Жанр: Любовные романы
Бумажная звезда
...нусь здесь еще хоть
на минуту, то просто сойду с ума.
Однако сейчас Арни выглядел вполне успокоившимся и чувствовал себя прекрасно
в тени пальмовых деревьев, где воздух пропитался запахом цветов и моря.
— Прости меня. Вера. Не знаю, что на меня нашло. Я тебе бесконечно
благодарен, что ты согласилась поехать со мной. Ты настоящий друг. Кстати,
ты сегодня потрясающе выглядишь.
Вера надела свое лучшее платье. Она купила его три месяца назад в бутике
Джордже Армани. Оно было сделано в виде мешка из черного шелка, и уже за
одно это Вере никогда бы и в голову не пришло купить его. Когда Арни стал
настаивать, чтобы она его примерила. Вера искренне удивилась, однако, надев
его, поняла, что платье очень элегантно. Она не хотела брать его с собой, но
сейчас радовалась, что в последнюю минуту изменила свое решение.
Кто бы мог себе представить, — думала она сейчас, — что я, Вера
Браун, буду сидеть в элегантнейшем платье в одном из самых красивых мест на
земле, с самым сексуальным мужчиной на свете. Миллионы женщин растерзали бы
меня на месте, а для меня это просто обед со старым другом
.
Пока они пили вино и шампанское, Арни совещался с метрдотелем по поводу
выбора блюд и подходящих к ним вин, в результате чего они заказали паштет из
грибов, салат цикория с чесночной заправкой, а на горячее — жареного ягненка
с розмарином.
Когда подали кофе, лицо Арни порозовело, и глаза засветились веселым
блеском.
— Здесь, как в Париже, — сказала Вера.
— Самое лучшее место на земле, — согласился Арни. — Оно как
будто специально создано для влюбленных.
— Кто-нибудь знает, что мы здесь? Если узнают, то урежут наши
проездные. Ах как жалко, что нет фотографа. Можно было бы
сфотографироваться.
— Ну это легко организовать.
Вера подняла свой бокал:
— За лучшую в моей жизни еду. Буду надеяться, что не растолстею опять.
И за тебя, Арни.
— За нас, ты сегодня очень красива, Вера, и тебе идет это чудесное
платье.
— Это твой выбор. Неужели забыл?
— Забыл. Неужели действительно забыл?
После обеда они долго бродили по пляжу. В небе стояла полная луна, ярко
светили огромные звезды. Песок приятно холодил ступни, волны с тихим
шелестом накатывались на берег. Арни взял Веру за руку.
— Спасибо, что поехала со мной. Без тебя я бы просто свихнулся.
Они вернулись в гостиницу.
— Я хочу попросить тебя кое о чем. Вера, об одном одолжении. Если ты не
согласишься, я пойму.
— Почему я не соглашусь? — рассмеялась Вера.
— Ты не могла бы сегодня лечь со мной в постель? Мне просто необходимо,
чтобы кто-нибудь был рядом. Мы просто полежим, и все.
— Хорошо. — после минутного колебания согласилась Вера, — но
только полежим.
Это было самое неожиданное, что она могла сделать для друга.
Арни не стал зажигать свет. Вера надела белую ночную рубашку, которую Джи Би
подарила ей на день рождения', и легла с ним рядом. Снаружи трещали цикады,
и поднявшийся ветер шелестел разлапистыми листьями пальм.
Арни повернулся к Вере, заключил ее в объятия и поцеловал в губы. Его руки
все крепче обнимали ее, и девушке стало трудно дышать.
— Поцелуй меня как следует, Вера, — прошептал Арни.
Слишком неожиданная просьба, но Вера была не в силах отказать ему. Но не
успела она приоткрыть рот, как Арни ввел туда язык. Вера отдернула голову.
— Что ты делаешь, Арни? Пожалуйста, не надо.
— Прошу тебя. Вера. Разреши мне любить тебя.
— Арни, нет... я...
Но его губы уже прильнули к ее губам, пальцы больно защемили соски. На какое-
то мгновение Веру захлестнула ответная страсть, но очень скоро она поняла,
что Арни не испытывает к ней никакой нежности, просто он, как хороший актер,
разыгрывает ее, исполняет роль страстного любовника.
— Потрогай меня. — Арни опустил руку Веры в свой пах, его плоть
была вялой. — Пожалуйста, Вера, — умолял Арни, — сделай так,
чтобы все наладилось. Ну сделай же что-нибудь.
Вера начала осторожно гладить его, и вскоре плоть шевельнулась под ее
пальцами. Арни застонал и спрятал лицо у нее на шее.
— Пожалуйста, поцелуй его, — услышала она сдавленный шепот.
— Арни, я не могу...
— Ну пожалуйста.
Без всякого желания Вера нагнулась и стала водить языком, чувствуя, как с
каждой секундой символ мужественности становится тверже. Арни лежал на
спине, раскинув руки и откинув голову. Широко открытыми глазами он смотрел в
потолок, где бесшумно крутился вентилятор. И умом, и сердцем он был где-то
далеко, с кем-то другим, но только не с ней. Вера посмотрела на ночное небо,
где ярко светили ночные звезды.
Чуть позже она лежала на нем, заключив его в свои объятия, и пыталась
успокоить. Арни плакал.
— Прости меня. Вера. Мне казалось, что я...
— Успокойся, Арни. Это не имеет никакого значения.
Постепенно он успокоился, его дыхание стало ровным, и Вера уже решила, что
он заснул, как вдруг Арни совершенно бодрым голосом сказал — Это все стресс.
Вера. Завтра я буду в порядке.
— Арни, нашел о чем волноваться.
— Я люблю тебя. Вера.
— Я тоже люблю тебя.
— Мне кажется, что я всегда любил только тебя.
Арни сел и посмотрел на Веру. В темноте его лицо выглядело расплывчатым
белым пятном. Он долго молчал, потом неуверенно спросил:
— Ты выйдешь за меня замуж. Вера?
— Нет, Арни, — ни минуты не раздумывая, ответила она.
— Почему нет? — спросил он голосом обиженного ребенка. — Мы
ведь любим друг друга, и нам будет хорошо жить вместе.
— Не сомневаюсь, но...
— Я дам тебе все, что ты захочешь.
Арни начал перечислять, что он может ей дать: роскошные дома, одежду,
машины, драгоценности, всевозможные путешествия и даже игрушки.
— Мне не нужна вся эта дребедень, — резко оборвала его
Вера. — В жизни это не самое главное.
— Другие женщины считают это главным.
Вера медленно покачала в темноте головой.
— Я не другая женщина, — ответила она, мысленно представив себе,
что сказала бы маме:
Между прочим, тут одна кинозвезда просит меня выйти за
него замуж. Что ты думаешь по этому поводу?
— Но ты нужна мне, Вера. Мне с тобой легко общаться, а мне так
необходимо иногда с кем-нибудь поговорить.
Вера почувствовала, что тело Арни содрогается от подступивших к горлу
рыданий.
— Сегодняшние съемки доконали меня. Люди увидят в кино, как мы с Джи Би
занимаемся любовью, и опять будут считать меня секс-символом. Но ведь это не
я! Неужели ты не понимаешь? Я просто не могу быть таким!
Вера молча обняла Арни, давая ему возможность выговориться.
— Так может продолжаться до бесконечности. Я так и слышу шепот у себя
за спиной:
Кто его последняя подружка?
... А кто будет со мной рядом во
время вручения
Оскара
?.. А если рядом со мной не будет девушки, все начнут
спрашивать себя — почему? Всем будет казаться, что я чесоточный или, того
хуже, что у меня СПИД. Уверен, студия подберет мне кого-нибудь и позаботится
о том, чтобы повсюду появились наши фотографии. Мне придется целоваться с
ней в публичных местах... дети будут таскать с собой ее фотографии... все
будут говорить, что у меня новый роман, а что толку? Через неделю или даже
раньше все закончится. И так будет повторяться снова и снова. Пожалуйста,
Вера. Ты нужна мне.
— Ты собираешься жениться на мне для отвода глаз.
Нет, Арни, так дело не пойдет. Это совсем не то, что необходимо нам обоим.
Арни спрыгнул с кровати и подбежал к окну. Он молча стоял там: обнаженный
силуэт на фоне звездного неба.
— Ты права. Вера, — сказал он наконец. — Прости, что давил на
тебя.
— Ничего страшного, для этого и существуют друзья.
— Ты знаешь. Вера, ведь я девственник, — сказал Арни с ироническим
смешком. — Я секс-символ, который никогда не занимался сексом.
Интересно, правда? Мне казалось, что я стану увереннее, если займусь любовью
с той, которую хорошо знаю, но даже с тобой у меня ничего не получилось.
Прости меня. Вера.
— Но ведь где-то существует человек, который тебе подходит, —
сказала Вера и, глубоко вздохнув, выпалила:
— Ты встретишь его, и в самое ближайшее время.
Наступила пауза, затем Арни медленно повернулся к Вере и попросил:
— Повтори, что ты сказала.
— Я сказала
его
. Не надо больше притворяться и терзать себя.
— Что значит
притворяться
?
— Арни, — решительно произнесла Вера, — ты не единственный
мужчина на свете, который вдруг открывает для себя, что он гей.
Ну, наконец она все ему сказала, пусть теперь сам решает. Вера видела, что
Арни весь напрягся.
— Тебе об этом рассказал Сент?
— Не совсем так, я сама сопоставила некоторые факты.
Догадаться было нетрудно.
Арни вздохнул и снова посмотрел на звезды.
— С тех пор я не могу смотреть Сенту в глаза, — сказал он. —
Мы с ним едва разговариваем.
— Дай ему прийти в себя, — успокоила его Вера. — Ты прекрасно
знаешь, как трогательно Сент относится к людям. Ты мне об этом сам говорил
не раз. Его не волнует их внешность, богаты они или бедны и кого любят.
Ей послышалось, будто Арни шепотом согласился с ней.
— Он много раз пытался сказать тебе, что вы остались друзьями.
— Я старался избегать его.
— Тогда нечего делать из этого проблему. Просто скажи ему, что вы по-
прежнему друзья.
— Что ты делаешь во время своих путешествий в Пуэрто-Валларта? —
спросил Даймонд.
Сент давно ждал этого вопроса, поэтому с готовностью ответил:
— Сдаю воду на анализы, потом гуляю по городу, разбираясь в своих
ощущениях.
— Разве этого нельзя делать здесь?
— Здесь не город с вооруженными полицейскими.
— Что верно, то верно, — согласился Даймонд, удовлетворенный его
ответом.
Он выключил мотор
Зодиака
. Их лодка стояла у входа в залив, покачиваясь на
воде, в небе висела яркая луна.
— Ну и каковы твои ощущения?
— Лучше, чем я ожидал.
— Я рад это слышать. — Даймонд посмотрел на небо. — Скоро
полнолуние.
— Ты для того привез меня сюда, чтобы узнать, что я делаю в Пуэрто-
Валларта? — спросил Сент.
— Нет. Мне надо поговорить с тобой.
— О чем? — Сент нагнулся и по локоть погрузил руку в воду, а когда
вытащил ее, она фосфоресцировала. — Посмотри-ка, — показал он.
— Красиво, — согласился Даймонд. — Я хотел поговорить с тобой
о моих планах. Но прежде всего мне бы хотелось рассказать о себе. Я хочу,
чтобы между нами была полная ясность.
— Хорошо, — согласился Сент.
— Начну с самого начала. Ты знаешь, я никогда не видел своих родителей.
Меня нашли завернутым в мешок в одной из аллей Бруклина. Я воспитывался в
католическом приюте для сирот.
Сент сочувственно кивнул.
— Монахини невзлюбили меня. Я всегда был гордым ребенком, а для них
гордыня — это грех. Они хотели выбить из меня эту гордость и сделать
смиренным. Монахини без конца твердили, что их не удивляет тот факт, что
меня выбросили на улицу, как мусор: кому охота иметь дело с таким чудовищным
ребенком, от которого одни только неприятности? Они придумывали для меня
бесконечные испытания, от которых я наотрез отказывался. Когда мне было
шесть, я убежал, но вскоре меня поймали и поместили в воспитательный дом,
затем в исправительную колонию. Уже не помню сейчас, сколько их было. Я был
злым, но гордым, а такого ребенка трудно любить. Я убегал — меня ловили, и
так без конца, так я научился искусству выживать.
Сент молча слушал, водил рукой по воде и смотрел, как она фосфоресцирует. Он
прекрасно понимал, что Даймонду не нужна его жалость, и потому не проронил
ни слова.
— Одним из слагаемых была ложь. Я возвел ее в степень искусства. К
четырнадцати годам я пришел к заключению, что бесполезно бороться с системой
и что я уже сам могу тем или иным способом заставлять людей делать то, что
хочу. К шестнадцати годам я уже основательно подрос, стал высоким и в меру
симпатичным. Я поменял имя и подался в актеры. Я был уверен, что сделаю
хорошую карьеру, но вскоре понял, что актер мало чем отличается от простого
служащего. У него нет власти, нет связей, а я уже понял, что власть — это
все, я пришел к выводу, что должен сам контролировать свою жизнь и жизнь
других людей.
Сент выпрямился на сиденье и посмотрел на сверкающее кольцо Ориона.
— Что же ты для этого сделал? — спросил Сент.
— Я обосновался в Голливуде и стал вести свою игру.
Все шло хорошо... Затем я встретил Вэнджи Селлорс.
— Твою жену?
— Не только жену. Она мое творение. До встречи со мной она была ничем,
просто хорошенькая девушка из Техаса, которая получила приз на конкурсе
красоты.
— Я слышал, что Вэнджи была самой красивой женщиной в мире.
— Возможно. Для нее я был богом. Со мной, сделавшим ей карьеру, она
могла бы стать великой звездой, возможно, одной из величайших актрис в мире.
У меня тогда была мечта, превратившаяся затем в навязчивую идею: я, Джо
Смит, которого когда-то выбросили на улицу, как мусор, создам правящую
династию в кинобизнесе, а потом мы с Вэнджи — самый могущественный мужчина и
самая прекрасная женщина — нарожаем красивых, одаренных детей, которые
унаследуют нашу империю.
— Но этой мечте не суждено было сбыться, — устало продолжал
Даймонд. — Я потерял ее. Ты уже знаешь эту историю. Династия умерла,
так и не родившись, а я похоронил свою мечту, потому что знал, что второй
такой Вэнджи не встречу. Я постарался убедить себя, что дети мне не нужны. Я
был тогда еще молод, а когда ты молод, то тебе кажется, что жить будешь
вечно. Но я ошибался, — добавил Даймонд с горькой усмешкой.
— Какое все это имеет отношение ко мне? — спокойно спросил Сент.
— Я старею, и, как это ни странно, я тоже смертный. Я стал бесплодным,
и у меня никогда не будет детей.
Со своего места на носу лодки Даймонд посмотрел на Сента. В темноте его
глаза напоминали две черные дыры, а голос, когда он говорил, оставался
спокойным и ровным, как если бы речь шла о предстоящей работе.
— Сейчас я подхожу к главному, Сент. Ты мой единственный ребенок и
должен стать отцом моих детей.
Лодку несло на скалы, и Сент автоматически взял весла из уключин и отогнал
Зодиак
в открытое море. Он никогда не спрашивал Даймонда об отцовстве, а
тот до сегодняшнего дня не заводил об этом разговора.
— Ты действительно думаешь, что я твой сын? — спросил Сент.
— Зачем бы мне тогда понадобилось освобождать тебя из Санта-
Паулы? — с раздражением спросил Даймонд. — И зачем мне тогда было
заботиться о твоей карьере? Конечно, ты мой сын.
Сент со стороны услышал свой равнодушный голос:
— Тебе об этом сказала мать?
— Она сказала мне, что скорее всего отцовство принадлежит мне, и,
учитывая ряд обстоятельств, я ей верю. А сейчас послушай меня
внимательно. — Голос Даймонда вновь стал холодным, размеренным:
— Я хочу, чтобы ты стал отцом моего сына. После этого я завладею
Омегой
. Это не займет много времени, потому что уже сейчас студия
фактически принадлежит мне. Циммерман и его окружение стали историей. А
теперь представь себе, что мы вместе можем сделать, я и ты. Мы заработаем
все деньги на свете, отберем самых талантливых, самых лучших актеров, будем
выпускать товар высшего качества, и все это будет принадлежать мне, а со
временем и тебе, а потом твоему сыну, моему внуку. Я предлагаю тебе весь мир
на тарелочке, а с ним и бессмертие.
Господи!
— мысленно воскликнул Сент, ощущая нереальность происходящего.
— Я не уверен, что сумею справиться с такой властью, — сказал он,
воспользовавшись молчанием Даймонда. — И потом, в мои ближайшие планы
женитьба совсем не входит.
— Это к делу не относится. К тому же она уже будет замужем.
— Кто она? — спросил Сент затаив дыхание.
— Моя новая Вэнджи. Да, Сент, я снова повстречал ее.
Я же говорил тебе, что часто ошибался в своих прогнозах.
Лодку покачивало на волнах, они с тихим шуршанием бились о борт, а Сент
сидел и слушал и не мог поверить своим ушам.
— Ты и она родите мне ребенка, в глазах всего мира я буду его отцом.
Никто никогда ничего не узнает.
— Ты хочешь сказать...
— Старфайер и я поженимся сразу, как только вернемся в Соединенные
Штаты. А твоя задача поскорее сделать ей ребенка.
На следующее утро Старфайер снова заболела. Даймонд со страхом смотрел на ее
искаженное лицо.
Он заявил доктору Шиффрину, что в лаборатории сделали не правильные анализы,
что они упустили что-то самое главное.
— Мне нужно мнение другого специалиста, — сказал он, —
такого, кто хорошо знает свое дело. Происходит что-то странное.
Вечером того же дня на самолете студии
Омега
прилетел доктор Ринальдо
Суарес из Калифорнийского медицинского центра, расположенного в Сан-
Франциско. Доктор был всемирно известным специалистом в области тропических
болезней, особенно тех, которые присущи западной Мексике, где он родился.
Он был невысокого роста, хрупкого телосложения и выглядел слишком молодо для
такого известного врача. Старфайер с надеждой посмотрела на него.
— Не забывайте, что я инопланетянка, — сказала она. — Мой
организм еще не выработал иммунитета против болезней землян.
— Сейчас мы разберемся, не так ли? — Доктор Суарес склонился над
кроватью, вглядываясь в изможденное лицо, которое было белее подушки. —
Мне надо осмотреть ее, — обратился он к Даймонду. — Прошу вас
оставить нас наедине.
Когда Даймонд с явной неохотой вышел из палаты, доктор стал задавать
Старфайер привычные в таких случаях вопросы относительно ее здоровья, на
которые она отвечала с заметным раздражением. Он посмотрел ее глаза, уши и
горло, прощупал груди, постучал по спине и прослушал легкие, измерил
давление и, наконец, подстелив ей простынку, прощупал брюшную полость и
область таза.
Проделав все необходимое, он взял стул, подсел к кровати и взял ее руку в
свою.
— Мы сделаем дополнительные анализы, — сказал он, — но я
уверен, что все они будут отрицательными.
Старфайер согласно кивнула.
— Все за исключением одного, — продолжал доктор Суарес. —
Люди иногда бывают настолько глупы, что за деревьями не видят леса. Ответ
лежит на поверхности, а они просмотрели его.
— Какой ответ? — удивилась Старфайер.
— Вы молоды, красивы, и у вас есть мужчина, который в вас влюблен.
— Какое это имеет отношение к моей болезни?
— Самое прямое, у вас нет ничего страшного. Налицо все признаки
беременности, а она, как вам известно, не болезнь. — Доктор выпустил ее
руку и поднялся. — Примите мои поздравления, дорогая. Я рекомендую вам
отдых, хорошее питание и поскорее вернуться домой. А пока лежите в этом
трейлере. Ребенок гораздо важнее всех фильмов на земле, вместе взятых.
Она быстро села в кровати и с удивлением посмотрела на доктора.
— Беременна? Но это невозможно. Старфайер не может быть беременной.
— Почему нет?
— Потому что я... Боже мой, — сказала уже Джи Би. — Я никогда
не думала... Пожалуйста, доктор Суарес, задержитесь на минуту.
Доктор остановился в дверях.
— Могу я попросить вас об одном одолжении? Пожалуйста, не говорите
ничего Даймонду.
Доктор понимающе кивнул:
— Конечно, обещаю. Я отлично понимаю, что вы сами хотите преподнести ему эту радостную новость.
Доктор ушел, а Джи Би, глядя ему вслед, думала:
Да, для него это будет
большим сюрпризом
.
Глава 26
Вера вытирала пот со лба и желала только одного: чтобы Сент ехал быстрее.
Воздух был неподвижен, небо ослепительно ярким, и море далеко на западе
сливалось с ним в одну мерцающую линию. Ехать обратно в моторной лодке из
Хойя эскондиды
было гораздо приятнее, так как чувствовалось хоть какое-то
дуновение ветерка, но когда лодка останавливалась, жара наваливалась на нее,
словно девушка сидела у раскаленной печки.
Время близилось к полудню. Пляж, хижины и джунгли дрожали, как мираж, но
Сент, казалось, ничего не замечал или на него совсем не действовала жара. Он
медленно греб вдоль мелководья с прибитым к нему мусором и не видел, что
рядом с ним Вера просто умирает от жары.
— У него мания величия: его династия должна править Голливудом, как
королевская. Он решил, что я вполне могу подменить его. Виктор, видите ли,
не может иметь детей и считает, что именно я должен сделать Джи Би ребенка и
обеспечить его наследником. — Сент с яростью отшвырнул в сторону
плавающую на воде пластиковую чашку. — Я, понимаешь ли, его сын, так
что с преемственностью все будет в полном порядке. Он долго распространялся
о том, как все расчудесно сложится, что у нас будет все: власть, положение,
слава, и все это говорилось таким само собой разумеющимся тоном, как будто
это обычные вещи.
— Ну и что ты ответил? — спросила Вера, стараясь казаться
спокойной.
— А как ты думаешь, что я мог ответить? Конечно, отказался, но его это
мало волнует. Даймонд считает, что я обязан так сделать.
— А как же Джи Би? Я уверена, что она никогда...
— Он сказал, что еще не говорил с ней, но у него нет никаких сомнений
на ее счет. Все это делается в наших общих интересах.
— Боже! Ну и что же дальше?
— Затем мы вернулись назад. Я высадил его у причала, и Виктор сказал
напоследок, что у меня нет выбора, так как от моего решения зависит судьба
многих людей. Я был для него пробным камнем. Сейчас по крайней мере ничего
не надо делать... Вот вернемся в Нью-Йорк, и они поженятся, а что будет
потом? Господи, Вера! — Сент засунул в карманы шорт сжатые в кулаки
руки и с ненавистью посмотрел туда, где на высоких, отливающих нефтью волнах
покачивалась
Десперадо
. — Он считает, что я должен оплодотворить ее,
как жеребец кобылу. Это какое-то сумасшествие.
— Это больше, чем сумасшествие, — ответила Вера. — Это
чистейшей воды безумие, это возмутительно и в то же время смешно. А что он
имел в виду, говоря о судьбах других людей?
— Не знаю.
— Мне это совсем не нравится. Он как будто угрожает тебе или, может...
кому-то еще.
Они дошли до сгоревшего ресторана. Их ноги ступали по горячему песку,
поднимая в воздух пыль и пепел.
— У меня какое-то нехорошее чувство в отношении него, — начал
медленно Сент. — Он напоминает мне огромного паука с восемью глазами,
который спрятался в темноте и поджидает очередную жертву. А когда я думаю о
Флетчер...
Сент повернул обратно к деревне. Его босые ноги, казалось, не чувствовали
обжигающего действия песка.
— Я все время думаю о Флетчер. — Сент перевел дыхание. — Я бы
мог послать Даймонда ко всем чертям, сказать ему, что ничего подобного
никогда не сделаю, но я боюсь его, Вера. Боюсь не за себя, а за Джи Би.
Иногда думаю:
Господи, он же мой отец, и я стольким ему обязан!
Даймонд все для меня
сделал. Я уважаю его талант, его ум, и иногда мне бывает его жалко. Просто
не знаю, что делать.
Послушай, Вера... — Сент нетерпеливо провел рукой по лицу, как бы отгоняя
дурные мысли. — Ты знаешь, мне совсем не хочется быть его сыном.
Ноги Веры горели, кофта прилипла к спине, перед глазами плыли черные крути.
Одним рывком девушка догнала Сента, схватила его за локоть и потащила в
воду. Вода пенилась и кружилась вокруг лодыжек.
— А Даймонд абсолютно уверен, что ты его сын? — спросила она.
— Он говорит, что все проверил еще после того, как впервые поговорил с
Арии. К тому же Виктор сам звонил Спринг.
— А что, если Спринг снова врет? Если это так, то все его разговоры о
создании династии просто не имеют смысла.
— По словам Дай
...Закладка в соц.сетях
