Жанр: Любовные романы
В разгар лета
...е откровенное восхищение, — я должен подождать, чтобы
узнать, потребуется ли мое присутствие, но думаю, мы побываем на одном из
балов.
Он посмотрел на меня:
— Боюсь, моя дорогая Аннора, что мы не сможем взять тебя с собой,
поскольку ты еще не выезжаешь в свет.
— Я и не надеялась пойти, — ответила я ему. — Да и будем ли
мы в Лондоне?
Отец помедлил с ответом, потом сказал:
— Я бы не хотел задерживаться здесь. Я думаю о поездке в Австралию, а
дома меня ждет слишком много дел, с которыми я должен разобраться до
отъезда.
— В Австралию! — воскликнул дядя Питер. — Как интересно! — И добавил с улыбкой:
— Воспоминания молодости, да?
— Точно, у меня же там земля.
— А у Питера новый великолепный проект, не так ли? — сказала тетя
Амарилис.
Он посмотрел на нее с притворным раздражением, но я знала, что за этим опять
кроется удовольствие, потому что все сейчас должны были услышать об
очередном его достижении.
— Дорогая, — сказал он с упреком, — вряд ли им. будет это
интересно.
— Напротив, нам очень интересно, — настаивал отец. — Что это
за новый проект? Нам, провинциалам, хотелось бы услышать о последних
достижениях правительства. Речь идет о ближайших выборах?
— Не о ближайшем будущем. Виги теперь небезопасны, ты знаешь. Лорд
Мельбурн, конечно, в прекрасных отношениях с королевой...
— Да, — сказала мать, — даже в провинции мы знаем, какие
между ними хорошие отношения.
— Это значит, — продолжал дядя Питер, — что виги при помощи
одного человека держат королеву в своих руках, но долго так продолжаться не
будет.
— Ты имеешь в виду, что тори не потерпят? Так какой же дьявольский план
вы измыслили, чтобы
подсидеть
своих врагов? — спросил отец.
— Никаких неконституционных мер! Все произойдет само собой.
— И когда у власти окажется правительство сэра Роберта Пила... вставила
тетя Амарилис, с гордостью глядя на своего мужа.
— Пост в правительстве? — спросил отец, — Отлично, мы все
надеемся на тебя, Питер, но мы уклонились от темы. Каково же твое последнее
достижение? Ты только что собирался нам рассказать.
— Мы все внимание, — проронила мама, холодно взглянув на дядю
Питера.
— Хорошо, — начал дядя Питер с деланым сопротивлением, — но
еще ничего не ясно. Должна быть создана специальная комиссия. В столице
много пороков. Наркотики...
Он взглянул на меня и помедлил. Вероятно, он думал о том, что я молода и не
стоит в моем присутствии обсуждать неприятные реалии.
— Порочное управление... — продолжал он. — Председательское
кресло в этой комиссии должен будет занять один из политических деятелей.
— Ты? — произнесла мама бесцветным голосом.
Он улыбнулся ей, и я заметила, что между ними словно проскочила искра
взаимопонимания. Казалось, его это забавляет.
— Речь идет о целой группе политиков, но я думаю, что это вопрос выбора
между мной и Джозефом Крессуэлом.
— Питер говорит, что, если бы он добился этого места, ему бы открылись
большие возможности, — сказала тетя Амарилис. — Как ты думаешь,
Питер? Министерство внутренних дел?
— Только когда потеряют силу виги лорда Мельбурна а тори Пила окажутся
наверху, — сказал отец.
— Да, сначала должно произойти это, — согласился Питер. — Но
это произойдет рано или поздно.
— Значит, действительно, — добавил отец, — это вопрос выбора
между тобой и Крессуэлом?
— Я думаю, об этом можно говорить вполне определенно.
— Но, в самом деле, они же не будут так безумны, чтобы отдать этот пост
Джозефу Крессуэлу! — горячо сказала тетя Амарилис.
— Не все обладают твоей рассудительностью, дорогая, — сказал дядя
Питер, опять посмотрев на нее с глубоким чувством.
Отец продолжал:
— Крессуэл, конечно, хорошо известная личность.
Его комиссия по каналам работала успешно, он очень способный. Осмелюсь
предположить, что в министерстве лорда Мельбурна он будет претендовать на
очень высокий пост.
— Конечно, это так, но только в том случае, если он получит этот пост и
проявит себя с лучшей стороны.
— Но ведь этого не произойдет, не так ли? — спросил отец. —
Пост достанется тебе?
Дядя Питер пожал плечами:
— За Крессуэлом стоит лорд Мельбурн, а он все больше набирает силу. Он
определенно обладает влиянием на королеву, и это делает его очень ценным для
его партии.
— Но, как ты говоришь, земля под ним все-таки шатается?
— Я думаю, что это выяснится еще до ухода нынешнего правительства.
— Это выглядит как пожелание удачи противнику.
— Не называй так Крессуэла: вне министерства мы добрые друзья. Он
сильный политический деятель, хотя, конечно, и на противной стороне. Я
уважаю и восхищаюсь Крессуэлом. — Дядя Питер рассмеялся:
— Он не только человек, достойный восхищения, он еще и хорошего
происхождения, а Мельбурн со своими мемуарами нуждается в таком окружении.
Мы наносим друг другу визиты время от времени, и у него очень приятная
семья, не так ли, дорогая?
— О, они очаровательны! — воскликнула тетя Амарилис. — Я их
всех очень люблю. Молодой Джо очень славный... и эта девушка, Френсис.
— Да, и занятая очень благородным делом, — сказал дядя
Питер. — Как видите, у меня великолепный соперник.
Через некоторое время мы оставили мужчин за портвейном и отправились с тетей
Амарилис в гостиную.
— Как бы я хотела, чтобы вы подольше побыли в Лондоне! — сказала
тетя Амарилис.
— Это было бы неплохо, — согласилась мама, — но мы должны еще
съездить в Эверсли.
— Теперь, когда больше нет твоих родителей, тебе, наверное, грустно
ездить туда, Джессика?
Мама кивнула:
— Там уже никогда не будет так, как раньше, но, я думаю, Клодина всегда
рада нас видеть да и Джонатан с Тамариск.
— У этих двоих все прекрасно. Мама еще иногда приезжает к нам, но отец
не любит покидать Эверсли.
— О, Амарилис, как все изменилось!
— Жизнь, конечно, меняется, но мы так счастливы, Джессика, в своем
замужестве! Ты и Джейк, я и Питер.
Я так надеюсь, что нашим детям тоже повезет. Я так хочу, чтобы Питеркин
нашел себе дело по душе. Елена, почему бы тебе не уговорить Аннору остаться
у нас, пока ее родители будут в Эверсли?
Лицо Елены осветилось:
— О, это было бы славно!
Она умоляюще посмотрела на мою мать и потом повернулась ко мне:
— Ты бы хотела остаться, Аннора?
— Да, — ответила я, — я бы очень хотела посмотреть
коронационные торжества.
— Не вижу препятствий, — сказала мать. — В конце концов, тебе
это доставит больше удовольствия.
— Мы за ней присмотрим, не так ли, Елена? — сказала тетя Амарилис.
— Это было бы чудесно, — ответила Елена.
На следующий день было решено, что я буду жить в этом доме до возвращения
родителей из Эверсли.
Впервые я встретила Джона Милворда в парке.
Мои родители отправились в Эверсли, и я наслаждалась общением с кузенами.
Вне дома Питеркин, казалось, становился совершенно другим человеком, более
раскованным Я подумала, что это еще одно доказательство того, какая пытка
жить в тени такого преуспевающего отца Я делила спальню с Еленой, что было
большой радостью для нас обеих, потому что, прежде чем заснуть, мы обычно
еще долго поверяли друг другу свои тайны. Я очень много узнала о ней: она
считала себя скучной и глупой, потому что уроки давались ей с трудом, а
выход в свет и открытие того, что она непривлекательна для мужчин, стали для
нее настоящим ударом.
Но теперь все изменилось: в ее жизнь вошел Джон Милворд.
Иногда к нам с Еленой присоединялся Питеркин, и мы ходили гулять вместе. Наш
любимый маршрут лежал в парк, который казался мне источником неистощимого
удовольствия. Нам нравилось ходить пешком, и мы обычно гуляли по Сент-Джеймс-
Парку и Грин-Парку, выходя затем к Гайд-Парку и Кенсингтон-Гардену. Оттуда
мы шли по Серпантин-стрит и стояли на углу Раунд-понд, глядя снаружи на
Кенсингтонский дворец, где провела свое детство королева. Сейчас она жила в
Бэкингемском дворце, и я надеялась, что нам удастся поймать ее взгляд из
кареты, когда она будет проезжать мимо. Казалось, все тогда были довольны,
что на престоле такая молодая королева.
Мы только что вошли в Гайд-Парк, и Питеркин указал мне на Апсли-хаус, дом
герцога Веллингтона.
— И, — продолжал он, — в качестве компенсации за то, что ты
не сможешь его увидеть и засвидетельствовать свое почтение, здесь есть
огромная статуя Ахилла, возведенная в честь герцога.
Массивная фигура Ахилла, которая должна была символизировать мощь и величие
мужского тела, олицетворяла также силу великого герцога.
Я прочитала надпись, которая гласила, что статуя посвящена Артуру Уэлсли,
герцогу Веллингтону, и его храбрым товарищам по оружию. Она была отлита из
пушки, которая использовалась в самых знаменитых сражениях герцога, включая
Ватерлоо, и была создана на пожертвования женщин Англии, чтобы воздать
должное воинской доблести.
— Вокруг нее было много споров, — сказал Питеркин. —
Некоторые считают ее вульгарной, другие же говорят, что это работа гения.
— Не так ли всегда бывает с произведениями искусства? — сказала я.
Большинство из них подвергаются критике, а когда они объявляются
произведениями гения, каждый соглашается, как будто другого мнения никогда и
не бывало.
— Когда я смотрю на нее, я думаю о том, чтобы пойти в армию, —
сказал Питеркин.
Елена заметила:
— Несколько дней назад ты думал о парламенте.
Питеркин недовольно поморщился:
— Идти по стопам отца? Каждый скажет:
Он не то, что его отец!
— Может быть, ты будешь лучше, — предположила я.
— Это невозможно!
Как раз в этот момент прогуливающейся походкой к нам подошли два молодых
человека, и, прежде чем нас представили, я уже поняла по выражению лица
Елены, что один из них был Джон Милворд.
— Какая неожиданная встреча! — сказал он, но по тому, как он
смотрел на Елену, я поняла, что их появление было совсем не случайно, к тому
же я вспомнила, что именно Елена настаивала на том, чтобы я посмотрела
статую Ахилла, и по ее желанию мы так долго здесь пробыли.
— Аннора, — сказала она, — это лорд Джон Милворд.
Он склонился к моей руке. Да, в нем было что-то очень приятное, но что
поразило меня больше всего, так это его молодость. Он выглядел еще моложе
Питеркина, а тот был на два года моложе Елены. Мне он показался несколько
хрупким, но у него были огромные карие глаза и доброе лицо. Возможно, я
слишком долго смотрела на Ахилла? Он улыбался Елене, и я подумала:
Он
действительно влюблен в нее
.
Я была представлена другому молодому человеку, и, как только я услышала его
имя, я вспомнила: Джо Крессуэл. Это значило, что он был сыном того человека,
которого мой отец в шутку назвал противником дяди Питера.
Питеркин объяснил, что мы гуляли по парку, чтобы показать кузине Анноре
некоторые достопримечательности. Джо Крессуэл заинтересовался, и я сказала
ему, что приехала из Корнуолла. Мы немного поговорили о тех местах, о
которых он знал не слишком много.
Мы шли впереди с Питеркином и Джо Крессуэлом, Елена и Джон Милворд сзади. Мы
прогуливались, и Питеркин объяснял мне, что это место было когда-то названо
Рингом и собирало модных щеголей, которые демонстрировали свои блестящие
туалеты.
Джо Крессуэл сказал:
— Я должен тебе что-то сказать, Питеркин: я собираюсь выставить свою
кандидатуру на ближайших следующего года еще долго. Я надеюсь, вы еще не
скоро уедете в Корнуолл?
— Думаю, что пробуду здесь еще две недели.
Он улыбнулся с удовлетворением:
— Тогда, я надеюсь снова увидеть вас... скоро.
Елена и Джон Милворд вернулись, и мы решили, что пора нам возвращаться.
Это было замечательное утро. Елена была наверху блаженства, и я вынуждена
была признать, что и мне доставила удовольствие неожиданная встреча с Джо
Крессуэлом, сыном второго кандидата на высокую должность.
Этот вечер был одним из немногих, когда дядя Питер ужинал с нами. Во время
ужина была упомянута встреча в парке.
Дядя Питер подмигнул нам:
— Не кажется ли тебе, что Джо очень приятный молодой человек, Аннора?
— Да, дядя. Мне он показался очень интересным.
Он повернулся к тете Амарилис:
— Нам нужно позвать Крессуэлов на ужин.
— До того... как все станет ясно?
— Думаю, очень скоро, дорогая. Я не хочу, чтобы люди думали, что между
нами существует какая-то неприязнь только потому, что его шансы выше. Мы же,
в самом деле, прекрасные друзья, но политика требует своего. Вы злейшие
противники в коридорах министерства, но как только вы его покидаете, вся
враждебность испаряется. Да, давай пригласим их на ужин в ближайшее время,
Крессуэла и его жену.
Он взглянул на меня:
— А ты можешь пригласить молодого Джо.
Через три дня они пришли. Это был очень приятный вечер. Мистер и миссис
Крессуэл мне очень понравились. Он был достаточно серьезный, даже
педантичный, а она — полная противоположность своему мужу: милая, добрая,
очень домашняя и заботливая.
Тем не менее, казалось, они идеально подходят друг другу. Мне было приятно
встретить Джо снова. За ужином мы с ним сидели рядом, чтобы мы могли
поговорить побольше, и я много узнала о его стремлениях пойти по стопам
отца.
Дядя Питер благосклонно смотрел на нас, как будто ему было очень приятно, что мы находим общий язык.
Потом мы развлекались музицированием. Елена пела, я сыграла несколько пьес
на пианино, Джо переворачивал для меня ноты.
Я думала, как здорово, что дядя Питер и мистер Крессуэл, несмотря на
оспаривание важного поста, так дружны между собой, в их отношениях не было и
тени неприязни и вражды.
Потом заговорили о поместье Крессуэлов в Суррее.
Миссис Крессуэл сказала, что иногда там собирается молодежь. У Крессуэлов
была большая семья — три дочери и три сына, Джо был младшим.
Миссис Крессуэл, должно быть, заметила, что мы с Джо находим общий язык,
потому что сказала:
— Вы должны посетить нас, мисс Кадорсон, до отъезда в Корнуолл.
— Это будет, вероятно, скоро, — сказала тетя Амарилис. — Сэр
Джейк человек, который принимает мгновенные решения. Он вполне может
приехать на следующей неделе и объявить, что все должны вернуться в
Корнуолл, чтобы подготовиться к поездке в Австралию.
— Австралия, — повторил Джо. — Это интересно.
— У моего отца есть там довольно обширные земли.
Он жил там когда-то, много лет назад.
Тетя Амарилис посмотрела на меня с беспокойством, а дядя Питер явно
наслаждался ситуацией.
— Хорошо, тогда мы назначим поездку на ближайшее время, — сказала
миссис Крессуэл. — Как насчет этого воскресенья?
Я посмотрела на тетю Амарилис.
— Почему бы и нет? — сказала она. — Если ты хочешь, Аннора.
— Конечно, — продолжила миссис Крессуэл. — Елена и Питеркин
будут сопровождать вас.
Так все устроилось.
Я видела Джо достаточно часто, даже до поездки.
Он мне нравился, но я не могла не вспоминать о Рольфе. Я сравнивала их:
несмотря на то, что Джо был очень славным, он не выдерживал сравнения.
Думаю, все это оттого, что Рольф до сих пор остался моим идеалом. В нем была
какая-то сила, которая, как мне кажется, должна быть главным в мужчине.
Такая сила была у моего отца, ею в большей степени обладал и мой дедушка,
даже в преклонном возрасте Джо ее не доставало, он казался уязвимым О них
любой мог подумать, что они совладают с обстоятельствами, что бы ни
случилось. Правдой было и то, что Джо казался мальчишкой. Для меня не было
никакого сомнения, что, несмотря на страхи, которые родились во мне в ту
ужасную ночь, я испытываю глубокое чувство к Рольфу.
Джо интересовался мной. Во всяком случае так думала Елена, а также, я
полагаю, дядя Питер и тетя Амарилис. Тете Амарилис нравилось, когда молодые
люди счастливы вместе, особенно если они подходят друг другу, по мнению
родителей.
Так наступило это воскресенье, которое оказалось для меня одним из самых
приятных за долгое время.
Имение Крессуэлов находилось в Суррее, среди зеленых полей, которые так
отличаются от Корнуолла, с его диким ландшафтом. Здесь поля выглядели так,
словно были недавно скошены, а деревья пострижены, и на них не обрушивались
весенние льды, как на наши.
Во всем здесь ощущалось процветание. За время пути мы проехали несколько
небольших деревень, со старыми церквушками и богадельнями, и во всем была
видна заботливая рука хозяина. В наших корнуоллских деревнях нечего было и
думать о благосостоянии и хорошей планировке.
Рольф однажды сказал, что существует разница между англосаксонской
дисциплиной и кельтской беспорядочностью.
Дом Крессуэлов был большой, а комнаты удобные.
В огромной гостиной, французские окна которой выходили на зеленую лужайку,
везде лежали книги, даже на полу. Там был большой камин и перед ним —
длинная скамеечка для ног. Входя сюда, каждый чувствовал облегчение, потому
что понимал, что здесь можно чувствовать себя как дома.
Миссис Крессуэл вышла нас приветствовать. Она тепло обняла нас и сказала,
что очень рада нашему приезду Она сообщила, что приехала Френсис, чего она
не ожидала, и спросила, не возражаю ли я против того, чтобы разделить
комнату с Еленой.
— Милая Френсис! — воскликнула она. — Она всегда так занята.
Так приятно видеть ее здесь.
Меня представили присутствующим членам семьи.
Две дочери Крессуэлов были замужем — одна жила в Суссексе, другая — на
севере Англии. Флора, что жила на севере Англии, приехала с двумя славными
детьми.
Она была очаровательной молодой женщиной. Брат Джо, доктор, практиковал
недалеко отсюда, и он заехал с женой только на ужин. Более всего меня
интересовала встреча с Френсис Крессуэл Она была очень серьезна, и уже в эту
первую нашу встречу мне стало ясно, что у нее есть цель в жизни.
Она, как и Джо, придерживалась взглядов отца на жизнь.
— Это моя сестра Френсис, — представил ее Джо с гордостью.
— Очень рада познакомиться, — ответила я.
— И я, — ответила она. — Джо мне много говорил о вас.
К нам присоединился Питеркин:
— Френсис занимается благородным делом. Френсис, ты просто чудо!
Джо. Он, правда, играет не так хорошо, но постарается. Потанцуйте с Джо.
Мистер и миссис Крессуэл присели, пока молодежь танцевала. Я часто
вспоминала потом, как они, смеясь и притоптывая ногами в такт музыке,
смотрели на свое семейство и гостей с удовлетворением.
Когда все разошлись спать, Елена и я долго лежали без сна, вспоминая этот
вечер.
— Правда, было славно? — спросила Елена.
— Правда, — согласилась я. — Особенно для тебя, когда прибыл
твой обожаемый воздыхатель.
— Это все миссис Крессуэл. Она пригласила его специально для меня.
— Она замечательная женщина!
— Мистер Крессуэл совсем другой, но очень милый.
— Он очень хороший человек и достоин своей семьи.
В конце концов, мы сами создаем свое счастье, не так ли?
— Иногда вмешиваются другие.
— Это наше дело, — сказала я.
Так ли? Я подумала о. Елене, как появился у нее Джон Милворд. Для нее то
было чистой случайностью.
Если бы он не появился в ее жизни, она всегда оставалась бы робкой,
скромной, считающей себя непривлекательной, так что и другие уже начали
считать так же.
Но я слишком устала, чтобы долго думать об этой проблеме, и незаметно
соскользнула в сон.
Утром все отправились в церковь. Мы сидели на скамейках семьи Крессуэлов,
заполнив их до отказа.
Церковь тринадцатого века, с мемориальной надписью на стене, которая
гласила, что здесь молились все поколения семьи Крессуэлов.
После службы я сказала, что мне хочется посмотреть местное кладбище.
Кладбища всегда интересовали меня: мне нравилось читать надписи на
надгробиях и представлять себе, какими были эти люди при жизни: старики,
молодые, вырванные из жизни в юности, и дети. Мне нравилось быть одной,
чтобы впитывать тишину кладбища и спокойствие воздуха. Казалось, это
возвращает прошлое, и я чувствовала себя живущей много столетий назад.
Я бродила неподалеку от всех и, обходя здание, столкнулась лицом к лицу с
викарием, который только что вышел из боковой двери. На нем еще была одежда
священника.
Он улыбнулся мне:
— Вы здесь с Крессуэлами, я полагаю?
— Да, — ответила я, — Я осматривала кладбище.
Надписи на могильных камнях возбуждают мое воображение.
Он кивнул.
— У Крессуэлов часто бывают гости. Очень приятно их всех видеть в
церкви. Мы здесь очень многим обязаны мистеру Крессуэлу.
— Они известны здесь на протяжении многих поколений.
— Здесь всегда жили Крессуэлы, в течение четырехсот лет, я думаю. Они
всегда отличались добротой к людям, но теперешний мистер Крессуэл превзошел
всех, по моему мнению. Мы им гордимся. Он — растущий политик. Здесь все
скажут вам, что он должен быть премьер-министром. Очень многие считают, что
он сможет сделать больше, чем лорд Мельбурн.
— Я вижу, у него здесь много сторонников.
— И это произойдет. Он получит почести, которых заслуживает: на очереди
— должность председателя комиссии. Когда он ее получит, для него откроются
большие возможности. Очень важно, чтобы нами правили порядочные люди. Мы
хотим, чтобы наши кормчие были умными, проницательными и обладали высокими
моральными качествами. К несчастью, многим не хватает последнего.
— Вы совершенно правы.
— Ну, мне пора. Моя жена побилась об заклад, что я обязательно по
дороге прочту проповедь. Было очень приятно побеседовать с вами. Надеюсь, вы
хорошо проведете оставшееся время в наших местах.
Я услышала, что меня зовет Джо, и пошла в церковь. Потом все вернулись
домой.
За обедом много говорили и долго сидели за столом, не в силах оторваться от
беседы. В середине дня мы отправились на прогулку — Джо, я, Питеркин, Елена
и Джон Милворд. Мне нравилось видеть Елену такой счастливой: она была очень
разговорчива и даже пыталась острить. Как меняет людей любовь!
Вечер был похож на предыдущий, за исключением танцев. Джо и я играли дуэты,
а вся компания исполняла печальные и смешные гимны и баллады.
Когда мы шли к себе, Елена сияла Она не сказала ни слова, пока мы не легли в
постели. Потом она прошептала:
— Аннора, ты не спишь?
— Нет, сплю.
Она рассмеялась этому как веселой шутке.
— Иди сюда, — сказала я, — и расскажи мне все.
— Ты догадалась?
— Я догадалась, что что-то произошло. Ты выглядишь так, как будто
только что поцеловала лягушку, которая превратилась в принца.
— Он просил моей руки, Аннора!
Я выскочила из кровати и, прыгнув к Елене, стала ее обнимать.
— О, Елена, я так рада!
— Это случилось во время сегодняшней прогулки.
Он предложил мне выйти за него замуж! Я не могу в это поверить.
— Зато любой другой поверит. Стоит только увидеть вас вместе, чтобы
сразу стало ясно, куда дует ветер.
— Это так очевидно?
— Это ясно, как белый день!
Я поцеловала ее и вернулась в свою постель.
— Знает ли его семья?
— Нет еще, и мы собираемся подождать.
— Он боится, что они не согласятся?
— Джон не думает, что возникнут проблемы, но это такая гордая семья...
один из самых старых родов.
Конечно, они не богаты...
— Твой отец будет доволен.
— Я тоже так думаю: здесь не будет никаких проблем. Отец мечтает о
подобном еще со времен моего первого выхода в свет. Он потратил много денег
на мое представление, и, кажется, не совсем напрасно.
— Ты говоришь об этом как о сделке.
— Таков и есть выход в свет., в каком-то смысле.
Но когда люди влюбляются...
— Да, это другое дело, с
...Закладка в соц.сетях
