Как утреннее солнце
Аннотация
Чтобы избежать разорения своей семьи, юной Келли Соутгейт пришлось пожертвовать собой и дать согласие на брак с совершенно незнакомым человеком. Однако то, что должно было обернуться для девушки трагедией, стало по прихоти судьбы величайшим счастьем. Женихом Келли оказался бесстрашный, мужественный стрелок, пылкий возлюбленный, человек, который, возможно, и не подарит Келли покой и безмятежность, зато принесет дар куда более драгоценный — блаженство пламенной страсти.
Глава 1
Колорадо, 1870 год Бет перестала прыгать на одной ножке, нахмурила светлые бровки и осторожно спросила: — Так ты выйдешь замуж за мистера Перкинса? Келли взяла младшую сестренку за подбородок и, ласково глядя ей в глаза, спокойно объяснила: — Мы ведь с этим человеком еще не знакомы. Он приезжает только для того, чтобы помочь папе с магазином. Сказанное было ложью. Келли попросила отца пока не разглашать их тайну, так как чувствовала, что не готова принять правду. Пока еще не готова... Но... что же в таком случае привело ее сегодня в комнату отца? Что заставило открыть сундук, где лежит подвенечное платье мамы? Что, если не эта якобы нежеланная для нее, правда? К Бет вернулась прежняя жизнерадостность, и она снова стала прыгать, бормоча под нос считалочку. А затем вдруг пропела: — Миссис Хорэс Перкинс! Миссис Хорэс Перкинс! Здорово звучит! Келли предостерегающе подняла палец: — Придержи свой язычок! Я не хочу, чтобы мистер Перкинс подумал, будто его здесь хотят окрутить. Что произойдет, то и произойдет. Поэтому больше ни слова о замужестве или о женитьбе. Ты слышишь? Ни одного слова! Бет кивнула и повернула воображаемый ключ у самых губ. — Тик-ток, рот на замок. — Громы небесные! Вы что здесь делаете, девочки? Большой Джим Саутгейт стоял в дверях, закрывая массивными плечами весь дверной проем. Буйная шевелюра снежно-белых волос, не тронутых ни бриолином, ни помадой, обрамляла лицо с крупными и в то же время точеными чертами. Его гулкий бас заполнил всю комнату. — Келли! Бет! В доме уже все прибрано? Келли несколько секунд молча смотрела на отца, как всегда завороженная его впечатляющей внешностью. — Чисто как стеклышко, папа. Бет сползла с кровати, подбежала к двери и кинулась к отцу. Он подхватил ее на руки, покружил в воздухе. Девочка задохнулась от счастья. — А я испекла печенье, папа! Совсем — совсем самостоятельно, черт меня побери! Келли поморщилась от жаргона сестры. Еще месяц в этом городке — и сестра начнет ругаться, как работяги, что толпятся вокруг салунов на Франт-стрит. Келли достала из сундука полотняную дорожку, украшенную вышивкой. — Вот, Бет. Сбегай, посмотри, как она будет выглядеть на бюро в комнате мистера Перкинса. Бет нехотя выскользнула из отцовских рук, взяла у сестры дорожку и проворчала: — Подумаешь, какой важный. Мог бы жить и в кладовке за магазином. Тогда нам не пришлось бы суетиться целый день, устраивая ему комнату. Большой Джим поцеловал Бет в макушку, потом слегка шлепнул по попке, и она понеслась вниз по ступенькам. — Всегда делай то, что говорит тебе сестра, малышка. Мне кажется, мистер Перкинс не тот человек, с которым можно вольничать. — Думаю, для мистера Перкинса этот дом покажется настоящим дворцом. Попрошайки не должны быть слишком разборчивыми. — Келли потянулась за тростью и, опираясь на нее, встала на ноги. — Ну, Мышонок, ты несправедлива. После войны он остался ни с чем, это правда. Ни денег, ни родни. Так же, как и у многих других. Правда и то, что потом он долго скитался. Но этот господин из хорошей семьи, из Балтимора. И мой друг Купер перед смертью поручился за него. Пусть, говорит, Хорэс Перкинс и беден как церковная мышь, но человек он порядочный и самый настоящий джентльмен. — Но твой друг знал его до войны, а после этого практически не видел. У нас даже фотографии мистера Перкинса нет. Только несколько писем. — Невесело усмехнувшись, девушка прошла мимо отца в холл. — Я знаю только то, что он принял твое предложение оплатить ему дорогу сюда и согласился жениться, еще не видя меня. Удивляюсь, что этот джентльмен едет в экипаже, а не в грузовой повозке, как какой-нибудь шкаф. Мой заказанный по почте, купленный и оплаченный жених. — Постой-постой минутку. Ну-ка вернись сюда, Девочка! От громоподобного голоса Келли застыла на месте, избегая отцовского взгляда. — Ничего еще не решено, и мистер Перкинс знает об этом. Он едет сюда для того, чтобы помочь мне с магазином. Если протеже Купера мне понравится, и я увижу, что он человек стоящий, то, возможно, предложу ему стать моим младшим партнером. Но никакой свадьбы не будет, если ты, дорогая, не захочешь. И об этом он тоже знает. Если этот человек тебе придется не по душе, я его пошлю куда подальше и поищу кого-нибудь другого, там же, на востоке. Ты меня поняла? Я тебя ни к чему не принуждаю. Девушка вся сжалась — и от этих слов, и от все подавляющего присутствия отца. Сколько Келли себя помнила, она всегда уступала его воле. — Да, конечно, папа, — едва слышно прошептала она. — Только объясни, зачем вообще выписывать для меня мужа? — Затем, что для здешних мужчин ты слишком утонченная и слишком разборчивая! — Суровый взгляд Большого Джима смягчился, и он с нежностью потрепал дочь по плечу. — Мышонок, я же хочу тебе только добра. Семейного счастья. Чтобы у тебя был хороший муж, дети. Не знаю, правда, почему тебе обязательно нужен городской парень. С тех пор как мы сюда приехали, я встречал немало симпатичных молодых ребят. Настоящих мужчин. — Кого это? Золотоискателей и всяких бродяг? Фермеров, от которых пахнет навозом? Или, может, картежников и содержателей салунов? — А как насчет Ральфа Дрисколла, нашего нового банкира? Скажи только, радость моя, — и я ему закину словечко. — Мне он не очень понравился. Келли вскинула голову, как бы отметая кандидатуру Ральфа Дрисколла напрочь. На самом деле он казался ей наиболее привлекательным мужчиной в Дарк-Крике. Уже в возрасте, очень красив, немного резкой грубоватой красотой, и воспитан лучше многих мужчин в городе. Но однажды Келли шла по улице, тяжело опираясь на палку, и увидела, как Ральф наблюдал за ней, а потом быстро отвернулся с выражением жалости на лице. Большой Джим не сводил с дочери вопрошающего взгляда. — Не очень тебе понравился? Это еще почему? Келли никогда не умела лгать отцу. — Ну а если бы даже и понравился? Я-то его точно не привлекаю. Он проходит мимо, будто я невидимка. — Ну, так заговори с ним сама! Не молчи, как глупый мышонок. Поздоровайся с человеком. Келли почувствовала, что лицо ее горит от стыда. — Ну что ты, папа! Как я могу! С... с этим вот? — Она коснулась рукой бедра, которое так и не выправилось, несмотря на бесконечные упражнения и бесчисленные поездки к врачам. — Зачем ему такая... калека? — Не понимаю, почему ты этого стесняешься! И не смей больше называть себя этим словом! Да, у тебя есть небольшой недостаток. Вот и все. Просто небольшой недостаток. Зато у тебя очень хорошенькое личико и острый ум. И ты столько всего знаешь, столько книг прочла. Любому мужчине должно быть лестно, если его увидят рядом с тобой. Мне это, во всяком случае, лестно. Почему от его веры в нее Келли всегда чувствовала себя не лучше, а хуже?Если люди относятся ко мне не так, как того хочется отцу, то это означает лишь, что я вовсе не такая замечательная женщина. Ну почему он не понимает этого?— Просто... просто я... Джим одним движением руки отмел все, что она собиралась сказать. — Миссис Эклэнд сказала мне, что ты не поедешь с нами в город встречать экипаж и собираешься остаться дома. Келли заволновалась. Она не хотела говорить об этом заранее. — Да. Мне тут надо еще кое-что доделать. — Ну, уж дудки! Мистера Перкинса должна встречать вся семья. И особенно ты. — Но... но, папа... Ты же знаешь... в городе я чувствую себя очень неловко. — Да какого черта! Не хочу больше терпеть трусливую мышь вместо дочери. — Он ринулся к двери и широко распахнул ее. — Тем более что для этого нет никаких причин. Ты красивая девушка, тебе совершенно нечего стесняться. И твоя мать, Господь ее благослови, никогда не была стеснительной.
Откуда тебе знать?— печально подумала Келли. В присутствии отца мать всегда вела себя сдержанно, даже как-то смиренно. Маленькая, хрупкая женщина рядом с огромным мужчиной, который ее, несомненно, подавлял. Келли тяжело вздохнула. И сама она тоже привыкла подчиняться всем желаниям отца, потому что ничего другого не знала. И еще потому, что очень его любит. — Когда мы едем в город? — Вот и умница! Хорошая девочка! Уидди пригонит лошадь с повозкой к двум часам. Не забудь надеть свою лучшую шляпку. — Большой Джим улыбнулся и посмотрел на дочь с такой любовью, что ее сердце растаяло. Однако когда звуки его шагов затихли на лестнице, Келли снова охватило отчаяние. Она долго стояла у окна, глядя на горы, окружавшие дом. Уже середина июня, а вершины все еще были покрыты снегом. Корабельные сосны на склонах казались угрюмыми и мрачными, даже в солнечный день; осины беспомощно дрожали под резкими порывами ветра. Одинокий ястреб черным пятном кружил на фоне холодного синего неба.
Господи, как здесь холодно, пусто, одиноко по сравнению с теплым и многолюдным Бостоном! Так же одиноко, как и у меня на сердце...— вздохнула Келли, прошептав в пустоту: — О, папочка, не нужен мне никакой муж.