Жанр: Любовные романы
Возлюбленная из Ричмонд-Хилл
...о отношению ко мне?
Но хотя бы принц помирится с Портлендом, это уже шаг вперед...
Теперь, сказал Фокс, надо добиться, чтобы принца назначили регентом, передав
ему все королевские полномочия. Принц может не сомневаться, Питт сделает
все, дабы ограничить его власть!
Мария приехала из Брайтона вместе с четой Шериданов, теперь судебные
приставы явились в их дом.
— Это гости, — усмехнулся Шеридан, — которым мы никак не
можем быть рады.
Мария тут же вспомнила, как подобные
гости
наведывались к принцу, и
пожалела Шериданов.
— Вы с Элизабет лучше поживите у меня, пока не удастся выкурить ваших
гостей
, — сказала она Шеридану, который пришел в восторг от ее
предложения...
В спальне великолепного дома на Пелл Мелл Шеридан обсуждал с Элизабет их
общее будущее.
— Это временные затруднения, любовь моя. Когда принц станет регентом,
мы придем к власти и для меня найдется важный пост в правительстве. Я в этом
не сомневаюсь.
— И мы сможем оплатить наши долги, Ричард?
— Дорогая моя, ну кого интересуют долги... м-м... кем меня назначат,
как ты полагаешь? Какой бы ты выбрала для меня пост?
— Пост кредитоспособного человека. Слова Элизабет рассмешили Шеридана.
— Элизабет, неужели у тебя совсем нет авантюрной жилки? Он взял ее за
плечи и заглянул в лицо. Теперь ей было отчетливо видно, как пагубно
сказалась разгульная жизнь на когда-то красивой внешности Шеридана.
О, Ричард! — подумала жена. — Куда ты катишься?
Она высвободилась, отчаянно пытаясь сдержать подступающий кашель.
Марию очень тревожило то, что Элизабет так бледна, мисс Пайгот приготовила
специальную микстуру против кашля. Мария обожала Элизабет. Она считала
Шеридана остроумным и забавным, верила, что он добрый друг принца, однако
по-настоящему привязалась только к Элизабет.
Принц попросил Марию принять герцога Портленда, и Мария послала ему
приглашение, которое он с восторгом принял. Портленд показал, что он высоко
ценит ум Марии: он подробно обсудил с ней создавшееся положение. Портленд
несколько раз приезжал к Марии с визитом, и после этого они с Шериданом
возобновили беседы на политические темы; порой к ним присоединялся и принц.
Портленд настойчиво твердил, что было бы очень полезно, если бы в этих
беседах мог принять участие Фокс.
Нет уж, это единственное, чего вы от меня не добьетесь! — решила
Мария. — Я никогда не пущу этого человека в мой дом
.
Шериданы зашли в ее гостиную.
Вот это прекрасные гости, — подумала Мария. — Шеридан такой
забавный, Элизабет такая обворожительная
.
— У нас есть полчаса до прихода гостей, — сказала им Мария. —
Прошу вас, садитесь, дорогая Элизабет. Вы пили отвар, который вам
приготовила Пиг? Смотрите, если не будете пить, она вас занесет в черный
список.
Элизабет заверила ее, что она пила это противное пойло.
— С тех пор я не кашляю.
Милая Элизабет! Ей нужно пожить в сельской тишине, нужно отдохнуть от забот.
Они с Элизабет чем-то похожи. Ну почему они влюбились и вышли замуж — да-да,
вышли замуж — за мужчин, которые имели с ними так мало общего?
— По-моему, сегодня к нам пожалует Портленд? — поинтересовался
Шеридан.
— Мой дорогой Шерри, он почти напросился в гости. Мне кажется, он
смотрит на мой дом как на штаб-квартиру своей партии. Это комично... если
вспомнить о моих политических пристрастиях.
Шеридан рассмеялся.
— Да, это восхитительная нелепость!
— Портленд немного ревнует меня к вам, Шерри.
— Я знаю. Вы слишком добры ко мне и к Элизабет. И ему хочется, чтобы вы
и его так опекали. Может быть, если я смогу убедить его подарить мне свои
капиталы, то судебные приставы займутся им, и тогда вы пожалеете его, как
сейчас жалеете несчастного, неимущего Шеридана.
— Я в этом не уверена. Ведь для меня главное, что Шериданы — мои
друзья, неважно, есть у них деньги или нет.
Шеридан встал и грациозно поклонился, словно стоял на сцене.
— Лишь одного человека я не собираюсь принимать у себя дома, —
пылко воскликнула Мария. — Чарлза Джеймса Фокса! Я знаю, принцу
хочется, чтобы я его приняла, но я не могу себя заставить. Он нанес мне
публичное оскорбление, и я не намерена водить с ним дружбу!
У Элизабет екнуло сердце. Ей хотелось, чтобы Ричард вступился за друга. Весь
свой политический капитал Шеридан нажил благодаря Фоксу. Элизабет мечтала о
том, чтобы Ричард защитил Фокса, объяснил Марии, что Фокса заставили так
поступить... однако тогда пришлось бы критиковать поведение принца
Уэльского, а на это Шеридан решиться не мог.
— Я думаю, Фокс хотел как лучше... — промямлил Шеридан.
— Как лучше! — вскричала Мария. — Опозорить меня! Говорить
обо мне, как... как об уличной женщине!
Шеридан успокаивающе произнес:
— О, Фокс — старая лиса. Я прекрасно понимаю, почему вы не желаете его
здесь видеть.
— Не желаю, — подтвердила Мария. — Даже ради принца. И потом
мне не кажется, что он питает к Фоксу прежнюю любовь.
— Разве он может? — поддакнул Шеридан. — Он же видит, что вы
Фокса на дух не переносите!
Тем же вечером, но позднее, уже удалившись в спальню, которую им
предоставила Мария в доме на Пелл Мелл, Шеридан разговаривал с Элизабет,
пока она расчесывала длинные черные волосы.
— Портленд меня ревнует! Ты только подумай, Элизабет! Портленд! Сам
великий герцог! Мария — наш друг, а ты поверь, Мария будет очень влиятельной
особой. Когда принц станет регентом и поддержит нашу партию, мы обретем
истинное могущество. Бедный мистер Питт. Ему придется уйти, и его пост
займет...
— Мистер Фокс? — спокойно спросила Элизабет.
— Мистер Фокс? — переспросил Шеридан. — Да Мария его терпеть
не может! Я редко видел, чтобы она так горячилась, говоря о ком-нибудь. А
Мария получит большое влияние. О, да... огромное влияние, и ее мистер Фокс
не будет устраивать. Портленд, завидует мне. Подумай об этом, Элизабет! Ну?
Ты понимаешь?
— Да, я понимаю, — кивнула Элизабет.
— Будущее рисуется мне очень заманчивым. А ты беспокоишься из-за каких-то проклятых приставов!
Шеридан болтал, а сам думал:
Фокс теперь не в фаворе. Портленд ревнует к
Шеридану. Неужели это возможно? Неужели? А вдруг Ричард Бринсли Шеридан
действительно станет премьер-министром?
Элизабет глядела на него в зеркало и легко угадывала его мысли — она ведь
прекрасно знала своего мужа.
Кто знает? — спросила она себя. — Он так преуспел в одной области
и оказался полным неудачником в другой... Но каков бы ни был исход, буду ли
я к тому времени здесь, смогу ли его увидеть?
Когда парламент вновь собрался в декабре, Питт предложил образовать комитет
и рассмотреть вопрос о регентстве. Врачи признавали, что король повредился в
рассудке, однако все, за исключением доктора Уоррена, считали, что Его
Величество вполне может поправиться.
— Мы должны изучить все прецеденты, — сказал Питт. Фокс немедленно
поднялся со своего места.
— А зачем нам образовывать комитет? — воскликнул он. —
Наследник трона уже достиг совершеннолетия и способен править страной. Если
бы король умер, он воцарился бы на троне. Принц Уэльский имеет право стать
во главе нашего государства, раз король на это не способен.
Что стряслось с Фоксом? Прожженный политикан, прекрасно знавший
парламентскую процедуру, сделал неверный шаг, и такой умный государственный
деятель, как мистер Питт, сразу же это заметил. Зря Фокс употребил выражение
имеет право
! Большей оплошности допустить было нельзя!
Питт еле сдерживал радостное волнение.
Он прошептал сидевшему рядом мужчине:
— Даже не верится, что Фокс такой идиот! Он дал мне долгожданный повод.
Сейчас я навсегда отвращу вигов от этого джентльмена.
Мистер Питт встал. И заявил, что не может оставить незамеченным заявление
уважаемого джентльмена. Он использовал слово
право
. Дескать, он, мистер
Питт, опасается, что мистер Фокс исходит из ложной посылки.
— Принц Уэльский, — признал мистер Питт, — может требовать
себе место регента, но прав у него не больше, чем у любого другого члена
нашего собрания.
Фокс мгновенно сообразил, в чем была его ошибка. О, Господи, какой же он
болван! Ну почему он употребил это слово? Слишком длительный отдых притупил
остроту его ума; путешествие по Европе отняло много здоровья. Лиззи права.
Не надо было так торопиться. Днем раньше — днем позже... (или даже
неделей)... какая разница? Все лучше, чем этот страшный промах. А Питт,
конечно, ликует. Питт теперь на коне!
Эдмунд Бурк, прославившийся как блестящий оратор, попытался защитить своего
друга.
Похоже, сказал он, что мистер Питт считает себя кандидатом на пост регента.
Они что, перенеслись в эпоху короля Уильяма II? Надо быть поосторожней, а то
как бы не подпасть под обвинение в оскорблении Его Величества.
Тут с мистером Питтом случилось то, чего не случалось почти никогда: он
вышел из себя. Дебаты превратились в фарс, заявил он. Однако раз вопрос о
правах был поднят, вдвойне необходимо образовать комитет, чтобы разобраться
с существующими прецедентами.
Когда дебаты начались снова, Питт уже успокоился.
Никто не будет оспаривать, заявил он, что принц Уэльский — самая подходящая
кандидатура на пост регента. Положение необычное: власть в полном объеме не
может быть передана принцу, ибо король в любой момент может выздороветь.
Поэтому Питт предложил выработать новые правила, и если принц согласится с
условиями, которые поставит перед ним правительство, он получит пост
регента.
Фокс — ему не терпелось исправить свою ошибку, которая дала Питту
возможность оттянуть принятие решения, — возмутился: дескать, Питт
намерен наложить на регента такие ограничения, что Его Величество из
гордости не согласится занять этот пост.
— Но достопочтенный член парламента должен понимать, — ехидно
возразил Питт, — что, раз был затронут вопрос о правах, расследование
должно состояться.
А тем временем королева будет заботиться о короле.
Принц в Кью досадовал на то, что решение вопроса затягивается.
— Ничего не решено, — ворчал он, обращаясь к Фредерику. —
Если поднят вопрос о правах...
Фредерик ему сочувствовал.
— Я начинаю думать, что от Фокса нет никакого проку, — продолжал
принц. Сначала он огорчил Марию, заявив, что у нас не было свадьбы. Мария не
желает видеть его в своем доме. А теперь он еще и ляпнул эту глупость о
правах!
— Но у тебя действительно есть права, — возразил Фредерик.
— Да, но Фоксу не следовало этого говорить. Он дал Питту повод. А Питт
заодно с нашей матушкой. Королева теперь предстает перед нами в своем
истинном обличье. Она вовсе не такая кроткая, как мы думали. И я не
удивлюсь, если узнаю, что они с Питтом готовят заговор.
— Как можно понять их дружбу?
— Только так, что она королева и Питт намерен использовать ее в борьбе
против меня. Она почти не допускает меня к королю.
— Но это абсурд!
— Видишь ли, ей поручили опекать короля.
— Но ты же принц Уэльский... ты скоро станешь регентом... Если ты
желаешь видеть короля, у тебя на это есть все права.
— Бумаги и драгоценности короля наша матушка держит под замком. И я
чувствую себя как бы ни при чем.
— Георг, это же просто смешно! Давай пойдем прямо сейчас в покои
короля. Он надежно заперт. Если тебе хочется посмотреть на драгоценности и
бумаги, ты имеешь на это полное право.
Братья пошли в комнаты, где еще совсем недавно жил король, но в тот момент,
когда они принялись изучать содержимое ящиков комода, появилась королева.
Она увидела, чем они занимаются, и ее обычно бесстрастное лицо побагровело
от гнева.
— Что вы здесь делаете? — возмущенно воскликнула королева.
— Лучше я вам скажу, мадам, что мы не собираемся делать, — ответил
принц Уэльский. — Мы не собираемся давать вам отчет в наших поступках.
— Это покои короля, а я отвечаю за его благополучие.
— Вы забываете, мадам, что я регент.
— Пока еще нет... еще нет!
— Раз мой отец неспособен управлять государством, то престол по праву
принадлежит мне.
— По праву! — расхохоталась королева. — Какое неудачное
слово! — Не употреби его Фокс — и все было бы уже улажено. Принц
Уэльский несомненно стал бы королем. Будь проклят этот Фокс!
— Мадам, я приказываю вам отправляться в ваши покои.
— В мои покои! В комнатку для прислуги, которую вы мне здесь отвели?
Надо же, он написал на дверях наши имена! Да я никогда не слыхала о такой
наглости! Вы еще не король, принц Уэльский. Я вынуждена вам об этом
напомнить.
— Мадам, — вмешался герцог Йоркский. — Мне кажется, вы тоже
повредились в рассудке, как и король. Пойдем, Георг.
Братья ушли, а королева в раздумье глядела им вслед. Когда они скрылись за
дверью, она закрыла глаза ладонью. Ей хотелось заслонить от своего взора
комнату, вычеркнуть из памяти только что разыгравшуюся сцену.
Что происходит с нашей семьей? — подумала она. — Похоже, мы все
сходим с ума
.
Фокса вызвали в Карлтон-хаус: принц сказал, что он приедет из Кью на встречу
с Фоксом.
Увидев принца, Фокс сразу почувствовал в нем перемену. В обхождении принца
не было привычной сердечности.
— Плохи наши дела, Чарлз, — сказал принц. — Что затеял Питт?
— Я полагаю, Ваше Высочество, что он намерен предложить вам регентство,
но настолько ограничить ваши полномочия, что вы сочтете ниже своего
достоинства принять это предложение.
— А тогда что?
— Тогда, вполне вероятно, его примет королева.
— Но я не позволю! Однако этот Питт...
— Он хочет сделать вас чисто декоративной фигурой.
Глаза принца сузились. Он посмотрел на Фокса... так разительно отличавшегося
от того Фокса, которого принц знал несколько лет назад. Куда делись искра
Божья, гениальное владение словом, быстрый аналитический ум? Тот, прежний
Фокс, моментально разделал бы Питта под орех. Но все ушло! Все осталось в
Италии... а здесь... здесь были лишь разочарования и бессилие. Фокс как
политик совсем выдохся.
Принц сказал:
— А что, если опять всплывет история с Марией?
— Мы должны сделать все возможное, чтобы избежать этого.
— Но если все-таки Питт поднимет вопрос? Фокс помолчал, а потом тихо
вымолвил:
— Это может иметь очень серьезные последствия. Ваше Высочество, я могу быть с вами откровенен?
Принцу хотелось крикнуть:
Нет, не можешь, если ты собираешься сказать мне правду о Марии!
Однако вслух он произнес:
— Ну, конечно!
— Связь с миссис Фитцерберт не может причинить Вашему Высочеству
ничего, кроме вреда. Я боюсь, как бы во время дебатов насчет регентства
этот... как его... Ролле... или кто-нибудь другой... не поднял бы снова
злополучный вопрос.
Принц посуровел, однако Фокс решил, что сейчас не время ходить вокруг да
около, и продолжал:
— Если бы эта дама получила титул герцогини и годовой доход в двадцать
тысяч фунтов...
— В обмен на согласие оставить меня в покое? — перебил принц.
Фокс вздохнул, вид у него был несчастный.
— Что поделать, если у нее такая религия, Ваше Высочество. Не будь она
католичкой...
— Я уверен, что Мария отвергает ваше предложение, Чарлз.
— Тогда... — Фокс не закончил свою мысль, а принц предпочел не
настаивать.
Принц подошел к окну, выглянул наружу и, стоя спиной к старому другу,
проговорил:
— Чарлз, я вам когда-то написал письмо... Несколько лет назад. Ну, то,
в котором я говорил, что у меня нет намерения жениться. Вы помните?
Помнит ли он?! Да он на этом письме построил свою речь!
— Чарлз, я хотел бы получить это письмо обратно. Принесите его мне.
Фокс принялся лихорадочно соображать. Пока письмо у него, он может
оправдаться, может объяснить, почему он опровергал слухи о женитьбе принца.
Ему достаточно лишь показать это письмо, и все сразу поймут, как принц его
обманул; письмо служит оправданием той речи в парламенте...
Фокс солгал:
— Ваше Высочество, письма у меня больше нет.
— Вы... вы потеряли его?
— Не знаю, но среди моих бумаг его нет. Должно быть, я сжег его вместе
с остальным хламом. Я не придал ему большого значения... тогда.
Принц промолчал, однако стал держаться еще напряженнее. Уходя, Фокс понимал,
что по их дружбе нанесен сокрушительный удар.
Скорее в Чертси — посоветоваться с Лиззи!
— Да, Лиз, не надо было мне так мчаться сюда. Лучше бы я еще побыл в
Италии.
Лиззи склонна была согласиться с Фоксом.
— Ты только представь себе, какой я совершил промах!
Право
на
регентство! Конечно, принц имеет такое право, но говорить об этом было
неэтично.
— Я тебя предупреждала, не стоит доверять принцам.
— Да, я делал глупость, когда доверял кому-либо, кроме тебя, Лиз.
— Ладно, куда мы поедем отсюда? Снова в Италию?
— Какая приятная перспектива! У меня нет ни малейшего желания идти в
парламент и отвечать на вопросы этого Ролле. И зависеть о того, захочется ли
ему вернуться к истории о женитьбе принца...
— Но, с другой стороны, твое здоровье в последние недели расшаталось.
Поэтому, может, лучше побыть немного дома и поболеть? Я превосходная
сиделка.
— Ты превосходна во всех отношениях, Лиз. Я допустил промах и не желаю
участвовать в дебатах. Да, Лиз, пожалуй, я немного поболею.
— Это мудрое решение, — поддержала Фокса Лиззи. — А я, не
теряя ни минуты, начну за тобой ухаживать.
В начале года при дворе только и говорили, что о билле, касающемся
регентства.
Общество разделилось на два лагеря: одни были за принца, другие — за короля.
Герцогиня Девонширская была целиком на стороне вигов и принца Уэльского;
все, кто приходил на ее вечера, надевали регентские шапочки. Герцогиня
Гордон, преданная тори душой и телом, устраивала приемы, на которых дамы
носили ленты с надписью
Боже, храни короля!
Мария веселилась как никогда —
ведь она была во главе лагеря, поддерживавшего принца.
Когда билль о регентстве вынесли на обсуждение в парламент, не затронуть
вопрос о женитьбе оказалось невозможно.
Один из пунктов гласил, что, если принц поселится за пределами
Великобритании или же женится на католичке, он утратит свою власть.
Мистер Ролле пытался внести поправку в эту статью. Он хотел добавить:
А так же в том случае, если будет доказано, что он уже заключил церковный
или гражданский брак с католичкой
.
Однако мистер Питт заявил, что поправку принять нельзя, поскольку статья
взята в том виде, в котором она входила в другие билли о регентстве, и, по
его мнению, там и так содержатся надежные гарантии.
Шеридан и Грей кинулись в атаку на мистера Ролле. Противники не оставили без
внимания и отсутствие мистера Фокса; его опасения сбылись: вопрос о женитьбе
принца вновь был поставлен на повестку дня.
Грей сказал, что, если бы мистер Фокс не был совершенно уверен в истинности
своего предыдущего заявления, он бы, рискуя жизнью, невзирая ни на какие
болезни, явился бы теперь в парламент.
Ситуация создалась сложная.
Принц узнавал о ходе дебатов и терялся в догадках, не понимая, что будет
дальше.
Как и в прошлый раз, больше всего принца беспокоила Мария. Ради Марии он был
готов на все, ничего не боялся. Вот и сейчас он попал в такое неловкое
положение исключительно из-за нее. На какие же великие жертвы он пошел из-за
Марии!
Принц каждый вечер приглашал гостей либо в Карлтон-хаус, либо в дом на Пелл
Мелл. Он навестил Фокса и, увидев, что тот действительно нездоров,
почувствовал угрызения совести. Чарлз был ему хорошим другом, и, оказавшись
рядом с принцем, вспоминал об этом. Принц легко умилялся; когда он заговорил
с Фоксом о старых добрых временах, к его глазам подступили слезы. Лиззи —
она была, как всегда, очаровательна, — тоже не осталась в стороне и
время от времени скромно вставляла в их беседу несколько слов.
— Когда эта печальная история закончится, Чарлз, — сказал
принц, — вы станете моим премьер-министром.
Премьер-министром... — думал Чарлз после ухода принца. — Да, это
была мечта всей моей жизни
.
Потом он, правда, засомневался, выполнит ли принц свое обещание. И вспомнил
про письмо, которое так и не отдал ему... пожалуй, это письмо может
послужить предупреждением в критический момент.
Для человека столь гениального ума он сумел добиться не очень многого. Фокс
совсем недолго был членом парламента. Однако если он действительно станет
премьер-министром!.. Да, это все искупит!
Однако он ощущал усталость и разочарование. И по-прежнему мечтал об
оливковых рощах Италии, мечтал о том, как Лиззи будет сидеть рядом с ним и
читать вслух какую-нибудь книгу или же говорить о картинах, которыми они
любовались днем в одной из галерей.
Принц был окружен друзьями.
Каждый день они ожидали новостей из Кью. Герцог Камберлендский внедрил туда
своих шпионов, чтобы они докладывали о продвижении его брата по пути
безумия. Принц пообещал наградить дядю орденом Подвязки, когда придет к
власти. Ну, и конечно, их сразу допустят ко двору, ведь такое изгнание
просто нелепо, сказал он герцогине.
Шеридан станет казначеем флота.
Пост, конечно, хороший, — думал Шеридан. — Но разве его сравнить
с постом премьер-министра? Да, Фокс, видно, до сих пор лелеет надежду. Но
вполне может быть, что со временем
.
Он не желал отказываться от мечты.
А дебаты в парламенте продолжались. И званые вечера тоже. Принц щедро
раздавал обещания, и пока друзья королевы молились за исцеление Его
Величества, друзья принца говорили о регентстве и с нетерпением предвкушали,
когда начнется эпоха нового правления.
Затем поступили известия, встревожившие принца Уэльского и порадовавшие
сторонников короля. Здоровье Его Величества несколько улучшилось: теперь у
него бывают периоды просветления.
Врачи верили, что прогноз очень благоприятный, король может выздороветь.
В январе и начале февраля у короля все чаще бывали периоды просветления, и,
учитывая его любовь к свежему воздуху, доктора решили разрешить ему недолгие
прогулки по парку в сопровождении врача или придворных.
Король знал о своей болезни и был очень этим удручен; он все еще говорил без
умолку, пока не начинал хрипеть, и хотя разум его прояснился, подчас король
вел себя весьма странно.
Когда к нему привели любимую дочь Амелию, он так крепко обнял малышку, что
она запротестовала и попыталась вырваться, однако он не отпускал ее и
прижимал к себе, пока девочка не закричала и не позвала на помощь.
Придворные высвободили ее из объятий короля, и Амелия, рыдая, выбежала из
комнаты, а ошеломленный, несчастный король никак не мог понять, почему
любимая дочурка от него ускользнула.
И все же здоровье короля несомненно улучшилось за то время, что продолжались
дебаты по поводу билля о регентстве.
Фанни Берни, здоровье которой пошатнулось из-за суровых условий жизни при
дворе — в коридорах гуляли сквозняки, приходилось часами прислуживать вечно
недовольной Швелленбург, да и вообще в королевских апартаментах в те дни
царила меланхолическая атмосфера, — доктор посоветовал гулять по парку
Кью, и она регулярно выполняла его предписания.
Фанни призналась полковнику Дигби, что боится столкнуться во время прогулки
с королем, поэтому, если они гуляли в одно и то же время, она всегда
принимала меры предосторожности: разузнавала его маршрут.
— Понимаете, полковник Дигби, — оправдывалась она, — я
совершенно не знаю, что мне делать, если я столкнусь лицом к лицу с Его
Величеством. Что мне ему сказать?
— Да ничего, мисс Берни. Король сам скажет, что нужно.
— Но Его Величество, наверное, будет ждать от меня каких-то ответов. И
потом... мне страшно даже подумать о его состоянии!
— Сейчас ему гораздо лучше. Временами он похож на себя прежнего.
— Да, я слышала... но...
— Если я не буду в это время занят, то с удовольствием стану ох
...Закладка в соц.сетях
