Жанр: Любовные романы
Ведьма из-за моря
...она в жизни не знала другого мужчины.
— Он служит в Морской башне, — сказала она мне.
Так я узнала, что Тобиас был из тех, кто входит и выходит из той башни и
чьими занятиями я так интересовалась.
Однажды июньским днем мне понадобилась Дженнет, и так как я не нашла ее, то
пошла на поиски. Я догадалась, что она была возле Морской башни, и
направилась туда. Было, конечно, странно, но, живя в замке почти четыре
месяца, большую его часть я еще не видела. Я хорошо знала только Воронью
башню и башню Нонны, ибо мы жили в них. В Морской башне жили слуги, и я туда
не ходила, но часто задавала себе вопросы по поводу башни Изеллы. Однажды,
идя по двору, я подошла к обитой железом двери в толстой стене и попыталась
открыть ее, но она была закрыта. Тогда я решила, что когда-нибудь попрошу
Колума показать мне все уголки замка.
На этот раз я направилась к Морской башне. Я пересекла внутренний двор и,
подходя ко входу в башню, услышала шум и громкий смех. Я толкнула обитую
железом дверь, похожую на ту, которая вела в башню Изеллы. Передо мной
оказалась лестница, ведущая вниз. Я стала осторожно спускаться, потому что
была уже не так проворна. При спуске я чувствовала свежий воздух и запах
моря, которые ни с чем нельзя спутать.
Мне показалось, что я очутилась на конюшенном дворе. Я поразилась количеству
лошадей, были там и несколько мулов. Но голоса, которые я слышала, исходили
не отсюда. С одной стороны двора была дверь, и, открыв ее, я очутилась на
тропинке, ведущей к берегу. На берегу несколько маленьких лодок были
привязаны к кольям.
Сейчас было время отлива, и из воды торчали острые концы
Зубов дьявола
. Я
увидела, что Дженнет здесь нет, и направилась обратно, поднявшись по
лестнице. Теперь я была как бы в маленькой прихожей по эту сторону обитой
железом двери. Потом я заметила еще одну дверь, которую пропустила, и
поняла, что голоса слышались из-за этой двери.
Я открыла ее и вошла. Это было просторное помещение с большим столом в
центре. Несколько мужчин и женщин сидели вокруг стола. Среди них была и
Дженнет. Это были люди, которых я видела с Вороньей башни, — рыбаки, о
которых говорил Колум.
Я услышала испуганный возглас Дженнет:
— Ой, это госпожа!
Они вскочили из-за стола, смущенные.
— Я тебя ищу, Дженнет.
— Да, госпожа, — сказала она, покрываясь легким румянцем.
— Я не хочу мешать вашему обеду, — сказала я. — Пойдем,
Дженнет.
Один из рыбаков, казавшийся их вожаком, что-то пробормотал.
Не знаю почему, но я почувствовала себя неловко.
Это были слуги моего мужа, а я была хозяйкой замка. Почему я чувствую что-то
странное в их отношении, будто они необычные слуги? Они были достаточно
почтительны и все же удивлены, увидев меня там. Почему? Разве замок не был
моим домом? Человек, сидящий во главе стола, подошел ко мне и сказал:
— Вы должны быть осторожны, госпожа, здесь ступеньки. Можно оступиться.
Я ответила:
— Я уже спускалась по ним. Я понятия не имела, что здесь так много
лошадей и что тропинка ведет прямо к берегу!
— Да, — сказал он, — но хозяину может не понравиться, что вы
пользуетесь этими ступеньками.
— Я буду осторожна, — сказала я.
У меня было ощущение, будто я уже встречала этого человека, было что-то
знакомое в его движениях.
Я чувствовала на себе множество глаз. Почему из-за того, что я потревожила
слуг моего мужа за едой, в которой принимала участие моя служанка, я должна
чувствовать себя так неловко, будто я присутствовала при чем-то странном?
Это мое положение, — сказала я себе. — Все, что кажется странным,
можно отнести на этот счет
.
Дженнет и я вышли во двор. Я сказала:
— Ты очень скоро подружилась с прислугой, Дженнет!
Дженнет хихикнула, как девочка.
— Да уж, госпожа Липнет! Я ведь всегда быстро завожу себе друзей.
— А твой друг?.. Она покраснела.
— Он очень хороший парень, госпожа. Я ему понравилась с первой встречи.
Это еще тогда...
— Когда тогда? Ты ведь совсем недавно сюда приехала.
Она хлопнула себя по губам. Глупая привычка говорить что-нибудь, не думая.
Она всегда так делала, сколько я ее помню.
— Но, госпожа, он действительно видел меня давно, когда я с вами и
госпожой...
— Знаю, — сказала я, — это было, когда мы возвращались из
Тристан Прайори?
Дженнет была поражена, и я поняла, что права. Значит, это она знала, что в
этом доме был составлен план и что банда грабителей, остановивших нас на
дороге, были люди Колума. Сначала я рассердилась, но потом пожала плечами.
— Ладно, — сказала я. — Я знаю, что произошло: мой муж...
признался.
Дженнет почувствовала большое облегчение.
— Клянусь жизнью, что это — мужчина! Есть только один мужчина, который
не уступит ему, — это капитан. — Похоже, что она вдруг раскаялась.
Наверное, она подумала о своем нынешнем любовнике, которого она со
свойственным ей оптимизмом считала самым лучшим. — Он говорит, госпожа,
что там, на дороге, я ему понравилась. Ему хотелось убежать со мной, если бы
у него не было других приказаний.
— С этим покончено, Дженнет, — сказала я, — и лучше об этом
забыть.
Забыть? Конечно, глупо так говорить. Как можно забыть то, что изменило всю
жизнь, принесло мне мужа и ребенка, которого я носила в себе?
— Дженнет, — сказала я со строгим видом. — Ты, наверное,
никогда не изменишься.
— Я тоже так думаю, — ответила она со счастливой покорностью.
Я сказала Колуму, что была в Морской башне и встретила некоторых его слуг,
которые живут там.
— Они хорошие люди, — сказал он. — У них есть жены и женщины.
Это необходимо, ты же понимаешь.
— Понимаю: моя Дженнет уже в их компании. Он рассмеялся:
— Это меня не удивляет.
— Она нашла там любовника.
— Дженнет найдет любовника везде. А кто он?
— Я никого не знаю по имени, но думаю, я узнала главаря твоей
шайки
разбойников
.
Он опять засмеялся.
— Значит, они знают, как я была обманута? Мне это не нравится.
— Они благоразумны, это необычные слуги.
— Они и не кажутся обычными. Я думаю, они выполняют для тебя особую
работу. Его кустистые брови метнулись вверх.
— Что ты имеешь в виду?
— Например, похищение женщин на дорогах!
— Признайся, эту работу они делают великолепно.
— Они же смеются, узнав, как я была одурачена!
— Они не смеют! Они хорошие слуги и желают мне добра: они в восторге от
того, что приложили руку к моему счастью.
Я примирилась. Он нежно обнял меня и притянул к себе.
— Ты не должна одна бродить по замку, здесь много опасных мест... Эти
винтовые лестницы, выстланные булыжником дворы, неровность камней, крутые
тропинки... Ты не должна выходить одна, я запрещаю тебе!
— Так, должно быть, муж Нонны разговаривал с ней? Мне нельзя ездить
верхом! Что мне можно делать?
— Тебе разрешается подчиняться своему мужу, в этом я тебя не
ограничиваю!
— Ты... деспотичен!
— Я управляю своим домом.
— Король замка!
— А почему бы нет? Когда родится ребенок, мы будем вместе выезжать на
природу. Мы посетим твоих родителей, может быть, навестим Лэндоров. Я
слышал, что твой несостоявшийся супруг уже утешился: он скоро женится.
Конечно, она богатая молодая леди! Он быстро справился с огорчением, правда?
— Меня мало интересуют его дела.
— Почему они должны тебя интересовать, когда у тебя есть муж и ребенок?
— Я довольна, очень довольна!
Наступил июль, жаркий и душный. Я часто поднималась на крепостной вал, хотя
знала, что Колуму это не понравилось бы. Иногда я брала с собой Дженнет. Я
заметила, как часто она смотрела на Морскую башню. Она мне рассказала, как
живут в той башне, о своем возлюбленном, который один раз катал ее на своей
лодке. Они ловили рыбу, привезли домой улов, потом приготовили его и съели
за общим столом.
— Там так много лошадей и лодок! — сказала Дженнет. — Морская
башня очень интересное место. Я помогала там чистить фонари: никогда не
видела так много фонарей.
Теперь я начала испытывать неудобства: до родов оставалось около шести
недель. Я не могла дождаться рождения моего ребенка. Казалось, дни
остановились. Однажды, гуляя, я прошла через внутренний двор и подошла,
наконец, к башне Изеллы. Я смотрела на обитую железом дверь и зловещие серые
стены. Неужели та история была правдой? Как можно скрывать человека в
течение десяти лет? Конечно же, ее видели. Наверное, есть дверь на другой
стороне башни, такая же, как та, что я обнаружила в Морской башне. И там
должна быть тропинка. Был ли тот давно живущий Касвеллин такой же сильный,
как его потомки? Он запрещал Изелле и Нонне покидать их башни без
сопровождения, и он имел для этого основания из-за того, что Колум рассказал
мне о грабителях на дорогах. Я представляла, как Изелла ждала там, наверху,
человека, которого считала своим мужем, и Нонна ждала этого же человека,
который был ее мужем. Это была дикая, фантастическая история — из тех,
которые были непременны для таких старых мест, как это.
Я толкнула дверь, обитую железом. Она не поддалась. Неужели я ожидала, что
она откроется? Я почувствовала усталость и, боясь за ребенка, направилась
обратно, в Воронью башню.
Наступил август — долгожданный месяц. Из Лайон-корта прибыл гонец с
известием, что матушка отправится в путь через несколько дней.
Однажды ночью я вдруг проснулась и увидела, что одна. Полог был задернут,
поэтому было очень темно. После душного жаркого дня я была совсем измучена
погодой и своим состоянием. Отодвинув полог, я сразу поняла, что шел сильный
дождь. Встав с постели, я подошла к окну. Дождь барабанил по камням, ветер
завывал. На мгновение небо осветила молния. Я увидела башни на фоне
сердитого неба, потом раздался треск грома, будто над самой головой.
Я вернулась в кровать, но не могла спать. Интересно, где Колум в такую ночь,
и размоет ли дороги, когда матушка отправится из Лайон-корта? Я лежала,
ожидая следующего удара грома, и, наверное, потому, что теперь все дни были
для меня изнуряющими, я скоро уснула.
Когда я проснулась, Колум лежал рядом и крепко спал. Я поднялась, стараясь
не шуметь, и оделась до того, как он проснулся.
Он поднялся, зевая, и я спросила его:
— Что случилось ночью?
Показалось мне, или он насторожился?
— Была ужасная ночь!
— Какой гром! — сказала я. — Я проснулась и встала с кровати.
Один раз даже показалось, что треснуло прямо над головой.
— Я не спал: корабль терпел бедствие в море!
— Ужасно... в такую ночь!
— Я подумал, что мы сможем чем-нибудь помочь.
— Какой ты добрый, Колум!
Он улыбнулся мне нежной улыбкой, которую я всегда ценила, потому что она
казалась не свойственной ему.
— Когда ты меня узнаешь, то увидишь, что я не такой уж плохой, в конце
концов!
— Я уже начинаю спрашивать себя, может быть, это так и есть?
Наступивший день был странный. Терпящий бедствие корабль напоролся на
Зубы
дьявола
. Весь день лодки выходили в море искать уцелевших, но Колум сказал,
что никто не спасся.
Приезду матушки я очень обрадовалась. Я смотрела с Вороньей башни, откуда
была хорошо видна дорога. У меня сердце подпрыгнуло, когда я увидела ее
сидящей на своей лошади. С нею ехали конюхи и двое слуг. Встретила я матушку
у подъемной решетки. Она схватила меня в объятия, потом внимательно
осмотрела.
— Я вижу ты здорова и жизнерадостна, — сказала она, —
беспокоиться не о чем. Глядя на тебя, можно сделать вывод, что ждать уже
недолго.
Она занялась приготовлениями. Ей нравилась колыбель, в которой когда-то
лежал сам Колум. Поколения Касвеллинов пользовались ею. Интересно, были ли
дети у Нонны и Изеллы, и если да, как удавалось их прятать? Когда-нибудь, я
спрошу Колума; правда, это ведь легенда.
В моем положении погода была невыносимо жаркой, но очень приятно было сидеть
на улице. В замке Пейлинг не было парка, как в Лайон-корте, но мы могли
сидеть в одном из дворов, где была трава. Матушка стелила коврик, я сидела,
прислонившись спиной к стене, и мы разговаривали.
Матушка была совершенно довольна моим замужеством. Она убедилась, что,
несмотря на необычное начало, оно оказалось для меня правильным.
— Колум и Джейк, — сказала она, — одинаковы, и это тип
мужчины, который женщинам вроде нас нужны. Хорошо, когда можно обернуться
назад и сказать, что случившееся — к лучшему!
— Мне кажется странным, что год тому назад я не знала Колума, —
удивилась я.
— В таких делах время не важно. Я вижу, ты счастлива.
— А ты очень хотела выдать меня за Фенимора Лэндора?
— Жизнь с ним была бы мирной, но, наверное, унылой.
— Когда он женится?
— В сентябре.
— Как странно, что такой мужчина так быстро решился.
— Я поняла со слов его матери, что он Ли много лет: они друзья детства.
Конечно, ты ему очень нравилась, он хотел жениться на тебе, и это было бы
идеально ввиду предстоящего объединения наших дел. Но когда ты вышла замуж,
он возобновил свою дружбу с Ли. Семьи в восторге, и пара кажется подходящей.
Они надеятся начать торговать в следующем году, — сообщила она
мне. — Удивительно, сколько времени требуется на такие вещи. Твой отец
ропщет по поводу задержки. Ты знаешь, какой он нетерпеливый человек. Я
уверена, что в этом деле ему больше всего нравится мысль одержать верх над
испанцами.
— Но с испанцами покончено! Матушка выглядела озабоченной:
— Я не уверена: адмирал Дрейк вывел военный флот и атаковал города в
Испании и Португалии. Зачем это, если с ними уже покончено? Почему он считал
необходимым нанести им еще удар? Перед отъездом я слышала, что его
сопровождали свыше тысячи джентльменов, а возвратились немногим больше
трехсот. Потом наши люди захватили шестьдесят кораблей на реке Тахо, которые
принадлежали ганзейским городам. Обнаружили, что эти корабли имели запасы
для снаряжения целого флота против нас.
— Отец и Колум считают, что испанцы побиты навсегда.
— Я не верю, что с такой великой нацией можно абсолютно покончить.
Единственное, чего я хочу, Линнет, чтобы закончилась война. Вот почему этот
мирный торговый проект мне симпатичен: в жизни ведь так много более
интересного, чем сражения. Я слышала, что в Кенте, местечко Дартфорд,
построили фабрику, где делают бумагу. Вообрази, Линнет, насколько проще для
нас будет писать друг другу! Вот это я называю прогрессом, а не то, что одна
сторона убьет больше, чем другая. И еще я слышала о новом растении, оно
называется шафран — разновидность крокуса. Его пестики придают пирожным
желтизну и необычный аромат.
— Ты уже пробовала?
— Я его даже не видела: его совсем недавно завезли в Англию, но при
первой же возможности я попробую.
Так мы гуляли, и наши дни протекали очень счастливо. Мать привезла с собой
не только одежду для ребенка и новые рецепты кулинарии, но и то чувство
комфорта, которое только она могла мне дать. Она напомнила мне о моем отце и
маленькой Дамаск, которая очень хотела поехать с ней и сделать куклу для
будущего ребенка. Отец велел, чтобы послали гонца сообщить, что я родила
красивого здорового мальчика. Эдвина, у которой уже родился мальчик и
которая хотела, чтобы все знали, как она довольна, посылала нежные приветы.
Как будто я всех их повидала!
В те дни я была очень счастлива, и даже предчувствия, которые должны быть у
каждой женщины, ожидающей первого ребенка, были подавлены присутствием
матушки.
Роды были не тяжелые, и, к моему величайшему удовольствию, я родила
здорового мальчика. Я никогда не видела Колума таким радостным. Он выхватил
ребенка из рук матушки и стал ходить с ним по спальне. Затем он подошел и
изумленно посмотрел на меня. И у меня мелькнула мысль, что никогда в жизни я
не была так горда и счастлива. Это была вершина счастья: я родила красивого
сына, которого мы назвали Коннелл, и я в нем души не чаяла. Меня поражало,
что это идеальное создание было моим сыном, и я вдвойне радовалась ему,
когда видела гордость Колума.
Если он уезжал, то, как только возвращался в замок, шел прямо в детскую,
чтобы удостовериться, что все хорошо. Он брал ребенка на руки, высоко
поднимая его. Дженнет и я пытались доказать, что так нельзя обращаться с
малышом, но Коннеллу, казалось, это нравилось. Если он плакал — а у него
были крепкие легкие и сильный характер — он сразу переставал, когда отец
поднимал его так высоко. Когда он немного подрос, стало ясно, что сын от
отца в восторге.
Я была счастлива. Мне нравилось видеть, какую радость находил Колум в своем
сыне. Меня иногда поражало, что наш мальчик был зачат таким образом, я
думаю, что Колума тоже, но ничто не могло сделать его счастливее, чем
любование своим сыном.
Матушка пожила у нас месяц после рождения внука, а затем решила вернуться в
Лайон-корт: она должна была присматривать еще и за Дамаск. Она сказала, что
в следующий раз, когда приедет, может быть, привезет Дамаск с собой, хотя та
еще слишком мала для такого путешествия. Отец отправился в свой первый
торговый рейс и вернется домой, как считали, к Рождеству. Мы должны провести
Рождество вместе: немыслимо, живя так близко, не встретиться в Рождество. Я
должна убедить Колума приехать в Лайон-корт, но, может быть, из-за
маленького ребенка им следовало бы приехать к нам.
Мы простились. Был сентябрь. В воздухе появились первые признаки осени. По
утрам стояли туманы, море было спокойное, но серое. Я подумала, что в Лайон-
корте можно будет собирать яблоки и груши, и вспомнила, как мы делали это в
прошлом году и складывали фрукты в специальной
яблочной
комнате.
Я смотрела вслед матушке, пока она не скрылась. Она не оглянулась, и я
представила слезы на ее глазах. Но она же призналась, что рада, что все так
обернулось? Я думаю, она сравнивала меня с собой и, может быть, по
размышлении, могла сказать, что и ее брак был счастливым.
Если бы замок Пейлинг был так же близко к Лайон-корту, как Труинд Грейндж,
как бы счастлива я была! Пятнадцать миль, которые нас разделяли, делали
частые визиты почти невозможными.
Крестины Коннелла были большим событием. Колум созвал много гостей со всей
округи. Люди, которых я никогда раньше не видела, съехались в замок, и было
шумное веселье два дня и две ночи.
Я была, как в счастливом сне, казалось, Колум тоже. Красота церемонии в
нормандской часовне замка глубоко тронула меня. На сына надели крестильные
одежды, которые надевали несколько поколений Касвеллинов, и мне было
интересно, одевали ли их на мужа Изеллы и Нонны?
Колум выбрал крестных родителей — давнишних своих друзей, как он сказал. Сэр
Родерик Реймонт — этот человек мне не понравился — и леди Элис Уохэм,
симпатичная женщина, которая приехала в замок с кротким мужем.
Леди Элис несла моего сына к купели. Церемония проходила в комнате со
сводчатым потолком и массивными каменными колоннами. Коннелл вел себя
хорошо, не протестовал, но у меня было большое желание выхватить его из рук
этой женщины. Не знаю, почему жгучая ревность овладела мной, но я знала одно
— я буду рада, когда все гости уедут.
Когда церемония закончилась, пирог был разрезан и на ребенка все
налюбовались, я отнесла его в детскую и не могла нарадоваться на него. Я
чувствовала себя самой счастливой женщиной, хотя и необычным образом вышла
замуж за человека, который волновал меня больше, чем любой другой, и союз
этот был увенчан этим благословенным ребенком.
Гости оставались еще несколько дней, и, пока они были у нас, я сделала одно
открытие.
Большой зал, которым редко пользовались в отсуствие гостей, был теперь
центром развлечений. Целый день из кухни доносился запах жареного мяса, и
многие обитатели Морской башни обслуживали гос-1ей.
— Видишь, — сказал мне Колум, — бывают случаи, когда и эти
слуги нам нужны.
Я спросила его, часто ли у него бывали гости, потому что в первые месяцы
нашей совместной жизни их не было совсем.
— Я не хотел гостей, — сказал он, — чтобы ты была только со
мной. Более того, это могло плохо отразиться на будущем ребенке.
— Не подумают ли эти люди, что есть нечто странное в отсутствии
свадебных торжеств?
— Я всегда предоставляю людям возможность думать, как они хотят, —
ответил он, — пока это не оскорбляет меня.
Потом Колум заговорил о мальчике, о том, что он вырастет великолепным
Касвеллином и что он не может дождаться этого.
— Пока он будет расти, — сказала я, — не забывай, что ты
будешь стареть.
— Ты тоже, жена, — напомнил он мне. Он засмеялся и прижал меня к
себе. Я была счастлива, зная, что он удовлетворен нашим браком. Думаю, тот
миг был последний, когда я была совершенно довольна своей жизнью, ибо в ту
ночь я узнала нечто, что мне и в голову не приходило до этого.
Начала это леди Элис, и я потом недоумевала, не сделала ли она это нарочно?
Я спрашивала себя:
Может быть, она чувствовала, что я совершенно
счастлива, и, завидуя, искала случая это разрушить?
Мы сидели за столом. Оленина была вкусна, золотистая корочка пирогов
аппетитна, компания весела. Колум сидел во главе стола, раскрасневшийся и
возбужденный, полный гордости за своего сына.
Я думала про себя:
Пусть он будет всегда так счастлив, как теперь, а с ним
и я
. В этот момент леди Элис заметила:
— Вы сделали вашего мужа очень гордым человеком.
— Замечательно иметь ребенка.
— И совсем недавно женаты? Вам, действительно, повезло!
Глаза ее были огромны — большие темные глаза, как у Колума. Я тогда поняла,
что в них была злоба.
— Я вижу, Колум вне себя от радости, и не удивляюсь. Когда вспоминаешь прошлые разочарования...
— Разочарования? — переспросила я.
— Ну да, когда он все надеялся, а так ничего и не было. Но второй раз
ему сразу же посчастливилось: еще года не прошло с вашей свадьбы, а уже есть
этот красивый мальчик. Можно сказать, это было счастливое освобождение, хотя
и такое трагичное в то же время.
— Вы говорите о... — неуверенно начала я.
— О первом браке — такая трагедия! Но все обернулось к лучшему, не
правда ли?
Я почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине. Его первый брак? Он
не говорил мне о нем. Что тогда случилось? Где его жена? Должно быть, она
умерла, иначе как бы я могла стать его женой? И почему это было трагедией?
Казалось, холод пробрался в зал. Я видела, что леди Элис внимательно на меня
смотрит, и ее глаза блестели от удовольствия. Она, конечно, поняла, что
Колум ничего не сказал мне о первом браке.
Разошлись поздно ночью. Вместе с Колумом мы заглянули в детскую, рядом с
нашей спальней, чтобы удостовериться, что с Коннеллом все в порядке.
Когда мы уже лежали в кровати и полог был задернут, я сказала Колуму:
— Я узнала сегодня, что ты уже был женат.
— Разве ты не знала этого?
— Почему я должна знать? Ты ведь не сказал мне!
— Неужели ты думаешь, что мужчина моего возраста мог быть до сих пор не
женат?
— Странно, что об этом никогда не упоминалось. — Я не могла
успокоиться и сказала:
— Колум, я чувствовала себя очень глупо: Элис упомянула об этом в
разговоре, а я ничего не знала.
— Элис хитрая, и она ревнует тебя.
— Почему? У нее есть муж, и разве у нее нет детей?
Он громко рассмеялся:
— Муж! Это ничтожество! Ничего хорошего для нее: он не способен зачать
ребенка.
— Как жаль!
— Не трать своей жалости на Элис! В глубине сердца она рада этому: она
свободна в выборе партнеров, а муж достаточно любезен. Что касается детей,
то сомневаюсь, что она их хочет. Они для нее будут помехой и могут испортить
фигуру.
— Ты... хорошо ее знаешь?
— О, очень хорошо.
— Ты имеешь в виду?..
— Вот именно.
Он сразу изменился: нежности как не бывало, только резкая раздражительность
— первый раз после рождения Коннелла. Я почувствовала, что он раздражен
упоминанием о его первом браке.
— Значит, она и ты?..
— Ну, хватит, что с тобой? Я
...Закладка в соц.сетях
