Замок Менфрея

страница №3

... поднимается к дому. С
этой стороны она подходила на расстояние в несколько ярдов, а когда прилив
был очень высоким, как мне говорили, достигала стен и заливала кухню. Но
такое бывает только в редких случаях, убеждала себя я, не теперь. Однако
даже море, которое вторгается в комнаты, не наводило на меня такого страха,
как темный, пустой дом.
Вечером Гвеннан принесла мне свечи, и надо было пойти и зажечь несколько
штук, пока окончательно не стемнело. Сколько ни зажигай свечей, все равно
будет мало. Может, стоит оставить горящую свечу в спальне на всю ночь;
тогда, проснувшись в страхе, я хотя бы буду видеть, где я.
Часов у меня не было, но солнце село уже давно, и на небе стали появляться
первые звезды. Я смотрела на них — как они возникают внезапно одна за
другой. Я нашла Большую Медведицу, потом стала высматривать другие
созвездия, которые мы изучали с мисс Джеймс. Страх подступал все ближе —
словно море, словно темнота. Возможно, если я лягу, то сумею заснуть, ведь
последние две ночи я спала очень мало.
Я вошла в дом и торопливо зажгла свечи, взяв одну из них с собой в спальню.
Мне показалось, что при моем появлении вещи опрометью рванулись на свои
места. Со свечой в руке я осторожно обошла все закоулки, где могли прятаться
привидения, подняла все чехлы — для того только, чтобы убедиться, что под
ними нет ничего, кроме мебели, которую привезли из Менфреи для возможного
жильца. Я просто дура, — сказала я себе. — Страх на самом деле
внутри меня. Если я смогу избавиться от него, передо мной предстанет просто
пустой заброшенный дом; так что самое лучшее — лечь в постель и побыстрее
заснуть.
Я попробовала последовать собственному совету, но свечу оставила гореть.
И вот я в кровати — как и прошлой ночью. Я закрыла глаза и в ту же секунду
открыла их — ожидая увидеть что-то, что пряталось во тьме до сих пор. Как
глупо! Говорят, на самом деле привидений нельзя увидеть, потому что зрение —
это нечто физическое, а призраки лишены физической сущности. Вы просто
чувствуете их. А я чувствовала, что в доме что-то есть, — с приходом
темноты это ощущение переросло в уверенность.
Я снова закрыла глаза и представила себе, что я еду в поезде: в тот же миг
усталость взяла свое, и я заснула.
Проснулась я от ужаса. Мой взгляд упал на свечу, и я поняла, что проспала
какое-то время, поскольку она уже достаточно оплыла. Я села в постели и
оглядела комнату — похоже, покрытые чехлами груды мебели остались там же,
где и были. Я посмотрела в окно. Темнота. Но что-то меня разбудило. Сон?
Видимо, плохой сон, потому что я дрожала, а сердце колотилось как бешеное.
— Это — только сон, — громко сказала я. Но тревога не отпускала.
За тихим шепотом волн я различила какой-то звук. Голоса... потом скрип
двери.
Я вскочила с кровати и замерла, уставившись на дверь.
Кто-то еще был на острове. Даже в доме.
Голоса! Один — глубокий и низкий, другой — тоньше. До меня донесся звук —
звук шагов.
— Мне все это мерещится, — прошептала я.
Но нет. Послышался скрип ступеней на лестнице и снова шаги, теперь уже
ближе.
Мое сердце билось так громко, что я не могла даже думать. Вся обратившись в
слух, я стояла у двери. Без сомнения, кто-то поднимался по лестнице. Потом
до меня долетел голос, женский голос:
— Пойдем отсюда. Мне это не нравится.
И низкий смех — смех мужчины.
Одно я знала теперь твердо: кто бы это ни был, это не привидения, и они в
любую минуту могли войти в комнату. Я едва успела подбежать к туалетному
столику и спрятаться под пыльным чехлом, как дверь отворилась.
— Ага! Вот мы и здесь! — произнес знакомый голос.
— Свеча... свет, мистер Бевил.
Это говорила женщина.
— Тот, кто прячется в доме, наверняка здесь, — сказал Бевил
Менфрей.
Он стал поднимать чехлы, и я поняла, что еще пара секунд, и он доберется до
моего убежища.
Глядя на него в щелочку, я не к месту подумала, как великолепно он смотрится
при свете свечи. Он очень возмужал с тех пор, как я видела его в последний
раз. Его высокая фигура отбрасывала на стену длинную тень, в которой
терялась стоящая за ним женщина.
— Господи боже! — воскликнул он. — Это Хэрриет Делвани. А ну-
ка, выходите, скверная девчонка. Что вы здесь делаете? — Он схватил
меня за руку и вытащил наружу. — Не могу сказать, что одобряю ваш выбор
в отношении резиденции, мисс. Вы давно здесь?
— Вторую ночь.
Он повернулся к своей спутнице — незнакомой хорошенькой девушке:
— Ну ладно. По крайней мере, теперь все понятно.

— Что вы собираетесь делать, мистер Бевил? — спросила девушка, и
тут я сообразила, что она из деревни и ее никогда бы не пригласили в Менфрею
в качестве гостьи, так что непонятно, что она здесь делает — с Бевилом в
ночной час.
— Ясно что: перевести ее в лодке на берег, после чего мы дадим знать ее
отцу, что она нашлась. Ох... мерзкая девчонка!
— А как насчет вас? — спросила я.
Бевил улыбнулся снова:
— Ну да, мы вроде как квиты? Никаких претензий с обеих сторон, а,
Хэрриет?
— Ладно, — согласилась я, не совсем понимая, что происходит, но
почти счастливая — во-первых, потому, что мне не придется провести остаток
ночи одной на острове, во-вторых, потому, что Бевила поразил мой поступок,
и, в-третьих, потому, что я поняла: хоть Бевил и обнаружил меня в
неподобающем месте, сам он — в таком же положении.
Юноша посмотрел на меня сверху вниз.
— Вам не следовало оставлять горящую свечу, — сказал он. —
Очень легкомысленно. Мы заметили слабый свет в окне, как только пристали к
берегу. — Его лицо неожиданно стало суровым. — Известно ли вам,
мисс Хэрриет, какой из-за вас поднялся шум? Собираются чуть ли не обшаривать
Темзу.
Он шутил, но был явно озадачен, и я в глубине души порадовалась. Раньше он
никогда не интересовался мною, а теперь я видела, что из-за меня он вовсе
забыл о своей спутнице.
Мы спустились к лодке и вскоре оказались на берегу.
— Теперь иди, — велел Бевил девушке. Ее ротик приоткрылся, и она с
удивлением взглянула на него, но он нетерпеливо повторил:
— Иди.
Девушка бросила на него хмурый взгляд и, приподняв свои юбки, шагнула через
борт лодки на мелководье. Несколько мгновений она стояла по щиколотку в
воде, потом оглянулась, чтобы проверить, не смотрит ли на нее Бевил. Он не
смотрел. Он разглядывал меня, его руки лежали на веслах.
— Зачем вы это сделали? — спросил он.
— Мне захотелось.
— Вы сбежали, чтобы провести ночь на острове?
— Нет.
— Как вы туда попали?
Я не ответила. Я не собиралась впутывать Гвеннан в эту историю.
— Вы — несносная девчонка, Хэрриет, — сказал он. —
Подозреваю, что вы слишком беспокоитесь о вещах, которые и вполовину не так
важны, как вам представляется.
— Вам не понять, что значит для меня моя хромота, — бросила я с
неожиданной злостью. — Вы говорите, это не важно. Для вас — конечно. Но
ведь вы не хромаете, так? Разумеется, вы можете думать, что это — не важно.
Это и вправду так — для вас.
Бевил, казалось, встревожился:
— Моя дорогая Хэрриет, сколько в вас страсти. Люди в последнюю очередь
думают о том, что вы — хромая. Именно это я и пытаюсь вам сказать. Но в
данный момент вопрос в другом — не так ли? Вы убежали. Вокруг этого поднялся
переполох. А теперь — вы нашлись. Что вы собираетесь делать? Только не
пытайтесь сбежать и от меня, ладно? Потому что я все равно вас поймаю и
приведу назад. Я хочу помочь вам. — Он наклонился ко мне. В его взгляде
читалась насмешка, но за ней светилась согревающая душу нежность. —
Что, жизнь была совсем невыносима?
Я кивнула.
— Полагаю, дело в вашем отце. — Он вздохнул. — Моя бедная
маленькая Хэрриет. Боюсь, что я вынужден буду отправить вас назад. Мне
придется сообщить, что я нашел вас. Если я этого не сделаю, я стану
соучастником — укрывателем преступника или чем-то вроде этого. Кто перевез
вас на остров? Гвеннан, я полагаю. Целый день она просто лопалась от
важности. Разумеется, Гвеннан!
Я промолчала.
— Блестящий ответ, — сказал он. — Делает вам честь. Ну, нам
ничего не остается, как вытерпеть всю эту волынку. Но все-таки, что вы
собирались делать?
— Я не знаю.
— Вы хотите сказать, что просто сбежали куда глаза глядят?
— Я приехала сюда.
— Поездом, я полагаю. Очень смело. Но у вас же должен был быть какой-то
план. Чего вы рассчитывали добиться?
— Ничего.
Он покачал головой. Его взгляд неожиданно снова стал нежным.
— Бедняжка Хэрриет, похоже, дело совсем плохо.
— Я слышала, как тетя Кларисса говорила о том, как трудно будет найти
мне мужа, — не выдержала я. — Потому что... потому что я...

— Ну, нашли о чем беспокоиться. Хотите, я женюсь на вас?
Я рассмеялась.
— Вы меня обижаете, — притворно огорчился он. — Я тут делаю
вам самое что ни на есть серьезное предложение, а вы смеетесь.
— Ну, — отвечала я, — вы же шутите.
— Вот так всегда. Меня не воспринимают всерьез, потому что я слишком
часто поступаю легкомысленно.
Бевил бросил весла и, наклонившись, поцеловал меня в лоб. Обаяние Менфреев
просто околдовало меня.
Помогая мне выйти из лодки, Бевил на мгновение привлек меня к себе, наши
лица оказались рядом.
— Не забывайте, — бросил он, — нас ждет скандал. Но он
кончится. А жизнь — нет. Теперь идемте наслаждаться концертом.
Собаки встретили нас громким лаем.
Прихожая была тускло освещена двумя газовыми фонарями, похожими на факелы,
но света вполне хватало, чтобы разглядеть сводчатый потолок и фигуры в
доспехах, охранявшие лестницу.
Бевил прокричал так, что его голос эхом отозвался в стропилах:
— Смотрите, кого я нашел! Хэрриет Делвани! Я привел ее сюда!
Дом мгновенно ожил. Отовсюду послышались голоса.
Сэр Энделион и леди Менфрей появились первыми; затем прибежали слуги, а
наверху лестницы я заметила Гвеннан, осуждающе и удивленно глядящую на меня
заспанными глазами.
Я чувствовала пока только облегчение, потому что время спросить себя: Что
же дальше? — еще не пришло. И в тайне ликовала, потому что ночное
приключение сблизило меня с Бевилом.
Я сидела в библиотеке и пила теплое молоко. Леди Менфрей не переставая
бормотала:
— Хэрриет, но как ты могла? Твой бедный отец... он в бешенстве...
просто в бешенстве.
— Мы послали ему телеграмму, — извиняющимся тоном сообщил мне сэр
Энделион, дергая свои усы.
Я подумала, насколько грешники симпатичнее праведников. Сэр Энделион и
вполовину не был так шокирован, как леди Менфрей; и Бевил тоже.
Бевил сидел за столом, ободряюще улыбаясь мне. Пока ои был здесь, я ничего
не боялась и ни о чем не печалилась.
Гвеннан тихо проскользнула в комнату, чтобы ее не заметили и не отослали
обратно в постель; ее взгляд, устремленный на меня, был очень выразителен.
— Не представляю, что он скажет, — вздохнула леди Менфрей. —
Во всяком случае, мы сделали все, что могли.
— Тебе придется вытерпеть всю эту волынку, — заметил сэр Энделион.
— Вот и я сказал то же, — произнес Бевил. — Не стоит
повторяться. Я полагаю, Хэрриет стоит лечь поспать: так ей легче будет
выдержать предстоящий концерт.
— Я уже велела Пенджелл приготовить постель, — вмешалась леди
Меифрей.
— Комната рядом с моей, — добавила Гвеннан.
— Гвеннан, дорогая, что ты здесь делаешь? Ты должна уже спать. —
Леди Менфрей выглядела встревоженной. Похоже, все ее домашние беспрестанно
причиняли ей беспокойство.
— Ее разбудил весь этот шум, — заявил Бевил. — Должно быть,
появление Хэрриет для нее большая неожиданность.
— Так и есть, — с вызовом отозвалась Гвеннан.
— Полная неожиданность? — переспросил Бевил.
Гвеннан, нахмурившись, посмотрела на своего брата.
— Ты и подумать не могла, что она там, да? — ехидно спросил Бевил.
— Как и ты, — отозвалась Гвеннан. — Иначе ты не отправился бы
туда сегодня ночью.
Сэр Энделион расхохотался, и я еще раз подумала, какая это потрясающая
семья, всей душой желая принадлежать к пей. Похоже, все, кроме леди Менфрей,
отнеслись к моему поступку вполне благодушно, а мнение леди Менфрей меня
мало волновало.
— Если б я знал, что Хэрриет на острове, уверяю тебя, я поплыл бы туда
еще прошлой ночью, — заявил Бевил.
Я поставила чашку на стол.
— Гвеннан, — сказала леди Менфрей, — раз уж ты здесь, будь
добра, проводи гостью в ее комнату.
Я пожелала спокойной ночи Бевилу, сэру Энделиону и леди Менфрей, и мы с
Гвеннан вместе поднялись по лестнице; даже в такую минуту я не могла не
испытывать трепета оттого, что я — в Менфрее.
— Твоя комната рядом с моей, — объяснила Гвепнан. — Я
попросила Пенджелл. Надеюсь, ты не рассказала...
— Они знают. Так что рассказывать было нечего.
— Я имею в виду, обо мне?
Я покачала головой.

Комната, которую мне отвели, была большой, как и все комнаты в Менфрее, с
окнами на остров. На широкой кровати лежала розовая фланелевая ночная
рубашка.
— Это — моя, — указала на нее Гвеннан. — Раздевайся.
Я заколебалась.
— Ну давай же, — поторопила Гвеннан. — Не стесняйся.
Она неотрывно следила за мной, пока я стягивала одежду, а когда я забралась
под одеяло, присела на краешек кровати, подобрав колени. Ее взгляд по-
прежнему был устремлен на меня.
— Не знаю, возможно, тебя посадят в тюрьму, — проговорила
она. — В конце концов, в дело вмешалась полиция, а когда такое
происходит, трудно что-нибудь сказать наверняка.
Я видела, что она одновременно запугивает меня и строит планы моего
спасения.
— Хотя вряд ли до этого дойдет. Твой отец их подкупит, если что. И я
тоже влипла. Наверняка они захотят знать, кто перевез тебя на остров и
обчистил кладовку. Миссис Пенджелл недосчиталась куриной ножки, которую я
принесла тебе вчера. И все такое. Подозрение падает на меня... и я окажусь
вместе с тобой на скамье подсудимых. Это будет очень неплохо. Мама и папа
пустятся в долгие серьезные разговоры и в конце концов решат, что мы сошли с
ума. И кстати, Бевил, видимо, на тебя очень зол.
— Зол? Почему?
— Потому что ты испортила ему маленькое приключение. С тех пор как папа
обставил дом, он использует его для своих свиданий. Очень романтично, а
страх дамы перед привидениями только придает всему особую пикантность. Он
берет на себя роль защитника и добивается своего вдвое быстрее: редкая леди
способна устоять перед сильным мужчиной.
— Ты просто выдумываешь. Откуда тебе знать?
— Моя дорогая Хэрриет, Менфреи знают друг о друге все. У нас такой дар.
Все мужчины в нашей семье ошеломляюще привлекательны для дам, а все дамы —
для мужчин. Мы тут ничего не можем поделать. Приходится с этим мириться.
Я взглянула на нее и поверила, что так оно и есть; от этой мысли мне стало
грустно.
— Я устала, — сказала я.
Мне хотелось остаться одной, вспомнить те мгновения, когда мы с Бевилом
плыли в лодке, вспомнить каждое его слово.
— Устала! — вскричала Гвеинан. — Как ты можешь! Только
подумай, что будет завтра. Хорошо еще, что я не послала то письмо — с
требованием выкупа.
— Какого еще выкупа?
— Разве мы не договорились? Я уже написала черновик. Неужели ты
думаешь, что я упустила бы такую возможность. Менфреи никогда не упускают
возможностей.
— Глупости, — пробормотала я и закрыла глаза.
— Ну хорошо, — раздраженно бросила она и спрыгнула с
кровати, — можешь спать, и пусть тебе приснится завтрашний день. Не
хотела бы я быть на твоем месте, Хэрриет Делвани. Жди своего отца.
Мы с Гвениан смотрели в окно, поджидая, когда появится его экипаж, так что
видели, как он приехал. Не прошло и четверти часа, как меня позвали в
библиотеку.
Никогда взгляд отца не был таким холодным; никогда он не смотрел на меня с
такой неприязнью; и никогда я не чувствовала себя такой уродливой, как в ту
минуту, когда, хромая, вошла в комнату. Странно, но в те минуты, когда я
особенно стыдилась своего недостатка, я хромала сильнее, а в присутствии
отца я всегда стыдилась его.
— Подойди сюда, — сказал отец. Всякий раз, когда он обращался ко
мне в подобном тоне, мне казалось, словно по моей спине пробежала струйка
ледяной воды. — Я возмущен и потрясен. Я не ожидал от тебя такой
неблагодарности, эгоизма, испорченности. Как ты могла... даже ты — я хорошо
знаю, что ты способна делать чудовищные вещи, — но такое...
Я ничего не ответила. Последнее, что я стала бы делать, — это пытаться
объяснить ему причины своего поступка. Я и сама не до конца их понимала.
Корни прятались где-то слишком глубоко, и сейчас я сама сознавала, что вовсе
не из-за нескольких опрометчивых слов тети Клариссы я сбежала из дома.
— Говори, когда я тебя спрашиваю.
Отец шагнул ко мне, и я подумала, что он собирается меня ударить. Я почти
желала, чтобы он это сделал. Пылающую ненависть вынести легче, нежели
холодную неприязнь.
— Папа, я... я хотела исчезнуть. Я...
— Ты хотела сбежать? Хотела вызвать переполох? Почему ты приехала сюда?
— Я...я хотела попасть в Менфрею.
— Блажь. Тебя следовало бы выпороть... запороть. — Его губы
скривились от отвращения.
Я знала, что физические наказания были ему противны. Собаку, которая его не
слушалась, не воспитывали — ее убивали. Я тогда подумала: ему бы хотелось
убить меня. Но он никогда меня не выпорет.

Отец отвернулся — словно не мог на меня смотреть.
— У тебя есть все, что ты хочешь. И, однако, ты не чувствуешь ни
малейшей благодарности. Тебе нравится досаждать нам и заставлять нас
беспокоиться. Когда я думаю, что твоя мать умерла, чтобы дать тебе жизнь...
Мне хотелось крикнуть, чтобы он замолчал. Я не могла вынести такое. Я знала,
что отец часто об этом думает, но, облеченные в слова, эти мысли получали
какую-то зловещую значительность. Мне хотелось забиться в угол и
разрыдаться.
Однако на моем лице вместо боли, которую я чувствовала, отражалось глупое,
тупое упрямство — тут я ничего не могла поделать. Отец это увидел, и то
глубокое отвращение, которое он питал к чудовищу, ограбившему его, отнявшему
у его любимой жизнь, вырвалось наружу. И он позволил себе высказать до конца
то, что тлело в нем долгие годы:
— Когда я увидел тебя... когда мне сказали, что твоя мать умерла, мне
хотелось выбросить тебя из дома.
Слова были сказаны. И они ранили меня куда больше, чем любой кнут или плеть.
Все точки над и были расставлены. Я видела уродливого ребенка на руках
няньки, мертвую женщину на кровати и его лицо. Я слышала его голос:
Выбросите это.
Эта сцена и прежде жила в моей душе. Поначалу я лишь догадывалась о его
неприязни; мне удавалось убедить себя, что я все это только придумала; я
говорила себе, что отец — человек, который редко выказывает свои чувства;
что в глубине души он меня любит. Но теперь все было кончено.
Возможно, отец и сам испугался.
— Я отчаялся внушить тебе правила приличия, — сказал он более
мягко. — Ты доставила неприятности не только себе, но и другим. Все в
доме вверх дном, везде толкутся репортеры.
Он говорил только для того, чтобы скрыть свое смущение; и я слушала его
вполуха, потому что все еще думала о том гневе, который охватил его, когда
он увидел ребенка на руках у кормилицы.
— В конце концов, ты не должна злоупотреблять гостеприимством хозяев
Менфреи дольше, чем это необходимо. Мы сейчас же уезжаем в Вороньи башни.
Вороньи башни — особняк в ранневикторианском стиле — находился примерно в
миле от Менфреи. Мой отец снял его вместе с обстановкой у семейства Леверет,
которое сколотило капитал на глине для изготовления фарфора, которая
добывалась неподалеку от Сент-Остелл. Дом был почти такой же большой, как
Менфрея, но ему не хватало собственного характера. Он всегда казался
холодным и безликим, но, возможно, лишь потому, что его снимал мой отец;
живи счастливая семья, и он стал бы иным. Большие комнаты были обшиты
панелями, широкие окна смотрели на ухоженные газоны; на первом этаже
помещалась просторная, уютная бальная зала, в одном конце которой
поднималась широкая дубовая лестница. Те, кто строили дом, всеми силами
старались придать ему старинный вид. Была даже галерея для менестрелей,
которая, как мне казалось, выглядела в подобном окружении чужеродно;
оранжерея с яркими цветами мне нравилась, но все остальное выглядело тяжелым
и тусклым; барочные башни и зубчатые стены казались фальшивкой, как и
название Вороньи башни, потому что нигде поблизости не водилось ворон.
Жалкая имитация, суррогат.
Вокруг был парк, но деревья посадили лет тридцать назад, не больше; здесь не
встречалось сучковатых пращуров, которые росли в Менфрее. Я любила Менфрею
всем сердцем и, возможно, поэтому чувствовала разницу острее, чем другие. На
мой взгляд, Вороньи башни были просто удобным жилищем, расположенным в
красивом месте, но в нем не звучало прошлого, оно не таило секретов и
рассказывало только о желании выскочки выстроить себе жилище не хуже тех,
где наслаждались жизнью люди, которым на поколение раньше ему пришлось бы
кланяться. Но дом — это больше, чем стены и окна или даже прекрасная бальная
зала и оранжерея, парк и газоны.
Моего отца этот особняк вполне устраивал, поскольку он проводил в этих
местах не так много времени; он даже сомневался, стоит ли покупать здесь
собственный дом. Если бы он потерял свое место в парламенте, он наверняка не
стал бы сохранять за собой Вороньи башни.
Едва мы вошли в дом, меня окутала напряженная тишина. Я подозревала, что
слуги судачили обо мне; кажется, некоторые даже исподтишка поглядывали на
меня. С тех пор как мое имя попало в газеты, я стала объектом пристального
внимания. А сообщение, что я нашлась, только подогреет любопытство публики,
озабоченной моим исчезновением.
— Отправляйся к себе в комнату и не выходи оттуда, пока я тебе не разрешу, — сказал отец.
И с какой же радостью я исполнила это повеление!
Я была узницей. До дальнейших распоряжений меня кормили только хлебом и
молоком. Никто из слуг не разговаривал со мной. Я впала в немилость.
Я всегда отличалась упрямством и потому делала вид, что мне все безразлично,
однако втайне разрывалась между отчаянием и безумным счастьем.
Время от времени я забывала обо всем, кроме Бевила. Я почти воочию видела
его странные глаза там, в лодке, взгляд, в котором светилась непритворная
нежность. Хотите, я женюсь на вас? Он шутил, по в этой шутке, возможно,
была доля правды. Во всяком случае, в той ситуации, в какой оказалась теперь
я, подобная мысль утешала, рождая безумные и счастливые грезы.

Но приходили и другие мысли — темные, мрачные; я видела комнату, в которой
поселилась смерть, ребенка со сморщенным личиком: все новорожденные, которых
я видела, были уродливыми, и я, разумеется, не составляла исключения. Я
представляла себе сдержанного мужчину, охваченного внезапным безумием. Я
чувствовала, как ему отвратительно это создание, за чье появление он
заплатил самым дорогим.
На второй день моего заключения в комнату вошел отец. Я воспрянула духом,
увидев, что он одет в дорожное платье.
— Ты не выйдешь из этой комнаты неделю, — сказал он, — и,
надеюсь, к тому времени ты осознаешь свою вину. Не приходило ли тебе в
голову, что твоя земная жизнь может закончиться в любое мгновение? Я бы
желал, чтобы в последующие дни ты задумалась о вечном проклятии. Ради твоей
собственной пользы — знаю, что ты чересчур эгоистична, чтобы делать это ради
меня, — измени пути

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3

Закладка в соц.сетях