Жанр: Любовные романы
Темная звезда
....
Сначала Ли не очень позволяла себе увлекаться осмотром исторических мест,
связанных с прошлым Мексики, из боязни, что это наскучит Руису, но когда она
поняла, что он получал столь же большое удовольствие, что и она, Ли
перестала сдерживаться и только улыбалась про себя, видя, как Руис гордится
тем, что показывает. Он любил прошлое своей страны так же, как и ее
настоящее... а потом, конечно, было Карастрано. Неудивительно, что он был
готов на все, чтобы получить наследство.
Целую неделю они прожили в Мехико, любуясь его достопримечательностями, но в
конце концов решили, что настала пора ехать в Карастрано. По пути они все-
таки заехали в Теотихуакан, где по заданию правительства Мексики велись
раскопки некогда огромного города, и древние развалины, производили
впечатление своей величественностью и наводили на размышления о мастерстве
предков. Теотихуакан — первый из священных городов-храмов... Крупнейший
город древнего и могущественного государства толтеков, город, в котором жили
талантливые архитекторы, механики, искусные столяры; люди, прославившиеся в
науках, ремеслах, сельском хозяйстве. Вся долина Теотихуакан, в три с
половиной мили длиной и около двух миль шириной, была вымощена камнем.
Сейчас здесь громоздились руины, но по их размерам можно было угадать
внушительные здания некогда цветущего города, оставленного жителями еще до
прихода испанцев.
Ли знала, что Теотихуакан запомнится ей навсегда, и она не раз оглядывалась
назад, пока его пирамиды не исчезли за горизонтом. Затем они свернули на
дорогу, ведущую к Карастрано, до которого оставались еще многие мили пути.
Пообедать они остановились в довольно большом отеле, где было немало
туристов и слышалась американская речь, а вот ужинали и заночевали они в
типично испанской гостинице. Дом был построен в старом колониальном стиле, с
рестораном и несколькими большими, просторными комнатами наверху.
Утром, после завтрака, они продолжили свой путь. Можно было поехать и
поездом, но, как сказал Руис, путешествие на машине гораздо интереснее, и Ли
с готовностью согласилась.
Был почти полдень, когда они подъехали к маленькой деревушке. У самой
крайней хижины Руис притормозил машину и с улыбкой повернулся к Ли.
— Хочешь зайти к гадалке?
— С удовольствием, — сразу же ответила Ли. — Я знаю, что
нельзя верить ни слову из того, что они говорят, но, — добавила она с
улыбкой, как бы посмеиваясь сама над собой, — их так увлекательно
слушать!
Гадалка, маленькая сморщенная старушка, одиноко жила в маленькой хижине у
самого берега озера. Вежливо встретив гостей, гадалка с серьезным и
таинственным видом взглянула на них — ведь таинственность, что-то вроде
главного признака их ремесла — и приказала Ли сесть на маленькую скамеечку,
у хижины. Сама же уселась на земле, поставив перед собой большую плоскую
миску с водой. Затем она дала Ли на минуту подержать горсть земли и велела
бросить землю в миску, после чего несколько минут пристально смотрела в
миску.
— У тебя было несчастье, — наконец сказала, не поднимая
взгляда. — На некоторое время оно забудется, но еще вернется. Грусть
мутит воду. — Именно в это мгновение, как будто желая доказать ее не
правоту, из-за набежавшей тучки, выглянуло солнце, и лучи его ярко засияли
на воде.
Ли невольно улыбнулась, и от этой улыбки чуть заметно дрогнули ее губы хотя
и было у нее смутное предчувствие чего-то совершенно необычного, она не
могла понять, каким образом сумела эта незнакомая женщина узнать, что она,
Ли, была несчастна. Но возможно, какие-то признаки грусти были на ее лице и
наблюдательная женщина могла их заметить и удачно истолковать.
— Ты улыбаешься, — вдруг сказала гадалка, подняв глаза и заметив
улыбку на лице Ли, — но в твоей жизни, дитя мое, есть темная звезда, и
пока она не закатится, не сможет взойти солнце, и только после этого
наступит для тебя счастье.
Гадалка неожиданно замолчала, а затем резко поднялась, вылила воду в озеро
и, войдя в хижину, плотно прикрыла за собой дверь.
Руис оставил на скамеечке несколько монет, осторожно взял Ли за локоть и
повел к машине. Ли молчала. Она уже не улыбалась, но лихорадочно размышляла
над словами гадалки. Руис, по-своему расценив молчание Ли, с улыбкой
спросил:
— Уж не восприняла ли ты ее слова всерьез?
— Нет, конечно нет, — поторопилась ответить Ли, но не удержалась и
добавила:
— Как она узнала, что я была несчастлива?
— Эти старушки умеют узнавать все по малейшим знакам на лице и видят
то, чего не видят другие, но мы постараемся сделать так, чтобы у тебя больше
не было несчастий.
Ли заставила себя улыбнуться, но не могла совсем забыть слова старушки, как
ни старалась сама себя высмеять... и не могла не задуматься.
Что гадалка имела в виду, говоря о темной звезде в ее жизни, — потом,
неожиданно вспомнив, что в семье иногда именно так в шутку называли Стеллу,
Ли тихо охнула. Руис взглянул на нее.
— В чем дело?
— Ничего... я хочу сказать...
— Не стоит из-за нее беспокоиться. — Руис, одной рукой придерживал
руль, другой взял руку Ли и, слегка сжав ее, сказал: Мне не следовало возить
тебя к гадалке.
— Глупо, но, наверное, во всех нас есть что-то, заставляющее верить
всякой ерунде... и что-то иногда как будто задевает какой-то нерв, — с
запинкой проговорила она, находя, что прикосновение руки Руиса действует на
нее успокаивающе.
— Забудь о ней, — велел он.
Ли постаралась послушаться, но не могла совершенно забыть, во всяком случае,
пока не могла. Они называли Стеллу темной звездой — говоря это с гордостью и
восторгом, а вовсе не как о чем-то зловещем — хотя она в каком-то смысле и
принесла несчастье своей сестре, но это же было непреднамеренно. Стелла не
виновата в том, что полюбила Брюса... такое случается.
Но что же имела в виду старушка, когда говорила, что пока не закатится
темная звезда, у нее не будет счастья?
Прошло еще несколько часов их путешествия, когда Руис остановил машину на
гребне холма. Он открыл дверцу машины, помог Ли выйти и подвел ее к краю
холма. Перед ними расстилалась долина.
— Карастрано.
Ли посмотрела в том направлении, куда он показывал. Холмы плавно снижались
пологими уступами и террасами к живописной долине, где, как драгоценный
камень, возвышалось большое белое здание, окруженное яркими цветовыми
пятнами, которые, как догадалась Ли, были цветниками.
Невдалеке примостился небольшой городок, своим существованием напоминая те
далекие времена, когда Карастрано был совершенно самостоятельной маленькой
колонией.
— Как красиво, — с восхищением сказала Ли. Теперь она поняла,
почему Руис пошел на такую неприятную сделку, как фиктивный брак. Он хотел
владеть этим домом, хотел жить в Карастрано.
Они вернулись, сели в машину и стали петлять между низкими холмами,
спускаясь в долину. Вскоре они въехали в городок, похожий на декорации из
старого фильма. Даже люди на улицах были одеты в старинные традиционные
костюмы — и вполне вероятно, что они могли быть более преданными семье
Алдоретов, чем правительству страны.
Ли бросила в сторону Руиса быстрый взгляд, размышляя, как бы он выглядел в
такой одежде и будет ли в Карастрано одеваться так же. Безусловно, этот
наряд больше подошел бы Руису, чем современный костюм... Затем городишко
остался позади, и они уже подъезжали к Карастрано.
Вблизи здание было еще красивее. К дому не было подъездной дорожки большая
дорога вела прямо к высокой белой стене. Плетистые розы свешивались с верха
старой каменной стены, а высокие кованые металлические ворота были открыты,
на них виднелся полустершийся семейный герб.
У Ли было одно мгновение, чтобы разобрать его, — машина проскользнула в
открытые ворота и остановилась в вымощенном камнем патио — внутреннем
дворике, засаженном множеством кустов цветущих роз.
Прямо перед ними высились ступени, ведущие к аркаде мавританских арок. От
ступенек лестницы дорожка между плавных арок терраса была вымощена
крошечными синими плитками, а в белой стене тяжелые деревянные двери были
распахнуты настежь.
Они прошли через огромные двери, на которых был вырезан тот же герб, что и
на металлических воротах. В прохладном и, после ослепительного солнца,
полутемном холле их встретила маленькая, но очень полная женщина, застывшая
перед ними в старомодном реверансе. Позади были выстроены остальные слуги, и
каждый из них кланялся или делал реверанс, когда Руис представлял их Ли.
После этой небольшой церемонии по знаку экономки Читы Эсторил все слуги были
отпущены.
Руис приказал принести кофе, а сам провел Ли в длинную узкую комнату, окна
которой выходили в еще один патио. Он был расположен на более низком уровне,
чем первый, что вызвало у Ли необыкновенный восторг.
— У меня уже начался зуд в ногах — хочется все рассмотреть, —
повернувшись вполоборота к Руису, сказала она.
— Я поведу тебя осмотреть все после того, как мы перекусим. Надеюсь,
тебе тут понравится.
— То, что я уже видела, изумительно. — Все было так прекрасно, что
Ли чувствовала необыкновенный душевный подъем.
Они уселись на стулья с высокими спинками, старинные, сделанные из темного
дерева и блестящие от постоянного натирания. Спинки и сиденья были обиты
кожей, раскрашенной и позолоченной, рисунок был ярким, несмотря на то, что
сделан очень и очень давно. Кофе, поданный им Читой, был налит в крошечные и
хрупкие фарфоровые чашечки с ручной росписью.
— Мне кажется, что я попала в далекое прошлое. Руис кивнул.
— Карастрано был построен в колониальное время. Мы постарались
модернизировать его, не нарушая внешний вид.
— И кажется, вам это прекрасно удалось. — Ее позабавило то, что он
уже говорил как владелец Карастрано.
Когда они закончили пить кофе, Руис сказал:
— А теперь я покажу тебе все, как ты и хотела. Они прошли через холл, и
Ли увидела коридор, стены которого были стеклянные. Это очень удивило ее,
но, пройдя еще немного, она поняла замысел. В южном крыле здания, на первом
этаже находился большой зал. Огромные окна с одной стороны выходили во двор,
а с другой стороны на террасу, которую живописно обрамляли арки, сделанные в
мавританском стиле. Именно их видела она, подъезжая к дому.
— Впечатляюще, — с восторгом сказала Ли, и она представила себе
красивый зал, в котором играла музыка и веселились гости. Руис улыбнулся и
кивнул.
— Нам надо устроить бал в честь нашего возвращения домой.
Возвращение домой... Было ли это так и для нее, Ли?
— Скоро я познакомлю тебя с некоторыми соседями, — сказал Руис,
выходя во внутренний двор. Затем они прошли в северное крыло. Руис показывал
Ли гостиные, обставленные красивой мебелью; жилые помещения, где
останавливались гости, и комнаты, в которых жили сами хозяева. Все было
изысканно и подобрано со вкусом.
Оттуда они снова вернулись в холл, Пол в холле был выложен из разных пород
дерева красивым узором и отполирован до блеска. Они пересекли холл и стали
подниматься по лестнице.
Этой лестнице, наверное, было несколько веков, и по ее широким пологим
ступеням поднимались когда-то кабальеро и их дамы, с украшенными
драгоценными камнями гребнями в темных волосах и развевающихся кружевных
мантильях. Ли показалось странным, что она вышла замуж за человека,
совершенно другого круга, чем тот, в котором она жила. В далеком прошлом их
страны воевали друг с другом. В ее семье были живы предания о предках-
пиратах, и вдруг Ли пришла в голову мысль, что вполне вероятно, один из них
мог быть на корабле, сражавшемся с галеоном, капитаном которого мог быть
предок Алдоретов. Как рассказывал Руис, его семья происходила от
конквистадоров, так что они могли быть здесь, когда английские пираты
занимались своим промыслом в Карибском море.
Боевые пушки давным-давно замолкли. А в старинный дом, хранящий так много
воспоминаний о прошлом, приехала Ли, в роли молодой хозяйки, временной жены.
Жены, приехавшей в гости.
На втором этаже находилась галерея. С правой стороны галереи стены были
отделаны темным полированным деревом, а левая и центральная части ее были
увешаны картинами.
Ли посмотрела на портреты и, улыбаясь, поинтересовалась.
— Твои предки?
Руис взглянул на нее и, улыбнувшись, ответил:
— Идем же знакомиться с ними. Они начали осмотр с левой стороны
галереи, Руис указал на портрет в первом ряду:
— Дон Ксавьер Мануэль Хозе Палеа де Алдорет.
— Очень внушительно! — хмыкнула Ли. Он нежно провел пальцем по ее
щеке.
— Не надо иронизировать. — Руис положил руку на плечо Ли, и так
они стояли, рассматривая портрет дона Ксавьера.
Дон Ксавьер пришел в Мексику вместе с конкистадорами. Это он построил
Карастрано. Они шли вдоль галереи, и Руис рассказывал Ли о своих предках,
живших в Карастрано. Дон Филиппе, едва не разоривший семью своим
пристрастием к картам... Дон Ренато, который спас Карастрано и приумножил
богатство семьи Алдоретов, раскопав одну из сокровищниц инков в Перу и
нашедший золотодобывающую шахту... Донна Розалия, которая предпочла уйти в
монастырь, но не выйти замуж за человека, выбранного для нее семьей, так как
любила другого... и многих-многих других. Так дошли они до портрета, на
котором был изображен мужчина с упрямым подбородком и крепко сжатым
тонкогубым ртом. Руис был удивительно похож на этого мужчину. Руис показал
портреты своих родителей, Ли нашла, что в их внешности нет почти ничего, что
он унаследовал.
Человек изображенный на портрете, висящем прямо перед ними, привлек ее внимание и заинтересовал ее.
— Это... твой дед?
Руис кивнул, и выражение лица его стало немного мрачноватым.
— Да, это мой дед.
Итак, это и был человек, заставивший своего внука против воли вступить в
этот брак.
Ли смотрела на темный орлиный профиль мужчины и сравнивала его с лицом
Руиса. Сходство было разительным. Возможно, и темпераментами они были схожи,
чем и объяснялись их размолвки. Видимо, это было причиной и несостоявшейся
помолвки.
Ли вдруг очень захотелось узнать о девушке, на которой Руис когда-то хотел
жениться, но расспрашивать его об этом было неудобно, так как она сознавала,
что является ненастоящей женой очень мало знающей о своем муже.
— Ну? — Руис заметил ее задумчивый взгляд.
— Просто я так мало знаю о тебе, — немного неохотно отвечала Ли.
— Что не совсем справедливо, — сказал он, — так как я много
знаю о тебе.
— Разве?
Он улыбнулся и крепче обнял ее за плечи.
— Знаю, что ты любишь лазать по деревьям и украшать волосы перьями.
— Не боишься остаться без скальпа?
— Боюсь до смерти, — с улыбкой отвечал он. — Как-нибудь надо
тебя познакомить с настоящими индейцами.
Ли удивленно на него посмотрела.
— Тут рядом действительно есть такие? Он кивнул.
— В горах их довольно много, есть и в Карастрано люди с примесью
индейской крови.
Они прошли галерею до конца и вышли в темный коридор, ведущий в северное
крыло. Руис показал Ли комнаты, расположенные по обе стороны коридора.
Комнаты были уютные, с красивой мебелью. Окна одних выходили во двор, окна
других — на противоположную сторону, и тогда Ли могла видеть красивые
небольшие балконы в мавританском стиле. Вскоре они оказались в той части
дома, где жила прислуга. Большая тяжелая дверь из резного полированного
дерева отгораживала комнаты слуг от других комнат, в которых останавливались
гости. Вместе с тем и комнаты прислуги были удобными, а мебель хотя и не
такая роскошная, но подобранная со вкусом и удачно сочетала в себе
колониальный и современный стили.
Свернув они снова попали в парадную часть дома.
Карастрано был построен в виде квадрата с большим внутренним двором,
закрытым со всех сторон. И теперь Руис и Ли стояли в холле, из которого
выходил широкий коридор. Огромные окна холла выходили на передний двор и
потоки солнечного света лились на блестящий паркет. В коридоре были
расставлены старинные стулья из резного дерева и расписанной кожи.
Дальше были расположены
хозяйские покои
, отделенные от остальной части
дома широкими резными двойными дверьми с полустершимся семейным гербом.
Именно здесь все было приготовленно для молодоженов.
Это были великолепные комнаты с отдельной ванной. В центре одной из комнат
стояла огромная кровать с малиновым балдахином и золотистыми занавесками,
прихваченными витыми шнурами, закрепленными к резным столбикам.
— Ой!
Ли не могла сдержать внезапного смущения, и волна крови бросилась ей в лицо.
Ли чувствовала, что ее щеки по яркости нисколько не уступают малиновому
балдахину. Руиса же, казалось, это больше забавляло, чем смущало.
— Мне следовало подумать об этом, — сказал он с улыбкой. —
Чита, естественно, приготовила хозяйские комнаты.
Их чемоданы уже были в спальне и наполовину распакованы. Очевидно,
горничную, которая этим занималась, отвлекли, чему Ли была от всей души
благодарна: удивление и смущение молодой жены хозяина, вызвало бы много
кривотолков, а так свидетелем ее стыдливости был только Руис. Руис пришел ей
на помощь.
— Здесь, есть гардеробная.
Он прошел через комнату, отодвинул еще одну малиновую с золотом штору. Ли
думала, что это было окно, но за шторой оказалась дверь в маленькую
комнатку, довольно уютную, но без роскоши.
— В последнее время мой дед плохо себя чувствовал. Тут спал слуга,
пояснил Руис.
— А-а-а, понятно. — Ли подняла на него глаза. — А это... не
вызовет... я хочу сказать, наверное, слуги будут из-за этого сплетничать.
Сплетничать они определенно будут. Когда они с Руисом жили в отеле, это не
имело значения. Там все вокруг были незнакомы, и с ними они больше никогда
не встретятся. Здесь же множество глаз будет следить за ними, а и жить им
придется гораздо дольше, чем в Мехико Сити. И хотя слуги относились к ним
дружелюбно, сомневаться не приходилось, что они начнут гадать, не поссорился
ли их господин со своей женой, что будет не очень хорошо. Однако делать было
нечего. Если бы в комнате было две кровати, Ли, может быть, и сумела бы
набраться храбрости и предложить, чтобы они жили в этой комнате. Она сделала
бы это, стараясь казаться холодной и практичной, будто это единственно
возможное и совершенно обычное решение. Но при данных обстоятельствах это
совершенно исключалось.
Пока Руис ходил отдать распоряжение постелить кровать в гардеробной, Ли
подошла к своим чемоданам, чтобы разобрать их, но не успела: постучавшись в
дверь, вошла молоденькая горничная. У видев Ли, собирающуюся разбирать
чемодан, мексиканка очень удивилась. Не в обычаях дамы в теперешнем
положении Ли, как
хозяйки
Карастрано было самой разбирать или упаковывать
чемоданы. Позабавившись удивлением горничной, Ли сделала вид, что пошутила,
и отошла от чемоданов. Теперь она леди, хозяйка и должна подчиняться
принятому этикету. А Мария с улыбкой одобрения снова принялась разбирать
чемоданы, поглядывая на молодую хозяйку с застенчивым восторгом и уважением.
Ли пошла принять ванну перед ужином, и, когда вернулась, Мария ждала, чтобы
помочь ей одеться. Снова усмехаясь про себя, Ли уступила и смирилась с тем
фактом, что ей прислуживали, что для нее было совершенно новым явлением.
Ли надела белое платье, очень элегантное и очень дорогое, несмотря на
простой покрой. Она купила его перед отъездом из Англии. Это было такое
платье, какое она никогда раньше не смогла бы себе купить, и оплачено было
со счета в банке, открытого для нее Руисом. Когда они приехали в Мехико,
Руис открыл другой счет на ее имя, и уже зная по опыту, как бесполезно
спорить с ним, Ли уступила, намереваясь тратить как можно меньше денег,
только на одежду, которую покупать было совершенно необходимо: как жена
богатого человека, она должна была одеваться хорошо, но она все равно не
собиралась сорить деньгами. Руис и так уже подарил ей сапфировое кольцо и
чудесную норковую шубку.
Ли уже закончила свой туалет, и Мария укладывала ей волосы, когда Руис
вернулся. Он улыбнулся ей так, что сердце бешено забилось, — Мария была
в комнате, разумеется, именно потому он так улыбнуться — и отправился
принимать ванну. Ли услышала, как он напевал, и улыбнулась. Казалось, что
сегодня хозяин Карастрано был счастлив, сегодня был первый день его
возвращения домой. Следовало признать, что леди Алдорет тоже чувствовала
себя счастливой, хотя в глубине души она сознавала, что все это ненадолго,
что вскоре ей придется уехать в Англию, где жизнь вернется в прежнее русло.
Но как бы не сложилась ее дальнейшая жизнь, она была уверена, что никогда не
сможет забыть человека, бывшего ее мужем. Жизнь не обязательно должна быть
такой, как раньше — если она пожелает, у нее может быть свое маленькое дело
— Руис сделал все, чтобы она в будущем была независима.
Ли отпустила Марию и крикнула:
— Я хочу еще раз взглянуть на картинную галерею и посмотреть еще кое-
что.
— Не потеряйся! — донесся его голос, и Ли рассмеялась и уверила
его, что постарается не заставлять его посылать на ее поиски команду
спасателей.
Когда они позже встретились в салоне, ее снова поразило, насколько
привлекателен был этот человек, которого она когда-то считала таким
бесчувственным. Руис был одет в легкий тропический костюм; высокий стройный,
с гордо поднятой головой, он был неотразим. Когда Ли вошла в комнату, Руис
улыбнулся ей своей обворожительной улыбкой — глаза блестели.
— Не потребовалась спасательная команда? Ли засмеялась в ответ и
покачала головой.
— Дом спланирован так, что потеряться трудно.
— Она помолчала, потом искренне добавила:
— Он очень красив, Руис.
— Я рад, что тебе понравилось здесь. — Казалось, ему очень
приятно, что ей нравится Карастрано, хотя ответил он довольно сухо. —
Выпьешь перед ужином шерри?
Она согласилась, Руис налил в хрустальный бокал шерри и посмотрел в окно,
через которое открывался вид в сад.
— Думаю, я до самого возвращения не понимал по-настоящему, как сильно я
тосковал по нему.
— Что заставило тебя уехать?
Едва слова сорвались с ее губ, как она тут же пожалела, что произнесла их.
Меньше всего ей хотелось выглядеть любопытной. Тем более что однажды он уже
уклонился от разговора о своем прошлом. Но Руис расценил это по-другому. Он
просто с кривоватой усмешкой повел плечами.
— Поссорился с дедом. — На мгновение она уловила ядовитую
насмешку, которую в последнее время почти не замечала, но на этот раз он
смеялся над собой. — Из-за женщины, разумеется.
— С которой был помолвлен? — Тут Ли сделала руками извиняющийся
жест. Извини. Мне не следовало совать нос.
— Почему это? — Он почти небрежно пожал плечами. — Может
быть, даже лучше, если ты будешь знать. В любом случае кто-нибудь все равно
тебе расскажет.
— Я не могу... не интересоваться. — Она посомневалась насчет слов
совать нос
, собираясь сказать
испытывать любопытство
, но вопрос и в
самом деле создавал впечатление, что она сует нос не в свое дело... —
Особенно после того, что ты сказал на дне рождения близнецов, —
добавила она, вспомнив бестактные вопросы Тэсс.
Тогда он по-мальчишески ухмыльнулся.
— У твоей маленькой сестренки нет никаких предрассудков по поводу
задаваемых вопросов... гораздо меньше, чем у ее сестры с косами.
— Она тебя рассердила? — обеспокоенно спросила Ли.
— Нет. Если бы это было так, я просто отказался бы отвечать.
Ли могла себе это представить. По всей вероятности, он снова спрятался бы за
барьером холодной замкнутости и отчужденности.
Руис забрал у Ли бокал и поставил его на стеклянную крышку шкафчика для
коктейлей. — Пойдем сядем, — и подвел ее к мягкому креслу, а сам
остался стоять. Потом, улыбнувшись, спросил:
— С чего же мне начать, как ты думаешь?
— Ну, может быть... — Она замолчала, потом спросила, все еще
неуверенно:
— Как умерли твои родители? — И быстро добавила:
— Правда, ты уже однажды упоминал об этом.
— Да, сказал он. — Чтобы как-то сг
...Закладка в соц.сетях
