Жанр: Любовные романы
Бумажная звезда
...она.
— Я хочу как можно скорее познакомиться с вами. Мы обязательно должны
собраться все вместе: вы, Джон Сент и я. Кстати, я пытался связаться с ним,
но мне сказали, что он у вас.
— Он был, но... ушел.
Ты для меня очень много значишь. Вера...
— Я передам ему, что вы звонили. Думаю, что Сент скоро даст о себе
знать.
Вера повесила трубку и сидела, тупо уставившись на номера телефонов, которые
Даймонд ей дал: один, прямой, в его офис, другой домашний.
Время —
деньги
, — сказал он в заключение.
У меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя...
Думая о том, когда может позвонить Сент, Вера машинально открыла альбом.
Она с полчаса рисовала, радуясь своему новому состоянию. Наконец можно
рисовать еще что-то, кроме Старфайер. Отложив карандаш. Вера со счастливой
улыбкой провела рукой между ног, где до сих пор ощущался какой-то
дискомфорт, но он был ей только приятен, потому что напоминал о том, что это
наконец произошло, что теперь у нее есть любовник, теперь она настоящая
женщина.
Как бы ей хотелось все повторить, и как можно скорее.
Может, она просто распутная женщина, если хочет этого опять?
— Сент, — сказала она, глядя на рисунок, — я так тебя люблю.
Позвони скорее.
Вера целый день не выходила из дома, ожидая звонка.
В девять часов вечера, когда Вера уже потеряла всякую надежду, в дверь
позвонили.
Она в это время мыла голову. Ей хотелось быть свежей к его приходу,
хотелось, чтобы от волос исходил приятный запах.
Звонок повторился.
Это может быть только он, больше некому. Кто еще может прийти к ней так
поздно?
Спасибо, спасибо тебе. Господи, — шептала Вера. — Жаль
только, что я не успела привести себя в порядок
.
Какого черта, — подумала она в следующее мгновение. — Какая
разница?
Вера вылезла из ванны, накинула на мокрое тело халат и побежала к двери. Сердце ее рвалось из груди.
Вера открыла. Это был не Сент.
— Боже, — сказала она, затягивая на груди халат, — это вы.
— Прямо скажем, прием не очень радушный, — заметил Дональд Уилер.
В бежевых слаксах, синем блейзере и с шейным платком, Дональд выглядел очень
привлекательно. Он был загорелым, веснушчатым, с веселым блеском в глазах.
— Какая приятная неожиданность, — сказала Вера.
— Рад слышать.
— Проходи. — Вера провела его в неубранную гостиную. — У меня
здесь беспорядок. Меня не было несколько дней, если бы я знала, что ты
придешь...
— Уезжала... Так вот почему я не мог дозвониться. Мне даже показалось,
что ты избегаешь меня.
Уилер подошел к Вере и потрепал ее по щеке, рука была холодной.
— Конечно же, нет! Просто я... — Вера снова стянула халат на
груди. — Я...я... хочешь, я сварю тебе кофе? Сейчас пойду и... А может,
ты хочешь выпить? У меня где-то есть вино.
Вере не хотелось, чтобы он дотрагивался до нее, особенно сейчас, после
Сента.
Господи, — думала она, — это же Дональд Уилер, самый лучший друг
на свете, который столько сделал для меня.
Ему я обязана всем, а я не хочу, чтобы он до меня дотрагивался
.
Вера бросилась на кухню. Она слышала, как Дональд кричал ей вслед:
— Никакого вина. Я и так много выпил за обедом, а мне еще надо
возвращаться в Сент-Хелен. Только кофе. Ты что, принимаешь меня за пьяницу?
Вера сделала вид, что не расслышала, и стала неторопливо готовить кофе,
намеренно громко стуча посудой.
Вернувшись в гостиную, девушка обнаружила, что Дональд рассматривает альбом
с ее новыми рисунками Старфайер.
— Ты делаешь успехи, — заметил он. — Просто чертовски хорошо.
Дональд больше не пытался прикоснуться к ней, и Вера с облегчением
вздохнула.
— Спасибо, — поблагодарила она его. — Сахар?
— Две ложечки.
Он посмотрел на нее и рассмеялся.
— Ты выглядишь, как мадам Помпадур, которая только что вылезла из
ванны. Иди просуши волосы.
Когда Вера вернулась из ванной с просушенными и расчесанными волосами,
Дональд сидел за ее столом и продолжал листать альбом.
— Мы с тобой давно не разговаривали по душам, — сказал он. —
Похоже, многое изменилось в твоей жизни. У меня сейчас такое впечатление,
что я читаю твой дневник.
— Я тебе о многом рассказывала в своих письмах, — ответила
Вера. — Будешь еще кофе?
— Но жизнь идет, и все меняется. И теперь Сент на свободе.
— Да. Жив и здоров.
— Значит, план удался?
— Нам помог Виктор Даймонд, кинопродюсер.
— Слышал об этом заправиле, — сухо ответил Дональд, — но
сомневаюсь, что он сделал это просто так, из участия.
— Ну... впрочем, да.
Вера рассказала Дональду о планах Арни снять фильм по
Старфайер
, о том,
что она продала авторскую идею Даймонду, и о том, что Сент уже написал
сценарий.
— И?..
— Что
и
?
— И какая здесь выгода?
— Никакой выгоды, за исключением того, что Виктор Даймонд сейчас наш
главный партнер по постановке фильма, я продала ему все авторские права на
Старфайер
, но это не имеет значения. Главное, что мы вытащили Сента из
тюрьмы... К тому же я получила кучу денег.
— Не велика награда.
— Но Сент теперь на свободе.
Широкие рыжие брови Дональда сошлись на переносице.
— Да, да, конечно. Поздравляю.
— Спасибо. А сейчас расскажи мне о себе, — поспешно сказала Вера,
не желая продолжать разговор о Сенте, Даймонде и Старфайер. — Хорошо
снова появиться дома?
— Даже лучше, чем я ожидал. Сейчас я практикую домашним доктором в
одной из клиник Сент-Хелен и рад, что порвал с Британской национальной
системой охраны здоровья, хотя приобретенный опыт пойдет мне на пользу.
Да, мне нравится снова оказаться дома, особенно в это время года. Я как раз успел к осенней выжимке.
— К чему?
— В это время года у нас давят виноград. В субботу на следующей неделе
пройдет ежегодный праздник сбора винограда. Все собираются и начинают давить
виноград голыми ногами, изображая из себя итальянских крестьян. Именно по
этой причине я и заскочил к тебе. Я хочу, чтобы ты присутствовала на этом
празднике, я просто требую, чтобы ты там была.
— Думаю, мне надо обязательно присутствовать. Я смогу давить за
десятерых.
— Вот уж не ожидал, что ты так легко согласишься.
— Тебя не потряс мой вид? — смущенно спросила Вера.
— Меня трудно чем-нибудь удивить.
— И ты даже не хочешь ничего сказать?
— Нет, просто ты несчастна. Надо подумать, что здесь можно сделать.
Вера промолчала. Дональд посмотрел на ее покрасневшее от смущения лицо,
допил кофе и, поставив чашку на стол, принялся опять листать альбом.
— Прекрасно, Вера. Я же не тупица. Расскажи мне об этих людях. Кто они?
— Это Арни Блейз. Смотрит с террасы своего дома в Беверли-Хиллз на
закат солнца.
— Я не узнал его. — Дональд перевернул страницу. — А это
Старфайер.
— Не совсем так — это Джи Би. Она разглядывает себя в зеркало, после
того как Арни загримировал ее.
— Что ты говоришь? — Дональд вгляделся в рисунок. — Она самая
настоящая Старфайер. — Он перевернул страницу. — А это, конечно,
Сент.
— Да.
На рисунке был Сент с двухдневной щетиной на лице, бейсбольной кепкой на
голове и с биг-маком в руке.
Дальше Вера рисовала Арни на озере Тахо. Он стоял, склонившись над кем-то,
держа в руке большое махровое полотенце. Этот кто-то — Сент, но его фигура
лишь слабо очерчена. Видны только часть плеча и рука.
Дальше снова Сент, скрестив ноги, сидит на полу, и вокруг него разбросаны
страницы сценария.
— Работает над рукописью, — объяснила Вера.
— Теперь я могу догадаться, кто есть кто, — сказал Дональд.
Он перевернул последнюю страницу, и у Веры перехватило дыхание. Она
попыталась вырвать альбом, но было уже поздно.
Этот рисунок Вера сделала утром, и на нем снова был Сент.
В темноте девушка почти не видела его тела, ощущая его лишь руками. На
рисунке он стоял, согнув колени, перенеся тяжесть тела на руки, как будто
готовился к старту.
Он выглядел здесь, как живой, глаза полны решимости, рот превратился в
жесткую линию. Рисунок отражал все, что произошло ночью.
— Да, — сказал Дональд ничего не выражающим голосом. — Тебе
надо заняться анатомией. Вера.
Девушка выхватила у него альбом, готовая умереть от стыда. Ну почему не
вырвала эту страницу? Зачем она вообще это нарисовала? И о чем только
думала? Этот рисунок был абсолютно личным, он обнажал все ее чувства. Никто
не должен видеть его, особенно Дональд.
К счастью, в этот момент за окном послышались топот бегущих ног, крики и
ругань.
Дональд подошел к окну.
— Девушка в бюстгальтере из перьев только что вылила свое пиво на
голову другой девушке, — сказал он равнодушно. — Такого в
Орпингтоне не увидишь, я действительно отвык от дома.
Дональд продолжал смотреть в окно. Вера не видела выражения его лица. Шум
затих, и доктор снова повернулся к ней:
— Послушай, Вера, тебе не надо мне ничего объяснять.
Для тебя всегда существовал только один Сент. Не забывай, что я знаю тебя с
пятнадцати лет.
— Мне жаль...
— Не надо ни о чем жалеть. Я уже взрослый. Ты знаешь, мне сейчас пришла
в голову отличная мысль.
Вера очень удивилась, когда он предложил ей пригласить к нему в гости
Виктора Даймонда и провести там первую встречу всех участников проекта
Старфайер
.
— Если хорошенько подумать, это совсем неплохая идея.
На природе вы почувствуете себя более непринужденно. Скажи, что я приглашаю
его топтать виноград.
— Но что за причина? Почему ты вдруг решил его пригласить?
— Реклама нам не помешает, как ты считаешь? — спросил он с улыбкой
и затем, посерьезнев, добавил:
— Мне бы самому хотелось узнать, что к чему. А если уж говорить честно,
то я просто сгораю от любопытства. Я хочу увидеть Старфайер во плоти.
Глава 20
На лужайке, где несколько обливавшихся потом поваров жарили туши двух ягнят,
медленно вращая их на вертелах, воздух вибрировал от жара, но в тени под
дубами, где сидели гости за праздничным столом, было прохладно. Вера,
положив альбом на колени, быстро рисовала.
За соседним столом, на котором стояла целая батарея бутылок и стаканов, двое
мужчин разливали вино. Одетые в одинаковые пурпурные майки с марками вин и
дубовым листом на груди, эмблемой винодельни
Дубовый крест
, они давали
гостям дегустировать, вина. Черноволосый мужчина, лет за тридцать, был
Джоном Барделучи, виноделом из
Дубов
. Он разливал вино небольшими дозами,
приговаривая при этом:
— Это наше шардоннэ, номер восемьдесят шесть, а это каберне, номер
восемьдесят два. Прекрасное бархатистое вино, которым мы очень гордимся.
Второй мужчина, чьи рыжие волосы переливались на солнце, разливал вино более
щедро, тоже называя марки вин:
— Это наш зинфандель, номер восемьдесят три, густой, как кровь.
Этим вторым мужчиной был кузен Джона, Дональд, доктор, только что
вернувшийся из Англии.
На покрытой гравием дорожке стояла металлическая цистерна, полувагон для
перевозки фруктов, заполненная свежесобранным виноградом
зинфандель
. Около
двадцати человек топтали виноград голыми ногами под музыку
Кантри-трио
Билла Шарпа. Все трое были большеусыми стариками, одетыми в широкие штаны и
клетчатые рубашки. Двое из них играли на скрипках, третий — на банджо.
С того места, где сидела Вера, она могла видеть только верхние части их
туловищ и черноволосые головки мексиканских ребятишек.
Она уже отработала свой ленч и поняла, что, несмотря на намерение давить
виноград за десятерых, это ей не удалось — работа оказалась очень трудная.
Все время приходилось высоко поднимать колени, затем снова погружать ноги в
вязкое виноградное месиво, брызги от которого разлетались до самой головы, а
полчища жужжащих пчел заставляли не переставая от них отбиваться.
Она ожидала, что Дональд посмеется над ней и скажет что-нибудь язвительное о
ее весе и отсутствии силы, но, когда девушка вернулась к столу, он просто
улыбнулся и заметил:
— Труднее, чем ты думала, не так ли? — И продолжал разливать вино.
Он отнесся к ней по-доброму, но скорее всего из жалости. Наверняка доктор
вспоминал компрометирующий рисунок Сента и сейчас видел воочию, что Сент
избегает ее. Она чувствовала себя омерзительно, но никак не могла понять,
что сделала плохого. Вера пыталась успокоиться, напоминая себе, что будет
еще обратная дорога домой, когда они смогут с Сентом поговорить и он
объяснит ей все, что высказал в записке.
Ты значишь для меня очень много. Вера. Как только я немного приду в себя и
определюсь, я тебе обязательно позвоню, а может быть, и раньше
.
Она верила, что так и будет, но Сент все не звонил, и каждое утро Вера
просыпалась с надеждой в трепещущем сердце.
Она все время старалась напомнить себе, что он в Нью-Йорке и очень занят.
Но, как Вера ни успокаивала себя, беспокойство росло, и когда Сент наконец
позвонил, то оказалось, что он уже два дня как на морском побережье.
Их разговор начался с обвинения в ее адрес:
— Ты продала права на
Старфайер
. Почему же мне ничего не сказала?
— Я ждала, пока ты...
— Как ты могла так поступить со мной? — прервал он ее.
Вера не поверила своим ушам — она ведь сделала это ради него.
— Захотела и продала, — ответила она грубо.
— Мне это совсем не нравится. Вера.
— Очень жаль. Не сделай я этого, ты бы до сих пор гнил в тюрьме.
— Может, еще не поздно все вернуть назад?
— Нет, ничего нельзя изменить.
— Тебе не следовало этого делать, Старфайер принадлежала тебе, нам.
Вере хотелось сказать, что им уже давно ничего не принадлежит, но не знала,
как все ему объяснить, ведь Сент отсутствовал два года, а за это время
многое изменилось.
Сент так и не зашел повидаться с ней. Он сказал по телефону, что им не о чем
говорить и что, уж если она так хочет, они могут побеседовать по дороге к
Дональду. Слава Богу, что хотя бы не отказался подвезти ее.
Они говорили о делах, пока не свернули на шоссе, ведущее к Силверадо-Трейл.
Меняя тему разговора, Сент сказал Вере, что собирается арендовать дом в Сидрифте, на берегу океана.
— Приезжай как-нибудь посмотреть его, — небрежно добавил он.
Эта небрежность больно ранила Веру. Таким тоном можно разговаривать со
случайным знакомым, а не с близким другом.
Ну скажи что-нибудь, — мысленно умоляла Вера. — Пожалуйста, скажи
что-нибудь о той ночи, даже если сделаешь мне больно. Ну скажи же, только не
молчи
.
К концу путешествия, когда они ехали по извилистой горной дороге, Сент
окончательно замолк, и его молчание было преднамеренным и даже агрессивным.
И тут Вера внезапно все поняла.
Ты настоящий друг, в лучшем понимании этого слова
. Именно так он сказал в
своем письме. Она для него не больше чем старый товарищ, удобное плечо, на
котором можно поплакаться, и поскольку необходимость в ней отпала, потому
что меньше чем через час он встретит Джи Би, Сент намеренно отталкивает ее.
Прибыв на место, Вера, истерзанная душевно, не была готова к встрече с
Даймондом. Однако он, словно поняв ее состояние, был весьма любезен и
расточал комплименты.
— Мне будет приятно работать с такой талантливой девушкой, как вы, мисс
Браун. Этот проект — совершенно новое для меня дело, и мне очень интересно
им заняться.
Они сели рядом на скамью, и он параграф за параграфом стал знакомить ее с
договором. Вера кивала и улыбалась, но все плыло у нее перед глазами. Она
слышала, как за ее спиной Джи Би обратилась к Сенту:
— Мне надо тебе кое-что сказать. Давай отойдем в сторонку.
И они, шагая в ногу, направились к дубу, где их никто не мог услышать, но
все видели. Вера наблюдала, как Джи Би взяла Сента за плечи, а он нагнулся и
поцеловал ее в лоб. Вера чувствовала, что Даймонд тоже следит за ними, хотя
его взгляд скользил по документу и ее лицу.
Она механически отвечала на его вопросы, так как договор стал для нее
обычной формальностью.
Его составили юридически точно, условия оказались щедрыми, гораздо выше
общепринятых стандартов. Вера понимала, что на ее долю выпала большая удача,
но это сейчас не радовало. Ей ничего не хотелось.
Вера пыталась сосредоточить свое внимание на документе и Викторе Даймонде,
который пристально смотрел на нее, и его лицо было живым и привлекательным.
Она понимала, что должна быть благодарна ему за посредничество, должна быть
польщена его комплиментами и очарована им как личностью, но ничего этого
девушка не чувствовала.
На какое-то мгновение Вера ощутила, что он ей физически неприятен и что она
никогда не сможет доверять ему целиком. Она отодвинулась подальше. Нет,
Даймонд ей никогда не понравится.
И в этом нет ничего удивительного. Как может понравиться человек, забравший
у нее Старфайер в обмен на свободу Сента?
Вера догадывалась, что его щедрость — хорошо продуманный шаг, а лесть —
легкий путь проникновения в душу и что он использует свою внешность как
хорошее приложение к мозгам, чтобы очаровать человека, а потом им
манипулировать.
Вернулись Сент с Джи Би, и Даймонд повел ее топтать виноград. Вера долго
задумчиво смотрела им вслед, затем взяла в руки альбом и стала рисовать.
Она изобразила Даймонда с орлиными чертами лица, с гордой посадкой убеленной
сединами головы, с широкими черными бровями и проницательными, глубоко
сидящими глазами. Результат получился неожиданным: человек на рисунке
завораживал, и одновременно чувствовалось что-то омерзительное,
отталкивающее. С рисунка на нее смотрело лицо рептилии: тонкие, насмешливо
изогнутые губы, тяжелый взгляд, скорее напоминающий взгляд хищника, чем
человека.
Нет, он определенно ей не нравился, и Вера чувствовала, что Даймонд
догадался об этом.
Несмотря на жару. Веру знобило.
Всю дорогу в машине Сент с нетерпением ждал, что Вера сама начнет разговор о
проведенной вместе ночи. Должна же она сказать хоть что-нибудь, потому что
сам он не знал, как начать разговор на эту тему.
С момента своего освобождения Сент все время находился во власти различных
эмоций. Пока он был в тюрьме, жизнь текла по своим законам, без его участия
в ней. Сейчас его собственная жизнь давала сбой, и он был не в силах себя
контролировать. Временами Сент испытывал сильный приступ ностальгии по Санта-
Пауле, где все было заранее известно.
Наверное, Вера считает меня подонком, — думал Сент, — и она
совершенно права. Сбежать, не сказав ни слова, отделаться короткой
запиской
.
Но правда состояла в том, что Сент чувствовал себя неловко, был смущен,
стыдился себя за то, что воспользовался Верой и сбежал. Он боялся даже
позвонить ей. Он оскорбил Джи Би, оскорбил Арни, Флетчер, и вот сейчас
наступила очередь Веры.
Как можно так все испоганить? Сент знал, что должен извиниться, должен
заставить ее понять, каким несчастным и смущенным он себя чувствует, сказать
ей, как хороша она была в постели. Ведь это действительно правда: с ней ему
было очень хорошо. Он и сам не ожидал. Сказать кому-нибудь — не поверят. Но
не зная, с чего начать разговор, Сент предпочел молчать.
Я поговорю с ней, когда мы будем возвращаться домой, — думал
он. — Мы остановимся в какой-нибудь тихой маленькой гостинице, выпьем
по стаканчику вина, закусим, и я скажу ей всю правду
.
Они приехали на винный завод. Сент припарковался рядом с большой серебристой
машиной, которая, как потом выяснилось, принадлежала Даймонду.
Их радушно встретили мать и сын Уилеры. Дональд обменялся с ним крепким
рукопожатием и поцеловал Веру в щеку. Сент механически отвечал на
приветствия, думая только о том, о чем мечтал все эти два года: сейчас он
увидит Джи Би.
Сент не мог оторвать от нее взгляда.
Она выглядела... выше всяких похвал, других слов и не подберешь. На ней было
короткое белое льняное платье, на ногах белые сандалии, на голове
серебристый обруч, на груди огнем горел крупный опал.
— Спасибо тебе за все, — произнес он дежурную фразу, мысленно
кляня себя за то, что ни разу не поблагодарил Веру за принесенную ею жертву.
Она ради него продала свою
Старфайер
, а он лишь обругал ее за это.
— Я очень рада, что ты вернулся, — ответила Джи Би, целуя его в
щеку. — Мне надо сказать тебе кое-что. Давай отойдем в сторонку.
Они шли по дорожке в тени деревьев, и девушка говорила ему о том, что очень
сожалеет, что все так получилось, что она тогда не отдавала себе отчета в
том, что говорит, была на него очень сердита. Два года он мечтал услышать
эти слова. Сент поцеловал Джи Би в прохладный лоб, и перед глазами его
проплывали одна за другой картины: они на пляже в бухте Сэнд-Харбор, на яхте
Джейка Планка, стоят на палубе и кормят чаек, танцуют в его доме в горах. Но
в воспоминаниях его была совсем другая девушка, непохожая на стоявшую перед
ним Джи Би. Он взял ее за руку и слегка пожал, ожидая, что по его телу
промчится ток, что охватит прежний трепет, но ничего не произошло. Абсолютно
ничего. И не потому, что она сейчас была с Виктором Даймондом и уже никогда
не поедет с ним на озеро Тахо. Нет, здесь было что-то другое, а что, Сент
пока понять не мог. Вопреки ожиданиям она не вызывала в нем прежних чувств.
Когда Джи Би с Даймондом ушли топтать виноград, Сент подсел к
дегустационному столу, и Дональд Уилер налил ему стакан зинфанделя номер
восемьдесят шесть.
— Каково твое впечатление от этой голливудской шишки? — спросил
Дональд.
— Я не знаю, — сдержанно ответил Сент. — По-моему, он ничего.
По крайней мере Даймонд не носил костюмов из шелка, многочисленных перстней
и золотых цепочек, как Сент представлял себе.
— Мне странно, что он согласился приехать сюда. Он как-то не вяжется с
этим местом.
— Согласен, — ответил Дональд, — но я настоятельно просил
Веру привезти его сюда. Она жертвует многим, и мне хотелось, чтобы их первое
знакомство произошло там, где она чувствует себя уютно. И он пошел на это,
наверное, решил показать себя с лучшей стороны.
— Вы поступили совершенно правильно, — сказал Сент, хотя в душе
немного сомневался.
Джи Би, одетая в большую, не по размеру майку с эмблемой
Дубов
и такие же
большие шорты цвета хаки, туго затянутые на талии кожаным ремнем, весело
плясала в цистерне с виноградной массой.
— Где это она так вырядилась? — спросил Сент.
— Должно быть, мама так ее одела, — ответил Дональд, который тоже
с интересом наблюдал за Джи б! — Не может же она работать в своей
одежде.
К столу вернулся Даймонд. Он вытер с ног пятна виноградного сока и выглядел удивительно аккуратным.
Виктор отказался от предложенного ему Дональдом вина, посмотрел на Сента и
сказал:
— Пора нам с тобой поговорить по душам.
Они стали подниматься по горной тропинке, по обеим сторонам которой росли
столетние дубы и земляничные деревья. Шум праздника постепенно затихал, по
мере того как они забирались все выше.
Даймонд шел бесшумно, как индеец, большими крадущимися шагами. Скоро стало
совсем тихо, и эту тишину нарушали лишь стрекот кузнечиков в траве и
шуршание опавших дубовых листьев под ногами. Сенту показалось, что именно
так звенит жара.
Пройдя с полмили, они наткнулись на гряду поросших мхом камней, за которыми
скрывался овраг, заполненный остовами ржавых машин и отработавшей свой срок
сельскохозяйственной техники.
— Меня всегда удивляет, как деревенские жители относятся к
природе, — заметил Даймонд. — Неужели нельзя придумать что-нибудь
получше.
Он сел на камень и жестом пригласил Сеита последовать его примеру.
— Должны же они куда-то выбрасывать мусор, — мрачно ответил тот.
— Возможно, — ответил Даймонд, — но мы пришли сюда не за
этим. Нам с тобой надо серьезно поговорить.
Сейчас мы стали деловыми партнерами, и я хочу получше узнать тебя. Я взял на
себя определенный риск, поэтому прости мне мое любопытство.
— Вы хотите, чтобы я доказал вам, что я не торгов
...Закладка в соц.сетях
