Жанр: Любовные романы
Греховные тайны том
...е имя счет в банке "Кредит-Суиз", в Цюрихе.
Детали на прилагаемой карточке. Это номерной счет, и я перевел на него три с
половиной миллиона швейцарских франков, что по нынешнему курсу составляет
примерно миллион американских долларов. В банке тебе надо связаться с герром
Бернардом Вертхаймом. Он ждет твоего звонка.
Оставляю тебе эти деньги без каких-либо условий или ограничений. Лишь с
благословением. Ты можешь покинуть Джона или остаться с ним - как пожелаешь. Ты
теперь вольна жить так, как захочешь. Надеюсь, это будет долгая и интересная жизнь.
Прощай, моя дорогая. Желаю счастья. И спасибо тебе, что позволила мне провести
последний год жизни в твоем обществе. Могу только добавить, что если бы я был
способен полюбить кого-нибудь в этой жизни, то это, несомненно, была бы ты".
Письмо было отправлено накануне, а написано задолго до того события, которое, как
теперь поняла Кристиан, явилось хорошо инсценированным прощальным вечером, где
"Реквием" Берлиоза был даром уходящему.
Часы показывали половину девятого. Кристиан резко отодвинула поднос с нетронутым
завтраком, не заметив, что кофе пролился ей на юбку. Вскочила, не умываясь, не
причесываясь, накинула на себя первое попавшееся платье и побежала вниз по лестнице,
перепрыгивая через две ступеньки. По дороге захватила сумочку со стола в холле,
выбежала на улицу, помчалась к гаражу так, как будто за ней гнался сам дьявол.
Единственной мыслью была слабая надежда, что он ошибся и что она может еще успеть.
Однако Кристиан по опыту знала, что Эрнест Уэкслер никогда не ошибался. Она
безнадежно опоздала.
Она мчалась через весь Лондон на бешеной скорости, проклиная час пик и
нескончаемые потоки машин. Через двадцать минут ее машина со скрежетом затормозила
у высокого узкого дома. Кристиан взглянула
вверх на ряды окон, которые, словно пустые глаза, ничего ей не говорили. С силой нажала
на звонок. Сейчас, как всегда, выйдет Пьер, спокойный, бесстрастный, и скажет, что
мистер Уэкслер мирно завтракает наверху и разговаривает по телефону с Монте-Карло,
или с Тегераном, или с Вашингтоном. Однако Пьер не появлялся. Кристиан, внезапно
похолодев, вспомнила, что Пьера накануне отослали в Монте-Карло привести дом в
порядок к возвращению хозяина. А служащие офиса не появятся раньше половины
десятого.
Она сделала глубокий вдох, достала из сумочки связку ключей. Дом был оборудован
как неприступная крепость - со множеством замков, кодами, сигнализацией, но Кристиан
когда-то жила здесь и знала все коды.
И ключи все еще лежали у нее в сумочке.
Стальная входная дверь со стуком захлопнулась позади нее. Кристиан стояла в холле,
прислушиваясь. Дом казался вымершим.
- Мистер Уэкслер! - позвала она. - Это я, Кристиан.
Голос прозвучал непривычно громко в тишине пустого холла.
Она заглянула в гостиную, потом в столовую, где стоял телекс и целая батарея
телефонов - эта комната часто использовалась как коммуникационный центр, - потом
прошла в малый офис, где когда-то она впервые обедала в этом доме. Как давно это
было...
Медленно, едва передвигая ноги, поднялась она по лестнице, держась внезапно
вспотевшими руками за перила. Сердце гулко стучало в груди. Огромным усилием воли
она заставила себя войти в спальню.
Там было пусто.
Кристиан медленно огляделась. Как и следовало ожидать, в комнате царил идеальный
порядок. На нетронутой кровати лежала шелковая пижама и аккуратно сложенный халат,
рядом так же аккуратно стояла пара комнатных туфель. Одеяло чуть отогнуто - для
хозяина, который так и не появился... Шторы на окнах опушены, лампа на ночном столике
включена, и свет ее направлен на небольшую кипу газет и журналов.
Кристиан прошла в гардеробную, примыкавшую к спальне. Старомодное гладильное
устройство, гардероб из красного дерева, заполненный костюмами самых различных
цветов и покроев, пригодных для любого случая, любого времени года, любого климата, в
любой точке земного шара. Костюм для официальных утренних приемов - с черным
смокингом и полосатыми брюками, обеденные пиджаки - черные и белые, бархатные
смокинги, блейзеры, твидовые костюмы, серые деловые тройки, темно-синие, полосатые.
Ряды шляп - котелки, панамы, мягкие фетровые шляпы и даже белый велюровый стетсон с
загнутыми полями.
Кристиан смотрела на длинные ряды начищенных до блеска ботинок и туфель, на
разноцветные галстуки и шарфы, на полированный комод красного дерева, ящики
которого были заполнены носками, рубашками, нижним бельем. Она закусила губу, так
что выступила кровь.
Оставалась еще одна дверь - в ванную комнату. Эта дверь была закрыта.
Кристиан приоткрыла ее. И сразу ощутила запах смерти. Двигаясь автоматически, как
робот, она распахнула дверь и остановилась, глядя в бледные глаза Эрнеста Уэкслера.
Значит, еще не поздно. Его глаза открыты, он смотрит на нее... Она сделала шаг к нему и
увидела, что эти глаза безжизненны и пусты. Безжизненны уже в течение нескольких
часов.
Он лежал в своей огромной ванне в вечернем костюме с галстуком-бабочкой. Туфли
аккуратно стояли рядом с ванной - по-видимому, он не хотел портить дорогой фарфор.
Кристиан увидела пистолет и сразу узнала его.
"Магнум-357". Не очень точное оружие, но вполне подходящее для короткого
расстояния. Лицо Эрнеста Уэкслера не было повреждено. Голова, необычно плоская,
покоилась на розовой шали, разложенной на заднике ванны. В следующий момент
Кристиан у ид ела, что это не шаль, а кровь. И мозги и кости. Вся задняя часть черепа
была раздроблена.
Кристиан отметила это механически, оставаясь все в том же состоянии транса. До тех
пор, пока не увидела на полу позади ванны окровавленные полотенца, разложенные
Уэкслером, вероятно, для того, чтобы предохранить ковер. Она непроизвольно поднесла
руку ко рту, пронзительно закричала и стала медленно, неловко отступать назад,
натыкаясь на двери, на мебель, на стены. Как слепая, прошла в спальню, подошла к
кровати, скорчилась около нее, уронив голову на его пижаму, и застыла в таком
положении. Так ее и застал Джон.
Глава 4
Арран медленно поднималась на поверхность из теплой обволакивающей темноты.
Кто-то настойчиво звал ее. Кто-то с силой врывался в уютный кокон глубокого сна. Ктото
требовательный и неотступный. Ах, черт...
Ушли остатки сна. Она лежала неподвижно с бьющимся сердцем, глядя вверх на блики
света на потолке, не в состоянии понять, что происходит, и в то же время охваченная
дурными предчувствиями.
У ее постели звонил телефон, и этот звук казался невыносимо пронзительным в
ночной тишине. Телефонный звонок в половине четвертого ночи не сулил ничего
хорошего.
Месяц назад телефон зазвонил примерно в это же время. Арран тогда сняла трубку и
услышала дрожащий голос Кристиан:
- Он умер, Арран! Я не вынесу этого... Пожалуйста, приезжай.., прошу тебя...
Утром она вылетела в Англию. В ушах все еще звучал шепот сестры: "У него был рак.
Он отказался от лечения.
Что же мне теперь делать?"
Ужасно, что Кристиан овдовела, думала тогда Арран, и все же хорошо, что она всетаки
полюбила своего мужа настолько, что теперь так горюет по нему.
Однако Джон Петрочелли, живой и здоровый, встретил ее в аэропорту Хитроу. Арран
узнала, что умер Эрнест Уэкслер. Это его все так же сильно любила сестра.
По нему она безутешно скорбела.
Сейчас, слушая пронзительные телефонные звонки, Арран боялась снять трубку. Месяц
назад она оставила Кристиан на пути к выздоровлению. Сестра собиралась поехать в
Цюрих - устраивать свои денежные дела. Однако, помня, насколько потрясена была
Кристиан, и зная ее слишком впечатлительную натуру, Арран сейчас боялась услышать
что-нибудь ужасное.
Наконец она решилась снять трубку.
- Алло.
- Хочешь, прокушу тебе клитор до крови? - громко произнес мужской голос. - Я тебе
сделаю...
Арран отбросила трубку, словно это была горящая головешка. Из трубки лилась такая
грязная брань, какой Арран никогда в жизни не слышала. Даже не знала о существовании
подобных слов. Телефон сейчас казался головой огромной зловещей змеи. Он даже чуть
вибрировал в такт голосу.
Она не могла заставить себя прикоснуться к трубке.
Не могла двинуться с места. Не могла думать ни о чем.
Беспомощно сидела на кровати и слушала этот страшный неумолкающий голос.
- Что случилось? - спросил Хельмут Рингмэйден, когда Арран, спотыкаясь, вошла в
магазин. - Ты бледна как смерть. Была бурная ночь? - добавил он без всякого сочувствия.
Арран покачала головой, глядя на него затуманенными глазами.
- Я.., я плохо спала. Беспокоилась о своей книге.
- Чушь! Ты прекрасно знаешь, что ни один из агентов не позвонит раньше чем через
месяц, а то и позже.
С какой стати вдруг терять из-за этого сон?
- Но.., месяц уже прошел. Я отправила ее перед отъездом в Англию.
- Ну и что из этого? - Толстяк Рингмэйден стукнул кулаком по столу так, что пыль
поднялась в воздух. - Ты волнуешься не из-за книги и знаешь об этом не хуже меня!
Арран молчала, тупо глядя на него.
- Какого хрена ты делала прошлой ночью? Сколько их было и кто?
- Ничего я не делала! Я была дома. Легла спать пораньше.
- Все тот же подонок Джин-Карло?
- Я с ним не виделась уже несколько месяцев.
Это была сущая правда. В Джин-Карло проснулся инстинкт собственника, и Арран его
бросила. В любом случае от него больше не было толку. На него же самого отношения с
Арран оказали такое разрушительное воздействие, что вся его жизнь перевернулась. В
конце концов он женился на пышной, спокойной итальянской девушке, дочери владельца
бакалейной лавки. Сейчас он водил грузовик с продуктами и на Рождество ожидал
рождения первого ребенка.
Рингмэйден глубоко вздохнул.
- Кто бы он ни был - не имеет значения. Послушай, Арран, я тебя не раз предупреждал.
В этом городе полно подонков и мерзавцев. До сих пор тебе везло. Но рано или поздно ты
обязательно попадешь в беду. Да черт побери, неужели ты ждешь, что я поверю, будто ты
сейчас похожа на смерть только из-за своей дурацкой книги?
- Да, да! И оставьте меня в покое! Нечего читать мне мораль! Вы же ничего не знаете!
Она круто повернулась и пошла обслуживать покупателей. Однако каждый раз, когда
звонил телефон, она вздрагивала и отказывалась снимать трубку. Иногда это делал
Фридом, что было проявлением немалого мужества с его стороны, так как он верил, будто
зло, исходящее от телефонной трубки, может проникнуть к нему в голову и разъесть его
мозг. По большей части трубку снимал раздраженный Рингмэйден.
Вечером Арран не могла решиться уйти домой. Допоздна работала в магазине, потом
пошла в небольшой джаз-клуб в конце улицы. Она теперь часто заходила туда по вечерам
послушать игру саксофонистки Рокки - девушки с длинными прямыми волосами и
печальным лицом. Арран слушала музыку, выпивала один-два бокала красного вина,
прислушивалась к разговорам стареющих битников, споривших на темы, давным-давно
никому не интересные, болтала с барменом Фатсо.
Сегодня вечером Рокки играла с каким-то особым вдохновением. Слушая ее, Арран
чувствовала, что постепенно успокаивается. Прошлой ночью какой-нибудь ненормальный
набрал первый попавшийся номер. Это было просто случайное совпадение, которое
больше не повторится.
И все же в два часа ночи, когда бар закрылся, она с радостью приняла предложение
Фатсо проводить ее до дома. Чернокожий, всегда мрачноватый Фатсо весил сто пятьдесят
фунтов, при росте шесть футов и пять дюймов.
Ему уже перевалило за шестьдесят. Когда-то он играл на тромбоне с Дюком
Эллингтоном. Иногда вечерами его удавалось уговорить выйти из-за стойки и
присоединиться к оркестру. Хотя Фатсо был далеко не молод, страдал артритом и плохо
видел, однако в темноте он выглядел громилой. С ним Арран чувствовала себя в
безопасности.
Сейчас, почуяв неладное, он не только проводил Арран до самого дома, но и поднялся
вместе с ней в комнату, дал ей свой номер телефона и велел звонить, если что-то
случится. Сообщить в полицию о том, что произошло, никому из них в голову не пришло.
Арран лежала без сна, широко открыв глаза. Ждала.
Ничего. Лишь когда начал заниматься рассвет, она почувствовала себя в относительной
безопасности. В комнате чуть посветлело, мусорщики завели свою утреннюю какофонию,
заревели грузовики, развозившие продукты.
Наступил новый день. Она снова в безопасности. Ночные страхи ушли.
Она заснула и проспала четыре часа.
Позже, сидя, как обычно, в кафе "Триест", просматривая газету и наслаждаясь свежей
булочкой и ароматным кофе, она, все еще сонная, вновь почувствовала радость жизни.
Ночной кошмар сейчас казался нереальным, будто все это ей приснилось.
Две следующие ночи она отключала телефон и спала, как младенец. На четвертую ночь
она забыла отключить телефон, и он не зазвонил. Арран решила, что теперь все в порядке.
Кошмар кончился, и ей больше ничто не грозит.
- Я поднимусь одна, Фатсо, не беспокойся, - сказала она у подъезда и поцеловала
коричневую морщинистую щеку. - Спасибо большое. До завтра.
Все в том же жизнерадостном настроении она поднялась по слабо освещенной
лестнице с ободранными перилами и выцветшими обоями на стенах, проскользнула в
комнату, закрыла дверь и накинула цепочку.
И сразу зазвонил телефон. Часы показывали половину третьего ночи.
- Ты себе представляешь, Арран, что я могу сделать ножом? Ну-ка представь. Я тебя
привяжу к столу, раздвину пошире ноги, буду трахать до посинения, а потом вырежу
тебе...
Господи, Господи, Господи!
Арран выронила трубку. Руки отнялись. Ее вырвало на пол.
Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем она смогла взять в руки трубку,
положить ее на рычаг и тут же снова снять. За это время страшный голос успел сообщить
ей во всех мельчайших подробностях, что он с ней сделает. Всю ночь она провела не
раздеваясь, скорчившись под одеялом, в ожидании шагов на лестнице, в ожидании того,
что вот сейчас откроется дверь и войдет ОН с ножом в руках. Он знает ее имя! Он знает,
кто она и где живет... Значит, это не случайные звонки. Он ее знает!
В магазине Арран, дрожащая, бледная, как призрак, съеживалась каждый раз, когда
заходил покупатель-мужчина, и забивалась в угол при звуке каждого телефонного звонка.
В полдень телефон зазвонил в очередной раз. Хельмут позвал ее:
- Арран, это тебя.
Едва волоча ноги, она подошла к столу, со страхом глядя на трубку в его руке.
Отчаянно затрясла головой:
- Я не могу. Я... Скажите ему, что меня нет. Я не буду с ним говорить.
- Это никакой не "он". Это Салли Вайнтрауб.
- Кто?
- Салли Вайнтрауб, твой агент. Арран, агент звонит тебе из Нью-Йорка.
Все еще не оправившись от ужаса, уверенная, что это ловушка, что звонит все тот же
ночной голос, притворившийся агентом из Нью-Йорка, Арран стояла, крепко сцепив за
спиной руки, в отчаянии качая головой.
- Ну же, Арран. Бери наконец эту проклятую трубку.
Она сделала над собой неимоверное усилие.
- Д-да? - прошептала в трубку.
- Арран Уинтер? - действительно женский голос, четкий, очень деловой. - Это Салли
Вайнтрауб. Я прочла вашу книгу и нахожу, что это очень неплохо. Особенно для первой
вещи.
Она помолчала, явно ожидая радостной реакции.
- О...
- М-м-м, да. Я с удовольствием возьмусь вас представлять. Правда, прежде чем
направить книгу издателям, мне бы хотелось предложить кое-какие изменения.
Совсем небольшие и, возможно, необязательные, но...
Я бы предложила кое-что вырезать.
С пронзительным криком Арран выронила из рук трубку.
- Какого черта!
Рингмэйден поднял трубку.
- Сэл! Сэл! Ты еще здесь?
Арран опустилась на пол, уронила голову на колени, слушала извиняющийся голос
Рингмэйдена и рассерженный - Салли Вайнтрауб.
- Послушай, Хельмут, я предложила лишь небольшую правку. В основном кое-что
вырезать. Из-за чего тут так кричать? Нет, с таким капризным клиентом я работать не
собираюсь. Роман очень неплохой, особенно для первой работы, но.., нет, Хельмут, уволь.
Она все же не Хемингуэй, во всяком случае, пока.
Рингмэйден мягко, осторожно возражал. Рассказал миссис Вайнтрауб, что Арран
недавно пережила сильное потрясение, не связанное с книгой.
- Я бы даже не стал звать ее к телефону, если бы знал, что она в таком состоянии. Сэл,
у нее есть талант и настойчивость. Дай ей шанс. Да, очень сильное потрясение личного
характера. Мы сейчас собираемся этим заняться. Спасибо большое, Сэл. Да, и тебе тоже.
Она будет в восторге. Ну пока.
Он положил трубку, схватил Арран за руку, рывком поднял на ноги.
- Ну вот что. Хватит. Сейчас ты мне расскажешь, что происходит. Все расскажешь.
Капитан Мойнайэн из отдела расследований сексуальных преступлений даже
отдаленно не напоминал полицейского детектива, каким его представляла себе Арран.
Пожилой, тучный, круглолицый, с пятнами на галстуке. Мешковатый серый костюм сзади
протерся до блеска. Двигался он так, будто его мучили одновременно боли в желудке,
кишечные колики и геморрой. Арран моментально прониклась к нему сочувствием, и ей
захотелось хоть чем-то облегчить его страдания. Даже Фридом не чувствовал перед ним
робости, хотя обычно испытывал настоящий ужас перед полицией. По собственной
инициативе он принес капитану чашку собственноручно приготовленного кофе и
терпеливо ждал похвалы.
- Прекрасный кофе, - искренне сказал капитан Мойнайэн.
Появился Боунз. Он подошел к капитану и блаженно растянулся рядом с его
огромными, покрытыми пылью ботинками, вздохнув так, словно нашел давно
потерянного друга.
После нескольких минут приятного и довольно непоследовательного разговора о
собаках, потом о книгах капитан с демонстративным восхищением обернулся к Арран:
- Итак, вы сами написали книгу. Как это замечательно. Я бы ни за что не смог
написать книгу, даже если бы мне предложили миллион долларов.
- Ну, мне тоже не предлагают миллиона долларов.
Никто пока не горит желанием купить мою книгу.
- И не купит, если вы не найдете в себе силы нормально поговорить по телефону с
агентом, - мягко произнес он, серьезно глядя на нее поверх кофейной чашки. - Почему бы
вам не рассказать мне о том, что у вас произошло, Арран?
Он внимательно, с многочисленными и на первый взгляд не всегда относящимися к
делу комментариями, выслушал ее рассказ о двух телефонных звонках. Хельмут
Рингмэйден, которого Арран попросила остаться, не мог сдержать восхищения, наблюдая,
как Мойнайэн, не прилагая, казалось, никаких усилий, вынудил Арран открыть все, до
мельчайших подробностей, причем незаметно для нее самой.
- Так как он знает ваше имя, - сделал вывод Мойнайэн, - мы можем предположить, что
он либо знает вас лично, либо слышал о вас. Что неудивительно, если учесть вашу тягу к
сексу с насилием.
Арран в изумлении вскинула на него глаза. Откуда он об этом знает?!
- Расскажите, с кем вы встречаетесь.
Она растерянно пожала плечами.
- Так.., с некоторыми парнями. - Она покраснела. - Я не знаю, как их зовут.
- Но вы же их как-то называете.
Она прикрыла глаза. О да... Фризер-морозилка, Слатс-ребра, Бутан, Рэбитмэн-слабак.
Сейчас она выглядела, как двенадцатилетняя школьница, читающая наизусть стихи перед
учителем. Задумалась на минуту, назвала еще несколько имен.
- И со всеми вы вступали в сексуальные отношения?
- Да.
- Вспомните, называли вы кому-нибудь свое имя?
- Не припоминаю. Но такое могло быть.
- И где же вы с ними встречались?
- В одном баре. Это на самом деле что-то вроде клуба. Там собираются мотоциклисты.
- Где это?
- В Окленде. К востоку от Фрутвэйл.
Она назвала приблизительный адрес.
- Понятно. Значит, там вы пили и потом занимались сексом.
- Пила разве только пиво. Я мало пью. И сексом мы занимались не там.
- Где же тогда?
- Там есть такой заброшенный дом, в Аламеде. Они возили меня в тот дом...
Арран смутно помнила большой полуразвалившийся особняк. Она никогда не
обращала внимания на окружающую обстановку. Припоминала лишь большую темную
комнату с потрескавшимися деревянными полами, грязные матрасы, огромный
нацистский флаг, висевший на стене, размерами по меньшей мере шесть на десять футов,
красный с черной свастикой; поднос с кошачьими экскрементами в углу и сиамского
кота, с презрительным видом пробиравшегося среди скрюченных тел на полу.
Наверное, они там хранили оружие. Были, конечно, и наркотики.
- Но я никогда не употребляю наркотиков.
- Вы могли бы найти этот дом?
Она покачала головой.
- Я помню только, что он стоял на углу между двумя большими улицами. И там с одной
стороны пустырь.
Трава и мусор, и разбитая старая коляска.
- Что-что?
- Детская коляска.
- Большой старый дом на перекрестке.., поблизости пустырь и детская коляска. Нет
проблем - мы его найдем. У вас острый, наблюдательный глаз, Арран. Хотя вы же
писательница, вам это необходимо, не так ли?
Арран снова покраснела.
- Да, наверное.
- В этом не может быть никаких сомнений, - голос его стал чуть жестче, - если только
вы будете с большей ответственностью относиться к самой себе.
Он критически оглядел ее с головы до ног. Арран заметила, что глаза у него серые и
необыкновенно проницательные.
- Вот что вам надо сделать. - Он начал методично загибать пальцы. - Во-первых,
отключить телефон. Во-вторых, съехать с этой квартиры, и немедленно. Я имею в виду -
сегодня же. Если не сможете сразу найти жилье, переселитесь пока к кому-нибудь. Втретьих,
убедитесь, что вашего нового телефона нет в справочнике. В-четвертых, найдите
человека, с которым вы могли бы поселиться вместе, такого, которому можно было бы
доверять.
В-пятых - и это самое главное, - проконсультируйтесь со специалистом-психологом.
Будем смотреть на вещи реально - вы сознательно подвергаете себя крайней опасности.
Вам надо сделать над собой усилие, Арран, изменить свою жизнь, если вы хотите
прожить достаточно долго, чтобы насладиться славой признанной писательницы. Я не
знаю, почему вы испытываете потребность подвергать себя насилию, и это не мое дело.
Мы обычно имеем дело не с причинами, а с последствиями. Вот, возьмите. - Он подал
ей список фамилий. - Они все прекрасные специалисты. Мы пользуемся их услугами в
нашем отделе. Выберите кого-нибудь и позвоните немедленно.
- Я завтра лечу в Мексику, - сказала Изабель непривычно подавленным тоном. - Кто
это подходил к телефону?
- Мой новый сосед. Мы вместе снимаем квартиру...
- Вот как? По голосу похож на чернокожего.
- Да, он негр. Его зовут Фатсо. Он работает барменом и играет на тромбоне.
- Вот как...
Арран ждала обычной для старшей сестры взволнованной тирады, но ее не
последовало. Арран стало жаль сестру.
- Не переживай, Иза. Он уже старик. Мы просто делим квартирную плату, вот и все.
- А.., это хорошо.
- Помнишь, мне хотелось чего-нибудь попросторнее? - Арран не терпелось поделиться
хорошими новостями. - Ну вот, благодаря Фатсо мы теперь переселились на самый
верхний этаж того здания, где он работает.
У нас есть по отдельной комнате. Ах да, Иза, агенту понравилась моя книга! Она
думает, что роман будут покупать.
- Это просто замечательно.
- Так что теперь все хорошо. Ты должна ко мне заехать, когда вернешься из Мексики.
Познакомишься с Фатсо. Он тебе понравится.
- Да, я в этом уверена, - бесцветным голосом произнесла Изабель. - Ну пока, Арран. Я
пришлю тебе подарок из Сан-Бласа.
- Желаю хорошо провести время.
Арран в замешательстве повесила трубку. Самолюбие ее было уязвлено. Сестра могла
бы выказать больше участия. Слышала ли она хоть одно слово? Такое впечатление, что
нет. Однако в следующую минуту Арран философски пожала плечами. Изабель снимается
в главной роли, летит в Мексику. У нее столько своих забот. С какой стати ей волноваться
за сестру? Тем более что, как справедливо заметила только что Арран, у нее теперь все в
полном порядке.
Она сделала все, как велел капитан Мойнайэн. Поселилась в одной квартире с Фатсо.
Их телефона нет в справочнике. Одно указание она, правда, так и не выполнила - не
обратилась к психологу. Но этого она не сделает никогда.
Стюарт была достаточно умна, чтобы не говорить плохо об Изабель в присутствии
Дэвиса. Поэтому она пригласила его на обед и предоставила сделать это родителям.
Приглашение выглядело вполне естественным. В конце концов Дэвис и ее отец - давние
приятели, а теперь еще и деловые партнеры.
Холл Дженнингс все еще не оправился от пережитого унижения и от мысли, что чуть
было не свалял дурака. Он ведь был на волоске от этого. Едва не рискнул своей
репутацией, своим таким долгим и прочным браком с Марджи, всей своей достойной,
добропорядочной жизнью. Кроме того, он не мог забыть, что хотя действия его в тот
момент были вполне невинными, однако мысли невинными никак нельзя было назвать.
Нередко ночами, лежа без сна рядом с тихонько похрапывавшей Марджи, он внутренне
содрогался от стыда. И не мог при этом не испытывать раздражения против Изабель, видя
в ней одной причину всех неприятностей в своей жизни.
Марджи, разумеется, также не питала добрых чувств к Изабель. Гнев смешивался с
болью и сознанием того, что ее предали. Она приняла Изабель в свой дом и в свое сердце,
как родного человека. И чем же ей за это отплатили!
- Лживая девчонка. Она меня просто использовала.
Так как это совпадало с мнением самого Дэвиса по поводу его собственных отношений
с Изабель, то он ничего не возразил.
- Может быть, вы и правы, - вставила Стюарт, - и все-таки у нее, как видно, есть
характер. Подумать только - приехать издалека и с таким упорством добиваться своей
цели.
Дэвису Стюарт на этот раз показалась гораздо более приятным человеком, чем раньше.
Ее присутствие не требовало эмоционального напряжения, как общество Изабель. Она не
горела честолюбивым желанием стать кинозвездой. И она чудесно выглядела. Такая
привлекательная, причем внешне полная противоположность Изабель.
Стюарт, уставшая от холодов Новой Англии, только что перевелась в ЮКЛА на
последний курс. Она выглядела сейчас более зрелой, чем он ее помнил. Дэвис
неожиданно для себя обнаружил, что рад ее видеть. Помимо всего прочего, их связывали
общие воспоминания и старые семейные связи - некоторые представители семе
...Закладка в соц.сетях
