Жанр: Любовные романы
Аметист
...атые двери
балкона, золотым теплом согревал кафельный пол и край постели. Глядя на
лениво плававшие в пронизанном желтыми лучами воздухе пылинки, Джесс
чувствовала покой и удивительную легкость. Она улыбнулась женщине и
попыталась сесть, но туг же обнаружила, что совершенно раздета. В памяти
вдруг возникли какие-то странные, полуреальные картинки: холодная, сырая
ночная лужайка, люди, наблюдающие, как она, голая, проходит через комнату,
наполненную цветами; ванная с золотыми дельфинами...
— Я принесла вам кое-что поесть.
— Спасибо. — Прикрыв простыней грудь, Джесс поставила поднос к
себе на колени. Потом, понимая, что более глупого вопроса задать нельзя,
спросила:
— Простите, но где я?
— Вы у нас дома, в Юнтвилле. Недалеко от Налы. Я — Андреа фон
Хольценбург. Мой муж — Максимилиан фон Хольценбург. — Женщина криво
усмехнулась. — Ужасное прусское имя, не правда ли? Я зову его просто
Макс. Вы были на пикнике у Стефана.
Джесс смотрела, ничего не понимая.
— Стефан — мой сын. Кто-то подмешал в
Сангрию
ЛСД. Мне так жаль. Скажите, как вас зовут, дорогая?
— Джессика Хантер. Друзья зовут меня просто Джесс.
— Прекрасно. Имя вам очень идет. — Андреа снова улыбнулась,
покачала головой и слегка нахмурила брови; во взгляде ее чудесных глаз
мелькнуло искреннее беспокойство. — Стефан порой такой
безответственный. Мы с Максом и друзьями улетели за покупками только на одну
ночь. — Андреа словно оправдывалась перед Джесс. — И были уверены,
что все здесь будет в полном порядке.
Джесс почувствовала, что должна успокоить разволновавшуюся Андреа.
— Пожалуйста, не переживайте. — И, чтобы перевести тему разговора,
поинтересовалась:
— А куда вы ездили за покупками?
— В Гватемалу, — сообщила Андреа не моргнув глазом, словно
однодневная поездка по магазинам в Южную Америку была столь же заурядна, как
экскурсионная поездка в Сан-Франциско. — Там живет художник, с которым
Макс хотел встретиться. Вам знакомо имя Артуро Молино? Макс купил несколько
его картин.
Джесс подцепила серебряной вилкой кусочек папайи и, съев его, отпила немного
сока.
— Ваш муж коллекционирует картины?
Андреа кивнула.
— Вы сможете посмотреть их чуть позже, если вам это интересно. Макс
очень гордится недавно купленной картиной Шагала. — Андреа ласково
положила руку на плечо Джесс. — Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно, — честно призналась Джесс. — Благодарю вас.
— Мы полагали, что нашли всех пострадавших, но вы, очевидно, забрели
слишком далеко. Мы ведь понятия не имели, кто участвовал в пикнике...
— Я была в винограднике. — Джесс слегка поморщилась. — Боюсь,
что мне пора уходить.
Джесс как бы взглянула на себя со стороны — голая, стоявшая на четвереньках
в теплой красноватой пыли. Интересно, а кто тот золотоволосый юноша?
Вздохнув, Джесс решила, что ей никогда уже этого не узнать. Скорее всего оно
и к лучшему, подумала она, краснея от стыда до корней волос и радуясь тому,
что Андреа не может читать ее мысли.
— Мне очень жаль, что я причинила вам столько беспокойства. Вы были
очень добры, так позаботившись обо мне.
А сейчас мне лучше бы встать и... одеться.
Джесс огляделась вокруг в поисках своей одежды.
— Дорогая моя, но у вас ничего нет, — сообщила Андреа.
— Я... О-о-о...
Джесс с ужасом смотрела на Андреа. Теперь она видела себя совершенно голой,
весело дефилирующей по залу, заполненному людьми в вечерних нарядах.
Болтающей что-то.
Пьющей и закусывающей. Самочинно принимающей ванну и занимающей чужую
постель...
— Возможно, мы найдем вашу одежду позже, — тактично заметила
Андреа. — А пока я дам вам что-нибудь из своего гардероба. У нас ведь
почти один размер.
Андреа пересекла комнату, раздвинула двери стенного шкафа, достала из него
белый махровый халат с монограммой на кармане.
— Кстати, сегодня утром приходил какой-то человек и спрашивал вас. Он
говорит, что вы от него убежали.
Боже! Джон. О нем-то Джесс совсем забыла. Она, сморщившись, посмотрела на
Андреа:
— И что вы сказали?
— Что вы еще спите и позвоните ему, когда проснетесь, а там уж сами
решите, что делать дальше. В общем, мы его отправили и, думаю, поступили
правильно. Видите ли, он выглядел очень злым.
Андреа покопалась в шкафу и, найдя там черный купальник бикини, добавила его
к халату.
— Еще раз спасибо вам, — с облегчением вздохнула Джесс. — Я
действительно больше не хочу его видеть.
— Ну разумеется, вы вольны поступать, как считаете нужным. —
Андреа положила одежду на постель. — Теперь допивайте свой кофе. А
потом, если хотите, наденьте все это и приходите к бассейну. Макс со
Стефаном уже там.
Черный купальник, как и предполагала Андреа, сидел на Джесс превосходно.
Накинув халат и расчесав волосы серебряной расческой, обнаруженной на
изящном стеклянном туалетном столике, Джесс; посмотрелась в зеркало и нашла,
что выглядит великолепно.
Медленно проведя пальцем по монограмме, выгравированной на ручке расчески —
готические буквы образовывали корону, — Джесс вдруг остолбенела,
вспомнив наконец имя фон Хольценбург. О них же можно было прочесть в любой
газете. Принц Максимилиан — отпрыск знатного немецкого рода и принцесса
Андреа — большая нефть в Техасе: великосветская семья, первые страницы
прессы, бесчисленные фотографии, постоянные упоминания в светской хронике по
всему миру.
О Господи, — ужаснулась Джесс. — А я забралась к ним в
виноградник, потом спала на их постели, а теперь вот напялила на себя одежду
принцессы Андреа!
Трепещущая, но с гордо поднятой головой, вновь ставшая дочерью генерала,
сэра Уильяма Хантера, Джесс вышла во внутренний дворик и направилась вниз по
утопающей в густых зарослях олеандра тропинке к бассейну.
При появлении Джесс Максимилиан вежливо встал и протянул девушке руку.
— Добро пожаловать. Меня зовут Макс фон Хольценбург. С моей женой вы,
конечно, уже познакомились.
Джесс пожала протянутую руку.
— Прошу, — Макс подтянул новый шезлонг, — присаживайтесь.
Стефан принесет вам что-нибудь выпить. — Подойдя к краю бассейна,
Хольценбург захлопал в ладоши. — Я хотел бы представить вам нашего сына
Стефана.
Из воды выскочил молодой человек, подошел к Джесс и улыбнулся.
— 3-з-здравствуйте. — Джесс почувствовала, что снова тонет в
бездонной реке зеленых глаз юного сатира, оставившего ее лежать без сознания
под виноградными лозами. — Мы уже встречались, — заикаясь,
пролепетала Джесс.
— В самом деле? — Стефан смотрел на Джесс, и на лице его не было
ни малейшего следа того, что он узнал свою вчерашнюю партнершу. —
Надеюсь, вы останетесь у нас?
— Пока — да, — ответил за Джесс Макс.
— Нет, нет, — беспомощно возражала Джесс уже в конце дня. — Я
не могу больше испытывать ваше терпение. Вы были более чем добры ко мне.
— Но я настаиваю, — твердо заявила Андреа. — Вы просто
обязаны с нами пообедать и остаться на ночь. Макс отвезет вас домой завтра,
в любое угодное вам время.
И Джесс очутилась за обедом, накрытым в том же зале, по которому она вчера
бродила голой. Джесс весело болтала с Максом и Андреа, такими милыми и
симпатичными, что казалось, они знакомы уже тысячу лет. Она с предельной
честностью рассказала Хольценбургам о себе абсолютно все. Потом они со
Стефаном гуляли по прохладным благоухающим садам.
Джесс радовалась тому, что Стефан не помнит их вчерашней встречи. Ей
хотелось начать с ним все с самого начала.
Джесс с удовольствием отдалась на волю желаний и чувств, наполненных
наслаждением и красотой. Позже сон продолжился шелковистостью кожи
прижавшегося к ней Стефана, отблеском лунного света на прекрасных волосах
юноши, его теплым свежим дыханием.
Когда Стефан взял руки Джесс и положил их на густой золотистый кустик волос,
покрывавших пах, Джесс, с удовольствием сомкнувшая пальцы на восставшей
плоти, почувствовала под атласом кожи ее стальную твердость. Кровь Стефана
пульсировала в ладони Джесс. Он гордо прошептал:
— Я могу делать это всю ночь. Вечно. Ты ведь тоже хочешь меня?
Неделю спустя Джесс сидела с Максом в Сан-Франциско за столиком в
привилегированной
капитанской каюте
ресторана
Трейдер Вике
. Этим утром
они приехали из Юнтвилла на темно-синем
мерседесе
Макса.
Джесс даже не верилось, что прошла целая неделя. Она пролетела в долгих
ленивых валяниях на солнце у бассейна, ночных прогулках со Стефаном по
мокрым от росы лужайкам, любовных утехах в любое время дня и в самых
неожиданных местах — в бассейне, в пыльном шезлонге, на крыше стоявшей на
холме заброшенной водонапорной башни, в той же разогретой пыли под
виноградными лозами.
Джесс понимала, что надо уезжать, но всякий раз, поднимая этот вопрос,
встречала деликатное, но стойкое сопротивление. Так к чему же было
настаивать? Почему бы просто не расслабиться и не пожить еще немножко в
волшебной сказке?
И не имело значения, что Стефан был необычным молодым человеком.
Официант наполнил бокалы хорошо охлажденным шампанским, и Джесс принялась за
свой салат из листьев эндивия.
— Теперь вы знаете о Стефане правду, — мягко начал Макс.
Джесс кивнула:
— Да. А сразу я не поняла.
— Когда Стефан счастлив, он может быть почти нормальным.
— И он совсем не выглядит... — порывисто заговорила было Джесс, но тут
же осеклась, оборвав себя на слове
слабоумным
. В отношении Стефана это
было не совсем верное определение. Слишком категорично и грубо.
— А что произошло? Несчастный случай? Автомобиль?
— Наркотики. — Макс взял кусочек хлеба из корзинки, задумчиво
посмотрел на него и разломил надвое. — Передозировка.
Джесс нервно уставилась на лежавшие на скатерти две равные половинки хлеба.
ПД. Кома. Клетки мозга отмирают.
Джесс все чаще и чаще слышала о таких вещах, но никогда не видела их
последствий.
— Могло бы быть, разумеется, и хуже, — продолжал Макс. —
Стефан мог превратиться просто в жвачное животное, безумного лунатика или
вообще умереть. Ему повезло.
Повезло
... Джесс оглянулась на собственные безрассудно прожитые годы, и ее
слегка затошнило.
— Конечно, мы сами виноваты в случившемся, — печально произнес
Макс. — Мы были такими наивными. Нам казалось, что с нами не может
произойти ничего подобного.
— Я так вам сочувствую. — Джесс задумалась над тем, как Макс и
Андреа переносят свое несчастье.
— Он счастлив. И Стефану хорошо живется в собственном доме с людьми,
которых он знает и любит. Но за ним нужен глаз да глаз.
— А есть у Стефана какие-нибудь шансы выздороветь?
Со временем?
— Нет. — Макс покачал головой и принялся за рыбу.
Наблюдая за Максом, Джесс пыталась угадать истинную причину, по которой ее
пригласили на обед. Она чувствовала, что Макс что-то обдумывает.
— Вам ведь было хорошо у нас, не так ли, Джессика? — спросил
наконец Макс.
— Очень, — с сердечной искренностью призналась Джесс.
— Мы с Андреа очень полюбили вас. Мы люди одного круга, и вам, если вы
останетесь у нас, совсем нетрудно будет войти в наше общество.
— Останусь? — Джесс опустила вилку.
Макс поднял указательный палец:
— Подождите, дайте мне закончить. Мы предлагаем вам приятную и
чрезвычайно комфортную жизнь, хотя, разумеется, тут есть и другие
соображения. Позвольте, я объясню какие.
Джесс с растущим беспокойством ждала.
— Вы должны знать картину в целом. Как вам известно, отец Андреа,
Джерико Рей, — основатель и основной владелец
Рейко петролеум
. Андреа
его единственная дочь. Джерико всегда страшно жалел, что у него нет сына, но
в крайнем случае у него всегда был Стефан. Род его не прерывался. —
Макс отпил вина и промокнул рот салфеткой. — Мы еще не говорили старику
о трагедии, случившейся со Стефаном.
Андреа уверена, что это известие убьет отца. И, поскольку Джерико уже за
восемьдесят, он, вероятно, не должен ничего знать и даже подозревать...
особенно если Стефан женится и станет отцом ребенка.
— Понимаю, — робко вставила Джесс. И она действительно поняла.
— Джерико составил завещание, согласно которому его собственность
переходит к Стефану, либо когда ему исполнится двадцать пять лет, либо в
случае женитьбы. Джессика, — ровным голосом спросил Макс, — вы
согласны выйти замуж за нашего сына ради нашей дружбы и двадцати миллионов
долларов?
— Я сказала, что мне надо подумать. — Джесс мерила шагами
просторную студию Бориса Бейлода. — Но я, разумеется, не могу пойти на
это.
— Почему
разумеется
? — Бейлод, сидя по-турецки на полу,
потягивал из бутылки пиво
Дос Экъюс
. — Дурой будешь, если не
согласишься. Найми адвоката, составь грамотный брачный контракт, роди идиоту
ребенка и линяй с несколькими миллионами. Такой шанс выпадает раз в жизни.
— Прекрати! — закричала Джесс. — Это подлость!
— Не позволяй им шантажировать тебя, — ровным голосом посоветовала
Гвиннет.
— Шантажировать? Каким образом?
— Чувством вины. И желанием отблагодарить. Это не лучшие основания для
выхода замуж за кого бы то ни было.
— Лучшие — двадцать миллионов долларов, — заметил Бейлод.
Два месяца спустя, в ноябре, в пятницу, Джесс опять пришла в студию.
Вчера праздновали день рождения Стефана. На небольшой семейной вечеринке
присутствовали только Макс, Андреа, Стефан, Джесс, Гвиннет, лучший друг
Стефана Парадизо и Бейлод — в качестве официального фотографа.
Засунув руки в карманы и подняв воротник пальто, Джесс принялась
рассматривать пробные снимки, разбросанные на небольшом столике. Ей
предстояло выбрать несколько снимков для дедушки Стефана — Джерико Рея.
Наиболее удачные, по его мнению, снимки Бейлод пометил красным карандашом.
Парадизо был лишь на одном снимке: в серо-черном кашемировом жакете поверх
алой шелковой рубашки со стоячим воротником, улыбающийся с водительского
кресла своего серебряного
феррари
. Бейлод его опасался. Парадизо был
слишком красив и слишком много внимания уделял Гвиннет: отвесив глубокий
грациозный поклон, он галантно поцеловал руку Гвин.
Джесс рассматривала фотографию, на которой Стефан задувал свечи на огромном
шоколадном именинном торте, украшенном сахарными голубыми гитарами, нотами и
надписью
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, СТЕФАН!
.
В последние дни Джесс все чаще посещало желание вернуться в Англию. Домой.
Вернуться в Глосестершир, в старый, омытый дождями и продутый ветрами дом на
зеленой лужайке. Там ее родина, там с ней никогда бы не случилось ничего
подобного...
Она приехала этим вечером в Сан-Франциско, потому что здесь собиралась
вечеринка. Джесс вовсе не расположена была к веселью, но Андреа настояла на
ее поездке.
— Тебе надо оторваться от нас и побыть одной. Я уже несколько дней об
этом думаю. Со Стефаном все будет в порядке. Парадизо может приехать и
поиграть ему на гитаре.
Можешь взять для поездки темно-синий
мерседес
.
— Разумно, — прокомментировала Гвиннет.
— Если ты потянешь еще немного, — поддразнил Бейлод, — может
быть, они повысят ставку.
— Да при чем здесь деньги? — воскликнула взбешенная Джесс. —
Бог свидетель — не нужны мне эти чертовы деньги. Я просто не могу выйти за
него замуж!
— Ну и дура, — угрюмо заявил Бейлод, рассматривая фотографию
Парадизо в автомобиле. — С двадцатью миллионами баксов можешь делать
все, что тебе заблагорассудится.
— Если бы кто-нибудь, — пробормотала Джесс, — мог
посоветовать, как отказать, не причинив им боли.
Зазвонил телефон. Трубку взяла Гвиннет. Сквозь собственные сумбурные мысли
Джесс услышала:
Да, это я
, — после чего Гвин издала изумленный
возглас и крепко прижала трубку к уху. Бейлод тут же напрягся.
— Ну конечно же, нам нужно встретиться! — кричала Гвиннет. —
И Джесс тоже. Она как раз сейчас здесь, прямо здесь, в комнате!
Бейлод с явным недоверием уставился на Гвиннет. Услыхав свое имя, Джесс тоже
насторожилась.
Гвиннет повернулась к ним лицом.
— Вы не поверите, кто это звонит! — На лице Гвин играла целая
гамма чувств, доминирующими из которых были изумление и возбуждение. —
Это Виктория. Виктория Рейвн.
Глава 8
Тяжелые стальные двери откатились на роликах в сторону. Джесс, Гвиннет и
Бейлод, миновав бетонные, футовой толщины стены, вошли в помещение. Это была
студия Майки Зейла. Здесь он жил и работал, здесь сегодня вечером Зейл
устраивал свою ежегодную выставку-попойку: старый склад на Эмбаркарадеро
площадью в пять тысяч футов, где прежде хранилось войсковое имущество (
И
трупы, — иронически заметил Бейлод, — во время второй мировой
войны
).
— Ну и ну, — поежилась Гвиннет. — И как он остается здесь
один на ночь?
— Запросто! — воскликнула Джесс, зачарованно озираясь вокруг:
студия напоминала ей одновременно салон для демонстрации автомобилей и
страну фантазий
.
Выставка автомобилей собрала более двухсот гостей, весьма экзотичных в своей
толпе, сверкающей всеми цветами и оттенками, бурлящей, словно водоворот: кто-
то пьет, кто-то шумно спорит, кто-то прочно обосновался у длинного,
установленного на козлах стола, ломящегося от закусок.
— Привет честной компании! — Из толпы гостей неожиданно вырвался
Майка Зейл — пятидесятилетний эльф со стрижкой средневекового пажа. Он
протянул обе руки Гвиннет и Джесс. — Прекрасные леди, я таю от
удовольствия. Добро пожаловать в мое скромное жилище. Послушай,
уродец, — обратился Майка к Бейлоду, — где ты раскопал этих
богинь? Я тоже должен купить фотокамеру и не расставаться с ней.
Джесс улыбнулась, рассеянно поглаживая пальцами зеленую металлическую чешую
дракона. Она позабыла о Гвиннет, Бейлоде, Хольценбургах и даже о Стефане.
Позабыла о том, что они пришли сюда на встречу с Викторией Рейвн. Что-то
таившееся в глубине души Джесс, казавшееся утерянным, неожиданно снова
возникло и зашевелилось, потрясенное причудливыми созданиями, рожденными
фантазией художника.
Джесс глубоко вздохнула.
Она была поражена.
— Ваша сногсшибательная подруга уже здесь, леди. — (До Джесс не
сразу дошло, о ком говорит Майка Зейл.) — Как жаль, что война не ждет:
просто мистическое лицо, мне было бы легко создать ее портрет.
— Спасибо, что пригласили Викторию, — вежливо поблагодарила
Джесс. — Для нас это единственный шанс встретиться с ней.
— О чем речь! — с энтузиазмом воскликнул Зейл. — В любое
время!
1, — У нас не так много времени, — забеспокоилась почти дрожащая
от возбуждения Гвиннет, глаза которой беспрерывно бегали по толпе гостей в
поисках Виктории. — Как думаешь, во что она одета?
Джесс пожала плечами. Единообразия в одежде не было: одна из женщин была в
официальном вечернем наряде и меховой шляпке, другая носила самый настоящий
мешок для мусора с прорезями для рук по сторонам и нарезанной бахромой внизу
— два полюса, между которыми располагались самые разнообразные модели и
стили.
— Я должна поговорить с Викторией наедине, — твердо заявила Гвин,
что свидетельствовало о том, что говорить она собирается о Танкреди.
Джесс злило, что Гвиннет все еще влюблена в брата Виктории.
— Я тоже не забыла Фреда, и как только мы встретимся, я заеду ему в
рожу. Прекрати терзать свое сердце.
— Мне все равно, — упрямо возразила Гвиннет. — Я ничего не
могу с собой поделать.
Мы с Танкреди навестили тетушку Камерон в Данлевене
, — сказала по
телефону Виктория, и при одном упоминании дорогого имени Гвин слегка
застонала. Вцепившись мертвой хваткой в трубку, она крепко прижала ее к уху,
моля Бога о том, чтобы Борис, чего доброго, не услышал уже известное ему
имя. Он страшно подозрителен. Должно быть, она говорила напряженно или
ненатурально, так как Бейлод моментально поднял голову, словно гончая,
почуявшая дичь.
Я проездом, — сообщила Виктория. — Только на сутки.
Мы можем увидеться? Я встречалась с Катрионой несколько месяцев назад в
Лондоне
.
— Мы должны найти ее, — волновалась Гвин.
— Ладно, — согласилась Джесс, неожиданно тоже захотевшая увидеть
Викторию.
Виктория Рейвн, в оранжевом нейлоновом комбинезоне, стояла, прислонившись к
ограде, сооруженной вокруг старого
мерседеса
, иллюстрирующего сцены из
вагнеровского
Кольца Нибелунгов
со всеми его валькириями, черепами, голыми
служанками Рины, поднимающимися в клубах дыма. Виктория о чем-то серьезно
говорила с молодым густо-бровым латиноамериканцом с длинными вьющимися
усами. Она стояла в самом центре яркого луча прожектора, пепельные волосы
отливали то красным, то желтовато-зеленым, то небесно-голубым. На ее длинных
гибких пальцах не было никаких украшений, и Джесс немедленно вместо
приветствия спросила:
— А где твое кольцо?
Виктория тут же, словно не слыша вопроса, представила своего приятеля:
— Джесс, Гвин, это Карлос Руис.
Руис двигался легко и плавно, словно лишенный костей, но он вовсе не был
(как объяснил Джесс сам Карлос) танцором — он был экс-пехотинцем, с
ударением на приставку экс-(только что Карлос получил бумаги на увольнение:
война для него закончилась).
— Но не для нее. — Руис взглянул на Викторию. — Она
возвращается. Не может оставаться в стороне. Сумасшедшая.
— Просто делаю свою работу.
И Виктория рассказала свою историю таким будничным и небрежным тоном, словно
речь шла об обычной воскресной вылазке на пикник. Для эвакуации отряда
прислали санитарный вертолет. Карлос Руис силой запихал в него Викторию — в
свалку тел и оружия,
...прежде чем она принялась интервьюировать
вьетконговца
.
— Не следует допускать прессу в боевые части, — безапелляционно
заявила Джесс. — Репортеры, должно быть, ужасно надоедливы.
Они стояли у буфетной стойки. Руис ел разделанные креветки, держа в руке
пластиковую тарелку.
— Но они не так вредны, как конгрессмены, политические обозреватели и
прочие вруны, которые делают из вас идиота. Некоторые репортеры пишут все
как есть. — Карлос указал рукой в сторону Виктории, уединившейся с
Гвиннет. — Вот она — в порядке. Она честная. И везучая, как я уже
сказал.
Я видел, как Вик проскочила сквозь горящий дом: одежда на ней горела с обеих
сторон, а у нее самой — ни одного ожога. — Руис предложил Джесс
креветки. Она взяла одну и разжевала ее, даже не почувствовав вкуса, —
настолько ее поразил рассказ о Виктории. Джесс совсем иначе представляла
свою школьную подругу: закопченное дымом лицо, перепачканная одежда, руки и
ноги, истерзанные насекомыми, никоим образом не вязались с представлением о
ней. — Ребята прозвали ее Белый Кролик, — сообщил Руис. — В
честь песни
Джефферсон Эйрплейн
. А вы ее хорошая подруга? — спросил
он неожиданно.
Джесс взглянула на Карлоса в некотором замешательстве:
— Мы вместе учились. Но Викторию не узнать.
— Какими бы друзьями вы ни были, поговорите с ней.
Попытайтесь ее отговорить от возвращения.
— Викторию никто не в силах остановить, если она сама того не желает.
— Вы правы, — вздохнул Руис, печально глядя на Викторию. —
Знаете, она не ждет, когда беда случится,&
...Закладка в соц.сетях
