Жанр: Любовные романы
Если повезет
.... Теперь, став старше,
он мог реально оценить свои поступки и чувствовал угрызения совести за то,
что воспитание двоих детей, по сути, полностью взвалил на плечи жены. У него
была только одна заслуга: он содержал семью даже после развода.
За годы постоянных переездов он приобрел лоск, но хорошие манеры и умение
заказать еду на трех разных языках не делают из человека джентльмена. Суэйн
как был непутевым, так непутевым и остался, но ему действительно нравилась
Лили Мэнсфилд. Нечасто он встречал на своем веку женщин, которые держались
бы с ним на равных, а Лили это удавалось. По силе характера она ничуть не
уступала ему: однажды решившись на что-то, Лили добивалась задуманного во
что бы то ни стало.
При этом железная воля сочеталась в ней с теплотой нежностью. На то, чтобы
узнать ее до конца, может уйти вся жизнь, а целой жизни в распоряжении
Суэйна не было. Но он добьется всего, что только возможно. Ему казалось, что
несколько дней, проведенных с Лили, дадут ему больше, чем десять лет с
другой женщиной. Вопрос в том, что будет потом.
Блан весь напрягся, когда на следующий день рано утром раздался телефонный
звонок.
— Кто бы это мог быть? — спросонья спросила жена.
— Это по делам, — ответил он и, взяв телефон, вышел на улицу.
— Блан, — нажав кнопку, ответил он.
— Месье Блан, — послышался из трубки спокойный, ровный незнакомый
голос, — это Деймон Нерви. Вам удалось достать номер, который
запрашивал мой брат?
— Никаких имен, — быстро сказал Блан.
— Конечно. Это единственный раз, когда была такая необходимость: мы
никогда раньше не разговаривали с вами. Так у вас есть номер?
— Пока нет. Очевидно, возникла какая-то проблема с...
— Достаньте его. Сегодня.
— У нас с ними шестичасовая разница во времени. Самое раннее — завтра
после полудня.
— Я жду.
Блан отключился и на минуту замер на месте, сжимая кулаки. Будь прокляты эти
Нерви! Этот по-французски говорил лучше, речь у него более правильная, но по
сути все они из одного теста сделаны — неучи, варвары, невежды. Ничего не
поделаешь, придется дать им телефон, но надо внушить Родриго, что звонить
человеку из ЦРУ неблагоразумно. Ведь это запросто может закончиться провалом
и самого Блана, и его напарника в ЦРУ. Или все не так страшно? Может, агенту
ЦРУ безразлично, кто его нанял? Однако Блан в этом сомневался. Он вернулся в
дом и посмотрел на жену. Ее темные волосы были все еще спутаны со сна,
сорочка собралась вокруг тонкой талии. Она спала в легких ночных рубашках с
глубоким вырезом, потому что это нравилось ему. Зимой она в них мерзла и
потому укрывалась двумя одеялами. Что, если с ней что-то случится? Что, если
Родриго Нерви осуществит угрозы? Он этого не переживет. Придется дать им
телефон. Он постарается потянуть время, но, как ни крути, выбора у него нет.
Глава 18
Ночью Суэйну пришла в голову блестящая мысль: им вовсе ни к чему выяснять,
кто устанавливал охранную систему у Нерви. Ведь для этого пришлось бы
проникнуть в офис той компании и каким-то образом добыть информацию. Не
лучше ли прибегнуть к имевшимся в его распоряжении ресурсам? С помощью
мужских — и женских — игрушек можно получить доступ практически ко всему.
Если в каком-то компьютере есть нужные данные и компьютер этот подключен к
сети, их можно заполучить. Дураку ясно, что компания, обслуживавшая Нерви,
оснащена по самому последнему слову техники — скорее все полностью
компьютеризирована. Пароль, без сомнения защищен, но такое ли это серьезное
препятствие? Для хакеров Лэнгли это сущие пустяки.
К тому же, озадачив их, он сам освобождается от забот. Осенившая его мысль
показалась Суэйну просто замечательной. Он пришел в такой восторг, что, тут
же сев на постели, включил настольную лампу у изголовья кровати, вытащил из
зарядного устройства телефон и набрал номер. Привычной проверке, казалось,
не будет конца. Но вот наконец соединение с ответственным лицом произошло.
— Я подумаю, что можно сделать, — ответил голос. Ему
представились, но Суэйн, поглощенный своими мыслями, не расслышал
имени. — Хотя не знаю, когда это удастся: здесь такая неразбериха...
подождите-ка минуту. Лаборатория значилась как предприятие скончавшегося
Сальваторе Нерви. Ныне принадлежит Родриго и Деймону Нерви. Зачем вам схема
их системы безопасности? Нерви у нас значатся как нужные люди.
— Возможно, они скоро перестанут быть таковыми, — сказал
Суэйн. — Есть информация, что они только что получили оружейный
плутоний. — Новость звучала достаточно зловеще, чтобы послужить
серьезным основанием для немедленных действий.
— Вы составили об этом рапорт?
— Да, выслал сегодня, но мне так никто и не ответил...
— Это из-за мистера Вайни. Я же сказала, что у нас тут бог знает что
творится.
— А что с мистером Вайни? — Господи! Неужели Фрэнка сняли?
— А вы еще не слышали? Разумеется, нет, иначе не спрашивал бы.
— Не слышал о чем?
— Сегодня утром мистер Вайни попал в аварию. Он в Бестсайде, его
состояние критическое. Во время его отсутствия обязанности директора принял
его заместитель. Поговаривают, будто прогнозы врачей не очень оптимистичны.
— Вот черт! — Новость поразила Суэйна как гром средь ясного неба.
Он работал с Фрэнком Вайни на протяжении долгих лет и уважал его, как никого
другого в этой конторе. Фрэнк никогда не ссорился с политиками, но всегда
помнил о своих подчиненных и, когда это было необходимо, грудью вставал на
их защиту. Мало сказать, что и в Вашингтоне это было редкостью для желающих
сделать карьеру в этой области, такое поведение было равносильно
самоубийству. Фрэнк же не только сумел выжить в профессии, но и многого
добиться: сначала дослужился до заместителя директора оперативного отдела, а
потом занял место самого директора. Все это напрямую свидетельствовало о его
человеческих достоинствах, но, бесспорно, и о дипломатических.
— Во всяком случае, — сказала женщина, — я постараюсь.
Пришлось довольствоваться этим обещанием. Суэйн представил себе царившую
там, за океаном, атмосферу — с одной стороны, растерянность, а с другой —
разгоревшуюся борьбу за место. Он знал заместителя директора Гарвина Рида.
Это был неплохой человек, но все же не Фрэнк Вайни, профессионал в полном
смысле слова, в то время как все знания Рида не могли бы сравниться даже с
тем, что Фрэнк забыл. А еще Фрэнк, как никто, разбирался в людях и видел их
насквозь.
Положение становилось шатким. Возможно, решение проблемы Лили Гарвину
видится иначе, чем Фрэнку. По-другому Гарвин может рассматривать и отношения
управления с Нерви. Казалось, связывавший Суэйна с плавучей базой трос
перерезали, и его уносит в открытое море. Или, выражаясь иначе, он,
откладывая выполнение задания на потом, как бы скользил по тонкому льду,
который теперь под ним треснул.
Ну и черт с ним! Он будет следовать выбранным кур сом до тех пор, пока его
либо не отстранят отдела, либо не дадут других указаний; правда, он уже этот
курс изменил сам — во всяком случае, отсрочил выполнение задания. Но пока,
кроме него самого, об этом никто не знал. Если есть сомнения, надо, не
останавливаясь, плыть вперед. Хотя кто знает, может, именно этим и
руководствовали капитан
Титаника
.
Оставшуюся часть ночи Суэйн плохо спал, и от этого на следующее утро
проснулся не в духе. Пока он не получит известий от хакеров (если вообще
получит), делать ему нечего. Разве что подъехать к лаборатории и показать
голый зад охранникам. Но поскольку на улице холодно и задница замерзнет,
поездка исключается.
Внезапно Суэйн схватил сотовый телефон и набрал номер Лили. Хотел проверить,
ответит ли она.
— Бонжур, — проговорила она в трубку, озадачив его: неужели у нее
на мобильном телефоне нет определителя номера? Такого Суэйн не мог себе
представить. А может, она ответила по-французски по привычке или из
предосторожности.
— Привет! Вы уже позавтракали?
— Я еще не встала и, соответственно, не ела. Суэйн взглянул на часы:
еще не было и шести. Ладно, так и быть, можно простить ее за лень. Он даже
был рад, что застал ее в постели: голос, в котором обычно слышались стальные
нотки, со сна звучал расслабленно и мягко. Интересно, в чем она спит? В
обтягивающей кофточке на бретельках и штанишках или вообще без всего? Уж она-
то точно не наденет ничего такого, изящного и прозрачного. Суэйн попытался
представить Лили в длинной ночной сорочке или короткой тунике, но не смог. А
вот вообразить ее обнаженной было легко. И он представил себе это так живо,
что мгновенно возбудился.
— Что на вас надето? — протянул он низким голосом. У Лили от
неожиданности вырвался смешок.
— Это что, хулиганский звонок?
— Может быть. Мне кажется, я слышу тяжелое дыхание. Скажите, что на вас
надето? — Суэйн представил себе, как она сидит, откинувшись на подушки
и положив руки поверх одеяла, как отбрасывает с лица спутанные волосы.
— Старушечья фланелевая рубашка.
— Неправда! Вы не из тех женщин, которые носят старушечьи рубашки.
— Вы звонили только для того, чтобы разбудить меня и узнать, что на мне
надето?
— Нет, это я просто отклонился от темы. Ну скажите же!
— Я не занимаюсь сексом по телефону. — Судя по ее тону, разговор
ее забавлял.
— Ну пожалуйста, прошу вас, умоляю. Лили снова рассмеялась.
— Зачем вам это?
— У меня разыгралось воображение. Когда вы ответили на звонок, у вас
был такой сонный голос, что я прямо так и увидел вас в постели теплую и
мягкую. С этого все началось.
— Пусть ваше воображение успокоится. Я не сплю нагишом, если вы это
имеете в виду.
— Тогда в чем? Мне действительно необходимо знать, чтобы мои фантазии
были как можно ближе к действительности.
— В пижаме.
Тьфу ты! Он и забыл о пижамах.
— В пижаме с шортиками? — с надеждой в голосе спросил он.
— В октябре я перехожу на теплое белье, а легкое начинаю носить не
раньше апреля.
Фантазии Суэйна лопнули как мыльный пузырь. Он представил себе Лили в
строгой пижаме, но это было уже не то. Он вздохнул.
— Могли бы сказать, что на вас ничего нет, — проворчал он. —
Чего вам стоило? Мне было так весело.
— По-моему, даже чересчур, — сухо ответила Лили.
— А по-моему, недостаточно. — Эрекция Суэйна начала ослабевать,
оказавшись бесполезной.
— Увы, ничем не могу помочь.
— Ничего. У вас будет возможность возместить мне упущенное при личной
встрече.
— Ну-ну, мечтать не вредно.
— Дорогая моя, вы даже не представляете, о чем я мечтаю. А теперь
возвращаюсь к тому, зачем я звонил...
Лили рассмеялась, и у Суэйна внутри все затрепетало от радости. Невозможно
передать, как он был доволен, что ему удалось рассмешить ее.
— Я сегодня бездельничаю и потому скучаю. Почему бы нам не отправиться
в Диснейленд?
— Что? — переспросила Лили без выражения, словно говорила на
иностранном языке.
— В Диснейленд. Ну знаете, в тот, что за городом. Я ни разу не был в
Диснейленде, даже в Штатах. А вы были?
— Два раза, — ответила Лили. — Мы с Тиной возили туда Зию.
Аверилл не поехал: он не любил стоять в очередях.
— Да это под силу только настоящему мужчине — выстоять очередь.
— И не ныть при этом, — добавила Лили.
— И не ныть, — согласился Суэйн. А что еще ему оставалось? —
Я тут попробовал разузнать насчет системы безопасности, но сегодня вряд ли
что-то выяснится. Мне нужно убить время, да и вам нечего делать, так чего
сидеть, уставившись в стену, когда можно посмотреть замок Золушки?
— Не Золушки, а Спящей красавицы.
— Не важно. Лично мне всегда казалось, что Золушка лучше Спящей
красавицы, потому что она блондинка. Обожаю блондинок.
— Я что-то не заметила. — Казалось, Лили вот-вот снова рассмеется.
— Ну подумайте: неужели кто-нибудь будет искать вас в Диснейленде?
Последовало непродолжительное молчание: обдумав его слова, Лили была готова
согласиться. Суэйн же, не имея возможности поделиться своей тревогой и
рассказать о Фрэнке, боялся, что сойдет с ума, сидя в гостинице весь день. И
хотя он не был таким уж большим любителем парков отдыха, но там все же можно
скоротать время без необходимости постоянно оглядываться. Нерви никогда бы
не пришло в голову поставить своих людей перед входом в Диснейленд: какой
идиот, участвуя в смертельной игре в кошки-мышки, вздумает кататься на
Тандер-
Маунтинз
?
— День сегодня обещает быть солнечным. Давайте туда съездим, —
уговаривал Суэйн. — Повеселимся. Можно покататься в
чашках
, и тогда
закружится голова и будет тошнить.
— Замечательная перспектива, куда уж лучше! — Смех у Лили так и
рвался наружу. Она пыталась сдерживаться, но Суэйн слышал булькающие звуки.
— Ну так что, едем?
Лили вздохнула.
— Почему бы и нет? Затея либо дурацкая, либо, наоборот, блестящая, но
какая именно, я еще не поняла.
— Прекрасно! Надевайте шляпу, темные очки и потихоньку подбирайтесь
сюда. Сначала пойдем позавтракаем, а потом прокатимся с ветерком. Мне не
терпится опробовать машинку, которую я взял вместо
ягуара
. В ней двести
двадцать пять лошадиных сил, и я хочу выжать по крайней мере двести.
— Ага, теперь понятно, почему вы позвонили. Будете, мчаться как маньяк,
чтобы покрасоваться перед женщиной, которая в нужные моменты будет охать и
ахать.
— Сделайте милость, доставьте мне такое удовольствие. В прошлый раз мне
этих охов и ахов ой как не хватало.
— Постараюсь. Я приеду к восьми. Если уж очень хотите есть, завтракайте
без меня, я могу и позже.
Заявленный Лили лимит в два часа ни черта не говорил о том, где она
находится. За это время сюда можно было доехать откуда угодно, хоть из Кале.
— Я подожду вас. Скажите, чего бы вам хотелось, и где-то без двадцати
восемь сделаю заказ.
Лили хотелось только булочку и кофе, Суэйн же про себя отметил, что неплохо
бы добавить к такому завтраку немного белковой пищи. Когда Лили уже
собиралась отсоединиться, он сказал:
— Кстати...
— Что? — после паузы спросила Лили.
— А я, если вас это интересует, сплю нагишом.
Лили закрыла крышечку телефона, посмотрела на него, а затем, вновь
откинувшись на подушки, расхохоталась. Она уже и не помнила, когда с ней в
последний раз так заигрывали. Может, даже никогда. Ей это было приятно.
Посмеяться тоже было приятно. В конце концов, несмотря ни на что, она жива.
Но тут же Лили почувствовала укол совести: ведь Зия уже никогда больше не
засмеется.
Эта мысль сразу отрезвила Лили, и знакомая боль вновь стиснула ей сердце.
Эта боль теперь навсегда
, — думала она. Но должно же быть в жизни что-
то, что поможет ей хотя бы ненадолго забыться. Сегодня она постарается это
сделать.
Лили встала с постели и потянулась. Она сделала зарядку, без которой не
обходилось ни одно ее утро: нужно было восстанавливать силы, которые
прибывали с каждым днем. Через тридцать минут упражнений Лили взмокла, но
уже не задыхалась. Сердце работало без перебоев. В душе Лили не пришлось
раздеваться, ведь она спала обнаженной. Ей просто хотелось подразнить Суэйна
и повеселиться самой.
Весело. Опять это слово. Оно неразрывно связано с его именем.
Лили и в голову не пришло бы поинтересоваться, в чем спит Суэйн, пока он сам
не сказал об этом, разбудив ее воображение. Она представила просыпающегося и
потягивающегося Суэйна с темной щетиной на подбородке. Под одеялом
угадывается утренняя эрекция, требующая к себе внимания... От теплого тела
пахнет мускусом.
На мгновение Лили словно реально почувствовала этот запах. Ощущение было
таким ярким и живым, что привело ее в недоумение: откуда он ей знаком? Но
она тут же вспомнила, как плакала у Суэйна на плече, обняв за шею. Именно
тогда его запах запечатлелся в ее памяти.
Она и сама не понимала, почему согласилась провести с ним день — и где! В
Диснейленде! Вот уж никогда не думала что снова туда вернется. Прошлым
летом, когда Лили звала туда Зию, та отказывалась ехать. Она, по ее словам,
переросла подобные забавы, причем Зия заявила это с презрительной усмешкой,
на которую способны только тринадцатилетние подростки, совершенно игнорируя
тот факт, что большая часть посетителей парков отдыха гораздо старше ее.
Там всегда было много американцев, и это удивляло Лили: если им так хочется
посетить Диснейленд, не обязательно для этого лететь в Париж — куда проще
сделать это у себя дома. Пожалуй, на них с Суэйном там не обратят внимания.
Они будут выглядеть как обычная американская пара.
Лили высушила волосы феном и поймала себя на том, что роется в косметичке,
отыскивая нужные принадлежности. Она прихорашивалась для Суэйна. Это
открытие и позабавило ее, и удивило. Но еще это доставило ей удовольствие.
Она всегда подкрашивалась перед свиданиями с Сальваторе, но та процедура
походила скорее на подготовку к спектаклю. А на сей раз встреча
воспринималась ею как свидание, и Лили волновалась словно школьница.
Лили не любила загорать и сохранила хорошую кожу. Тональный крем ей не
требовался, только тушь для ресниц. Ее прекрасные длинные ресницы без туши
выглядели светло-коричневыми и были почти незаметны.
Лили слегка подвела глаза контурным карандашом, тонким
слоем наложила тени, розовыми жидкими румянами чуть-чуть подкрасила щеки и
немного ярче, но тем же цветом — губы. Тонкий слой пудры и спасительной туши
на ресницы довершили картину. Стоя перед зеркалом, Лили вдела в уши серьги,
крошечные золотые колечки, вполне уместные для прогулки. Красавицей она
никогда не была, но в свои лучшие дни могла выглядеть на все сто. Сегодня
был как раз такой день. Если повезет, он станет еще лучше.
По мере приближения к Диснейленду напряжение Лили возрастало, а на смену
радостному возбуждению приходили горькие воспоминания.
— Давайте не поедем в Диснейленд, — вдруг попросила она.
Суэйн удивленно вскинул брови.
— Почему?
— Слишком многое мне там напоминает о Зии.
— Вы теперь будете избегать всего, что напоминает вам о ней?
Вопрос был обычный, в нем не было вызова. Лили, отвернувшись, уставилась в
окно.
— Не всего. И это не навсегда. Только... не сейчас.
— Хорошо. Тогда куда бы вы хотели поехать?
— Я вообще не уверена, что хочу куда-то ехать. Мы могли бы, наверное,
еще что-то предпринять, пока от ваших друзей нет никакой информации.
— Мне не приходит ничего в голову, кроме того, что мельканием перед
охранниками мы привлечем ненужное внимание к нашей машине.
Неужели нельзя было выбрать автомобиль поскромнее? Да, теперешняя машина
была серого цвета, как и тот
ягуар
, но все же
рено-меган-спорт
машина не
простая. Хорошо хоть красную не взял.
— Каким образом можно проникнуть в здание? — резонно
поинтересовалась Лили. — Очевидно, через двери и окна. А еще — через
отверстие в крыше...
— Полагаете, не заметят на крыше с цепной пилой?
— ...но это неосуществимо, — закончила Лили, бросив на Суэйна
убийственный взгляд. — А снизу? Компас Должен быть соединен с
канализационной системой.
Суэйн задумался.
— Вполне возможно, хотя мне не нравится этот вариант. Я видел такое в
кино: люди там бултыхаются как бы в воде, но когда подумаешь, что течет в
канализационных трубах... Готов поспорить, что это не вода.
— Историческая часть Парижа вся испещрена подземными ходами, но
лаборатория находится в пригороде, поэтому приличного подземного хода рядом,
наверное, нет.
— Уж если нам с вами суждено оказаться в канализационной трубе, то
удовлетворите мое любопытство: скажите, что это за лаборатория? Чем они там
занимаются?
— Научными исследованиями в области медицины.
— И как они утилизируют отходы? Их сначала как-то обрабатывают? Всех
этих микробов сначала убивают?
Лили вздохнула. Здравый смысл подсказывал, что отходы, прежде чем попасть в
канализационную трубу, должны перерабатываться. Значит, трубы лаборатории не
соединяются напрямую с общей канализационной системой. Вначале отходы,
видимо, сливаются в какой-то отстойник, где обеззараживаются, и лишь потом
поступают в трубу. Здравый смысл также говорил, что с этими нечистотами
лучше не соприкасаться.
— Я за то, чтобы в канализацию не лезть, — сказал Суэйн.
— Согласна. Лучше проникнуть через окна и двери. А еще можно спрятаться
в каких-нибудь больших ящиках, в которых нас доставят в лабораторию. —
Эта мысль родилась у Л или неожиданно, только что.
— Хм. — Суэйн задумался. — Нужно выяснить, просвечиваются ли
поступающие в лабораторию ящики и контейнеры или их открывают сразу, и
вообще, получают ли они какие-либо большие грузы. Ведь нам нельзя будет
вылезать из этих коробок до ночи. Самое раннее, когда удастся
выбраться, — это полночь: меньше народу. — Или лаборатория
работает круглосуточно?
— Не знаю, нужно проверить. Нам все равно необходимо это знать, даже
если сигнализацией займутся специалисты.
— Я сегодня вечером подъеду туда, посчитаю машины на стоянке и прикину,
сколько народу работает в лаборатории ночью. Прошу прощения, мне следовало
сделать это прошлым вечером, — извинился Суэйн. — А пока надо
прожить сегодняшний день. Значит, Диснейленд отменяется. И что, мы
возвращаемся назад и расходимся по своим углам, чтобы проскучать до ночи?
Чем еще можно заняться? Сейчас, когда на вас идет охота, разгуливать по
Парижу и ходить по магазинам я вам не советую.
Возвращаться в свою крохотную квартирку Лили совсем не хотелось. Конечно,
квартира обеспечивала ей необходимые комфорт и безопасность, но ничего особо
привлекательного, например старинной мебели или еще чего-то подобного,
создающего уют, в ней не было.
— Давайте просто покатаемся. Проголодаемся — остановимся
перекусить, — предложила Лили.
Они продолжили путь в восточном направлении, и когда Париж с его
запруженными машинами улицами остался позади, Суэйн выбрал прямой участок
дороги и дал себе волю, разогнавшись до предела. Давно Лили не ездила с
такой скоростью лишь для удовольствия. Она сидела, крепко пристегнутая
ремнем к своему сиденью, и чувство опасности приятно будоражило кровь. Она
снова почувствовала себя подростком, когда они с друзьями — по семь-восемь
человек — набивались в машину и как оголтелые гоняли по автостраде. Просто
чудо, что все они после таких приключений остались живы и невредимы и
благополучно окончили школу.
— Как вы оказались в этой профессии? — спросил Суэйн.
Лили озабоченно посмотрела на него.
— Вы слишком быстро едете, чтобы разговаривать? Следите лучше за
дорогой.
Суэйн улыбнулся, отпустил педаль газа, и стрелка ушла назад, остановившись
на ста километрах.
— Могу же я, например, жевать резинку на ходу, — слабо возразил
он.
— Большого ума ни для того, ни для другого не требуется, разговор во
время вождения машины — совсем другое дело.
— По-моему, для человека вашей профессии вы неохотно идете на
риск? — задумчиво проговорил Суэйн.
Лили смотрела на проносящийся мимо пейзаж.
— Я совершенно не люблю риск. Все и всегда я планирую заранее и никогда не полагаюсь на авось.
— Однако вино, зная, что оно отравлено, вы все же выпили. Решили, авось
пронесет? А теперь за вами охотятся по всему Парижу, а вы все равно здесь.
Что вас удерживает? Вендетта?
— У меня особые обстоятельства. — Лили не стала напоминать Суэйну
о том, как она рискует, доверившись ему, но он и сам был достаточно умен,
чтобы понять это.
— А сделаться киллером вас тоже вынудили особые обстоятельства?
Лили с минуту молчала.
— Я себя убийцей не считаю, — спокойно проговорила она. —
Невинного человека я никогда и пальцем не тронула. Это
...Закладка в соц.сетях
