала ошибку —
посмотрела на Суэйна. Тот, казалось, только этого и ждал: вытаращил глаза, в
точности имитируя выражение той дамы, и Лили снова покатилась со смеху.
Схватившись за живот, она перегнулась через ремень безопасности и в
наказание шлепнула Суэйна по руке, но смех так душил ее, что удар вышел
совсем слабым.
Суэйн неожиданно свернул с главной дороги и, с трудом отыскав место для
парковки, остановился. Лили тс час насторожилась.
— В чем дело? — с тревогой спросила она, озираясь по сторонам в
поисках опасности и опуская руку к прикрепленной на ноге кобуре.
Суэйн заглушил мотор и сгреб ее в охапку.
— Оружие не потребуется, — резко проговорил он, привлекая Лили к
себе настолько, насколько это позволял удерживавший ее ремень безопасности.
Суэйн жадно, неистово поцеловал ее, левой рукой поддерживая за затылок, а
правой поглаживая ее грудь. Лили вскрикнула от неожиданности, но уже в
следующий момент сама прильнула к нему. Рычаг переключения передач врезался
ей в бедро, нога была неудобно согнута в колене, но Лили не обращала на это
внимания.
Она так давно не испытывала страсти, что порыв Суэйна и ее собственный пыл
застигли ее врасплох. Она и не подозревала, до чего ей всего этого не
хватало, как нужно ей было почувствовать чьи-то объятия. Желая большего,
Лили разомкнула губы для поцелуя и обвила Суэйна за шею.
Он ласкал ее так же, как водил машину — быстро и с воодушевлением. Едва
задержавшись на второй стадии, он сразу же перешел к третьей — скользнул
рукой ей между ног. Лили инстинктивно схватила его за запястье, но не смогла
заставить себя оттолкнуть его руку. Суэйн прижал ладонь к центральному шву
ее брюк, и тело Лили стало совсем безвольным.
Ее спасло только то, что они находились в машине. Неудобно согнутая нога
начала затекать, и Лили, охая, оторвалась от его губ и неуклюже задвигалась
на месте, пытаясь распрямить ногу. Но ремень безопасности и руки Суэйна ей
мешали. Вскрикнув от боли, она стиснула зубы.
— Что случилось? — резко спросил Суэйн, пытаясь удобнее усадить
ее. Они суетились, стукаясь локтями то о руль, то о приборную доску, мешая
друг другу, и выглядели довольно нелепо. Наконец Лили устроилась на своем
месте и, застонав от облегчения, вытянула нывшую ногу. Настолько, насколько
это было возможно. Этого, однако, казалось недостаточно, и Лили, отстегнув
ремень безопасности, отодвинула свое сиденье как можно дальше.
Пыхтя и задыхаясь, она массировала свое бедро.
— Ногу свело, — сквозь зубы проговорила она. Но вот начали
расслабляться, и боль отступила. —
Слишком я стара для секса в спортивной машине, — усмехнулась она и,
откинув голову на спинку, устало вздохнула. — Надеюсь, на пленку этот
маленький спектакль никто не снял?
Суэйн все еще сидел повернувшись к ней. В свете уличных фонарей было видно,
что он улыбался. На его лице застыло необыкновенно нежное выражение.
— Полагаете, нас можно этим шантажировать?
— О да! Только подумайте, как пострадают наши репутации. Что вас на это
подвигло?
В тоне Суэйна появилась насмешка.
— Я не говорил, что ваш смех меня заводит?
— Кажется, нет. Я бы запомнила. — Суэйн был не прав. Ей
определенно требовалось оружие. Но пристрелить его следовало еще до этого
поцелуя, потому что теперь Лили сомневалась, что сможет прожить без его
поцелуев хоть один день.
Она возвратила сиденье в прежнее положение и пригладила волосы.
— Как вы считаете, если хорошо постараться, вы сможете остаток пути
проехать, не напугав пешеходов до смерти, не угробив нас с вами и не изменив
маршрут, чтобы наброситься на меня? Мне хотелось бы добраться домой до
полуночи.
— А ведь вам понравилось, что я на вас набросился признайтесь. —
Суэйн накрыл ладонью левую руку Лили переплетя свои пальцы с ее. — Если
бы не нога, вам бы захотелось большего.
— Теперь мы этого уже никогда не узнаем, — сказала Лили.
— Хотите пари?
— Как бы мне это ни нравилось, я о
...Закладка в соц.сетях
