Сбежавшая невеста

Аннотация

Героини романов — богатая наследница, рыжеволосая, блистательная Дженнифер
Перчис и очаровательная пленница на южной плантации в Новом Орлеане Джена
Стюарт. Обе оказываются в самых сложных, запутанных, а иногда и таинственных
ситуациях. Но судьба щедро вознаграждает их и любовь сметает все преграды на
их пути.

I

— Послушай меня, Джордж. Тебе надо жениться, и поскорее. —
Герцогиня сдвинула на макушку свой темно-рыжий парик, который, как всегда,
сполз к одному украшенному дорогой серьгой уху.
— Боюсь, вы правы, мэм, — мрачно произнес ее внук, склонившись,
чтобы протянуть понюшку из инкрустированной табакерки. Достопочтенный Джордж
Феррис, или, назвать его именем, данным при крещении, — Джордж Фредерик
Уильям Эдвард Эрнест Августус Адольфус Феррис — имел тяжелый получасовой
разговор со своей бабушкой. По мнению его друзей из Брукс-клуба, в мире было
только два человека, которых побаивался этот грозный молодой человек. Одним
из них был герцог Веллингтонский, другой — герцогиня Льюэсская. Приятельница
доктора Джонсона и доверенное лицо Фокса, она и впрямь была из тех бабушек,
которые могли вогнать человека в дрожь, особенно если он выбрал политическую
карьеру. Именно она настояла на том, чтобы при крещении ему дали имена всех
этих ужасных герцогов из королевской семьи, сыновей Георга III, и сумела
заставить их преодолеть разногласия на время, достаточное, чтобы окрестить
ее внука, крестными отцами которого стали они все. И не ее вина (а она часто
это подчеркивала), что они так мало сделали для его карьеры.
Младший сын обнищавшего расточительного наследника герцога, Джордж Феррис
вынужден был сам пробивать себе дорогу в жизни. Между тем как старший его
брат, лорд Мэйнверинг, совершал традиционное путешествие по Европе (уж как
оно получилось, в затишьях затяжной войны с Францией), Джордж получил от
отца равнодушное благословение, маленькое и нерегулярно выдаваемое
содержание и рекомендательные письма к Бо Бруммелю и в Брукс-клуб. К счастью
для него, его сумасбродный дед, герцог, наконец сошел с ума, как раз в год
Трафальгарской битвы, и герцогиня, не теряя понапрасну времени, заперла
своего мужа в одном из его замков, том, что был поменьше и подальше, и взяла
управление состоянием в свои руки. Первым же ее шагом стала покупка комиссии
в полку голубых (королевской конной гвардии) для Джорджа, которого она
предпочитала беспутному старшему брату.
Джордж тепло поблагодарил ее, упаковал свои скудные пожитки и присоединился
к своему полку на Полуострове. Красавец — если можно назвать красавцем
хмурого голубоглазого и чернобрового молодого человека, — знаток
лошадей и людей, любитель искушать судьбу, он при своем вспыльчивом
характере был вскоре отмечен на поле брани и получил выговор от самого
великого герцога за то, что, ожидая во время дождя сигнала к атаке на
Саламанке, стоял под зонтиком. А уж если его однажды заметили, забыть было
нелегко. Вскоре его взяли в свиту герцога, где он отличился тем, что сумел
заработать Орла в перерывах между выполнением своих обязанностей курьера при
Ватерлоо.
Когда, наконец, наступил мир, привлекательность армейской жизни потускнела,
он продал свой патент и убедил отца послать его в парламент как депутата от
графства Кукхавен, принадлежавшего его семье. Попав в палату общин, он
восхитил свою бабку — этого старого испытанного вига — точностью и
свирепостью нападок на правительство, и о нем заговорили как о сопернике
бесцветного Понсонби за лидерство в партии.
— Но запомни, Джордж, — продолжала его проницательная бабуля, взяв
понюшку и от всей души чихнув, — холостяцкая квартира — чертовски
ненадежная почва для создания своего кружка. Политический лидер должен иметь
дом, а дом должен иметь хозяйку. С подходящей женой ты затмишь их всех.
Женись сейчас, женись удачно и, главное, женись на богатой, и кто знает, как
оно обернется для тебя, когда король наконец умрет и к власти придут друзья
Принни. Среди них нет лидера: Понсонби, Тирней... да ты стоишь шестерых
таких. Но женись, Джордж, женись...
Он успокаивающе посмотрел на нее.
— Вы в высшей степени настойчивы, мэм.
— Я в высшей степени права. — Жесткость исчезла из старых глаз,
когда она взглянула на него. — Джордж, не может быть, чтобы ты до сих
пор горевал по крошке Понсонби?
Он поднялся и на мгновение его глаза сверкнули так же, как ее.
— Мое сердце всегда будет принадлежать леди Каролине, мэм.
Старуха вздохнула.
— Чтобы ей было что прибавить к своей коллекции? Или, среди прочего,
предложить лорду Байрону? Нет-нет, — убеждающим жестом она мягко
коснулась его руки. — Я не стану подтрунивать над тобой, Джордж, но
если ты никому не можешь предложить сердце, то твоя рука до сих пор
свободна, и многие наследницы почтут за честь ее принять. Что ты думаешь о
девочках Мархам?

— Уверяю вас, мэм, я о них вообще не думаю. Избавьте меня, прошу, от
перечисления всех возможных мисс нынешнего сезона, поскольку, полагаю, если
уж я должен жениться, то женюсь по собственному выбору.
Она вся засветилась улыбкой, на мгновение снова превратившись в ту блестящую
девушку, которая некогда очаровала доктора Джонсона.
— Джордж, уверена, что у тебя уже кто-то есть на примете. Быстро
говори, кто она? Какова она? Я ее знаю?
Он улыбнулся.
— Нет, мэм, боюсь, что она что-то вроде деревенской мышки. По правде
говоря, я и сам с нею незнаком, но, думаю, знаю о ней достаточно...
— Чем дальше, тем романтичнее, — она подмигнула ему. — И кто
же эта добродетельная особа, на которой ты собираешься жениться не глядя?
— Это некая мисс Перчис, мэм. Дженнифер Перчис.
— Ммм... — старая дама задумалась. — Как бы то ни было, имя
красивое. Дай-ка поразмыслить... Перчис. А-а, вспомнила: корнуэльские
Перчисы, я полагаю. Купили имения и угодья в Суссексе на доходы от аферы в
южных морях. Есть родственники в Америке; насколько помню, там их фамилия
пишется иначе. Добрая старая семья вигов, и дельная к тому же. Он женился...
Погоди-ка, был какой-то слушок... А, конечно! Не на мисс Кут, но тоже на
дочери банкира. Мне всегда казалось, что у них было много детей. Она ведь
умерла родами?
— Мэм, вы, как всегда, восхищаете меня! И, как всегда, вы правы.
Дженнифер — красивое имя, не правда ли? Так вот, Дженнифер и была тем
ребенком, при родах которого мать умерла. Дочь выросла под опекой отца и его
сестры в компании своих старших братьев — моих друзей.
— Ах, ну да, есть же братья, я совсем забыла!
— Были, мэм, были, а не есть. И отец, и братья убиты при Ватерлоо.
Она, погрустнев, помолчала минуту.
— У них в семье всегда были военные, но, Джордж, все — это немножко
чересчур.
— Увы, мадам. После смерти жены отец вернулся в армию. Сыновья
последовали за ним, и теперь Дженнифер осталась одна.
— Джордж, да ты просто влюблен в это имя!
— Тем лучше для меня: я должен вам сказать, что я честью обязан на ней
жениться.
— Обязан честью? А это что еще за глупость?
— Не глупость, мэм, а неотложный долг. Разрешите мне объяснить. Как вы
помните, я сам был при Ватерлоо, в свите герцога.
Старые глаза потеплели.
— Как ни странно, Джордж, я помню это очень хорошо. Ведь именно ты взял
на себя труд в самый день битвы послать ко мне нарочного с известием для
лорда Хорроуби о победе. Но нам повезло... нам очень повезло. Ты говоришь,
все трое Перчисов были убиты?
— Да, и хуже того.
— Как это?
— Хуже для Дженнифер, я имею в виду. Это случилось так, мэм. Френсис,
старший, погиб в первой атаке. Проклятье, — сказал герцог, — это
был один из моих лучших молодцов.
— Да, день был ужасный. Мне кажется, я стала слишком старая для войн.
Но расскажи мне о двоих оставшихся.
— Отец был убит, когда вел своих людей в атаку из Хугомонта. Я прибыл
туда с приказом герцога удерживать ферму до последнего человека. Перчис
улыбнулся мне. Этим придется заняться кому-то другому, — произнес
он. — Но не сомневайтесь, они сделают это. И умер.
Джордж помолчал.
— Ну? — спросила она. — Я понимаю, что Хугомонт, естественно,
удержали. А что с третьим?
— Ричардом, — сказал он тихо. — Ричард был со мной в свите
герцога, и мы много ночей провели вместе.
— Необузданный молодой человек?
— Довольно-таки, на мой взгляд. Но не в тот день — я ведь сообщил ему о
гибели отца и брата. Черт, Джордж, — сказал он, — это скверно.
Но нас перебили. Подъехал герцог. Был уже полдень, а он не имел известий о
Блучере. Он оглядел нас обоих. Я к тому времени уже был ранен; рана была
пустяковая, царапина, но чертовски кровоточила.
Ее брови поползли вверх.
— Ну и словечки в присутствии леди.
— Прошу прощения, мэм. Иногда трудно помнить, что вы — леди.
Она расхохоталась.
— Мне и самой трудно. Но — к рассказу. Твоя рана кровоточила...
— Да. Проклятье, неловко рассказывать. Герцог сказал мне: Вы, Феррис,
подвели меня своим ранением, да и лошадь ваша убита. Перчис привезет мне
известие о Блучере. Скачка будет с препятствиями. Ричард отдал честь, допил
свою бутылку и ускакал. После этого нам какое-то время было не до того.
Минуло несколько часов, прежде чем я заметил, что Ричард не вернулся из
своей поездки. Герцог тоже это обнаружил. Ряды наши были сильно истерзаны.

Он призвал меня к себе и, оглядев, сказал: Прекрасно, вы снова выглядите
прилично! Поедете вслед за Перчисом и непременно привезете мне известие о
Блучере. О Перчисе тоже, и вам следует поторопиться. Не дайте им себя убить:
добрых воинов становится все меньше. Я нашел Ричарда в полумиле от нас под
придорожным кустарником. Я ничем не мог ему помочь — пушечное ядро уже
сделало свое дело. Он успел сказать лишь следующее: Едешь выполнять мое
поручение, Джордж? Будь же удачливее меня. Но не стану тебя задерживать.
Единственная просьба, Джордж, — он перевел дыхание и продолжал. —
Моя младшая сестра Дженни, Джордж. Она останется совсем одна. Завещание отца
не годится, так как Френсис умер раньше него... Никакой защиты...
Дженни, — он уже задыхался, — наследница... чертовски дрянной
дядька. Пригляди за нею, Джордж. Я пообещал, оставил ему свою фляжку и
ускакал.
— И ты нашел Блучера?
— Естественно, мэм, раз я теперь здесь. Вряд ли бы я имел смелость
предстать перед герцогом, не найдя его. А что касается Блучера, я едва не
задохнулся от запаха джина с ревенем, когда он расцеловывал меня в обе щеки.
— Варварская смесь. И теперь ты уверяешь меня, что из-за обещания
умирающему считаешь, что честь обязывает тебя жениться на этой Дженни?
— А как я еще могу приглядеть за нею, мэм?
Она улыбнулась.
— И впрямь непосильная задача для тридцатилетнего молодого человека.
— Тридцатипятилетнего, — поправил он ее.
— Самое время подумать о женитьбе. Но прости меня, Джордж, мне сдается,
ты не больно-то торопился с выполнением своего обещания. С Ватерлоо прошел
год. Кто, скажи, все это время заботился о твоей Дженнифер?
— Не я, и мне страшно стыдно. Но вы прекрасно знаете, что лишь в
последние, мне удалось кое-как привести в порядок свои дела. Да и она еще
совсем ребенок, ей никак не больше семнадцати.
— В семнадцать, Джордж, я уже была матерью твоего отца. Полагаю, тебе
не мешало бы побеспокоиться. Кроме того, что там было о злом дядюшке? Может
быть, он все это время отщипывал по кусочку от ее состояния?
— От всей души надеюсь, что нет, мэм. Но если так, то, насколько я
знаю, он вполне способен возместить убытки. Он — брат ее матери, некто
Гернинг, один из банкиров и богат, как Ротшильд.
— Тогда почему ты думаешь, что он выдаст свою богатую племянницу за
младшего сына, у которого, прости, Джордж, за душой ничего кроме того, что
он добудет себе своими стараниями, да еще перспективы получить кое-какое
наследство от зажившейся сварливой старой бабки.
Голубые глаза, так похожие на ее собственные, сверкнули.
— Внука герцога, мэм. Не забывайте о моих связях. Он не такой уж дурак.
Он является, как мне говорили, опекуном одного молокососа, которого хочет
любыми средствами протолкнуть в парламент, да и относительно себя самого
лелеет на сей счет кое-какие мыслишки. В распоряжении же моего отца — три
графства. Так что с его стороны я не предвижу препятствий.
— И ты думаешь, твой отец поддержит тебя в этом?
— Знаю, что поддержит. Нет смысла ходить вокруг да около и скрывать что-
то от вас. После заключения мира отец не вылезает из долгов, а теперь, когда
нужно еще выплатить долги моего братца, прежде чем тот сможет жениться... Да
отец сочтет, что ему крупно повезло, если сможет добыть мне состояние в
обмен на одно из наших мест в парламенте.
Она вздохнула:
— Действительно, Генри был чрезвычайно неосмотрителен. Конечно, всегда
следует ожидать, что старший сын наделает долгов на несколько тысяч, но, как
я понимаю, он не был настолько скромен.
— Скромность, мэм, никогда не была среди достоинств Генри, как вы
прекрасно знаете. Я могу только пожалеть, что он не выбрал себе парочку
пороков подешевле.
Она нахмурилась.
— Джордж, он твой старший брат.
— Да, мэм, к моему великому сожалению, это так. Нет-нет, — он
коснулся ее руки, — не думайте, что я завидую тому, что он унаследует
титул, мэм, но какие у него были возможности... И все это ему ни к чему.
Она снова вздохнула.
— Да, знаю, что это тяжело. Я говорила твоему отцу, что он глубоко
ошибается, делая такие различия между вами, двумя мальчишками, но он всегда
поступал по-своему. Так что Генри ожидали Оксфорд и путешествие по Европе...
— А меня ничего, — перебил он, — если бы вы не вмешались и не
исправили положение, заплатив за мое обучение в Кембридже. Я никогда этого
на забуду, как и мой патент. Я всем обязан вам.

Она с любовью улыбнулась ему.
— Ты оказался удивительно удачным хобби. Но не смей меня благодарить,
пока не станешь первым министром. Мне очень понравится быть бабушкой первого
человека после короля.
Он рассмеялся.
— Я должен был знать, что у вас есть свои тайные цели. Ну, дайте мне
только уладить с этой женитьбой, обзавестись домом в Лондоне, и тогда мы
посмотрим...
Она задумчиво взглянула на него.
— А девушка, Джордж. О ней ты подумал? Может быть, ей хочется выйти за
кого-нибудь другого?
Он удивился.
— Девушка, мэм? Надеюсь, она сумеет опознать настоящего мужчину, когда увидит его перед собой.
Мудрая улыбка осветила ее лицо.
— Я тоже надеюсь, Джордж, тоже надеюсь.

Закладка в соц.сетях