Жанр: Любовные романы
Мадам Змея
...сь. Он пытался взглянуть
на Катрин тайком. Она смущенно улыбнулась, но он уткнулся взглядом в тарелку
и покраснел.
Она испытала чувство обиды, рассердилась на него. Как она могла увидеть в
нем сходство с королем — человеком, обладавшим любезными манерами, самым
очаровательным мужчиной из всех, кого она встречала!
Внезапно Катрин увидела, что лицо Генриха изменилось. Оно стало красивым;
девушку возмутило то, что он мог улыбаться, глядя на кого-то другого. Но на
кого именно?
Это была дама в черно-белом платье!
Во время пиршества король увел папу в маленькую залу для беседы с глазу на
глаз.
— Они еще очень молоды, Ваше Святейшество, — сказал
Франциск. — Пусть они побудут во Франции рядом... как друзья,
понимаете? Я полагаю, Ваше Святейшество согласится, что до вступления в
брачные отношения они должны узнать друг друга.
Святой Отец покачал головой.
— Нет, Ваше Величество. Они оба уже находятся в брачном возрасте. Я не
вижу причин для того, чтобы откладывать осуществление брачных отношений.
Король изящно приподнял свои плечи.
— Нашей маленькой Катрин всего четырнадцать лет, мой сын старше ее лишь
на несколько месяцев! Пусть они полюбят друг друга. Мы во Франции придаем
большое значение любви.
Франциск очаровательно улыбнулся, думая:
Почему ты, хитрец, не скажешь
прямо? Ты хочешь скорейшего появления наследников. Спешишь протянуть свои
алчные руки Медичи к французской короне
.
— Молодые люди, — заявил Святой Отец, — должны вступать в
брак, если они хотят вести благочестивую жизнь. Они должны рано заводить
детей. Это убережет их от соблазнов Дьявола. Я считаю, что им следует
вступить в брачные отношения без промедления.
Франциск лукаво улыбнулся, представив детей в постели. Бедная маленькая
Катрин! Она заслуживает более галантного мужа. Генрих едва бросил на нее
один взгляд за весь день; он влюбленно пялился на Диану де Пуатье. Кто мог
подумать, что она произведет на него такое сильное впечатление! Женщина,
которая по возрасту годилась ему в матери!
— Тогда пусть будет так, — сказал Франциск. — Бедное дитя,
боюсь, обретет неважного любовника.
Папа насторожился:
— Ваше Величество, что вы имеете в виду?
Франциск, догадавшись, что его шутливое замечание было истолковано
превратно, не смог отказаться от удовольствия подразнить папу.
— Увы! Святейшество, у меня есть опасения на сей счет... в отношении
мальчика.
На лбу папы выступила испарина.
— Не хотите ли вы сказать, что?..
— Увы, увы! Боюсь, да, Ваше Святейшество.
— Я не понимаю. Вы говорите о неспособности к продолжению рода?
Франциск рассмеялся, пожал плечами.
— Поживем — увидим. Я имел в виду, Ваше Святейшество, что, боюсь, он
плохо проявит себя на брачном ложе. Он так юн! Неопытен! У него еще не было
любовницы!
Папа испытал такое облегчение, что тоже засмеялся.
— Простите меня, сир. Вы, французы, постоянно думаете о любви. Я забыл
об этом.
— А о чем думаете вы, итальянцы... о торговле?
Папе захотелось ударить улыбающееся лицо собеседника.
— Торговля, — сухо заметил он, — иногда способна приносить
больший доход, нежели любовь.
— В Италии — возможно, — сказал король. — Но здесь, во
Франции, любовь часто оказывалась занятием не только более приятным, чем
торговля, но и более выгодным. Так кто же прав — мы, французы, или вы,
итальянцы?
Святой Отец не хотел вступать в словесную баталию с королем Франции.
— Значит, сир, вы согласны с тем, что их брачные отношения должны
начаться этой ночью? — сказал он.
— Нельзя упустить ни единую ночь! — с иронией в голосе воскликнул
Франциск. — И как долго вы намерены оказывать честь моей стране вашим
присутствием?
— Я проведу здесь месяц.
Франциск лукаво улыбнулся.
— Они оба молоды и здоровы. Месяц... да, пожалуй, месяц.
Папа пытался говорить таким же мягким, ироничным тоном, что и король. Ему с
трудом удавалось это делать. Если король просто презирал папу, то Святой
Отец ненавидел Франциска.
Мальчик и девочка лежали на роскошной кровати. Им обоим было страшно.
День бракосочетания закончился; приближенные раздели их и торжественно
проводили к брачному ложу. Теперь они остались одни.
Каждый ощущал страх партнера.
О, Ипполито, подумала Катрин, это должно было произойти с тобой. Тогда все
было бы по-другому... прекрасно.
Она осторожно коснулась своих глаз и обнаружила, что они стали мокрыми от
слез.
Мальчик покрылся потом. Ему казалось, что его ждет самое тяжкое испытание из
всех, которые ему уже довелось пережить.
Она заметила, что он дрожит. Слышит ли он, как громко стучит ее сердце? Они
оба знали, что должны исполнить свой долг.
Она ждала, когда он заговорит. Ей показалось, что прошло много времени.
— Ты... ты не должна винить меня. Я... я не хотел этого. Но...
поскольку нас поженили...
Его голос растворился в темноте.
— Я тоже этого не хотела, — промолвила она.
Но Катрин уже чувствовала, что боится меньше, чем он. Ее тронуло это, и она
испытала желание утешить его.
Да, он был старше ее на несколько месяцев, но она лучше знала жизнь. Она
любила Ипполито и потеряла его. Она жила и страдала, как женщина, в то время
как он еще оставался мальчиком.
Ей следовало утешить его, сыграть активную роль.
— Генрих, — ласково сказала она и приблизилась к нему.
Генрих лежал на спине, уставясь на потолок. Катрин коснулась губами его уха,
потом сунула туда свой язычок. Юноша тихонько ахнул. Она принялась ласкать
языком его шею, потом, опустившись ниже, лизнула мускулистую грудь мужа,
добралась до твердого, плоского живота. Откинув одеяло в сторону, медленно
провела рукой по внутренней части его бедра от колена до мошонки. Нежно
пощекотала ногтями его промежность. Обхватила пальцами горячий твердый член.
Он затрепетал, точно раненая птица. Ласково оттянув его, вдруг отпустила. Он
ударился о живот Генриха.
Катрин почувствовала, что они оба готовы к важнейшему событию в жизни
каждого из них. Она знала, что наездницы не испытывают значительной боли при
потере девственности — их плева растягивается во время верховой езды,
становясь эластичной. Славу богу, что она с детства проводила много часов в
седле.
Сев на корточки, она принялась ласкать себя членом мужа. Когда головка
увлажнилась, она раздвинула губы и ввела орган Генриха в свое тело. Сделав
несколько движений с небольшой амплитудой, она закрыла глаза и со всей силой
опустилась на бедра мужа. Ей все же пришлось испытать боль, однако ни один
мускул не дрогнул на лице Катрин. Внезапно струя жидкости обожгла ее. Катрин
слезла с мужа. По бедрам девушки сочилась кровь. Она капала на белоснежную
простыню.
— Поздравляю тебя, мой мужчина, — сказала она, сжимая бедрами
полотенце.
Потом они молча и неподвижно лежали на огромной кровати. Ночь уже
заканчивалась, когда они погрузились в глубокий сон.
Катрин проснулась, когда уже было совсем светло. В первый момент ей
показалось, что она находится в своей спальне, во Флоренции; потом она
заметила рядом с собой юного мужа, вспомнила день свадьбы и последовавшую за
ним ночь. Катрин почувствовала, что краска заливает ее лицо.
Она зарделась еще сильнее, увидев, что разбудило ее. С одной стороны стоял
Климент, с другой — король Франции.
— Очаровательно! Просто очаровательно! — пробормотал
король. — Точно бутон майской розы.
Святой Отец ничего не сказал; его хитрое лицо было сосредоточенным.
— Моя маленькая Катрин проснулась! — Король наклонился и поцеловал
ее. Потом он прошептал: — Ты не разочарована, Катрин? Франция не ударила в
грязь лицом?
Катрин пожелала доброго утра этим двум великим людям. Она пробормотала, что
испытывает неловкость оттого, что лежит, в то время как они стоят.
— Забудь об этикете в такой момент, моя малышка, — сказал король.
Повернувшись к папе, он добавил: — Думаю, Ваше Святейшество может
успокоиться. Попросим святых о том, чтобы через месяц вы смогли с легким
сердцем вернуться в Рим.
Генрих открыл глаза; он тотчас разгадал, что привело сюда отца и Климента
Седьмого. Он покраснел и исполнился ненавистью к своему отцу, папе римскому
и молодой жене.
Спустя месяц дела заставили Климента вернуться в Ватикан. Перед отъездом он
дал аудиенцию своей молодой родственнице.
Он сказал своему управляющему, что хочет поговорить с глазу на глаз с юной
герцогиней Орлеанской.
Катрин опустилась на колени и поцеловала перстень Святого Отца, думая:
Я
долго не буду делать этого
. Эта мысль обрадовала ее.
Благословив Катрин, папа спросил:
— Дочь моя, у тебя есть для меня новость?
— Нет, Святой Отец.
— Нет!
Папа рассердился. Вопреки его надеждам и молитвам ничего не произошло, и он
вернется в Ватикан обеспокоенным. Он винил в этом молодую пару. Они не
проявляли усердия, иначе Святая Дева помогла бы ему, папе римскому.
— Боюсь, что нет, Ваше Святейшество.
— Дочь, — сказал папа. — Здоровье дофина оставляет желать
лучшего. Ты забыла о том, какое положение ты займешь в случае его смерти?
— Нет, Святой Отец.
— Герцог Орлеанский станет дофином Франции, а ты — дофиной. И после
смерти короля...
Папа придал своему голосу зловещее звучание. Перед его глазами возник
красивый сладострастник, любитель земных радостей; он лежал в гробу.
— После смерти короля, — повторил он и быстро добавил: — Смерть,
дочь моя, это то, к чему мы все идем. Со смертью этого болезненного юноши ты
станешь королевой Франции. Ты задумывалась о том, что это будет значить?
— Да, Отец.
— Между тобой и французским троном стоит одна хрупкая жизнь. И если она
оборвется — не знаю, как сказать: к счастью или к несчастью, — я верю,
что ты сможешь исполнить свой долг перед твоими родными.
— Я буду молиться, чтобы Господь дал мне на это силы, Отец.
— Никогда не забывай о молитвах. Все может случиться... Франция от
этого выиграет... и Италия тоже. Возможно, Господь распорядится таким
образом. Ты регулярно молишься о том, чтобы ваш союз не остался бесплодным?
— Регулярно, Отец.
— Это хорошо. Встань, дочь моя.
Она встала, и Святой Отец поднялся вместе с ней. Он положил руки ей на плечи
и поцеловал в лоб. Папа испытывал недоумение и недоверие к королю Франции.
Что имел в виду Франциск, когда назвал сына плохим любовником? Содержала ли
эта фраза какой-то тайный смысл?
— Дочь моя, умная женщина всегда сумеет завести детей, — тихо
произнес Святой Отец.
ЛЮБОВНИЦА
Французский двор нашел маленькую итальянку скучной; она была молчалива и
покорна. Никто не знал и не мог догадываться, какие эмоции бушевали в ней.
Катрин радовалась тому, что ее научили скрывать страдания с помощью улыбки.
Первый год она оплакивала Ипполито. Ей казалось, что образ красивого кузена
никогда не сотрется в её памяти. Я — самый несчастный человек в этой стране,
говорила она себе.
Но в то же время она постепенно забывала, как он выглядел, как звучал его
голос; когда она пыталась воссоздать облик Ипполито, перед глазами Катрин
появлялся ее молодой супруг.
Она не могла ненавидеть Генриха, хотя и хотела этого. Она желала испытывать
к нему те же чувства, какие питал к ней он. Генрих тяготился ею; она хотела
сказать ему, что тоже тяготится его обществом.
Думаешь, я хочу быть с
тобой? — была готова закричать Катрин. — Когда мы вместе, я вовсе
не хочу тебя. Я хочу Ипполито! Ты ошибаешься, если думаешь, что моя страсть
обращена к тебе. Я хочу Ипполито и всегда буду желать только его
. В ней
таилась страсть, плотское желание, которое пугало его. Генрих был холоден,
держал жену на расстоянии. Любовь, которой они занимались, была для него
долгом, и он исполнял его. Любовь! Ее не было. Только необходимость завести
детей.
Он старался избегать Катрин. При первой возможности уезжал в замок Ане, где
его развлекала подруга. Катрин не могла понять этой дружбы между красивой
вдовой и своим мужем. Что у них может быть общего? Почему он искал общества
такой серьезной светской дамы, когда жена, его ровесница, была готова стать
его другом, хотя и не могла полюбить?
Юная неопытная Катрин страдала от одиночества, часто испытывала страх. Она
жила в чужой стране.
Если бы не дружба короля, она была бы совершенно несчастна. Когда он говорил
с ней, ее настроение поднималось; она радовалась тому, что приехала во
Францию. Он обворожил, очаровал ее. Она чувствовала, что странным образом
влюблена во Франциска. Она любила обдумывать сказанное им в беседе, пытаться
понять ход его мыслей. Иногда она говорила себе:
Если бы Генрих походил на
своего отца!
Потом она радовалась его несходству с Франциском: Генрих
избегал не только ее, но и других женщин. Он питал привязанность только к
вдове, которая по возрасту годилась ему в матери. Катрин решила, что она
поняла Генриха. У него не было матери, и он нуждался в ней. Он был еще
мальчиком. Она с волнением ждала, когда он станет мужчиной.
Жизнь, казалось, состояла из одних удовольствий. Всегда впереди был
маскарад, банкет, бал или путешествие. Франциск и Климент встречались не
только из-за бракосочетания молодых людей; они планировали кампанию против
Испании и Англии. Король, любивший удовольствия так сильно, что его трудно
было оторвать от них, все же мечтал о военных успехах, способных
перечеркнуть поражение при Павии. Что касается папы, он всегда искал новых
союзников. Кто мог стать лучшим союзником, чем король Франции, связанный с
папой узами родства?
Франциску, в нетерпении ждавшему, когда его планы осуществятся, требовались
развлечения. Маргарита дарила ему сестринскую преданность; Анна д'Эйлли
отвечала на его любовь; другие хорошенькие женщины развлекали Франциска.
Он приблизил к себе двадцать или тридцать молодых женщин, отличавшихся
красотой и остроумием. Куда бы он ни ехал, они повсюду сопровождали его; к
их советам он прислушивался чаще, чем к мнению мужчин. Одной красоты было
мало, чтобы очаровать короля; женщины должны были обладать умом. В их
обязанности входило удовлетворять эротические и интеллектуальные запросы
Франциска. Если его аппетиты угасали, им следовало подавать старые блюда под
видом новых. Ни один султан не обладал таким услужливым гаремом. Его подруги
владели искусством страсти и познаниями в политике, они могли проводить
долгие часы в седле, не ведая усталости; совершенные формы позволяли им
услаждать глаза короля танцами в комнате с зеркальными стенами, находчивость
— беседовать с иностранными послами. В этот круг допускались только самые
талантливые женщины; попасть в него считалось при дворе высшей привилегией.
Катрин мечтала стать членом Узкого Круга. Она, конечно, не могла стать
любовницей короля, но страстно желала быть среди счастливых избранниц, когда
они уезжали верхом на весь день. Возглавляла Узкий Круг Анна, фаворитка
короля; она питала симпатию к маленькой итальянке.
Если бы я могла присоединиться к ним, думала Катрин, Генрих увидел бы, что
презиравший его отец любит меня, и я, проводя с ними счастливые дни,
забывала бы о своей печали.
Она хотела показать Генриху, что его жена вовсе не скучна и глупа, что она
заслуживает внимания. Поведение молодого мужа задевало ее самолюбие. Нет, ей
не было до него дела. Король испытывал к нему лишь презрение; Катрин это не
удивляло. Она видела, что Генрих краснел и запинался, когда к нему
обращались; он почти не умел улыбаться.
Какое ей дело до него? Она уверяла себя, что не ищет его внимания. Пусть он
уезжает в Ане, когда хочет. Ей это безразлично.
Король так пренебрежительно относился к сыну, что даже не предоставил ему
отдельного жилья после женитьбы. Катрин это не огорчало. Они жили вместе с
другими молодыми принцами и принцессами. Это было самое большое хозяйство,
какое доводилось видеть Катрин — с армией слуг, конюхов, пажей, врачей и
официантов. И все же предполагалось, что Генрих должен получить свой дом.
Катрин чувствовала бы себя в собственном жилище более одиноко, чем здесь,
среди других молодых людей. Она полюбила их всех. Молодой болезненный
Франциск обладал деликатными манерами и был добр к маленькой иностранке; он
одевался очень скромно, сдержанно, предпочитал воду вину. Две принцессы,
Мадлен и Маргарита, были еще маленькими девочками, но они охотно подружились
с Катрин. Что касается Карла, любимца короля, то его Катрин недолюбливала.
Он был слишком шумным и обожал разыгрывать весьма неприятным образом членов
семьи. Однажды Катрин нашла в своей постели дохлую крысу; в другой раз,
когда она вошла в свою комнату, на голову ей полилась ледяная вода. Она
терпеливо и добродушно воспринимала эти шутки, не желая обижать мальчика,
которого любил король. От такого снисходительного отношения к Карлу Катрин
только выигрывала. Она слышала, что когда одна из женщин — робкое создание —
собралась лечь вечером в свою постель, она увидела там голого мертвеца.
Спокойная реакция Катрин на проделки Карла заставила его понять, что она —
неудачный объект для них, и вскоре он оставил ее в покое.
Она удивлялась, что тихий, скрытный Генрих мог иметь такого брата. Она сама
не сознавала, насколько глубоко Генрих входит в ее жизнь. Она постоянно
сравнивала его с другими молодыми людьми. Она в очередной раз решила
рассказать мужу о своей любви к кузену, но так и не сделала этого.
Три важных события произошли в ее жизни за этот первый год. Катрин стала
членом Узкого Круга. Прекрасная наездница, она знала, что не ударит в грязь
лицом. Катрин решила сказать королю о своем желании.
Она застенчиво попросила аудиенции с глазу на глаз; оказавшись перед
Франциском, Катрин испытала страх, ей захотелось убежать. Франциск смотрел
на нее с улыбкой.
— Вы должны простить меня, Ваше Величество, — пробормотала
она. — Боюсь, я поступила легкомысленно, явившись к вам. Пожалуйста,
позвольте мне удалиться.
— Ты не уйдешь от меня, пока я не узнаю, что творится в твоей головке.
— Я не посмею сказать вам.
— Знаю. Дело в твоем муже. Ты пришла ко мне зря — вряд ли я смогу тебе
помочь. Верно, я произвел его на свет и несу ответственность за этот черный
поступок. Но не проси меня сделать из него мужчину — мне больно отказывать
тебе в чем-то. Эта просьба неисполнима!
— Ваше Величество, — сказала она, — я хочу поговорить не о
Генрихе, а обо мне.
— О! Это более приятная тема, моя малышка!
— Меня считают хорошей наездницей, Ваше Величество. Вы сами хвалили
меня. Это дало мне смелость...
— Ну, ну?
— Иногда, слушая меня, вы дарили мне честь видеть улыбку на вашем лице.
Я... думаю, я могла бы радовать вас...
Сейчас она как бы видела себя со стороны; она словно смотрела спектакль,
действующими лицами которого были король Франции и его юная невестка. Она
сочинила эту пьесу, написала диалог; ей удалось сделать это весьма искусно,
потому что она понимала характер короля и то, какой видел ее он.
Ей известно, сказала Катрин, что она далеко не красавица, но их отношения
таковы, что он не ищет в ней красоты. Считая, что скорей всего он откажет
ей, она попросила его об одолжении.
— Ваше Величество, когда я вижу вас уезжающим вместе с Узким Кругом,
мне так хочется быть с вами, что я не нахожу себе места до вашего
возвращения.
Она опустилась на колени и закрыла лицо руками; Катрин попросила короля
отпустить ее. Она проявила чрезмерную смелость. Он должен простить ее, иначе
она будет несчастна. Она живет только ради его улыбок. Она так хотела видеть
их чаще, что решилась на эту бестактность.
Хотя Катрин закрывала свое лицо, она знала, как выглядит сейчас король. Его
охватила новая платоническая любовь, восхищение, подчас доходившее до
обожания. Франциска всегда привлекало все новое. Он познал материнскую
любовь, наслаждался поклонением сестры; женщины всегда считали для себя
честью, когда на них останавливался его взгляд сладострастника. Но он
достаточно хорошо знал своих любовниц и не был уверен в их преданности. Если
бы сегодня ему пришлось умирать, он сказал бы, не испытывая сомнений:
Две
женщины любили меня — мать и сестра
. Он почувствовал, что может добавить:
Моя невестка питает ко мне симпатию
.
Он поднял ее и поцеловал в обе щеки.
— Дорогая моя, — сказал Франциск, — ты поступила правильно,
открыв мне свое сердце. Ты займешь особое место в моем Узком Круге. Твоей
обязанностью станет ехать рядом со мной, развлекать меня беседой, делиться
своими секретами. Как это тебе нравится?
Она поцеловала его руки и засмеялась вместе с ним от счастья. Его забавляла
пикантность ситуации. Это будет оригинально — поместить невестку, к которой
он питал платоническую любовь, среди его куртизанок.
Катрин стала ездить верхом с Узким Кругом. Но это не сблизило ее с мужем.
Дружба Катрин с Франциском лишь насторожила Генриха.
Но девушка быстро взрослела в обществе дам короля. Она слышала о вечеринках,
которые устраивались в покоях короля. Узнавала о неведомых ей прежде вещах;
она не могла поделиться своими мыслями с Генрихом, представить себя и его на
этих вечеринках.
Вторым важным событием этого года стала смерть папы. Она сильно встревожила
девушку. Климент умер скоропостижно и загадочно. Катрин не любила этого
человека. Могла ли она любить его? Она считала папу разрушителем ее счастья.
Если бы не его амбиции, она вышла бы за Ипполито. Вместе с кузеном правила
бы Флоренцией. Но она понимала, что Климент был ее единственным
могущественным родственником, что король Франции согласился отдать ей в
мужья своего сына из-за благ, которые сулил этот брак Франции. Но увы!
Приданое не было передано в полном объеме; как быть с соблазнительными
бриллиантами — Неаполем, Миланом, Генуей? Новый папа не примет в расчет
интересы Медичи.
Люди заговорили о Катрин. Девушку возмущало, что в ее присутствии они не
считали нужным понижать тон.
Хорошенькое дельце! — заявляли
они. — Нашего короля оставили с носом. Где щедрое приданое, где
итальянские провинции, которые сделали возможным брак Медичи и принца Валуа?
Сын короля обременен узами, способными лишь унизить его и Францию
.
Катрин запуталась в своих чувствах. Действительно ли она встревожена? Она
этого не знала. К счастью, она умела скрывать свое смятение, держаться
невозмутимо при любых обстоятельствах. Что ее ждет? Будет ли брак
расторгнут? Ее отправят назад в Италию?
Если это случится, говорил ей внутренний голос, и брак будет аннулирован, ты
обретешь свободу. Сможешь вернуться в Рим. К Ипполито.
О, радость! Снова быть с Ипполито, любить его. Она не хотела жить с
нелюбимым мужем. Тогда она избавится от торопливой близости с ним,
необходимой, как он давал ей понять, лишь для зачатия детей. Как счастлива я
буду, говорила она себе, когда смогу попрощаться с тобой, Генрих!
Увы, Ипполито был кардиналом. Он не мог жениться. Ерунда! Ипполито порвет с
Церковью.
Она ждала, не зная точно, что она хочет, когда из Рима пришла новая весть.
Весь Вечный город, вся Италия радовались смерти человека, снискавшего лишь
ненависть и презрение. Сообщали, что ночами толпы совершали набеги на
могилу, оскверняли ее и тело усопшего; ненависть толкала людей на то, что
они хотели бы сделать с папой при его жизни. Только вмешательство кардинала
Ипполито де Медичи помешало римлянам протащить труп Климента по улицам
города на крюке.
О, Ипполито, дорогой Ипполито, думала Катрин. Ты защищаешь человека, который
сделал тебя несчастным, погубил наши жизни, принес нашу любовь в жертву
своим амбициям!
Думая об этом, она сердилась на кузена. Он недостаточно силен, думала она.
Он позволил разлучить нас.
Третье событие показалось столь важным в тот момент, когда оно произошло.
Она не питала большой симпатии к дофину, но всегда старалась понравиться
ему, и он относился к ней неплохо. Однажды он решил оказать честь Катрин.
Нуждаясь в новом виночерпии, он решил порадовать девушку, назначив на эту
должность итальянца, который приехал во Францию вместе с Катрин. Граф
Себастиано ди Монтекукули был красивым и патриотично настроенным к Италии
молодым человеком, серьезность которого импонировала Катрин. Она
обрадовалась, узнав о почетном для него назначении.
— Я благодарна вам за честь, которую вы оказали моему
соотечественнику,&
...Закладка в соц.сетях
