Жанр: Любовные романы
Тонкая темная линия
... ничего не вижу.
— Почему бы тебе не поползать по полу и не поискать его? Когда он
цапнет тебя за задницу, тогда поверишь в его существование!
— Возможно, это был всего лишь ремень безопасности?
— Я пока еще могу отличить ремень от змеи.
— Ну конечно... А может, ты просто красила губы да засмотрелась в
зеркало? Вот и потеряла управление. Могла бы и правду сказать. Мне такое не
впервой выслушивать, — хихикнул он. — Вечно вы, девочки...
Анни схватила Йорка за рукав рубашки и рывком повернула к себе:
— Ты видишь на моих губах помаду, ты, ублюдок высокомерный? В моей
машине змея, а будешь так со мной еще разговаривать, так я обмотаю эту
гадину вокруг твоей шеи и удавлю тебя!
— Эй, Бруссар! Ты оскорбляешь офицера!
Окрик раздался с дороги. Ну, разумеется, это был Маллен. Он припарковался на
обочине — старый
Шевроле
с рыбачьей лодкой на прицепе. В тесных джинсах
его ноги казались тощими, как у цапли.
— Она говорит, что в ее машине медноголовый щитомордник. — Йорк
ткнул большим пальцем в сторону джипа.
— Ага, а то он об этом не знал, — резко бросила Анни. Маллен
скорчил гримасу:
— Ты опять за свое? Истеричка в приступе паранойи. Возможно, тебе
следует проверить уровень Гормонов, Бруссар.
— Да пошел ты...
— Ого-го, оскорбление словом, нападение на полицейского, неосторожное
вождение... — Маллен подошел к окну со стороны пассажирского сиденья и
заглянул В машину. — Возможно, она пьяна, Йорк. Пусть подышит в
трубочку.
— Черта с два! — Анни обошла капот. — Если я найду
доказательства, что ты приложил к этому руку...
— Не угрожай мне, Бруссар.
— Это не угроза, а обещание.
Маллен шумно втянул носом воздух:
— Мне кажется, я чую задах виски. Тебе лучше отвезти ее в участок,
Йорк. Стресс плохо на тебя действует, Бруссар. Напиться утром, до дороге на
работу... Какой стыд.
Йорк недоверчиво покачал головой:
— Я ничего не чувствую.
— Эй ты, идиот, ей же уже мерещатся змеи, и она слетела с дороги.
Подгони машину и посади ее туда!
Анни уперлась руками в бока.
— Я никуда не поеду, пока вы не достанете змею из моей машины.
— Сопротивление властям. — Маллен с удовлетворением продолжал
список ее прегрешений.
— Я полагаю, нам лучше всего отправиться в участок и во всем
разобраться, Анни. — Йорк постарался, чтобы в его голосе прозвучало
сожаление.
У нее не оставалось выбора. Йорк не мог разрешить ей сесть за руль, если
есть сомнения в ее трезвости. Но черт побери, не станет она дышать в эту
распроклятую трубку и развлекать их. Она им не дрессированный пудель в
цирке!
— Я думаю, тебе лучше сесть сзади, — заметил Йорк, когда Анни
взялась за ручку передней дверцы патрульной машины.
Анни прикусила язык. А она-то привезла Фуркейда на своей машине, стараясь
привлекать как можно меньше внимания. Ей никто не окажет такую любезность.
— Мне нужен рюкзак, — сказала она, — там мой револьвер. И еще
я хочу, чтобы вы закрыли мою машину.
Анни смотрела, как Йорк возвращается обратно в кювет. Он сказал что-то
Маллену, потом подошел к машине со стороны водителя и вынул ключи из замка
зажигания. Маллен тем временем открыл противоположную дверцу, достал рюкзак
Анни, потом снова нагнулся. Когда помощник шерифа разогнул спину, то в руке
у него была извивающаяся змея. Маллен держал ее у самой головы. На вид в ней
было не меньше четырех футов. Достаточно большая, хотя щитомордники в этих
краях бывают несколько больше. Маллен сказал что-то Йорку, они оба
засмеялись, затем Маллен раскрутил змею и забросил ее в посадки сахарного
тростника.
— Это всего лишь уж! — крикнул он Анни, бросая ей рюкзак. —
Нет, ты точно наклюкалась, Бруссар! Не можешь отличить одну змею от другой.
— Я бы этого не сказала, — парировала Анни. — Я знаю, какая
змея ты, Маллен.
И всю дорогу до Байу-Бро она обдумывала это.
Хукер был не в настроении разбираться с последствиями чьей-то шутки, пусть и
злонамеренной. Он разразился нотацией, стоило только Йорку переступить
вместе с Анни через порог участка. И гнев его обрушился на Анни:
— Стоит мне только отвернуться, Бруссар, как ты немедленно оказываешься
в какой-то куче дерьма. Твои приключения мне уже поперек горла!
— Да, сэр.
— Предполагается, что помощники шерифа берут под стражу всяких
подонков, а не друг друга.
— Так точно, сэр.
— Пока здесь работали только мужчины, у нас не было таких
неприятностей. Стоит только появиться бабе, как у всех начинает стоять.
Анни сдержалась и не стала ему напоминать, что она работает уже два года и
до сих пор ничего подобного не происходило. Разговор происходил в кабинете
Хукера, который намеренно оставил дверь открытой, поэтому все желающие могли
слышать разнос. Анни только надеялась, что это последнее из унижений.
Взбучку она переживет. Либо у Хукера не останется в запасе оскорблений, либо
его хватит удар, в любом случае она сможет наконец отправиться патрулировать
улицы.
— С меня хватит, Бруссар! Заявляю тебе об этом последний раз.
Откуда-то из глубины коридора раздался возмущенный голос:
— Что значит, вы не можете ее найти? — и Анни узнала гнусавый
голос Смита Притчета. Интересно, что могло заставить окружного прокурора
прийти в участок в субботу?
— Вы говорите, что храните все записи о звонках по номеру девять-один-
один, но именно пленки за тот день, когда арестовали Фуркейда, у вас нет?
Пульсирующая вена зигзагом прорезала высокий лоб Притчета. Он стоял в
коридоре у пульта диспетчера в желтовато-зеленой рубашке от Изо, шортах,
шиповках для гольфа и вертел в руке клюшку для первых девяти лунок.
Женщина за стойкой скрестила руки на груди.
— Так точно, сэр, именно об этом я вам и толкую.
Притчет пронзил ее гневным взглядом, потом повернулся к Эй-Джею:
— Где, черт побери, Ноблие? Ты ему дозвонился?
— Он уже едет, — сообщил Эй-Джей. И зачем только Притчет устроил
эту проверку в субботу утром, да еще поднял такой шум? Эй-Джей Дусе не стал
бы раздувать всю эту историю с пропажей пленки, но Притчет вел себя как
пятилеток на Рождество. Он позвонил Эй-Джею с третьей лунки по сотовому и
сообщил, что, хотя адвокат Фуркейда уже представил свою версию развития
событий того вечера; написанную его клиентом, Ноблие продолжал утверждать,
что детектив приехал на место происшествия после сообщения на 911 о
грабителе. Разумеется, это была ложь, шитая белыми нитками. И Притчет
намеревался разоблачить Ноблие. Записи службы 911 должны были ему в этом
помочь, так как в диспетчерской в офисе шерифа хранились все пленки. Но
пленку с записями именно за тот вечер нигде не удавалось обнаружить.
Дверь распахнулась, и в участок вошел Гас Ноблие в джинсовой рубашке,
джинсах и ковбойских сапогах, источая тяжелый запах конюшни.
— Не стоит выходить из себя, Смит. Найдем мы эту чертову пленку. Ну
положили ее не туда, всякое бывает.
— Не туда положили, как же! — Притчет погрозил клюшкой
шерифу. — Нет никакой пленки, потому что не было никакого вызова и
никто не пытался никого ограбить возле здания фирмы
Боуэн и Бриггс
.
— Ты хочешь сказать, что я вру? После всех этих лет, что я прикрывал
твою спину? Ты мелкая, неблагодарная душонка, Смит Притчет. Если не веришь
мне, поговори с патрульными, дежурившими в ту ночь. Спроси, слышали они
вызов или нет.
Притчет вытаращил глаза и двинулся к шерифу, его шиповки цокали по полу.
— Я уверен, что они подтвердят любое вранье, только бы прикрыть
Фуркейда! — рявкнул он. — Нам не к лицу играть в такие игры, Гас.
В твоей корзине лежит гнилое яблоко. Выброси его, и покончим с этим.
Гас недружелюбно покосился на него:
— Вероятно, у нас нет этой пленки, потому что ее уже забрал Уайли
Тэллант. Как доказательство невиновности своего подзащитного.
— Что?! — завопил Притчет. — Ты можешь вот так запросто
отдавать такие вещи защитнику? Ноблие пожал плечами:
— Я же не говорю, что так и было. Так могло быть. Между мужчинами встал
Эй-Джей:
— Если Тэллант взял пленку, он ее уничтожит, Смит. А если записи не
будет, то у них не останется ничего, кроме голословных утверждений, что кто-
то слышал этот вызов. Ничего страшного.
Если, конечно, не считать того, что Притчет снова оказался в дурацком
положении.
Окружной прокурор и шериф вышли на улицу навстречу теплым лучам весеннего
солнца.
— Я не знаю, что и сказать, Гас, — посетовал Смит Притчет, —
возможно, ты просидел на этом месте слишком долго. С твоей объективностью
что-то случилось.
Окружной прокурор двинулся к своему
Линкольну
. Его шофер стоял рядом,
чтобы отвезти Притчета обратно в загородный клуб.
— Дусе! — рявкнул прокурор. — Поедешь со мной. Нам надо
обсудить обвинение. Как закон определяет понятие сговора?
Гас посмотрел, как два юриста сели в
Линкольн
, потом, тяжело топая,
вернулся в участок, бормоча на ходу:
— Ах ты, хрен тупоголовый! Грозить мне вздумал... — Он потер рукой
живот. — Ну и субботка выдалась. — Гас остановился у открытой
двери в кабинет сержанта Хукера и заглянул внутрь.
— Пройди в мой кабинет, Бруссар.
— Ты считаешь, что кто-то подложил змею тебе в машину?
— Так точно, сэр. Она не могла сама заползти туда.
— И ты думаешь, что это сделал кто-то из твоих коллег?
— Да, сэр, я...
— У тебя есть доказательства, что это дело рук кого-нибудь из
помощников шерифа?
— Нет, сэр, но...
— Ты живешь над магазином, Бруссар. И ты хочешь мне сказать, что никто
не заезжал туда вчера вечером? И что люди не въезжали на стоянку и не
выезжали оттуда? И никто из посторонних не мог этого сделать?
Анни тяжело вздохнула. Фуркейд мог это сделать, у него был мотив, да и с
головой не все ладно, но она промолчала. Змея — это развлечение для
подростков, а Фуркейд давно вышел из этого возраста.
— Черт побери, я видел салон твоей машины, девочка. Змея могла там
вылупиться из яйца, такой у тебя бардак.
— И вы считаете всего лишь совпадением, что Йорк патрулировал этот
отрезок шоссе сегодня утром, — заметила Анни, — а Маллен просто
случайно проезжал мимо.
Гас спокойно посмотрел на нее:
— Я считаю, что у тебя нет никаких доказательств обратного. Йорк
находился на дежурстве и выполнял свою работу.
— А Маллен?
— У Маллена выходной. Что он делает в свободное от службы время, меня
не касается.
— Даже то, что он вмешивается в работу другого офицера?
— Не тебе бы об этом рассуждать, Бруссар, — заметил Ноблие. —
Йорк привез тебя в участок, так как решил, что ты напилась.
— Я не пила. Они сделали это, чтобы унизить меня. И заводилой был
Маллен.
Йорк только подыграл ему.
— Они нашли под сиденьем наполовину пустую бутылку из-под виски.
У Анни упало сердце. За это ее могли отстранить от работы.
— Я не пью виски, шериф, тем более не держу его в машине. Наверняка
Маллен подложил ее туда.
— Ты отказалась пройти контроль на наличие алкоголя.
— Я подышу в трубку, — только тут Анни сообразила, что совершила
ошибку. — Могу сдать кровь на анализ, если хотите.
Ноблие покачал головой:
— Все случилось больше часа назад, когда ты отъехала миль пять от
своего дома. Сейчас уже ничего не докажешь.
Гас вращался в кресле, потирая щетину на подбородке. По субботам он никогда
не брился до вечера, когда они с женой отправлялись ужинать в ресторан. Он
так любил субботы. А эта просто коту под хвост.
— Тебе последнее время здорово досталось, Анни, — подбирая слова,
продолжил он. — Вчера тебя ударил нарушитель, и ты говорила, что кто-то
испортил твою рацию.
— Да, сэр, это правда. — Анни решила не упоминать о дохлой
мускусной крысе. Она и так чувствовала себя ребенком, который жалуется на
своих обидчиков.
Шериф нахмурился:
— Это все из-за того случая с Фуркейдом. Пожинаешь плоды своих трудов,
Бруссар.
— Но я... — Анни заставила себя замолчать, и в комнате повисла гнетущая
тишина.
— Мне все это очень не нравится, — покачал головой Гас. — С
меня хватит. Я снимаю тебя с патрулирования, Анни.
— Но, шериф...
— Это для твоего же блага, Анни. Пережди, пока все не успокоится. Так
тебе не причинят вреда, и ты будешь подальше от тех, кому ты успела
насолить.
— Но я же поступила правильно!
— Это верно, но жизнь — настоящая сука, правда? — отрезал
Ноблие. — Многие считают, что ты создаешь проблемы. Мне надоели эти
разборки между моими подчиненными. Я отстраняю тебя от патрулирования, пока
ситуация не прояснится. Завтра ты дежуришь?
— Нет.
— Отлично, остаток сегодняшнего дня в твоем распоряжении. Зайдешь ко
мне в понедельник утром за новым назначением.
Анни промолчала. Она только смотрела на Гаса Ноблие, кипя от разочарования и
обиды.
— Но это несправедливо, — сказала она. И прежде чем шериф успел
ответить, Анни встала и вышла из кабинета.
ГЛАВА 16
Чтобы забрать джип с полицейской стоянки, Анни пришлось выложить пятьдесят
два доллара семьдесят пять центов, как будто она припарковала машину в
неположенном месте. Вне себя от негодования, Анни заставила смотрителя
проверить весь салон в поисках неприятных сюрпризов. Он ничего не нашел.
Анни проехала квартал до парка, поставила джип на стоянке в тени
раскидистого, опутанного испанским мхом дуба и стала смотреть на затон.
С какой же легкостью Маллену и его слабоумным приспешникам удалось добиться
желаемого! Ее отстранили от работы, и она не в силах что-либо изменить.
Какое лицемерие! Всем известно, что Гас Ноблие позволял себе пропустить
стаканчик после ужина, а ее он вышвырнул только под предлогом того, что она
якобы капнула себе спиртного в утренний кофе. Предлог неудачный и ничем не
подтвержденный.
Инстинкт подсказывал Анни ответить ударом на удар, но как это сделать?
Подложить змею в машину Маллена? Идея соблазнительная, но предельно глупая.
Ее месть приведет только к новому витку напряженности. Анни нужны реальные
доказательства заговора против нее, а их-то как раз и не было. Кому лучше
полицейского известно, как замести следы? И свидетели никогда ничего не
скажут. Никто не произнесет ни слова. Полицейский не станет выдавать своего
коллегу ради копа, который пошел против своих.
Шумная свадьба подъехала к парку, чтобы сфотографироваться на фоне природы.
Невеста стояла в центре беседки и выглядела раздраженной, пока помощник
фотографа возился со шлейфом ее белого атласного платья. Полдюжины подружек
невесты в одеяниях из светло-желтого органди усеяли лужайку рядом, словно
переросшие желтые нарциссы.
Анни зачарованно следила за отблесками вспышки. Причина и следствие, цепочка
событий, одно действие порождает другое. Ее неприятности начались не в тот
вечер, когда она арестовала Фуркейда. Или, если подойти к вопросу иначе,
когда Фуркейд напал на Ренара. И не в тот день, когда судья Монохан не
признал найденное кольцо уликой. Вся история началась с Маркуса Ренара и его
одержимости Памелой Бишон. Здесь и зарыта суть дела — Маркус Ренар и то, что
ему позволила совершить судебная система. Несправедливость.
Не позволяя себе задуматься о последствиях, Анни завела машину и поехала из
парка. Ей надо что-то предпринять, вместо того чтобы позволить другим
загнать ее в ловушку.
Свернув на север, Анни поехала к зданию, где расположились агентство по
торговле недвижимостью
Байу риэл-ти
и фирма
Боуэн и Бриггс
.
Агентство по торговле недвижимостью, обставленное с чисто женским вкусом,
выглядело очень по-домашнему. Пара диванов, обитых вощеным ситцем в
цветочек, заваленных пухлыми подушками, создавали атмосферу уютного
гнездышка. Рамки с цветными снимками выставленных на продажу домов стояли на
плетеном кофейном столике со стеклянной столешницей словно семейные
фотографии. Папоротники в горшках украшали широкие подоконники, в воздухе
витал запах рулета с корицей.
Стол секретаря в приемной пустовал. Из кабинета чуть дальше по коридору
доносился женский голос. Анни ждала, с трудом сохраняя спокойствие, —
нервы у нее были на пределе.
Дверь одной из комнат открылась, и в коридор вышла Линдсей Фолкнер. Деловая
партнерша Памелы Бишон выглядела так, словно еще в школе ее избрали
королевой и с тех пор она с достоинством несет это звание. Она шла по
коридору навстречу Анни с широкой, сияющей улыбкой.
— Доброе утро! Как поживаете? — Женщина произнесла это так
сердечно и дружески, что Анни даже обернулась — не вошел ли кто-то еще
следом за ней. — Меня зовут Линдсей Фолкнер. Чем могу вам помочь?
— Я Анни Бруссар из офиса шерифа. — О чем вряд ли можно сразу
догадаться, добавила Анни про себя. Она уже успела сменить перепачканную
кофе форму на джинсы и рубашку-поло, спрятав значок в карман. Ей не хватило
мужества достать его. У нее и так достаточно неприятностей, а если Гас
Ноблие пронюхает, что она затеяла, то ей мало не покажется.
Энтузиазм Линдсей Фолкнер тут же увял. В больших зеленых глазах вспыхнули
искры раздражения. Она остановилась за столом секретаря и сложила руки на
груди, примяв изумрудную шелковую блузку.
— Знаете, меня от вас просто трясет. Нам — семье Памелы, ее друзьям — и
так досталось, и что вы сделали? Ни-че-го. Вам известно, кто убийца, а он
себе разгуливает на свободе. Ваша некомпетентность меня просто поражает.
Господи, если бы вы сразу приняли меры, Памела была бы жива.
— Именно я нашла Памелу. Больше всего на свете мне хочется, чтобы
убийца за все ответил.
— Тогда поднимитесь этажом выше, арестуйте его, а нас всех оставьте в
покое.
Миссис Фолкнер развернулась и пошла прочь по коридору. Анни пошла за ней
следом.
— Ренар сейчас наверху?
— Ваши дедуктивные способности просто поразительны, детектив.
Анни не стала поправлять свою собеседницу, повысившую ее в звании.
— Это, должно быть, как соль на рану — работать с ним в одном здании.
— Ненавижу его, — не повышая голоса, ответила Линдсей Фолкнер и
вошла в свой кабинет. — Здание принадлежит нам. Если бы я завтра могла
разорвать с ними договор об аренде, они немедленно оказались бы на улице. Но
и в этом случае закон опять на его стороне. — На ее лице читались
одновременно ненависть и ужас. — Он является на работу, как будто не
совершил ничего дурного. А я каждый день прохожу мимо кабинета Памелы...
Пустого кабинета... — Линдсей на мгновение прижала руку к губам и
отвернулась, устремив взгляд на парковку.
— Я знаю, что вы с Памелой были близкими подругами. — Анни уселась
в кресло у стола, достала блокнот и приготовила ручку.
Миссис Фолкнер, словно из воздуха, достала крошечный платочек и аккуратно приложила к уголкам глаз.
— Мы познакомились в колледже и сразу стали лучшими подругами. Я была
подружкой у нее на свадьбе. Я крестная мать Джози. Мы с Памелой были как
сестры. У вас есть сестра?
— Нет.
— Тогда вы не поймете. Убив Памелу, этот зверь убил какую-то часть
меня... Эту боль ни с чем не сравнить.
— Если мы докажем вину Ренара, то его приговорят к смерти.
Губы Линдсей чуть дрогнули в усмешке.
— Мы с Памелой всегда выступали против смертной казни. Какими же
наивными мы были. Ренар не заслуживает снисхождения. Ни одно наказание не
будет для него достаточно жестоким. В воображении я много раз мучила его до
смерти. Я лежала ночами без сна и думала о том, что если бы мне хватило
смелости... — Она посмотрела на Анни, и в ее глазах появился вызов. —
Вы арестуете меня? Так же, как арестовали отца Памелы?
— Он не просто представлял себе Ренара мертвым.
— Памела была единственной дочерью Хантера. Он ее так любил, а теперь и
у него внутри что-то омертвело, как и у меня.
— Вы полагаете, что именно Ренар преследовал Памелу?
На лице Линдсей появилось виноватое выражение, она опустила глаза и стала
рассматривать свои руки, лежащие на крышке стола.
— Памела говорила, что это он.
Женщины помолчали.
— Я пытаюсь взглянуть на дело по-новому, стараюсь найти что-то, чего не
заметили детективы-мужчины. —
Хороший аргумент
, — похвалила себя
Анни. Надо будет привести его в свое оправдание, когда Ноблие снова вызовет
ее на ковер за превышение полномочий.
— Ренар казался таким безобидным, — пожала плечами Линдсей. —
Мне и в голову не приходило, что этот архитектор — психопат. Он работает
здесь много лет. Я никогда... Он не...
— Мы не можем всегда предвидеть опасность, — мягко успокоила ее
Анни. — Если он не давал повода подозревать его...
— Но Памела ведь подозревала. С тех пор как они с Донни разошлись,
Ренар начал крутиться вокруг нее, и это беспокоило Памелу.
— Вы сначала подумали на кого другого? — спросила Анни.
— На Донни, — Линдсей не колебалась ни секунды. — Памелу
начали преследовать вскоре после того, как она объявила мужу, что хочет с
ним развестись. Я думала, что Донни пытается запугать ее. Я даже позвонила
ему по этому поводу и сделала внушение.
— И как Донни отреагировал на это?
— Он обвинил меня в том, что я настраиваю против него Памелу. Я
ответила, что пыталась это сделать много лет назад, но она все-таки вышла за
него замуж.
— Для вас теперь, должно быть, в высшей степени неприятно решать с ним
деловые вопросы.
— Это просто кошмар. Развод бы автоматически отсек Донни от нашей
компании. Памела собиралась переделать завещание, чтобы ее половина фирмы
отошла к Джози по трасту. У меня появилась бы возможность выкупить эту долю
за счет страховки, которую мы планировали приобрести. Но это были просто
разговоры. Мы обе были молоды и здоровы... — Линдсей помолчала. — В
любом случае, мы ничего не успели сделать до...
Анни чувствовала симпатию к этой женщине, ей импонировали ее сила и ярость,
искренняя боль за подругу.
— А что происходит сейчас? — поинтересовалась она.
— Теперь мне приходится иметь дело с Донни, у которого деловое чутье,
как у клеща. Он вел себя крайне омерзительно, несмотря на то, что мы
фактически спасли его компанию от разорения. Памела согласилась на
сомнительную сделку ради этого...
— О чем вы?
—
Бишон Байу девелопмент
фиктивно продала земельные участки нашей
фирме. На самом деле мы просто прикрывали Донни от кредиторов.
— И эти участки до сих пор у вас?
Улыбка Линдсей показалась Анни мрачной.
— Да. Но теперь половина бизнеса принадлежит Донни, так что фактически
вся собственность наполовину принадлежит ему. Но прежде чем что-то с ней
сделать, он должен получить мое согласие. В настоящий момент мы зашли в
тупик. Донни жаждет вернуть свою собственность, а я хочу получить эту фирму
в полное владение. Но дело в том, что Донни вдруг решил, что половина Памелы
стоит в два раза больше, чем это есть на самом деле. Он пытается нажать на
меня, угрожая неким мифическим покупателем его доли из Нового Орлеана.
Ручка Анни замерла в воздухе.
— Из Нового Орлеана?
Новый Орлеан. Недвижимость. Дюваль Маркот
, — немедленно всплыло у нее
в памяти.
Линдсей даже покачала головой, настолько мысль показалась ей абсурдной.
— Зачем кому-то из Нового Орлеана покупать фирму в Байу-Бро?
— Вы думаете, что Донни блефует?
— Это он так думает. Я считаю его просто идиотом.
— Что вы будете делать, если он кому-то продаст свою долю?
— Не знаю. Дела у нас идут прилично, работа мне нравится. А вот это
здание я продам, если у меня появится такая возможность, — призналась
миссис Фолкнер, снова отворачиваясь к ок
...Закладка в соц.сетях
