Сбежавшая невеста

Аннотация

Героини романов — богатая наследница, рыжеволосая, блистательная Дженнифер Перчис и очаровательная пленница на южной плантации в Новом Орлеане Джена Стюарт. Обе оказываются в самых сложных, запутанных, а иногда и таинственных ситуациях. Но судьба щедро вознаграждает их и любовь сметает все преграды на их пути.

I

— Послушай меня, Джордж. Тебе надо жениться, и поскорее. — Герцогиня сдвинула на макушку свой темно-рыжий парик, который, как всегда, сполз к одному украшенному дорогой серьгой уху. — Боюсь, вы правы, мэм, — мрачно произнес ее внук, склонившись, чтобы протянуть понюшку из инкрустированной табакерки. Достопочтенный Джордж Феррис, или, назвать его именем, данным при крещении, — Джордж Фредерик Уильям Эдвард Эрнест Августус Адольфус Феррис — имел тяжелый получасовой разговор со своей бабушкой. По мнению его друзей из Брукс-клуба, в мире было только два человека, которых побаивался этот грозный молодой человек. Одним из них был герцог Веллингтонский, другой — герцогиня Льюэсская. Приятельница доктора Джонсона и доверенное лицо Фокса, она и впрямь была из тех бабушек, которые могли вогнать человека в дрожь, особенно если он выбрал политическую карьеру. Именно она настояла на том, чтобы при крещении ему дали имена всех этих ужасных герцогов из королевской семьи, сыновей Георга III, и сумела заставить их преодолеть разногласия на время, достаточное, чтобы окрестить ее внука, крестными отцами которого стали они все. И не ее вина (а она часто это подчеркивала), что они так мало сделали для его карьеры. Младший сын обнищавшего расточительного наследника герцога, Джордж Феррис вынужден был сам пробивать себе дорогу в жизни. Между тем как старший его брат, лорд Мэйнверинг, совершал традиционное путешествие по Европе (уж как оно получилось, в затишьях затяжной войны с Францией), Джордж получил от отца равнодушное благословение, маленькое и нерегулярно выдаваемое содержание и рекомендательные письма к Бо Бруммелю и в Брукс-клуб. К счастью для него, его сумасбродный дед, герцог, наконец сошел с ума, как раз в год Трафальгарской битвы, и герцогиня, не теряя понапрасну времени, заперла своего мужа в одном из его замков, том, что был поменьше и подальше, и взяла управление состоянием в свои руки. Первым же ее шагом стала покупка комиссии в полку голубых (королевской конной гвардии) для Джорджа, которого она предпочитала беспутному старшему брату. Джордж тепло поблагодарил ее, упаковал свои скудные пожитки и присоединился к своему полку на Полуострове. Красавец — если можно назвать красавцем хмурого голубоглазого и чернобрового молодого человека, — знаток лошадей и людей, любитель искушать судьбу, он при своем вспыльчивом характере был вскоре отмечен на поле брани и получил выговор от самого великого герцога за то, что, ожидая во время дождя сигнала к атаке на Саламанке, стоял под зонтиком. А уж если его однажды заметили, забыть было нелегко. Вскоре его взяли в свиту герцога, где он отличился тем, что сумел заработать Орла в перерывах между выполнением своих обязанностей курьера при Ватерлоо. Когда, наконец, наступил мир, привлекательность армейской жизни потускнела, он продал свой патент и убедил отца послать его в парламент как депутата от графства Кукхавен, принадлежавшего его семье. Попав в палату общин, он восхитил свою бабку — этого старого испытанного вига — точностью и свирепостью нападок на правительство, и о нем заговорили как о сопернике бесцветного Понсонби за лидерство в партии. — Но запомни, Джордж, — продолжала его проницательная бабуля, взяв понюшку и от всей души чихнув, — холостяцкая квартира — чертовски ненадежная почва для создания своего кружка. Политический лидер должен иметь дом, а дом должен иметь хозяйку. С подходящей женой ты затмишь их всех. Женись сейчас, женись удачно и, главное, женись на богатой, и кто знает, как оно обернется для тебя, когда король наконец умрет и к власти придут друзья Принни. Среди них нет лидера: Понсонби, Тирней... да ты стоишь шестерых таких. Но женись, Джордж, женись... Он успокаивающе посмотрел на нее. — Вы в высшей степени настойчивы, мэм. — Я в высшей степени права. — Жесткость исчезла из старых глаз, когда она взглянула на него. — Джордж, не может быть, чтобы ты до сих пор горевал по крошке Понсонби? Он поднялся и на мгновение его глаза сверкнули так же, как ее. — Мое сердце всегда будет принадлежать леди Каролине, мэм. Старуха вздохнула. — Чтобы ей было что прибавить к своей коллекции? Или, среди прочего, предложить лорду Байрону? Нет-нет, — убеждающим жестом она мягко коснулась его руки. — Я не стану подтрунивать над тобой, Джордж, но если ты никому не можешь предложить сердце, то твоя рука до сих пор свободна, и многие наследницы почтут за честь ее принять. Что ты думаешь о девочках Мархам? — Уверяю вас, мэм, я о них вообще не думаю. Избавьте меня, прошу, от перечисления всех возможных мисс нынешнего сезона, поскольку, полагаю, если уж я должен жениться, то женюсь по собственному выбору. Она вся засветилась улыбкой, на мгновение снова превратившись в ту блестящую девушку, которая некогда очаровала доктора Джонсона. — Джордж, уверена, что у тебя уже кто-то есть на примете. Быстро говори, кто она? Какова она? Я ее знаю? Он улыбнулся. — Нет, мэм, боюсь, что она что-то вроде деревенской мышки. По правде говоря, я и сам с нею незнаком, но, думаю, знаю о ней достаточно... — Чем дальше, тем романтичнее, — она подмигнула ему. — И кто же эта добродетельная особа, на которой ты собираешься жениться не глядя? — Это некая мисс Перчис, мэм. Дженнифер Перчис. — Ммм... — старая дама задумалась. — Как бы то ни было, имя красивое. Дай-ка поразмыслить... Перчис. А-а, вспомнила: корнуэльские Перчисы, я полагаю. Купили имения и угодья в Суссексе на доходы от аферы в южных морях. Есть родственники в Америке; насколько помню, там их фамилия пишется иначе. Добрая старая семья вигов, и дельная к тому же. Он женился... Погоди-ка, был какой-то слушок... А, конечно! Не на мисс Кут, но тоже на дочери банкира. Мне всегда казалось, что у них было много детей. Она ведь умерла родами? — Мэм, вы, как всегда, восхищаете меня! И, как всегда, вы правы. Дженнифер — красивое имя, не правда ли? Так вот, Дженнифер и была тем ребенком, при родах которого мать умерла. Дочь выросла под опекой отца и его сестры в компании своих старших братьев — моих друзей. — Ах, ну да, есть же братья, я совсем забыла! — Были, мэм, были, а не есть. И отец, и братья убиты при Ватерлоо. Она, погрустнев, помолчала минуту. — У них в семье всегда были военные, но, Джордж, все — это немножко чересчур. — Увы, мадам. После смерти жены отец вернулся в армию. Сыновья последовали за ним, и теперь Дженнифер осталась одна. — Джордж, да ты просто влюблен в это имя! — Тем лучше для меня: я должен вам сказать, что я честью обязан на ней жениться. — Обязан честью? А это что еще за глупость? — Не глупость, мэм, а неотложный долг. Разрешите мне объяснить. Как вы помните, я сам был при Ватерлоо, в свите герцога. Старые глаза потеплели. — Как ни странно, Джордж, я помню это очень хорошо. Ведь именно ты взял на себя труд в самый день битвы послать ко мне нарочного с известием для лорда Хорроуби о победе. Но нам повезло... нам очень повезло. Ты говоришь, все трое Перчисов были убиты? — Да, и хуже того. — Как это? — Хуже для Дженнифер, я имею в виду. Это случилось так, мэм. Френсис, старший, погиб в первой атаке. Проклятье, — сказал герцог, — это был один из моих лучших молодцов. — Да, день был ужасный. Мне кажется, я стала слишком старая для войн. Но расскажи мне о двоих оставшихся. — Отец был убит, когда вел своих людей в атаку из Хугомонта. Я прибыл туда с приказом герцога удерживать ферму до последнего человека. Перчис улыбнулся мне. Этим придется заняться кому-то другому, — произнес он. — Но не сомневайтесь, они сделают это. И умер. Джордж помолчал. — Ну? — спросила она. — Я понимаю, что Хугомонт, естественно, удержали. А что с третьим? — Ричардом, — сказал он тихо. — Ричард был со мной в свите герцога, и мы много ночей провели вместе. — Необузданный молодой человек? — Довольно-таки, на мой взгляд. Но не в тот день — я ведь сообщил ему о гибели отца и брата. Черт, Джордж, — сказал он, — это скверно. Но нас перебили. Подъехал герцог. Был уже полдень, а он не имел известий о Блучере. Он оглядел нас обоих. Я к тому времени уже был ранен; рана была пустяковая, царапина, но чертовски кровоточила. Ее брови поползли вверх. — Ну и словечки в присутствии леди. — Прошу прощения, мэм. Иногда трудно помнить, что вы — леди. Она расхохоталась. — Мне и самой трудно. Но — к рассказу. Твоя рана кровоточила... — Да. Проклятье, неловко рассказывать. Герцог сказал мне: Вы, Феррис, подвели меня своим ранением, да и лошадь ваша убита. Перчис привезет мне известие о Блучере. Скачка будет с препятствиями. Ричард отдал честь, допил свою бутылку и ускакал. После этого нам какое-то время было не до того. Минуло несколько часов, прежде чем я заметил, что Ричард не вернулся из своей поездки. Герцог тоже это обнаружил. Ряды наши были сильно истерзаны. Он призвал меня к себе и, оглядев, сказал: Прекрасно, вы снова выглядите прилично! Поедете вслед за Перчисом и непременно привезете мне известие о Блучере. О Перчисе тоже, и вам следует поторопиться. Не дайте им себя убить: добрых воинов становится все меньше. Я нашел Ричарда в полумиле от нас под придорожным кустарником. Я ничем не мог ему помочь — пушечное ядро уже сделало свое дело. Он успел сказать лишь следующее: Едешь выполнять мое поручение, Джордж? Будь же удачливее меня. Но не стану тебя задерживать. Единственная просьба, Джордж, — он перевел дыхание и продолжал. — Моя младшая сестра Дженни, Джордж. Она останется совсем одна. Завещание отца не годится, так как Френсис умер раньше него... Никакой защиты... Дженни, — он уже задыхался, — наследница... чертовски дрянной дядька. Пригляди за нею, Джордж. Я пообещал, оставил ему свою фляжку и ускакал. — И ты нашел Блучера? — Естественно, мэм, раз я теперь здесь. Вряд ли бы я имел смелость предстать перед герцогом, не найдя его. А что касается Блучера, я едва не задохнулся от запаха джина с ревенем, когда он расцеловывал меня в обе щеки. — Варварская смесь. И теперь ты уверяешь меня, что из-за обещания умирающему считаешь, что честь обязывает тебя жениться на этой Дженни? — А как я еще могу приглядеть за нею, мэм? Она улыбнулась. — И впрямь непосильная задача для тридцатилетнего молодого человека. — Тридцатипятилетнего, — поправил он ее. — Самое время подумать о женитьбе. Но прости меня, Джордж, мне сдается, ты не больно-то торопился с выполнением своего обещания. С Ватерлоо прошел год. Кто, скажи, все это время заботился о твоей Дженнифер? — Не я, и мне страшно стыдно. Но вы прекрасно знаете, что лишь в последние, мне удалось кое-как привести в порядок свои дела. Да и она еще совсем ребенок, ей никак не больше семнадцати. — В семнадцать, Джордж, я уже была матерью твоего отца. Полагаю, тебе не мешало бы побеспокоиться. Кроме того, что там было о злом дядюшке? Может быть, он все это время отщипывал по кусочку от ее состояния? — От всей души надеюсь, что нет, мэм. Но если так, то, насколько я знаю, он вполне способен возместить убытки. Он — брат ее матери, некто Гернинг, один из банкиров и богат, как Ротшильд. — Тогда почему ты думаешь, что он выдаст свою богатую племянницу за младшего сына, у которого, прости, Джордж, за душой ничего кроме того, что он добудет себе своими стараниями, да еще перспективы получить кое-какое наследство от зажившейся сварливой старой бабки. Голубые глаза, так похожие на ее собственные, сверкнули. — Внука герцога, мэм. Не забывайте о моих связях. Он не такой уж дурак. Он является, как мне говорили, опекуном одного молокососа, которого хочет любыми средствами протолкнуть в парламент, да и относительно себя самого лелеет на сей счет кое-какие мыслишки. В распоряжении же моего отца — три графства. Так что с его стороны я не предвижу препятствий. — И ты думаешь, твой отец поддержит тебя в этом? — Знаю, что поддержит. Нет смысла ходить вокруг да около и скрывать что- то от вас. После заключения мира отец не вылезает из долгов, а теперь, когда нужно еще выплатить долги моего братца, прежде чем тот сможет жениться... Да отец сочтет, что ему крупно повезло, если сможет добыть мне состояние в обмен на одно из наших мест в парламенте. Она вздохнула: — Действительно, Генри был чрезвычайно неосмотрителен. Конечно, всегда следует ожидать, что старший сын наделает долгов на несколько тысяч, но, как я понимаю, он не был настолько скромен. — Скромность, мэм, никогда не была среди достоинств Генри, как вы прекрасно знаете. Я могу только пожалеть, что он не выбрал себе парочку пороков подешевле. Она нахмурилась. — Джордж, он твой старший брат. — Да, мэм, к моему великому сожалению, это так. Нет-нет, — он коснулся ее руки, — не думайте, что я завидую тому, что он унаследует титул, мэм, но какие у него были возможности... И все это ему ни к чему. Она снова вздохнула. — Да, знаю, что это тяжело. Я говорила твоему отцу, что он глубоко ошибается, делая такие различия между вами, двумя мальчишками, но он всегда поступал по-своему. Так что Генри ожидали Оксфорд и путешествие по Европе... — А меня ничего, — перебил он, — если бы вы не вмешались и не исправили положение, заплатив за мое обучение в Кембридже. Я никогда этого на забуду, как и мой патент. Я всем обязан вам. Она с любовью улыбнулась ему. — Ты оказался удивительно удачным хобби. Но не смей меня благодарить, пока не станешь первым министром. Мне очень понравится быть бабушкой первого человека после короля. Он рассмеялся. — Я должен был знать, что у вас есть свои тайные цели. Ну, дайте мне только уладить с этой женитьбой, обзавестись домом в Лондоне, и тогда мы посмотрим... Она задумчиво взглянула на него. — А девушка, Джордж. О ней ты подумал? Может быть, ей хочется выйти за кого-нибудь другого? Он удивился. — Девушка, мэм? Надеюсь, она сумеет опознать настоящего мужчину, когда увидит его перед собой. Мудрая улыбка осветила ее лицо. — Я тоже надеюсь, Джордж, тоже надеюсь.

Закладка в соц.сетях