Жанр: Любовные романы
Греховные тайны том
...Намела Петерсон, игравшая роль
Порции Глейз, взмахнула ремнем для пробы.
- Всем внимание! Начинаем с самого начала.
- Как?! Снова всю эту чертову песню?!
Чарли Дарк, один из идолов британского рока, впервые снимавшийся в драматической
роли - он играл Аватара, - издал оглушительный звук в микрофон.
Иверс не обратил на него внимания.
- Все по местам! Изабель, ты стоишь слишком далеко. Подвинься влево. Ты уже вышла
за отметку.
Потом он обернулся к операторам:
- Снимаем!
Худощавый молодой человек бросился на середину площадки, хлопнул нумератором.
- Кадр тридцать пять, дубль пять.
- Начали.
Оркестр заиграл. Чарли Дарк то свирепо рычал в микрофон, то переходил на фальцет.
Звукооператор склонился над трубкой звукоприемника, поспешно меняя головки.
Изабель приблизилась к Памеле Петерсон походкой разъяренной львицы.
- Постойте-ка, мисс Глейз! Мне надо вам кое-что сказать.
Холл прислонился к колонне, стараясь скрыться за спинами операторов и рабочих, но
так, чтобы видеть съемочную площадку. Как же ему все это нравилось! Он говорил себе,
что это полный идиотизм - отдавать столько сил, времени и денег такому никчемному
занятию, в то время как их можно было бы вложить в излечение раковых болезней,
исследования энергии или, скажем, экспедицию на Марс. Но до чего же здесь интересно!
До сих пор он никогда не имел дела с киноиндустрией, несмотря на то что столько лет
прожил в Лос-Анджелесе. Более того, он относился к этому занятию с презрением. И вот
теперь, совершенно неожиданно для себя, он стал партнером актерского агентства и
сейчас наблюдал за работой актрисы, которая стала его главным капиталовложением.
Иногда у него возникала мысль, что он сошел с ума.
Мог ли он когда-нибудь предположить, что способен совершить такое под влиянием
минутного порыва? Что ему придется жить в двух совершенно различных измерениях?
Теперь он с трудом различал, где реальный мир и где фантазии. Ему приходилось
постоянно напоминать себе, что все это лишь игра, что на самом деле Изабель цела и
невредима и что молодой певец, выглядевший таким нездоровым, вскоре сотрет грим с
лица, вернется к себе в отель и закажет плотный обед в номер.
Это был его второй визит к Изабель на съемочную площадку. В первый раз он
приходил в студию, в Лос-Анджелесе, когда снималась сцена в автобусе. Изабель с
Аватаром занимались любовью в бутафорском автобусе, который время от времени
вздрагивал и начинал трястись. Холл поражался тому, как можно вообще что-либо
изображать в таких условиях. Со стороны все это казалось страшно неудобным.
- Изабель, ты не в кадре. Придвинься на полдюйма к Чарли. Так, уже лучше.
Камера находилась не более чем в шести дюймах от ее головы. Это была нудная,
утомительная работа. И заняла она всю вторую половину дня. Холл уже через час весь
вспотел. Как же должны были чувствовать себя Изабель и Чарли, работая столько времени
под пылающими юпитерами. Однако позже, просматривая отснятые за день кадры, он с
изумлением увидел чудо - молодую пару, самозабвенно занимавшуюся любовью в
движущемся автобусе. Это произвело на него странное впечатление. Внезапно его снова
обдало жаром, но уже совсем по иной причине.
Когда труппа собралась ехать в Сан-Франциско на натурные съемки концерта и
вечеринки, Холл не мог устоять перед искушением еще раз увидеть Изабель за работой.
Он даже придумал повод - совершенно необязательное посещение местного собрания
акционеров фирмы "Восточно-тихоокеанские авиалинии". Предупредил Марджи, что
собрание скорее всего затянется на целый день, так что придется остаться ночевать. О
съемках он, однако, ничего не сказал.
Теперь он чувствовал себя виноватым, авантюристом, но, главное, молодым! И в
довершение ко всему его авантюра, кажется, может принести финансовый успех.
Актерское агентство Уиттэкера наконец начало понемногу вставать на ноги. После
успеха Изабель Дэвису стали звонить новые потенциальные клиенты. Теперь звонили
даже со студий и из отборочных агентств. Дэвис открыл новый офис и нанял секретаршу
по имени Чарлин Гувер - наполовину негритянку, наполовину ирокезку.
Коктейль из рабов и храбрецов, как она сама говорила о себе с иронической усмешкой
на тонких губах.
Чарлин стягивала свои прямые черные волосы в тугой пучок, на веки наносила
перламутровые серебристо-красные тени. Кожа у нее была цвета полированной меди. Она
управляла офисом Дэвиса с решимостью сержанта, привыкшего к муштре. Холла она
одновременно и восхищала, и пугала.
Вообще у него нередко возникало чувство, будто он оказался на плоту на горной реке и
его несет, несет, подбрасывая на водоворотах, по пенящейся воде. Решившись на это
путешествие, он бессилен остановиться и сойти на берег. Как бы ему хотелось поделиться
с кем-нибудь этими пугающими и захватывающими впечатлениями! Обычно он все
рассказывал Марджи. Пока не появилась Изабель. Об этом он не мог рассказать Марджи.
Во всяком случае, не сейчас.
Марджи и так уже расстроилась, узнав о том, что он решил поддержать Изабель против
желания Элизабет и Джорджа Уинтеров. Она восприняла это как предательство по
отношению к своим лучшим друзьям. А ведь она знала только о деньгах и ничего не
подозревала ни об автомобиле, ни о поездках Холла на съемочные площадки. И, даст Бог,
никогда не узнает. С другой стороны, как может Изабель жить в Лос-Анджелесе, не имея
автомобиля? И потом, по сравнению с "альфа-ромео" Стюарт эта машина вообще ничего
не стоила.
Холл не чувствовал себя виноватым перед дочерью.
Стюарт казалось, что она влюблена в Дэвиса, но он-то ее не любит. И кроме того, он
слишком стар для нее (здесь Холл даже не вспомнил, что Изабель и Стюарт одного
возраста). Изабель, кстати, тоже не влюблена в Дэвиса.
Ее интересует только карьера. В конце концов Стюарт еще сможет получить Дэвиса,
если захочет.
Так Холл успокаивал себя, чувствуя, что все складывается совсем неплохо для человека
его возраста. Временами он даже позволял себе помечтать о том, как занимается любовью
с Изабель.
В день съемок, после просмотра отснятого за день материала, он пригласил ее на обед
в ресторан "Трэйдер Вик". Впервые за все время храбро пытался флиртовать с ней.
Изабель, возбужденная успехом своей большой сцены и скупой похвалой Иверса,
кокетничала в ответ.
Выглядело это, по мнению Холла, вполне очаровательно и невинно.
- Вы невероятно привлекательная девушка.
Холл решился на этот комплимент после бутылки каберне.
Изабель ответила ему улыбкой, от которой он совсем растаял.
- А вы великолепный мужчина. Не знаю, что бы я без вас делала, и вообще я нахожу вас
очень привлекательным.
Потом Холл отвез Изабель обратно в отель и поцеловал на прощание в вестибюле с
приятным сознанием того, что он мог бы.., если бы только захотел, и с не менее
приятными мыслями о том, что такая девушка находит его привлекательным, но он,
переборов искушение из-за бедняжки Марджи, уехал. Однако позже он отчаянно сожалел,
что не остался с Изабель. И будь что будет.
В ресторане Холла видели двое знакомых, хорошо знавших и его, и Марджи. От них не
укрылся его сияющий вид и то, какими глазами он смотрел на очень молодую, очень
красивую, хорошо сложенную брюнетку.
На следующее утро эта новость распространилась по всему континенту со скоростью
молнии. В Уэлсли ее услышала разъяренная Стюарт. Изабель, эта вероломная сука,
сначала отняла у нее возлюбленного, а теперь - отца! Господи, как же она ее ненавидит!
Стюарт стояла перед зеркалом, глядя в свои собственные голубые глаза, в которых
застыла ненависть, и повторяла вслух: "Ты мне за это заплатишь, Изабель Уинтер!"
Глава 7
"Уэствуд-Виллидж
16 июля 1971 года
Дорогая Арран!
Вот и еще одно послание, и снова через паб. Как это ужасно, что тебе приходится
прибегать к таким уловкам.
Отцу, как видно, становится все хуже. Раньше он никогда не обыскивал наши
комнаты. Мы обязательно должны вытащить тебя оттуда, сестричка. Если бы
проблема заключалась только в деньгах, я бы завтра же прислала тебе билет. Но тебе
не дадут визу, а после этого жуткого скандала, который разгорелся из-за нашего обеда в
Сан-Франциско, я не могу просить Холла о помощи. Шумиха поднялась ужасная. Все
только об этом и говорят. И никто не верит, что между нами ничего не было.
Абсолютно ничего! Все считают, что я с самого начала стала спать с ним, для того
чтобы получить от него деньги. Не знаю, как я посмотрю в глаза Марджи, если нам
когда-нибудь доведется встретиться. Ненавижу этих людей!!!
Самое мерзкое - это то, что шумиха совсем не повредила нашему фильму. Наоборот,
она послужила бесплатной рекламой. Я уже дала интервью для журнала "Серебряный
экран", где меня называют "сексуальная Изабель Уинн" и сообщают, что я говорю
"хрипловатым контральто". На следующей неделе Дэвис собирается послать меня на
прослушивание на потрясающую роль второго плана в культовом фильме. Я там буду
играть молодую девушку, которая влюбляется в симпатичного парня, и он увозит ее на
какое-то странное ранчо в пустыне, где все носят звериные шкуры вместо одежды и
поклоняются этому парню. Сейчас это модная тема и очень актуальная. Здесь то и дело
появляются загадочные религиозные культы. Вообще это ненормальный город. Скрести
за меня пальцы на счастье - мне очень нужна эта роль.
Я совсем на нуле.
На прошлой неделе звонил мистер Уэкслер. Он здесь по делам. Так и не знаю, чем он
зарабатывает на жизнь, этот человек. Сказал, что у Кристиан все в порядке и что она
часто видится с Джоном Петрочелли. Что бы это значило? Это ведь тот самый
Петрочелли из "Петрочелли и Штейнберг"! Они всего на одну ступеньку ниже
Ротшильдов. Вот так вот! Наша малышка Крис далеко пошла...
Вчера у Баллокса я увидела премиленький свитерок, как раз твоего цвета. Посылаю
его отдельной посылкой.
Надеюсь, тебе понравится".
"Авеню Гектор-Отто
Монако
20 июля 1971 года
Дорогая Арран!
Извини, что не написала на прошлой неделе. Я была на яхте Архимеда Спатиса в
открытом море. Яхта размером двести футов, и на ней есть вертолет! Я не шучу.
Вообще она больше похожа на шикарный отель, чем на яхту. Прекрасная мебель,
полно цветов. У меня была отдельная каюта - просто роскошная. Мистер Уэкслер не
смог поехать с нами - он был в это время в Америке.
Я так расстроилась. Вместо него поехал Джон Петрочелли. Он очень милый. Научил
меня кататься на водных лыжах. У нас на яхте есть и быстроходный катер. Трудно
себе представить, правда? Я опять загорела. И еда была просто восхитительная.
Слава Богу, мистер Уэкслер вчера вечером вернулся.
Я так по нему тосковала. Я сейчас живу в его доме. Здесь находится его головной
офис, хотя с виду этого ни за что не скажешь. Дом из розового гипса с черепичной
крышей, вокруг газоны с цветами, как и у всех
остальных.
Зато внутри сплошные телексы, телефоны, компьютеры, а в задней части еще и
склад. Ставни выглядят как деревянные, но на самом деле они из стали, только сверху
покрыты деревом. Я не очень люблю этот дом. В нем чувствуешь себя как в тюрьме. Но
вообще-то все не так плохо, потому что мы довольно часто выезжаем.
Вчера мистер Уэкслер повез меня на обед в отель "Париж". Мы обедали вместе с
шахом Ирана. У них совместный бизнес. Шах мне понравился. Завтра мистер Уэкслер
снова улетает в Лос-Анджелес. Мне бы очень хотелось поехать с ним. Я так по нему
скучаю. Кроме того, хочется увидеть Изабель. Но мистер Уэкслер сказал, что Джон
Петрочелли позаботится обо мне в его отсутствие, так что я не буду чувствовать себя
одиноко. Он собирается повезти меня на ленч в ресторанчик на вершине холма в деревне
под названием "Ла Тюрби". Это уже во Франции. Можешь себе представить,
французская граница находится всего в нескольких ярдах от окна моей спальни!
О, Арран, я так его люблю! Не могу передать тебе, какой он чудесный. Он меня
столькому научил. Он изменил всю мою жизнь. Но главное - он обещал помочь и тебе. Он
сказал, если все сложится так, как он предполагает, то уже в сентябре..."
Какое счастье - сразу два письма в один день! Арран тщательно спрятала их под
доской, вместе с остальными письмами, фотографиями и подарками от Изабель -
дымчато-голубой шелковой блузой от Неймана-Маркуса, шарфиком от Гермеса, сумочкой
от Гуччи. Теперь будет еще свитер от Баллокс. Зачем Изабель тратит такие деньги! Когда
она, Арран, сможет все это надеть?
Поздно ночью, уверенная, что никто ей не помешает, она вынимала подарки и
рассматривала их. Гладила мягкие дорогие ткани, вдыхала запах натуральной кожи.
Разглядывала фотографию - Изабель с Дэвисом Уиттэкером на фоне приморского
ресторана в Санта-Монике.
Какой он красивый! Непонятно, как относится к нему Изабель. Влюблена ли в него?
Она никогда об этом не говорила, и Арран не решалась спрашивать. Интуиция
подсказывала ей, что Изабель не захочет отвечать на этот вопрос.
Что касается Кристиан, то здесь сомнений нет - она влюблена. Это ясно, несмотря на
то что письма ее такие немногословные. "Шах мне понравился"! Господи ты Боже мой!
Какая же у сестер захватывающая, романтическая жизнь! Арран не знала, что писать
им в ответ. Описывала мелкие события, происходившие в библиотеке, пытаясь сделать
так, чтобы они выглядели интересными. Это было нелегко. Она не рассказала им о Блэкки
Роуче и решила, что никогда этого не сделает. Ну как можно говорить о Блэкки в
сравнении с Архимедом Спатисом, шахом Ирана или Дэвисом Уиттэкером! Все это будет
выглядеть так убого. Арран представила себе, с каким отвращением скривила бы губы
Изабель, узнав о том, чем они с Блэкки занимались в грузовиках.
Поэтому она в своих письмах лишь бегло упоминала отца и мать. Сообщала о том,
каково сейчас дома.
Отец все чаще и чаще приходил к ней в комнату, и это становилось невыносимо.
- Не бросай меня, - кричал он. - Не знаю, как я буду жить без тебя. Обещай, что никогда
меня не покинешь.
Потом он начинал читать свои кошмарные стихи.
- Вот это я написал той ночью, в поместье Людгейт.
Прекрасный старинный особняк! Несколько поколений лорда Уорфилда владели им не
одно столетие. Наши офицеры заняли его и превратили бог знает во что. Я тебе об этом,
наверное, уже рассказывал.
- Да, - отвечала Арран.
Она слышала все эти истории множество раз - то об Уорфилд-хаузе в Кенте, то о
Фоксуорт-холле в Эссексе.
Менялись и имена аристократов, владевших этими поместьями.
- Обычно я сочинял стихи, сидя на подоконнике и глядя на лужайку для крокета. Как
сейчас все это вижу.
Как будто это было вчера. Старина Бинки Петере играл на пианино и напевал что-то. В
нашем девяносто седьмом - эскадроне было полно талантов. Бедняга Бинки.., его убили на
Северном море. Как и многих других... Скажи, ты любишь меня, Арран?
Он прижимался губами к ее плечу. От него пахло джином.
- Ну пожалуйста, Арран, скажи, что ты меня любишь.
- Да, папа, конечно, я тебя люблю.
- Ты не такая, как другие. Ты меня понимаешь. Ты любишь меня...
От Кристиан пришло необычно толстое письмо, Арран нетерпеливо вскрыла конверт.
Кроме обычного письма, там лежал скрипучий квадратик светло-голубой бумаги и еще
один запечатанный конверт с ее именем.
Вскрыв его, Арран увидела официальное приглашение на свадьбу. Кристиан Уинтер и
Джон Петрочелли просили ее оказать им честь своим присутствием на их венчании 18
сентября в три часа дня, в Бромтон-оратори в Лондоне, после чего последует прием в
отеле "Савой".
Кристиан выходит замуж! Всего через три недели...
Голубой квадратик оказался чеком на сто фунтов.
У Арран голова пошла кругом. Чтобы не упасть, она прислонилась к телефонной будке
на углу, том самом, где когда-то встречалась с Блэкки. Развернула письмо Кристиан и
стала медленно читать.
".., он сказал, что влюбился в меня сразу, как увидел меня в клубе Тэннера. В это
трудно поверить, потому что я тогда выглядела ужасно. Звучит очень романтично,
правда?"
Похоже, Кристиан сама не верит в то, что произошло, и нуждается в поддержке сестры.
Арран встряхнула головой и продолжала читать.
"Он намного старше меня. Ему уже сорок пять, хоть он и выглядит моложе".
Об Эрнесте Уэкслере она никогда так не говорила.
Она вообще не думала о его возрасте.
"И он уже один раз был женат, но сейчас этот брак расторгнут. Первая жена ушла от
него сразу после свадьбы. Со мной он очень мил. Сказал, что мне необязательно
принимать католичество, если я этого не хочу. Хотя мы и будем венчаться в католической
церкви. Великодушно с его стороны, правда?"
В письме не было описания Джона Петрочелли, лишь упоминание о том, что он
выглядит моложе своих лет.
Арран лихорадочно продолжала читать дальше.
"Ты знаешь, Арран, мистер Уэкслер привезет Изу из Лос-Анджелеса! Она будет
подружкой невесты. И ты тоже! Он сказал, что теперь, раз я выхожу замуж за Джона, он
сделает для тебя все, что сможет. А в устах такого человека, как мистер Уэкслер, это
очень много значит. Он оплатит твою дорогу до Калифорнии - ты полетишь вместе с Изой
- и поможет тебе с визой. У него есть какие-то люди в правительстве, которые ему чем-то
обязаны. Ну скажи, разве это не чудесно?! Наконец-то!
Из-за этой свадьбы мистер Уэкслер готов сделать для меня все что угодно, так он всем
этим доволен. Без конца улыбается. Говорит, что всегда относился к Джону как к сыну. И
конечно, он очень любит меня.
Пожалуйста, Арран, позвони мне, как только сможешь".
Отец, должно быть, что-то заподозрил. Арран изо всех сил старалась не показывать
обуревавших ее чувств, однако отец обладал почти сверхъестественной интуицией. Теперь
он обыскивал ее комнату каждый день.
Когда бы она ни возвращалась домой, он все время наблюдал за ней в окно. Лицо его
проступало туманным пятном сквозь тюлевые шторы. Вечерами он устраивал ей допросы.
Холодным, напряженным голосом требовал отчета о том, что она делала прошедшим
днем, каждую минуту. С кем встречалась, о чем думала. Она тоже хочет уехать,
выкрикивал он. Она такая же, как и остальные.
Арран каждый раз напоминала себе, что теперь может ехать. Наверху в ее комнате, под
доской в полу, лежат сто фунтов. Она может в любой день уехать в Лондон.
Чего же она ждет? Неужели надеется на то, что обстановка в доме изменится? Что в
один прекрасный день она сможет прийти к родителям и объявить: "Мама, папа,
Кристиан выходит замуж"? И они обрадуются и тоже захотят поехать на свадьбу вместе с
ней? Зачем тешить себя надеждами, что после стольких лет страха и ненависти они
смогут стать нормальной семьей, хотя бы на несколько часов... Или, может быть, она ждет
удобного случая, чтобы поговорить с мамой по душам? Сказать, например, что Кристиан
не любит своего жениха Джона Петрочелли и что ее, Арран, это беспокоит.
Вечером седьмого сентября она застала отца в своей комнате. Он сидел на кровати и
читал ее последний рассказ. Обернулся к ней с сияющей улыбкой.
- Какая чепуха, Арран. Неудивительно, что они присылают твои работы обратно. Пора
тебе бросить заниматься этой ерундой.
Что-то внутри у Арран сжалось в ледяной комок. Она попыталась напомнить себе, что
он ненормальный и что его мнение ничего не значит.
После его ухода она долго изучала себя в зеркале.
Что, если заболевание отца передается по наследству?
Может быть, какая-нибудь метафорическая шрапнель разрушит и ее мозг, когда ей
исполнится восемнадцать?
Она еще раз перечитала свою последнюю работу. Возможно ли, что это и в самом деле
так плохо? Неужели ее рассказы так же ужасны, как и его стихи? Она ведь не в состоянии
об этом судить...
"Нет, я в это не верю, - сказала она себе.. - Я не позволю себе в это поверить. Это ведь
все, что у меня есть".
На следующий вечер, когда отец появился на пороге ее комнаты после ужина, она
впервые в жизни прогнала его. Что-то внутри нее ожесточилось настолько, что она
больше не могла его видеть.
- Уходи! Оставь меня в покое.
От неожиданности он даже задохнулся. Вначале Арран слышала лишь его хриплое
дыхание, как у разъяренного зверя. Его громоздкая тяжелая фигура нависла над ней в
темноте. Внезапно Арран по-настоящему испугалась. Он же сумасшедший. И пьяный к
тому же. Невозможно предугадать, что он сейчас сделает. В любом случае мама к ней на
помощь не придет. Она скажет, что это ее собственная вина.
- Как ты смеешь? - взревел он. - Не смей так говорить со мной! Я твой отец.
Он поднял на нее свои тяжелые кулаки. Громко всхлипнув, Арран метнулась в сторону.
Послышался оглушительный треск и крик боли. Отец промахнулся и попал кулаком в
деревянное изголовье кровати. Дверь распахнулась, на пороге показался силуэт матери.
Она даже не спросила, что делает отец в комнате Арран, в темноте, при закрытой двери.
- Джордж! О Боже, Джордж, что случилось?
Отец, как маленький ребенок, кинулся под защиту ее объятий.
На следующее утро он остался лежать в постели.
Арран завтракала под осуждающим взглядом матери.
Бедный папа повредил два пальца на руке.
После завтрака Арран поднялась к себе в комнату и стала ждать. Услышав, что
родители уехали к врачу, она поспешно отодвинула доску в полу и достала свои вещи -
папку с рассказами, письма Изабель и Кристиан, подарки от Изабель из Лос-Анджелеса и,
наконец, десять хрустящих десятифунтовых банкнот. Сложила все это в две
полиэтиленовые сумки.
Вышла из дома и, даже не оглянувшись, пошла к автобусной остановке.
Она едет в Лондон! А после свадьбы Кристиан полетит вместе с Изабель в ЛосАнджелес.
В этот день ей исполнилось семнадцать лет.
Кристиан оказалась восхитительной невестой. На ней было шелковое свадебное платье
цвета слоновой кости, простого и в то же время изящного покроя от Шанель и вуаль из
брюссельских кружев. В руке она держала огромный букет белых и желтых роз.
Эрнест Уэкслер с желтой розой в петлице исполнял роль посаженого отца.
Подружки невесты Арран и Изабель надели на головы венки из желтых роз. У Арран
венок все время соскальзывал набок. Как ни старалась Изабель его укрепить, он не
держался на слишком тонких и мягких волосах Арран.
О Господи, думала Арран, боясь, что все заметят, как морщит чулок у нее на ноге и как
сползает на сторону венок. Наверное, она выглядит как настоящее чучело.
Потом она успокоила себя тем, что никто на нее не смотрит. Все глаза были
устремлены на Кристиан. И конечно, на Изабель.
Изабель выглядела потрясающе. Она стала еще красивее, чем Арран ее помнила. Ей
дали роль в новом фильме. Она стала знаменита еще до выхода на экраны ее первого
фильма. Сначала Арран боялась встречи с Изабель - такой великолепной, такой
удачливой, такой изысканной. Но сейчас ее страхи улетучились. В глубине души сестра
осталась все той же. Снова взяла бразды правления в свои руки - всезнающая старшая
сестра с непререкаемым авторитетом, которую Арран всегда обожала. Она руководила
примерками вуали для Кристиан и горестно вздыхала: "Арран, ну что нам делать с твоими
волосами?" Все, как раньше.
Изабель прилетела только на выходные. Сама мысль о том, что можно прилететь на
расстояние шесть тысяч миль на два дня, повергла Арран в шок.
- Но я ни за что не хотела пропустить такое событие! - радостно воскликнула Изабель.
Судя по всему, она ни минуты не сомневалась в том, что Кристиан поступает
правильно.
- Ну что я говорила, Крис? А теперь взгляни на себя. Наша богатая сестричка Уинтер!
И к тому же он такой милый.
Церемония затянулась надолго, несмотря на то что свадебной мессы не было. Ее не
служили, так как невеста не принадлежала к католической церкви.
От долгого стояния на одном месте у Арран заболели ноги. Она смотрела на
элегантную спину сестры и не могла поверить, что все это происходит на самом деле.
Неужели она действительно присутствует сейчас на свадьбе сестры, которая выходит
замуж за одного из самых богатых людей в Европе? Неужели Изабель - знаменитая
киноактриса? И неужели она сама, Арран, сегодня вечером улетает в Калифорнию?
Нет, она не могла этому поверить. Это все сон.
Кристиан, похоже, чувствовала то же самое.
- Завтра утром я проснусь и увижу, что ничего нет, - говорила она, в то время как
Изабель прилаживала у нее на голове вуаль.
Арран вынула ногу из туфли и потерла левую лодыжку большим пальцем правой ноги,
вызывающе посмотрев при этом по сторонам. Если это все сон... А если даже и нет, она
ведь никогда больше не увидит этих элегантных людей.
- Да, - произнесла в этот момент Кристиан несколько удивленным тоном.
Джон Петрочелли, с сияющими бархатисто-карими глазами, надел ей на палец кольцо,
приподнял вуаль и поцеловал в губы.
Все. Она теперь не Кристиан Уинтер. Она миссис Джон Петрочелли. Она замужняя
женщина. Отец ей больше не страшен.
Прием в "Савое" представлял собой потрясающее зрелище. О нем, конечно, напишут
все газеты. Больше часа Изабель и Арран стояли среди тех, кто принимал гостей,
приветствуя и пожимая руки множеству шикарно одетых, улыбающихся, сгорающих от
любопытства незнакомых людей. Улыбка, казалось, прилипла к лицу Арран.
Ноги болели. До сих пор она ни разу не присутствовала на свадьбе и не знала, чего
ожидать. Но это скорее походило на какой-то спектакль. Все здесь выглядело
искусственным, ненатуральным. И все не так, как должно быть.
Кристиан не любит Джона Петрочелли. И отца с матерью нет на свадьбе...
Арран представила себе, как они стоят рядом с Кристиан. Мороз пробежал у нее по
коже. Отец, конечно, пьяный, разъяренный, орет на всех. Мать, невзрачная и нервная,
крепко сжимает его руку и бормочет, успокаивая его: "Все в порядке, Джон. Это скоро
закончится, и мы поедем домой".
Приехав в Лондон, она послала им телеграмму и написала длинное письмо с
объяснениями. В ответном письме мать обвинила ее в попытке убить собственного отца.
Джон Петрочелли тоже им написал - просил позволения их навестить. Но ответа так и
не получил.
- Не надо, - умоляла его Кристиан. - Ты только хуже сделаешь.
Изабель тоже не решилась поехать к родителям.
- Если бы у них был телефон, я бы позвонила, - сказала она.
Наконец процедура встречи гостей закончилась.
Прибыли все пятьсот приглашенных. Официанты разносили шампанское
...Закладка в соц.сетях
