Жанр: Любовные романы
Сильнее разума
... под стать
поцелую.
Да, он и в самом деле хотел ее — доказательства тому Мелисса получала весь
день и весь вечер. Даже сейчас, когда Луиджи обнимал ее за плечи, молодая
женщина чувствовала, как все его тело напряжено от желания...
Или это эхо ее собственных чувств?
Невыразимое изумление переполняло Мелиссу. Изумление и ощущение чуда. Ведь
ныне сбылись самые дерзкие ее мечты! Луиджи дель Кастаньо увез ее на
прекраснейший из средиземноморских островов, чтобы заняться с ней любовью!
Мир вокруг словно прекратил существовать.
Прекратил существовать с того самого мгновения, как Луиджи впервые поцеловал
ее здесь, на острове, и Мелисса поняла, что исход для нее один. Принадлежать
ему.
И она смирилась со своей участью — охотно, радостно, отметая в сторону все
иные доводы и соображения. Луиджи покорил ее, соткал незримые чары, чтобы
подчинить себе. Как могла она противиться?
И Мелисса вновь прильнула к любимому, всем своим существом ощущая его
спокойную силу. Луиджи крепче обнял ее за плечи. И время остановилось. Вот и
отлично, пусть так и будет впредь. Пусть не ведется более отсчет минут,
часов и дней. Остановись, мгновение...
Луиджи, откинувшись на спинку плетеного кресла, потягивал холодное пиво и
наблюдал, как Мелисса плавает в бассейне. Ее нагое тело рассекало воду,
каштановые волосы змеились, словно у русалки. Благодаря искусно
установленным лампам вода в бассейне казалась золотистой, как шампанское, а
сама купальщица отсвечивала золотом.
В небо поднялась полная луна. В зелени застрекотали сверчки. С берега
доносился приглушенный шорох прибоя.
Весь мир принадлежит им.
Что за небывалое наслаждение!
Луиджи отпил еще пива. Когда он впервые вышел на террасу, месяц маячил в
небесах тонким серебряным серпиком. С тех пор минули дни — вставало и
заходило солнце, прибывала луна, а он занимался любовью с Мелиссой.
О, Мелисса!.. Как сладко звучит это имя на его губах!
Каждое движение нагой купальщицы дышало чувственной грацией. Луиджи
любовался ею, чувствуя, как в груди вновь пробуждается желание. Едва только
Мелисса выйдет из воды, он вновь овладеет ею. Сколько раз они занимались
любовными играми — и каждый миг их был незабываем. Незабываем, исполнен
невыразимого наслаждения. А ее жадный отклик на его ласки, поразивший Луиджи
в первый раз, так и не утратил своей пылкости. Когда бы он ни заключил ее в
объятия, Мелисса всегда отзывалась всем своим существом. Словами этого не
выразишь, и логическому мышлению оно тоже не поддается.
Но дело было не только в пылкости отклика. Луиджи поискал в памяти подходящее определение — и нашел.
Владеть Мелиссой было сладостно и отрадно — ничего подобного от молодой
женщины он и не ждал. С чего бы? Эта особа паразитировала на женатом богаче
в два раза старше нее и угрожала погубить брак его сестры. Чего тут
сладостного, чего тут отрадного?
Безупречный лоб Луиджи прорезала легкая морщинка. Женщина, которую он сжимал
в объятиях каждую ночь, не соответствовала его ожиданиям. К этой чувственной
красавице он воспылал настоящей страстью, а к той, другой испытывал только
презрение и ненависть...
Однако эти два чувства словно иссякли. Луиджи нахмурился сильнее. Куда
делась враждебная неприязнь к Мелиссе Гринбери? Где ярость, вызванная горем,
которое расчетливая интриганка причинила Лауре?
Отчего же сейчас он чувствует к этой женщине только желание? Чистое,
незамутненное, пламенное, нарастающее желание... Ничего подобного Луиджи
никогда не испытывал. Страсть сжигала его, испепеляла, лишала воли...
Почему? Почему Мелисса в его объятиях, в его постели так не похожа на
созданный в воображении образ дешевой потаскушки, любовницы Джованни? Просто-
таки ничего общего!
Что происходит? Более того, отчего он изводит себя подобными мыслями? Почему
пытается понять, с какой стати испытывает к Мелиссе Гринбери только желание,
когда ему полагается ненавидеть и презирать ее за избранный ею позорный
образ жизни? Отчего вот уже несколько дней им владеет смутное беспокойство?
Луиджи совершенно не хотелось задумываться о ее интрижке с Джованни. Ах,
если бы взять да и вычеркнуть из памяти! И снова, как некогда на яхте,
Луиджи попытался увидеть в Мелиссе любовницу не другого мужчины, а свою.
Губы его изогнулись в улыбке. Ну что ж, так оно и вышло. Он привез Мелиссу
сюда — и сделал своей.
Луиджи вновь залюбовался купальщицей.
Уверенные взмахи прекрасных рук, рассекающих воду, серебристый свет луны на
поверхности воды... Что за прекрасная, неподвластная времени картина!
Вот на этом и надлежит сосредоточиться.
На том простом факте, что он, Луиджи дель Кастаньо, пожелал Мелиссу
Гринбери, пожелал сильнее любой другой женщины — и получил ее.
Луиджи взглянул на циферблат дорогих часов. А время-то неумолимо идет
вперед! Очень скоро Джованни вернется в Италию, и тогда столкновения не
избежать.
Не то чтобы Луиджи предвкушал этот момент. Сцена будет неприятная, но ничего
не попишешь. Он просто обязан пройти через это... ради Лауры.
А когда все закончится — что потом? Что ему делать с Мелиссой Гринбери?
Луиджи саркастически улыбнулся, издеваясь над самим собой. Он отлично знал,
что станет делать с Мелиссой Гринбери. Оставит при себе. Мелисса нужна ему.
Как может он ее отпустить?
Эта женщина зачаровала его. Зачаровала своей красотой, и чувственной
пылкостью, и нежностью. Луиджи это признавал. Более того, даже не противился
этому чувству. А с какой бы стати?
Он добился поставленной цели: обольстил любовницу Джованни, отнял ее у зятя,
завладел ею сам. Что бы уж там некогда не толкнуло ее в объятия Джованни, с
этим покончено раз и навсегда.
Яростное, жестокое удовлетворение переполняло его душу. И свирепая гордость.
Первобытное, слепое, неодолимое чувство, с которым не поспоришь. Возможно,
ввязался он в эту авантюру только ради Лауры. Но теперь у него есть свои
причины удерживать молодую женщину вдали от Джованни.
Мелисса нужна ему самому и Джованни ее не получит!
А в чем, собственно, проблема? Мелисса Гринбери угрожала счастью его сестры.
Угроза ликвидирована, и теперь он, Луиджи, волен наслаждаться молодой
женщиной сколько душе угодно.
Волен желать ее. Волен упиваться ее ласками. Ее медовой сладостью.
Луиджи блаженно расслабился, отставил пиво в сторону. Мелисса принадлежит
ему — до тех пор, пока он сам того желает. Ему и только ему — отныне и
впредь. Никто и ничто их не разлучит.
Мелисса брела босиком по песку вдоль кромки прибоя. Было раннее утро. С моря
веяло прохладой. Луиджи уединился в кабинете и "повис" на телефоне. Ну что
ж, надо ему и о делах вспомнить. Сама она, воспользовавшись возможностью,
отправилась погулять по чудесному пляжу в бухточке у скал. Ласковые волны
плескались у ее ног. Молодая женщина шла вперед, не уставая удивляться
переполняющему ее счастью. Воздух был прозрачен и свеж, небеса сияли
бирюзой. Яхта, как и всякий день, отплыла на "большую землю" —
пополнить запасы всего необходимого. Если не считать шеф-повара, готовившего
для нее с Луиджи такие блюда, что пальчики оближешь, с обслугой Мелисса
почти не сталкивалась.
Ощущение было такое, что они с Луиджи остались одни на всем земном шаре.
Словно Адам и Ева в мире, созданном для них одних.
Сердце молодой женщины Затрепетало в груди. Что-то происходит с ней здесь,
на этом прекрасном заколдованном острове. Волшебные чары мало-помалу
подчиняют ее себе, и она не в силах ни противиться этой власти, ни отрицать
ее.
На глади моря, слепя глаза, играли и переливались золотые солнечные блики.
Душу Мелиссы переполняло некое чувство, чувство, которое она не могла и не
смела назвать.
Не смела назвать, потому что не хотела признаваться в нем даже себе самой.
Зачем? Она вручила себя Луиджи, потому что просто не могла поступить иначе.
Потому что Луиджи желал ее так же пылко, как и она — его.
Но никакого будущего у их романа нет. Мелисса это знала. Знала, и изнывала
от тайной боли, и упрямо отказывалась назвать переполняющее ее чувство тем
самым словом, которое так и просилось на язык. Луиджи влечет к ней, но не
более. В один прекрасный день она ему прискучит, очарование развеется. И
сказка закончится.
Зачем мечтать о несбыточном? Такой мужчина, как Луиджи дель Кастаньо,
никогда не удовольствуется одной-единственной женщиной... если бесконечная
череда красавиц жаждет его внимания.
На краткое мгновение — о какое мучительное и сладостное! — молодая
женщина позволила себе помечтать. Помечтать о счастье настолько великом, что
в сравнении с ним меркло даже нынешнее ее блаженство.
Вдруг — ну бывают же на свете чудеса! — Луиджи испытывает к ней то же
чувство, что и она к нему. То самое, запретное для называния чувство, о
котором лучше помолчать. Вдруг он подойдет к ней, возьмет за руку, скажет,
что хочет видеть ее частью своей жизни...
Минуту-другую Мелисса самозабвенно наслаждалась желанным видением. А затем,
тихонько вздохнув, побрела дальше.
Время, проведенное с Луиджи, навсегда принадлежит ей. Отрадные дни, когда
они жадно постигали мысли друг друга, и восхитительные ночи, когда
сплетались их тела. Никто никогда не отнимет у нее этих чудесных мгновений.
Ничто не отравит их и не осквернит. Эти бесценные прекрасные воспоминания
она сохранит на всю жизнь.
Вертя в руке сочное алое яблоко, Мелисса вышла сквозь стеклянные двери
гостиной на террасу. Луиджи был уже там, устроившись за столиком под
навесом, пил кофе и читал утреннюю газету. Газету доставили только что из
Сперлонги вернулась яхта. Молодая женщина неспешно подошла к нему —
разнеженная и томная, полы зеленого шелкового халата развевались за ней
точно мантия.
Когда она вернулась с пляжа, Луиджи уже покончил с деловыми звонками и
здорово проголодался. Но не завтрак был у него на уме. Едва увидев, он
подхватил Мелиссу на руки и отнес в спальню. Сорвал сарафан, в котором она
прогуливалась по берегу, и уложил на кровать.
В глазах его вспыхнуло неуемное желание...
Целую вечность спустя он встал, побрился, принял душ. А Мелисса задремала,
утомясь от любовных игр. Теперь же она проснулась — отдохнувшая,
посвежевшая, несказанно счастливая.
Молодая женщина поцеловала Луиджи в затылок. Он, оторвавшись от газеты,
подмигнул ей. Мелисса уселась за стол напротив него. Солнце припекало.
Золотые лучи проникали даже сквозь полотняный навес.
День обещает быть жарким.
Мелисса улыбнулась про себя. Каждый день здесь — жаркий. Каждый день здесь —
солнечный и безоблачный. Каждый день — все равно что в раю. Молодая женщина
заботливо нанизывала все до одного воспоминания на крепкую нить памяти,
точно дорогие жемчужины.
Долго это не продлится. Но пока она здесь, надо постараться сберечь каждое
мгновение счастья во всей его неизбывной полноте.
Она потягивала гранатовый сок и любовалась морем, и небом, и иссиня-черными,
загадочно поблескивающими скалами, и сверкающим белым песком, и зеленью
олив, и лазурью бассейна у своих ног.
На всю жизнь суждено ей запомнить все это. Золотое утро, средиземноморский
пейзаж — и себя с Луиджи в обрамлении волшебной картины. Мелисса скользнула
взглядом по газете в руках Луиджи. Увы, газета была на итальянском. На
первой странице красовалась фотография с очередной премьеры в "Ла Скала".
Молодая женщина узнала театр, разобрала название — кто же не знает, что
такое "Ла Скала"! — но ничего, кроме даты, уразуметь не смогла. Как
хорошо, что хоть цифры интернациональны!
А в следующий миг Мелисса осмыслила увиденную дату — и сердце ее учащенно
забилось.
Неужели она провела на острове больше двух недель? Неужели дни пролетели так
быстро?
Что за дурацкий вопрос! Здесь, на вилле, время словно остановилось. Но во
всем остальном мире часы неумолимо тикали и тикали, отмеряя минуты и часы,
дни сменяли друг друга.
Молодая женщина закусила губу. Да, она просила судьбу о том, чтобы
окружающий мир вдруг взял да исчез, чтобы они с Луиджи навсегда остались на
своем заколдованном острове. Но разве такие просьбы выполняются?
Конечно же нет!
И вот окружающий мир властно заявил о своем существовании. Джованни должен
был вернуться вчера. Вчера, подумать только!
Сердце Мелиссы беспомощно сжалось. В объятиях Луиджи она позабыла обо всем
на свете. Даже о Джованни!
Но ведь Джованни — самое важное, что у нее есть! Да-да, именно так! Добрый,
великодушный, щедрый, любящий Джованни! Он вынужден видеться с ней лишь
украдкой, урывками. И как бы чудесно ни проводила она время в обществе
Луиджи, ее прямой долг — быть на месте, когда он приедет в Сперлонгу!
А как же Луиджи? Как же их роман?
На этот вопрос Мелисса уже дала себе ответ. Там, на пляже... Она стиснула
кулаки. Никакого будущего у них нет. Луиджи встретит другую женщину, Ей
же... ей же останутся лишь мучительно-сладостные воспоминания. А то самое,
неназываемое чувство, если его не подпитывать новыми эмоциями, непременно
иссякнет и угаснет само по себе. Разве не так?
Разумеется, так. Ее роман с Луиджи подошел к концу. Из песочных часов
высыпались последние песчинки, а она того и не заметила.
Время истекло.
Душу молодой женщины переполнило горькое ощущение утраты.
Суждено ли ей снова увидеть Луиджи — ну хоть когда-нибудь? Луиджи знает все
про нее и. Джованни, так что, может быть, в один прекрасный день они снова
встретятся...
Ага, конечно! В один прекрасный день Луиджи явится в гости... под руку с
другой женщиной. Его следующей пассией.
Мелисса стиснула зубы, смиряясь с горькой истиной. Луиджи пробыл с ней
достаточно долго. А теперь все кончено. Пора возвращаться к Джованни — и
неустанно благодарить судьбу за то, что Джованни есть в ее жизни.
Луиджи между тем свернул газету, посмотрел на молодую женщину. И тут же
заметил, что с ней что-то неладно.
— Что с тобой? — озабоченно нахмурился он.
Мелисса автоматически потянулась к шоколадному круассану, чтобы скрыть
смущение.
— Просто дату на газете увидела. — Она вскинула глаза на Луиджи и
нервно сглотнула. — Джованни должен был вернуться еще вчера.
Дрожащей рукой Мелисса взяла чашку с кофе и тут же отставила, боясь
расплескать.
Реальность властно вторгалась в волшебные грезы.
— Мне необходимо вернуться в отель, ведь он в любую минуту может
приехать. Я не могу расстроить его: Джованни и без того видится со мной лишь
урывками...
Молодая женщина в отчаянии заломила тонкие пальцы. И тут слова, что она до
сих пор сдерживала, хлынули потоком:
— Я знаю, мне вообще не следовало крутить с тобой роман! Но тебе
невозможно сопротивляться, Луиджи, пойми! Один лишь взгляд на тебя — и мир
перестает существовать!
Мелисса вымученно улыбнулась, призывая на помощь все свое мужество, чтобы не
разреветься, не завизжать, не закричать, как обиженный ребенок.
— Эти дни в твоем обществе на острове, Луиджи, были просто волшебными,
правда! Я никогда их не забуду и никогда о них не пожалею!
Луиджи неотрывно глядел на нее. Выражение его лица оставалось совершенно
непроницаемым — словно каменная маска.
— Но, как я вижу, для тебя эти дни ровным счетом ничего не
значат, — холодно обронил он.
Мелисса растерянно захлопала ресницами.
— Как ты можешь так думать? Как можешь?!
— А что еще мне остается? — Голос его звучал по-прежнему
бесстрастно. — А что еще мне остается? — повторил Луиджи. —
Если ты с улыбкой сообщаешь мне, что возвращаешься в отель ждать Джованни!
— Но могу ли я поступить иначе? — потрясенно отозвалась
Мелисса. — Ты же знаешь, как много Джованни для меня значит!
Сапфирово-синие глаза потемнели до графитово-черного оттенка. Луиджи себя не
помнил от ярости. Гнев накатил внезапно, словно шторм разыгрался на море, и
застал его врасплох. С каким невозмутимым благодушием Мелисса ставит его в
известность, что возвращается к своему богатенькому покровителю!
— А я полагал, ты знаешь, как много значишь для меня! —
передразнил ее Луиджи, в точности воспроизводя интонации собеседницы.
При этих словах молодая женщина точно окаменела.
— Я — знаю? Что я такого знаю, Луиджи?
Мы провели здесь около двух недель — ты и я.
И для меня это была волшебная сказка. Лучшее, самое счастливое время в моей
жизни!
Но откуда мне знать, что чувствуешь по этому поводу ты?
Ее зеленые глаза расширились, в них плескалась боль. И тут Луиджи все понял.
Молодая женщина просто не догадывается, что он ей уготовил. Буря в его душе
разом улеглась, взгляд потеплел.
Луиджи встал из-за стола и подошел к ней.
Завладел ее руками. Взглянул ей в лицо, в это прелестное, обворожительное,
выжидательно нахмуренное лицо. Вот теперь он решился. Стоило Мелиссе
упомянуть о возвращении Джованни, и сомнениям места не осталось. Ему нужна
Мелисса, и он оставит ее себе. Будь ее покровителем кто угодно, не только
Джованни, он все равно пожелал бы ее — и отбил бы у соперника, непременно
отбил бы! Страсть ослепляла Луиджи, лишала способности рассуждать здраво —
как в тот вечер, когда он овладел ею впервые.
Да, Мелисса останется с ним, и никто и ничто ее не отнимет. Мелисса —
законная собственность его, Луиджи дель Кастаньо!
— Мелисса, я не могу с тобою расстаться, тихо произнес он. Синие глаза
его светились мягким внутренним светом. — Я хочу, чтобы мы были вместе.
Я увезу тебя в Рим, и ты будешь моей, слышишь! Перед миром и людьми!
Молодая женщина глядела на него затаив дыхание. Правильно ли она расслышала?
Не обманывает ли ее слух?
Именно об этих словах она мечтала, даже не надеясь, что когда-либо ее мечта
сбудется. То самое заветное, неназываемое чувство всколыхнулось в груди,
угрожая выплеснуться наружу.
— Ты... серьезно? — еле слышно прошептала Мелисса.
Посмеет ли она поверить? Посмеет или нет?
Сердце билось так, что едва не выскакивало из груди.
— Ты во мне сомневаешься? — мягко пожурил ее Луиджи. — Ты же
меня просто заворожила! Заставила забыть обо всем на свете, кроме тебя!
Глаза молодой женщины засияли как звезды. Луиджи по-прежнему глядел на нее
сверху вниз, и ему это очень нравилось. Очень нравилось, что Мелисса смотрит
на него сияющими как звезды глазами. Для вящего эффекта он поднес к губам ее
руки и нежно поцеловал каждую по очереди.
— Мне все равно, кто ты. Не хочу об этом даже думать. Теперь ты моя, и
важно мне только это, и ничего больше. И я хочу, чтобы ты стала моей...
Луиджи прервался и прислушался. Вдали послышался слабый, но с каждой минутой
нарастающий рокот. И шел он откуда-то с моря.
Мелисса отпрянула. Отчего Луиджи умолк — и в такой момент? И тут она тоже услышала посторонний звук.
— Что это? — встревоженно спросила молодая женщина.
Звук между тем приближался. И неуклонно набирал силу.
Луиджи посмотрел на Мелиссу, потом в сторону моря.
— Катер, — пояснил он. — Полным ходом идет к пристани.
— Но кому понадобилось...
Молодая женщина не договорила. Да Луиджи и не собирался отвечать. Некое
шестое чувство безошибочно подсказало ему, что за незваный гость мчится сюда
с визитом. Вот только Мелиссе об этом сообщать незачем. В любом случае
спустя минуту-другую она и без него все узнает.
Луиджи призвал на помощь все свое самообладание. Как-то слишком уж быстро
все произошло. Впрочем, чему удивляться? Если бы он вернулся из деловой
поездки и обнаружил, что Мелиссу у него похитили, то тоже немедленно
бросился бы на розыски.
Шум мотора нарастал. Вместе с ним нарастало и напряжение.
Да уж, ситуация неприятная. Но необходимо раз и навсегда пройти и через это.
Мелисса принадлежит ему — целиком и безраздельно.
Никаких сомнений тут нет и быть не может.
Луиджи убедился в этом, увидев, как отреагировала она на его обещание увезти
ее в Рим и назвать своею перед всем миром.
С Джованни покончено. Он отомстил за сестру и спас ее семейное счастье.
Загорелое лицо Луиджи посуровело. Осталось лишь убедить в этом мужа
сестры... Убедить в том, что его молоденькая любовница с легкостью подыскала
ему замену. В лице его, Луиджи дель Кастаньо. И он, Луиджи дель Кастаньо,
никому ее не уступит.
Луиджи скользнул взглядом по молодой женщине. Вид у нее — лучшего и желать
нельзя.
Для его замысла просто-таки идеальный. Волосы растрепаны, наготу прикрывает
лишь свободный шелковый халат, губы обожжены поцелуями. С первого взгляда
нетрудно угадать, как именно молодая женщина провела ночь.
Или, если на то пошло, с кем. Итальянец по-хозяйски обнял ее за плечи и
крепче притянул к себе.
Мотор заглох — катер пришвартовался к причалу. Луиджи ощутимо напрягся. Как
это ни тягостно, а надо поскорее покончить с грязным разбирательством.
Необходимо убедить Джованни, что Мелиссы ему не видать как своих ушей.
— Луиджи, что происходит? — В голосе молодой женщины звучало
искреннее недоумение.
Она что, в самом деле не понимает, кто сейчас примчится сюда, точно команда
спасателей — на место происшествия? Ну что ж, ухмыльнулся Луиджи, на сей раз
доблестный спасатель опоздал. Опоздал на целую вечность...
Да, собственно, прекрасная дама в спасении и не нуждается! Она абсолютно
счастлива здесь, на вилле. Она сама по доброй воле выбрала его, Луиджи. Она
принадлежит ему.
Глухо зашумел лифт. Дверцы разошлись в стороны, и на террасу выбежал
Джованни.
Дышал он тяжело и прерывисто.
Вот взгляд его упал на прильнувшую друг к другу пару, и незваный гость
остановился как вкопанный. Мелисса похолодела.
— Здравствуй, Джованни, — невозмутимо приветствовал Луиджи зятя
по-итальянски. — Я так и подумал, что это ты. Право, не стоило тебе
бросать столь восхитительное создание на произвол судьбы. Ты опоздал.
Безнадежно опоздал. Мелисса теперь моя. — И Луиджи перешел на
английский, ради Мелиссы. Пусть наконец поймет, что происходит. — Она
останется со мной, Джованни. Я увезу ее в Рим.
Луиджи собственнически чмокнул молодую женщину в затылок, погладил по плечу,
победно улыбнулся зятю. У Джованни был такой вид, словно ему вонзили в грудь
тупой нож и там медленно проворачивают. Лицо его побелело как полотно.
Перед внутренним взором Луиджи возникло новое лицо. Лаура — изможденная,
отчаявшаяся, готовая на все. И сердце его окаменело.
Джованни получил по заслугам. Да как он вообще посмел причинить любящей жене
столько боли и горя!
Луиджи крепче привлек к себе молодую женщину.
— Соблазнить ее оказалось так просто, Джованни, — мягко поддразнил
он. — А уж до чего приятно...
На бесконечно долгое мгновение "живая картина" словно застыла. Тишину
нарушил Джованни — глухо зарычав, он бросился на обидчика.
— Ты смеешь похваляться передо мною тем, что обольстил мою
дочь?! — взревел он.
Глава 5
Могучий кулак, описав широкую дугу, устремился прямо в лицо Луиджи. Мелисса
пронзительно завизжала. Луиджи машинально заблокировал удар, выпустив при
этом молодую женщину.
— Дочь? — прошипел он. — Ты что, за идиота меня принимаешь?
Или, может, жену свою считаешь полной дурочкой? Бедная моя сестра, моя
оскорбленная в лучших чувствах Лаура! Лаура, что, лежа на больничной койке,
заклинала меня помочь ей! Лаура, что рыдала в моих объятиях, потому что ее
неверный супруг потерял голову от двадцатилетней соплячки, которую подобрал
в американском аэропорту! Тебе стоило лишь подмигнуть потаскушке — и она в
тот же день прыгнула в твою постель!
Где-то рядом раздался глухой стон. Луиджи пропустил его мимо ушей. С
искаженным от ярости лицом он по-прежнему изо всех сил удерживал занесенную
руку Джованни.
Тот резко выдернул руку и отпрянул назад.
— Ты ничего не понимаешь, — хрипло произнес он. — Мелисса —
моя дочь. Дочь, о существовании которой я до недавнего времени даже не
подозревал. Я столкнулся с ней в чикагском аэропорту "О'Хара". Она... она
как две капли воды похожа на свою мать. Я знал ее мать... много лет назад.
Задолго до того, как повстречал Лауру. Я увидел Мелиссу и принял ее за
Барбару, за мою Барбару. Сходство просто поразительное, даже жутковато
делается. Я не мог не обратиться с ней... Мы разговорились, и... —
Голос Джованни дрожал от сдерживаемого чувства. — И я вдруг увидел, что
все сходится.
За девять месяцев до того, как родилась Мелисса, я был близок с Барбарой, ее
матерью.
Она так мне ничего и не сказала... Я так и не узнал, что она ждала от меня
ребенка. И вот совсем недавно обнаружил, что у меня есть дочь.
Взрослая дочь.
Луиджи окаменел. Только на щеке его подергивался мускул.
— Твоя дочь? Ты хочешь сказать, что Мелисса — твоя
...Закладка в соц.сетях
