Жанр: Любовные романы
Светоч любви
...нец, заметила, как мне не нравится тема разговора, и постаралась
переключиться на другое.
— Тот мандарин — это зрелище. Он очень высокого мнения о себе. Мне
кажется, стыдно бить этих несчастных только за то, что они не так кланяются.
Он ехал к Чан Чолань. Она считается очень важной леди. У нее маникюр в
несколько дюймов. — Тут миссис Ланг хихикнула. — Как это странно.
Значит, она никогда ничего не делает руками. Если она попробует, то ногти
поломаются, пусть их и защищают футляры, украшенные драгоценностями.
Говорят, что она настоящая куртизанка. Она и ее девочки, которых готовят,
для удачных браков... союзов. Школа — очарование. Джумбо сказал, что она
готовит девочек и продает их мандаринам и богатым европейцам — дорого, за
слитки серебра.
Бедные девочки, их особенно никто не спрашивает. Она брокер по бракам — без
браков. Она сама была куртизанкой тоже... да и сейчас. Ее посещают многие
мужчины. Разве это не восхитительно?
Мне опять захотелось покинуть ее. Я более чем сожалела, что зашла к ней. Мне
не хотелось сейчас думать о Чан Чолань. Я была полна переживаний по поводу
того, что же происходило в доме на Кенсингтон, когда переломанное тело Беллы
было найдено на брусчатке.
В эти дни Тоби заболел. Джолифф получил возможность войти в курс всех дел
нашей фирмы.
— Сильвестер был хорошим бизнесменом. В этом сомнений нет. А Тоби
Грантхэм был его верным и хорошим оруженосцем. Твои дела, дорогая, в полном
порядке.
— Не мои, а наши, Джолифф. Он печально покачал головой:
— Нет, это все только твое. Таким было условие нашего союза.
— Между мужем и женой есть все же разница. Мне даже не хочется думать о
том, что это не наше общее дело.
Он поцеловал меня с величайшей нежностью. Через несколько дней я выбралась
навестить Тоби. Его сестра Элспет открыла мне дверь, и на лице ее отразилось
выражение явного неодобрения. Она недолюбливала меня.
Дом сверкал чистотой. Трудно было поверить, что ты находишься в Гонконге.
Вокруг была настоящая Шотландия. Элспет была женщиной, которая ни за какую
цену не откажется от своих привычек и обычаев. Я была уверена, что здесь все
выглядело так, как и в ее доме в Эдинбурге. На видном месте висели изделия
из макрамэ. Стены украшали стаффордширские орнаменты. На одном был изображен
горец в шотландской юбке, игравший на волынке. Диванные подушки были
обтянуты шотландкой цвета, принятого в их клане.
— А, значит, вы пришли навестить Тобиаша.
— Надеюсь, ему уже лучше?
— Да, он пошел на поправку.
У нее был очень милый эдинбургский акцент, более явный, чем у Тоби. Она
провела меня в его спальню. Он полулежал в кровати с пачкой счетов в руке и
выглядел бледным и усталым.
— Хелло, Тоби. Ну как вы?
— Мне лучше, спасибо. — По его глазам было видно, что он рад моему
приходу.
— Я так счастлив, что вы навестили меня, Джейн.
— А, чего там. Мне не терпелось увидеть вас.
— Я скоро уже встану.
— Нам не хватает вас, Тоби.
— Ему перед тем, как вернуться на работу, надо восстановить
силы. — Элспет сказала это коротко и решительно.
— Конечно.
— Пока он очень ослаблен. Он переработал.
Она кивнула головой, и было понятно, что стоит за ее фразой и мимикой:
человек работал слишком много на тех, кто не в состоянии оценить его.
Она никогда не простит мне замужество с Джолиффом, поскольку был шанс
выбрать ее брата.
Я села, и мы говорили о делах до того момента, пока Элспет не прервала нас,
заявив, что больному пора отдохнуть.
Я попрощалась с ним и прошла в гостиную, где она кипятила воду в котелке на
спиртовке и заварила чай. Она принесла выпеченное по шотландскому рецепту
домашнее песочное печенье и завела длинный разговор о Тобиаше.
Джейсон, наконец, был счастлив. Он никогда не страдал из-за отсутствия отца,
но это вовсе не означало, что он не хотел бы иметь самого что ни на есть
настоящего. Он боготворил Джолиффа. Это было абсолютно ясно. Мальчик, говоря
о нем, всегда употреблял словосочетание
мой отец
. Вообще он говорил все
время о нем и буквально не было фразы, в которой не звучало бы
мой отец
.
Без сомнения, у Джолиффа был дар общения с детьми. Он никогда не смотрел на
них свысока и, соответственно, они тоже не должны были глядеть снизу вверх.
Он не обращался с ними как с несмышленышами; Джолифф мог вступить в любую
игру на равных. Казалось, он мог сбросить годы и стать однолеткой тех, с кем
собирался вести компанию. Но при этом он всегда был и оставался героем и
авторитетом. Он не жалел времени для Джейсона. Он как бы нагонял потерянные
годы.
Частенько они проводили время на воде. Джолифф брал Джейсона на свое
суденышко, и они плавали по заливу и подплывали к острову Гонконг.
Они были знакомы со множеством людей из плавучих деревень и иногда, когда мы
с Джейсоном были в лодке одни, он удивлял меня, сердечно приветствуя по
имени какую-нибудь женщину с ребенком за спиной или рыбака, занятого своими
сетями.
Джолифф легко сходился с любыми людьми. Его знали повсюду, что, скажем, было
бы невозможно для Адама. Мне казалось, что Джейсон будет таким же, как и его
отец.
До того, как я вышла замуж, я была в центре жизни Джейсона. Именно ко мне он
шел со всеми своими бедами. Он и теперь приходил. Но далеко не всегда. Я
заметила, что Джолифф умеет успокоить мальчика так, как мне это не удавалось
никогда. В отношении Джейсона ко мне всегда проявлялась нотка мужского
протекционизма. Теперь эта тональность окрепла. Однако как только возникала
серьезная проблема, он искал покровительства у сильного мужчины — Джолиффа.
В чем-то это радовало меня. Каждому мальчику, считала я, нужен отец и,
конечно, Джейсону было бы трудно найти более преданного и любящего.
Но не только Джолифф давал Джейсону чувство уверенности и безопасности.
Вскоре у него появилась подруга. Они вместе осваивали игры, требовавшие
напряжения ума, они вместе устраивали затейливые шутки, в секрет которых не
посвящали даже меня.
Наблюдая за ними, я спрашивала себя, почему же меня должен изводить испуг,
почему я все время боюсь какой-то катастрофы. Почему я так часто вспоминаю
бедную Беллу, бросившуюся из окна и разбившуюся из-за того, что жизнь
казалась ей непереносимой? Почему я должна обращать внимание на сплетни
Лилиан Ланг и скрытые предупреждения Элспет Грантхэм, сестры Тоби, Джолифф и
Джейсон любили играть в бадминтон, и у них были интересные воланы. Если
обычный состоял из пробки, в которую веером были вставлены перья, то в этих
были использованы птичьи лапки. Играли, они очень увлеченно, их любимым
местом для сражений была лужайка за наружной стеной около пагоды.
И именно потому, что они все время играли на одном месте, они и обнаружили
потайной люк. Оба ворвались в дом в полном восторге.
Я лежала. Вставая, я опять почувствовала себя не очень хорошо. Повторилась
та тошнота, которую я уже как-то ощущала. Это прошло, но в такие дни я
чувствовала некоторую слабость и желание прилечь днем на; часок.
Я услышала, что Джолифф зовет меня, поэтому я выскользнула из кровати и
вышла к нему.
— Джейн! Пойдем и посмотрим вместе. Совершенно необычная вещь, я
уверен, что мы наткнулись на люк Я выбежала из дома вслед за ними. Мы
пронеслись через все ворота и оказались вблизи пагоды.
Квадратная каменная плита была скрыта кустами, и Джолиффу пришлось
раздвинуть их, чтобы показать мне люк.
— Волан Джейсона попал как раз в середину кустов, и когда я полез за
ним, то обнаружил этот люк. — Джолифф счел необходимым пояснить мне,
как это произошло.
С того момента, как мы с Джолиффом поженились, возникло много новых дел и
проблем, и это все на какое-то время отвлекло меня от секретов дома. Теперь
интерес вернулся в прежней мере. Я была уверена, что мы стояли на пороге
открытия.
Джолифф тоже был взволнован. Прежде всего надо было расчистить кусты. Затем
надлежало поднять плиту. Мы оба почему-то подумали, что попадем в подъемный
коридор, который приведет нас к легендарным сокровищам.
Мы не знали, с чего начать. Должны ли мы попытаться поднять камень сами, или
лучше позвать кого-нибудь на помощь? Джолифф считал, что привлекать внимание
посторонних было бы глупо. Дом тысячи светильников как-никак оставался
легендой, и болтовня по поводу нашей находки могла бы привлечь излишнее
внимание.
— Я уверена, что существует какая-то другая часть дома, которую нам
предстоит открыть. Это ведь Дом тысячи светильников, а мы насчитали только
шестьсот.
Энтузиазм Джолиффа был безграничным. Он был уверен, что мы должны найти
целое состояние. Он фантазировал, что это будут бесценные сокровища.
— Я уверен, Джейн, что это будет подлинник Куан Цинь. Это стоит целого
состояния.
— Думаю, что мы передадим ее в какой-нибудь музей.
— В Британский музей, Джейн. Но это будет находка!
— Но китайцы могут не захотеть выпустить ее из страны.
— Обойдем это препятствие.
— Ладно, посмотрим, пока мы еще ничего не нашли.
Мы очистили крышку люка и увидели, что это просто каменная плита. Оказалось,
что совершенно не за что зацепиться, и было непонятно, как ее поднять.
Единственное, что можно было сделать, по мнению Джолиффа, после того, как мы
безнадежно искали потайную пружину и не нашли, это попытаться сдвинуть
крышку в сторону и посмотреть, что там внизу.
Осуществить такую операцию, не привлекая внимания посторонних, было довольно
сложно. Пришел Адам, чтобы присоединиться к нам. Слуги умирали от
любопытства, стремясь узнать, чем это мы занимаемся.
— Здесь может обнаружиться ответ на все вопросы, касающиеся тайны этого
дома.
Мы все вместе хотели бы увидеть ту лестницу, что ведет в помещение, где
спрятаны сокровища.
Но нам пришлось пережить жестокое разочарование. Ценой огромных усилий
мужчинам удалось, наконец, сдвинуть этот камень, и под ним оказалась только
земля. Ничего больше. И на этом заповедном участке копошились тысячи
различных насекомых.
Джолифф и Адам подняли плиту и держали с двух сторон. Они боялись, что
тяжелая плита выскользнет у них из рук. И она-таки выскользнула. Мужчины
успели отпрыгнуть, но плита сокрушила часть стены пагоды.
Раздался громкий шум падающей каменной кладки.
Мы все были как в параличе от пережитого разочарования, так что не сразу
осознали размеры повреждений. Но когда мы шагнули внутрь пагоды, то я с
ужасом увидела, что в результате цепочки происшествий верхняя часть статуи
богини откололась и упала вниз, разбившись на куски.
Джолифф констатировал с мрачным юмором:
— Кажется, леди и в самом деле потеряла лицо.
Как бы там ни было, но в глазах окружающих повреждение статуи выглядело как проявление воли дьявола.
Мы — иностранные дьяволы — сотворили это святотатство. Богиня не простит нам
этого. Из-за неловкости мы допустили повреждение ее изображения.
Лотти заметила:
— Очень для дома плохо. Богиня недовольна.
— Но она знает, что все произошло случайно. Лотти покачала головой и
хихикнула. Когда я вернулась к себе, то обнаружила денежный меч, висевший
над моей кроватью.
— Кто повесил его сюда?
Лотти кивнула, и я поняла, что это ее рук дело.
— Зачем?
— Так лучше. Он защищает. Здесь лучшее место. Было ясно, что по ее
убеждению я как никогда нуждалась в защите.
— Послушай, Лотти. Я ведь не поднимала крышку. Я только наблюдала.
Почему же мне надо опасаться гнева богини?
— Вы — высшая хозяйка. Дом принадлежит вам.
— Это что же получается, что я отвечаю за все происходящее в этом доме?
Лотти улыбнулась в знак согласия с моим предположением. Чтобы доставить
девушке удовольствие, я оставила меч висеть на том же месте, куда она его
повесила. К тому же, не могу не сознаться, что я чувствовала себя спокойнее,
видя этот меч над моей кроватью. Я становилась очень суеверной, как это
часто бывает с людьми, которые воображают, что им что-то угрожает.
Глава 3
Лотти и я возвращались с базара на рикше. Проезжая дом Чан Чолань, я вдруг
увидела Джолиффа. Он выходил из дома. Я наблюдала за ним, пока он шагал до
Дома тысячи светильников. Я откинулась на спинку сидения. Затем спросила
себя, а почему, собственно, мне надо волноваться. Хотя ответ был довольно
ясным.
Что понадобилось Джолиффу в доме Чан Чолань? Этот вопрос я задала себе. А
затем как бы услышала ответ на него с интонациями Лилиан Ланг:
Она
устраивает связи... не только для китайцев, но и для европейцев
. И далее
уже голос Элспет Грантхэм, сестры Тоби:
Многие мужчины имеют тайных
китайских любовниц
.
Я посмеялась над этой мыслью. Как это может быть? Я подумала о наших с ним
отношениях, о нашей страсти. Никаких червоточин в нашей любви не было.
Джолиффу не на что было пожаловаться. Но тем не менее, почему же он выходил
из дома Чан Чолань. Я поднялась в спальню: он был там — это я поняла по
доносившемуся насвистыванию знаменитой арии графа из оперы
Риголетто
.
Привет, дорогая. Ходила за покупками?
— Да.
Я посмотрела на него. Одной из отличительных черт Джолиффа было то, что в
его обществе любой человек трактовал сказанное им исключительно в пользу
Джолиффа. Даже самое спорное. Мне тут же показалось, что было бы невероятно
заподозрить Джолиффа в том, что он посетил дом Чан Чолань по каким-то другим
причинам, кроме чисто деловых.
Где ты был сегодня? — поинтересовалась я. Я был на складах, а потом
встретился с одним англичанином, который заинтересовался фигурками из
розового кварца. Ты знаешь, о чем я говорю.
Но ведь я только что видела его выходящим из дома Чан Чолань.
Сейчас я относилась к этому факту спокойно. Потому что он был рядом и дарил
мне свою честную, открытую улыбку. Но я знала, что как только я останусь в
одиночестве, мои опасения возрастут. Мне надо было что-то сказать.
— Ты был у Чан Чолань?
На его лице отразился на мгновение испуг, а я про должала:
Я видела, как ты выходил из ее дома. А это... да.
А говоришь, что ты был где-то по вопросу розового кварца...
— Я и был. А позднее заглянул к Чан Чолань... По пути домой.
И часто ты там бываешь?
— Да так, иногда.
Я смотрела на него с вызовом.
А зачем? Он подошел ко мне и положил руки мне на плечи.
— Эта леди — сильный человек Гонконга. У нее огромные связи, она знает
множество людей.
— Богатых мандаринов, которые хотят завести., роман?
— Совершенно верно. Но эти богатые мандарины хотят купить что-нибудь
ценное, либо продать пару вещей из коллекций, которые их предки собирали
веками. Этим путем мы достали наши наиболее восхитительные вещи.
— Ты ходишь туда, чтобы встретиться с этими людьми?
— Я использую любую возможность. Так же, кстати, как и Адам.
— А Тоби там бывает? Джолифф засмеялся.
— Дорогой старина Тоби. Элспет никогда не позволила бы ему ступить хоть
одной ногой в подобное заведение. Она страшно боится, что его могут там
соблазнить.
— А мне не надо бояться этого? Он прижал меня к себе.
— Ни капельки. Ты же знаешь, что я полностью принадлежу только тебе.
Конечно, я поверила ему... на тот момент.
Ревность коварна. Кто-то смеется над самой мыслью, что любимый человек может
быть неверен, другой уверяет себя, что все это игра воображения из-за очень
большой любви. А меня опять начали мучить сомнения по поводу того, насколько
глубоко я знаю Джолиффа.
Что я знала наверняка: он был очень привлекательным — не только для меня, но
и для других. Лилиан Ланг очень хитро проехалась по этому поводу, когда мы с
ней встречались.
Что сплетничали о первой жене Джолиффа?
Я знаю, что эти женщины не очень верили, что она покончила с собой из-за
болезни. Больше грешили на Джолиффа.
Элспет верила, что если однажды брачные обязательства были приняты, то от
них не освобождает ничто. В ее глазах Джолифф был человеком ненадежным, и
тот факт, что я предпочла его Тобиашу, расценивался как свидетельство моей
дремучей глупости. Ее отношение к дуракам было таким же, как к жуликам. И
она считала по этой причине, что я проиграла все, что могла бы получить.
Когда Лотти пришла ко мне и передала приглашение еще раз посетить Чан
Чолань, я приняла его с радостью. Эта странная женщина вызывала теперь у
меня интерес гораздо больше, чем прежде. Мне хотелось посидеть с ней и,
возможно, даже поговорить откровенно.
— Она хотела бы, чтобы вы взяли с собой Джейсона.
Джейсон был в восторге от этой перспективы. Слуга с косичкой открыл ворота,
и мы вошли во двор. Дом выглядел очаровательно в лучах солнца. Он был
трехэтажным, каждый этаж выступал над нижним. А крыша была украшена
орнаментом.
Нынешнее посещение отличалось от прошлого визита. На сей раз кроме нас не
было никого. Мне было интересно, зачем я ей понадобилась. Может быть, ее
приглашение было следствием какого-то разговора с Джолиффом, в ходе которого
он рассказал, что я очень хотела бы знать, зачем мой муж приходит в этот
дом.
В холле нам пришлось немного подождать. Откуда-то издалека доносились звуки
китайских музыкальных инструментов. Затем пришел слуга, чтобы проводить нас
в комнату, где мы должны были предстать перед хозяйкой. Она сидела на
высокой подушке и поднялась, элегантно раскланиваясь с нами. Чан Чолань
соединила руки и трижды подняла их на уровень лица. Она приветствовала нас
мягким музыкальным голосом, произнеся традиционные для данной церемонии
китайские слова. Она посмотрела на Джейсона и поприветствовала его теми же
словами персонально. Он уже понимал, что должен ответить точно так же.
Хозяйка сказала по-китайски, а Лотти перевела мне:
— Чан Чолань говорит, что у вас очень хороший сын.
Мы все сели. Она хлопнула в ладоши. На каждом длинном ногте был охранный
чехол.
Прибежал слуга, и она что-то сказал ему так быстро, что мне не удалось
разобрать ни слова. Я подумала, что она попросила принести чай ее гостям. Но
оказалось, что речь шла совсем не о чае. Другой слуга привел за руку
маленького мальчика. Его черные волосы были гладко зачесаны, блестящие
глаза, кстати, как и у Лотти не такие узкие, как у большинства здешних
обитателей, смотрели очень внимательно. У него была нежная кожа, тоже, как у
Лотти, цвета лепестков магнолии. Он был одет в голубые шелковые брюки и
куртку.
Чан Чолань невозмутимо посмотрела на него.
Она подала знак, он подошел и низко поклонился нам. Джейсон и мальчик
внимательно изучали друг друга. В комнате стояла удивительная тишина. Чан
Чолань внимательно смотрела на обоих мальчиков, как бы сравнивая их.
Джейсон спросил мальчика:
— Сколько тебе лет?
Мальчик улыбнулся. Он не понимал по-английски.
— Он — Чин Ки, — пояснила Чан Чолань.
— Это имя великого воина, — перевела Лотти и добавила, что когда-
нибудь мальчик будет великим воином.
Чан Чолань что-то быстро говорила мальчику, который смотрел на Джейсона как-
то застенчиво.
Лотти пояснила, что Чан Чолань попросила Чин Ки показать Джейсону его
воздушного змея.
При упоминании о змее Джейсон заметно оживился.
Он засыпал мальчика вопросами о змее, о том, есть ли на змее дракон, а потом
сообщил, что он и его отец умеют запускать змея выше всех. Чин Ки улыбался в
ответ. Джейсон явно был ему симпатичен и к тому же был намного больше его
самого.
Чан Чолань сказала что-то Лотти, которая тут же встала.
Чан Чолань сказала, чтобы я забрала мальчиков и погуляла во дворе.
Я кивнула, и Лотти увела мальчиков. Когда она вышла, подали чай.
Чан Чолань и я сидели у окна. Появились мальчики. Они несли змея размером с
Чин Ки.
Лотти присела на скамейку и стала наблюдать за ними.
Слуга подал мне мою чашку. Я потягивала напиток. Он был горячим и
освежающим.
Она произнесла:
Ваш сын... мой сын
.
— Он очень замечательный ребенок, ваш Чин Ки.
Два замечательных мальчика. Они счастливо играют.
Мне были поданы сушеные фрукты. Я взяла одну штуку вилочкой с двумя длинными
зубцами.
— Забавляются змеем. Восток и Запад. Хотя... Казалось, что-то мешает ей
продолжить фразу Но я поняла, что она хочет сказать мне что-то важное.
Джейсон и Чин Ки общались гораздо легче и оживленней, чем мы. Их головы были
рядом, когда они запускали змея.
Они стояли плечом к плечу, расставив ноги, и смотрели вверх. А я, наблюдая
за ними, заметила, что они очень похожи.
Чан Чолань, казалось, прочитала мои мысли Она медленно сказала:
— Они выглядят... один как другой?
— Да, я тоже подумала об этом.
— Ваш сын... мой сын. — Она указала на меня, потом на себя. Она
улыбалась и кивала головой.
Два мальчика... Мальчики лучше, чем ребенок-девочка. Вы рады?
Она поняла, что я сказала, и кивнула головой. Где-то в доме раздался гонг.
Это было как дурное предзнаменование, потому что ее следующие слова меня
поразили:
— Мой сын... Ваш сын... у обоих английский отец. Она улыбалась, кивала,
но в ее взгляде сверкало злорадство.
О Боже, подумала я. О чем это она? И опять где-то в глубине дома прозвучал
гонг. Я не могу сказать точно, сколько мы просидели, наблюдая за детьми,
игравшими во дворе.
Джейсон вскрикивал диким голосом, когда змей взмывал вверх, а Чин Ки
светился радостью.
Он время от времени поглядывал на Джейсона, и они оба смеялись, как будто у
них был общий секрет.
Я хорошо изучила хозяйку дома — ее тонкие духи, грациозное царственное тело,
крошечные ножки в маленьких черных туфлях, ее прекрасные выразительные руки.
Я чувствовала себя рядом с ней неуклюжей и неловкой. Она была уникальна. Ее
специально учили пленять мужчин. Она была для меня в полном смысле слова
чужестранкой. Я вспомнила мою маму, которая хотела видеть меня большой и
сильной. Она покупала мне, экономя, новые туфли на вырост, так что
длительное время моим ступням было очень просторно, и они спокойно росли.
Это, наверное, были странные мысли, но я даже сама перед собой пыталась
скрыть подозрение, которое уже начало формироваться у меня в сознании.
Она старалась сказать мне что-то, но я не решалась задать вопрос напрямую. Я
знала, что Джолифф бывал здесь. Я видела, как он поспешно выходил из этого
дома. Мне он признался в этом, только когда я надавила на него. Как часто он
бывал здесь? Каким был характер его отношений с этой чужестранкой, еще
красивой и привлекательной женщиной? Он регулярно бывал в Гонконге с
детского возраста, знал об этом городе гораздо больше, чем я. Он посещал эту
женщину. Почему? Сказал ли он мне правду?
А когда его не было со мной и я вспоминала, что уже было в нашей жизни с
ним, самые невероятные подозрения начинали захватывать мой ум.
А эта странная загадочная женщина, зачем она пригласила меня сюда? Зачем она
устроила так, чтобы наши сыновья играли вместе, а мы наблюдали за ними?
Зачем она хотела, чтобы я увидела их вдвоем? Хотела ли она указать на
несомненное сходство ребят? А они действительно были похожи. У обоих
английские отцы? Не хотела ли она сказать — один отец?
Наконец визит был закончен. Чан Чолань послала слугу привести Джейсона.
Очень тактично хозяйка указала нам, что пора откланяться.
Джейсон рассказывал о Чин Ки, пока мы шли домой. Тот был симпатичным, но
забавным. Его змей был хуже, чем у Джейсона, но не намного.
— Он не умеет запускать змея так высоко, как мой отец, — таково
было резюме.
Лотти тайком наблюдала за мной.
— Вам понравился визит? — В ее вопросе не слышалось подвоха.
Я ответила, что мне было очень интересно.
— А зачем она пригласила меня?
— Она хотела показать своего сына... посмотреть на вашего.
Лотти хихикнула. А я спросила себя:
Много ли она знает? А, может быть,
только подозревает?
Я размышляла над визитом к Чан Члань. Когда пришел Джолифф, я сообщила ему:
— Чан Чолань приглашала меня в гости...
— А... Она любит быть в добрых отношениях с семьей своих знакомых.
— У нее есть сын... чуть младше Джейсона. Ей почему-то очень хотелось
показать мне его.
Китайцы очень гордятся сыновьями. Если бы у нее была дочь, все было бы по-
другому.
— Потом мне показалось, что она хотела бы создать нечто вроде... союза
между нами.
— О нет. В этом я сомневаюсь.
— Она сказала, что отец мальчика англичанин. Естественно, она знает,
кто его отец.
Он был абсолютно непробиваем, и я даже устыдилась своих подозрений. Но ведь
он был рядом! Как только я осталась одна, подозрения возвратились.
Вскоре после визита мое физическое состояние ухудшилось. Приступы тошноты
стали чаще, возросла апатия. Я задавала себе вопрос, что со мной происходит.
Какие только страхи не одолевали меня. Чан Чо-лань... и ее сын; Белла и ее
безвременная кончина. Что все это означало? Я не верила всему этому, но
по
...Закладка в соц.сетях
