Жанр: Любовные романы
Завещание
...ла уйма молодых птиц. Эй, что это?
Передние фары машины далеко впереди освещали дорогу. В нескольких ярдах от
машины на обочине что-то лежало. Один из констеблей приподнялся и всмотрелся.
- Это велосипед!
Машина рванула вперед.
- Это не просто велосипед, друг мой, а кое-что позначительнее, - сказал Эмберли.
Рядом с велосипедом виднелось что-то темное. Когда машина подъехала ближе,
сержант выругался. Странный предмет на обочине оказался телом человека, скрюченного и
наполовину скрытого высокой травой, росшей у придорожной канавы.
Эмберли остановил машину. Его лицо было очень мрачным.
- Посмотрите, сержант.
Сержант уже вышел из машины и, наклонившись над телом, осветил его фонариком.
Внезапно он отпрянул в испуге.
- Бог мой! - сказал он.
Эмберли вышел из машины и подошел к телу.
- Это... не очень приятно, сэр, - сказал сержант хриплым голосом и включил фонарик.
Эмберли стоял и смотрел на то, что осталось от Альберта Коллинза.
- Верхнюю часть головы полностью снесло, - сказал сержант сдавленным голосом.
- Дробовик, - определил лаконично Эмберли. - С близкого расстояния.
Позади него раздался какой-то звук. Один из молодых констеблей отошел в кювет.
Другой остался на месте, но выглядел потрясенным. Сержант выключил фонарик.
- Отвратительная ночь, - сказал он. - Пойдем, Хенсон! Сразу видно, что ты не из
крепких, - он повернулся к Эмберли. - Так вы это искали, сэр?
Эмберли кивнул.
- Кто это сделал, сэр?
- Меня здесь не было, сержант, - сказал тихо Эмберли.
Сержант посмотрел на него:
- Есть от чего расстроиться, не так ли, сэр?
Эмберли посмотрел на мертвого.
- Да, и от гораздо большего, чем смерть этого человека, - сказал он. В его голосе
появилось раздражение. - Я нахожу это утешительным признаком, поскольку опасался, что
он избежит петли. Я не расположен терять здесь время.
Сержант удивленно посмотрел на него:
- Это ужасная смерть, сэр.
Эмберли направился к машине.
- Безусловно, сержант. И вполне заслуженная, - сказал он.
ГЛАВА XIV
Оставив одного из констеблей охранять тело Коллинза, сержант попросил мистера
Эмберли отвезти его в особняк. Мистер Эмберли кивнул и включил зажигание.
Особняк стоял темный, но когда они позвонили, свет тут же зажегся в окошке над
дверью.
- Хм. Что-то им не спится, - сказал сержант.
Дверь открыл дворецкий. Брюки и халат он надел прямо па пижаму. Вид у него не был
заспанным. Напротив, казалось, он ждал их и не удивился, увидев полицейского.
Блестящими темными глазами он поочередно смотрел то на сержанта, то на Эмберли. Затем
отступил, давая им пройти в дом.
- Вы ждали нас? - спросил сержант, внимательно глядя на дворецкого.
Бейкер закрыл дверь.
- О, нет, сержант! То есть я, конечно, знал, что мистер Фонтейн звонил вам. Вы
желаете видеть мистера Фонтейна?
Сержант утвердительно кивнул и прошел за дворецким в библиотеку. Когда Бейкер
вышел, сержант повернулся к Эмберли и сказал:
- Что вы думаете об этом малом, сэр?
- Когда-нибудь скажу, - ответил Эмберли.
- Хотелось бы поговорить с ним, - сказал мрачно сержант.
- И мне тоже, - согласился Эмберли.
Вскоре к ним спустился Фонтейн. Он был удивлен, увидев Эмберли, и сразу спросил,
что случилось. Сержант рассказал. Фонтейн тупо спросил:
- Убит? Коллинз? - Он перевел взгляд с сержанта на Эмберли. - Не понимаю. Кто мог
застрелить его? Где он был?
- Возможно, браконьеры, - предположил сержант. - А может быть, и нет. Это надо
расследовать. Извините, сэр, вы не возражаете, если я воспользуюсь телефоном?
- Да, конечно, я провожу вас.
Фонтейн повел его в холл и оставил там разговаривать с дежурным констеблем в
отделении полиции. Вернувшись в библиотеку, он озадаченно посмотрел на Эмберли.
- Не могу понять! - сказал он. - Это кажется фантастичным! Сначала мой дворецкий,
теперь лакей. Эмберли, мне это не нравится.
- Согласен. Не думаю, что и Даусону с Коллинзом это понравилось.
Фонтейн начал ходить по комнате.
- Кто нашел его? Где он был?
Когда он услышал, что Коллинз застрелен в миле от особняка, то тяжело вздохнул.
- Господи! Значит, вы думаете, что это дело рук браконьеров?
Мистер Эмберли удержался от ответа. Новый поворот в деле, казалось, озадачил
Фонтейна.
- Что заставило вас отправиться на его поиски? Только не говорите, что вы ждали, что
подобное может случиться.
- О, нет, - сказал Эмберли. - Мы ехали поговорить с вами, когда его обнаружили, вот и
все.
Фонтейн покачал головой.
- Не могу понять. Это страшное дело. Господи, остается только гадать - кто
следующий?
Сержант вернулся в комнату и спросил Фонтейна, не будет ли он так любезен ответить
на несколько вопросов. Фонтейн согласился с готовностью, но заметил, что знает немногое.
Лакей был в его комнате, когда в половине восьмого он поднялся наверх, чтобы переодеться
к обеду. С тех пор он его не видел и хватился только тогда, когда незадолго до полуночи
поднялся к себе в спальню и увидел, что для него ничего не приготовлено. Он позвонил. На
звонок пришел Бейкер и сказал, что Коллинза не было в комнате для прислуги во время
ужина. Потом пошел проверить его комнату и обнаружил, что она пуста.
Фонтейн признался, что у него возникли подозрения. В другое время он бы просто
подумал, что лакей ушел без спросу и тем самым нарушил правила дома, но определенные
обстоятельства заставили его прийти к выводу, что все не так просто. Он считает важным
факт, что лакей исчез именно в тот день, когда получил предупреждение о предстоящем
через месяц увольнении.
Мистер Эмберли, перелистывавший последний номер журнала "Панч", который он
нашел на столе, при этих словах поднял глаза.
- Вы вручили ему предупреждение?
- Да, сегодня утром. Взвесив все, я подумал, что так будет лучше. Он многое себе
позволял в своем положении. И затем этот случай с молодым Брауном. Чем больше я
задумывался над тем, что вы, Эмберли, мне тогда сказали, тем больше мне это дело
представлялось подозрительным. К тому же убийство Даусона. Когда начинаешь
подозревать человека, то не знаешь, чем это закончится. И по размышлении я решил, что
единственный выход - уволить слугу.
- Но Коллинз, насколько мне не изменяет память, имел прекрасное алиби на тот вечер,
когда был убил Даусон.
- Да, я тоже так думал. Меня это неособенно беспокоило, пока Браун не упал в реку. В
то время Коллинз гладил мой костюм и я видел его. Но то-то и удивительно, как порой
можно обнаружить проколы в алиби. Я пытался подсчитать, сколько ему могло
потребоваться времени, чтобы добраться до Питтингли-роуд, если он, положим,
воспользовался мотоциклом. Я не говорю, что он мог сделать это, но у меня возникло
сомнение. Знаете, это отвратительно, когда между хозяином и слугой возникают такие
отношения. Я вручил ему предупреждение сегодня. Когда он весь вечер отсутствовал, мне
пришло в голову, что он, должно быть, подумал, что я его подозреваю, почуял недоброе и
сбежал. Чем больше я размышлял об этом, тем больше чувствовал уверенность. Когда же он
не вернулся и к трем часам ночи, я позвонил в полицию. Но я и представить не мог, что
подобное может случиться.
- Да, сэр, полагаю, что не могли, - сказал сержант. - А не слышали ли вы или кто
другой, как он уходил?
- Нет, но я мог бы и не услышать. Я был в этой комнате почти весь вечер, писал
письма. Я бы услышал, как открывали парадную дверь, но Коллинз мог уйти через другую.
- Вы правы, сэр. Если вы не возражаете, я бы хотел переговорить с вашим дворецким.
- Пожалуйста, - Фонтейн подошел к камину и нажал на звонок.
Дверь почти сразу открылась, но вошел не Бейкер, а Коркрэн, взъерошенный и
заспанный. Он недоуменно посмотрел на присутствующих, зажмурил на минуту глаза. Затем
открыл их и потряс головой.
- Я думал это мираж, - сказал он. - Но я точно вижу, что это вы, сержант. Что, дело
раскрыто? Я не буду вам мешать, клянусь Богом.
Сержант усмехнулся, но Фонтейн сказал резко:
- Шутить не время. Коллинза застрелили.
Коркрэн уставился на них. Затем посмотрел на Эмберли и попросил все объяснить.
Ему ответил Фонтейн. Пораженный, Энтони слушал его, а в конце сказал, что все это
ему очень не нравится.
- Я недолюбливал его, - сказал он. - Хотя фактически у меня не было на него времени.
Но то, что случилось, это уж слишком. Не могу сказать, что я ярый противник мелких
преступлений, поскольку они вносят разнообразие в жизнь, но я не выношу убийц-маньяков.
Три смерти, одна за другой! Нет, действительно, это уже через край!
Фонтейн повернулся к Эмберли.
- Боже, вы думаете, это возможно? - воскликнул он. - Неужели предположение Тони
правильно? Все эти совершенно необъяснимые убийства? Как вы думаете?
- Некоторые люди, - сказал мистер Эмберли, тщательно подбирая слова, - считают,
что все убийцы - маньяки.
- Вы звонили мне, сэр?
Сержант оглянулся.
- Я хочу задать вам несколько вопросов, - сказал он. - Проходите и закройте дверь.
Дворецкий подчинился.
- Я слушаю, сержант.
На свет появилась записная книжка.
- Который был час, когда вы в последний раз видели Коллинза? - спросил сержант.
Дворецкий сразу же ответил:
- Двадцать минут восьмого.
- О, почему вы так уверены?
- Коллинз сам обратил внимание на часы, сержант, и сказал, что должен подняться
наверх и приготовить костюм для мистера Фонтейна.
Из другого конца комнаты Эмберли спросил:
- Вы не видели, как он уходил из дома?
- Нет, сэр. Он, должно быть, ушел во время обеда, пока я прислуживал за столом.
- Почему? - спросил тут же сержант.
Рот дворецкого судорожно передернуло. Сделав паузу, он сказал:
- Думаю, что я бы увидел, как он уходил, если бы был в помещении для прислуги.
- Увидели бы, да? Вы с ним дружили?
- Я не так давно в услужении у мистера Фонтейна и стараюсь поддерживать хорошие
отношения со всеми слугами.
Сержант впился в него глазами:
- У кого вы служили до того, как приехали сюда?
Тень растерянности промелькнула на его лице, но он с готовностью ответил:
- Я временно не работал, сержант.
- Почему?
- По состоянию здоровья.
- Адрес?
- Мой... Мой домашний адрес - Тутин, - сказал он неохотно, - Блэкеддер-роуд.
- А предыдущего хозяина?
- Мой последний хозяин уехал в Америку.
- Уехал? Вот как! Фамилия?
- Фэншейв, - сказал Бейкер все так же неохотно.
- Его адрес, пока жил в Англии?
- У него не было адреса в Англии, сержант.
Сержант удивленно поднял брови.
- Послушайте, приятель, у него был адрес в то время, когда вы у него служили, не так
ли? Какой адрес?
Мистер Эмберли спокойным голосом вмешался:
- Вы служили у мистера Джеффри Фэншейва, верно?
Дворецкий взглянул на него:
- Да, сэр.
- Итон-сквер, так ведь?
Дворецкий сглотнул слюну:
- Да, сэр.
- Тогда зачем делать из этого тайну? Номер пятьсот сорок семь, сержант.
- Вы знали этого джентльмена, сэр?
- Немного. Он член моего клуба.
- Это правда, что он уехал за границу?
- Думаю, да. Я могу узнать.
Сержант обратился к Фонтейну:
- Как я понимаю, вы получили рекомендательное письмо, сэр?
- Да, конечно. Но его отдал мне лично Бейкер. У меня не было возможности написать
прямо мистеру Фэншейву, потому что он уехал, или говорили, что уехал в Нью-Йорк.
Письмо было написано на бланке клуба.
- Проверить через клуб, - сказал сержант, старательно записывая в записную книжку. -
Или это сделаете вы, сэр?
- Да, лучше я, - сказал Эмберли. - Но мне все же хотелось бы узнать одно. - Его
пронзительный взгляд остановился на лице Бейкера. - Вы говорите, что услышали бы как
ушел Коллинз, если бы в это время не были в столовой. Слышали ли вы, что еще кто-то на
протяжении вечера уходил из дома?
Дворецкий, растягивая слова, сказал:
- Две горничные уходили, сэр. Из слуг больше никто.
- Вы уверены?
- Да, сэр.
- Вы были в комнате для прислуги?
- Нет, сэр. Большую часть вечера я был в буфетной. До этого я убирал посуду в
столовой.
- Значит, вы бы знали, если бы кто-нибудь выходил из дома через парадную дверь?
- В этот вечер никто не открывал парадную дверь, сэр, - сказал Бейкер, прямо глядя
ему в глаза.
Мистер Эмберли опять начал листать "Панч". Казалось, он утратил интерес к
дальнейшему допросу дворецкого. Но когда Бейкер собрался уходить, он поднял глаза и
спросил:
- Когда вы заглянули в комнату Коллинза, вам не показалось, что он с собой
что-нибудь прихватил, словно покидал дом навсегда?
- Нет, сэр, - ответил Бейкер. - Мистер Фонтейн просил меня тщательно осмотреть
комнату. Я взял на себя смелость и заглянул в шкаф и комод. Насколько я могу судить,
ничего не было взято.
- А вы осмотрели тщательно?
- Да, сэр. Ничего, вызывающего подозрения, я не видел.
- Благодарю вас, - сказал Эмберли.
Сержант закрыл записную книжку.
- Больше нет вопросов, сэр?
- Нет, спасибо, сержант, - сказал Эмберли спокойно.
- Тогда я возвращаюсь в отделение, сэр. Извините, что побеспокоили вас, мистер
Фонтейн. Надеюсь, инспектор захочет повидаться с вами завтра.
Фонтейн с мрачным видом кивнул.
- Да, боюсь, что захочет, - согласился он. - Я буду дома все утро.
- Что ж, если все кончено, - сказал Энтони, - я отправляюсь спать. И прихвачу с собой
пистолет. Так-то надежнее.
- Меня это нисколько не удивляет, сэр, - сказал сержант сочувственно.
- Идемте со мной, сержант, - пригласил Энтони. - Все, что нам сейчас обоим
необходимо, так это стакан хорошего вина.
Фонтейн тут же вспомнил об обязанностях хозяина.
- Конечно. О чем я думаю? Вы тоже выпьете, Эмберли?
Эмберли отказался. Сержант, взглянув на него несколько обиженно, пробормотал
что-то о соблюдении инструкции, но все-таки дал мистеру Коркрэну уговорить себя. Когда
он вернулся, довольно потирая усы, казалось, между ним и Энтони сложились самые
хорошие отношения. Уже в машине он сообщил мистеру Эмберли, что не припомнит случая,
когда бы так привязался к молодому джентльмену.
- И более того,сэр, - сказал он доверительно, - хотя я не могу сказать, что он
абсолютно прав, но в его идее об убийце-маньяке что-то есть. В конце концов, сэр - три
убийства, ни с того ни с сего. Как вы думаете?
- Я думаю, что вы с Коркрэном стоите друг друга, - сказал Эмберли. - Убийства не
были совершены одним человеком. Даусона убил Коллинз.
- Что? - Сержант был ошарашен. - Но вы вроде никогда не уделяли Коллинзу
большого внимания, мистер Эмберли! Я долго его подозревал, но вы...
- Вся беда в том, сержант, что вы подозревали его не в том убийстве.
- О, - протянул сержант, совсем растерявшись. - Полагаю, вы что-то подразумеваете,
сэр, но будь я проклят, если понимаю. Вы сделали какой-то вывод из того, что мы услышали
там? - Он через плечо показал большим пальцем в направлении особняка.
- По двум или трем пунктам, - ответил Эмберли.
- Так я и подумал, сэр. Не стоит и говорить, что я положил глаз на этого дворецкого.
Хотел бы я узнать побольше о нем. За ним стоит последить. Появился неизвестно откуда, так
сказать, а знает больше, чем можно было ожидать. Нисколько не удивился, увидев нас.
Может быть поджидал. У меня в отношении него есть предчувствие, а когда у меня есть
предчувствие, то я зачастую оказываюсь прав. Это ваш человек, мистер Эмберли, помяните
мое слово!
Эмберли загадочно посмотрел на него.
- У вас великолепная интуиция, Габбинс.
- Что, может быть, и так, сэр. Но подождите и увидите, что я был прав.
- Думаю, сержант, - сказал мистер Эмберли, круто повернув машину, -вы и не
подозреваете, насколько близки к истине.
Филисити, услышав новость за завтраком, сразу объявила о намерении поехать
повидать Джоан еще утром. Сэр Хамфри обвинил ее в нездоровом пристрастии к ужасам, с
чем она беспечно согласилась. Сам сэр Хамфри был потрясен случившимся и воздержался от
выговора Фрэнку за беспокойство по ночам. Несмотря на его постоянные заявления, что вне
стен суда, где он заседает, преступления его не интересуют, убийства в Аппер Неттлфоулде,
принявшие уже массовый характер, заставили его тревожиться. От племянника он не узнал
ничего, кроме голых фактов, но и этого было достаточно, чтобы он признался, причем
несколько раз, что шокирован.
Мистер Эмберли встал из-за стола, не дослушав рассуждений сэра Хамфри о
хулиганстве в "нынешние времена", и, прервав его, посоветовал послать изложение его
взглядов по этому вопросу в одну из воскресных газет. Леди Мэтьюс он предупредил, чтобы
к ленчу его не ждали, и вышел.
Сэр Хамфри, которого прервали в столь примитивной манере, с негодованием
заговорил об отсутствии такта у молодого поколения. Жена выслушала его терпеливо, а
когда он кончил, то заметила:
- Не обращай внимания, дорогой. Бедный Фрэнк! Такой озабоченный.
- Ты так считаешь, мама? - спросила Филисити, взглянув на мать.
- Да, дорогая, конечно. У него столько проблем. Сегодня я поеду с тобой.
Сэр Хамфри спросил, не овладело ли и ею нездоровое влечение к ужасам. Она с
безмятежностью ответила отрицательно, сказав, что хочет просто попасть в Аппер
Неттлфоулд.
- Ты не возражаешь, если на обратном пути мы заедем в особняк, мамочка?
- Нисколько, - сказала леди Мэтьюс. - Бедняга Ладлоу. Тридцать девять.
- Чего тридцать девять? - не сдержался сэр Хамфри.
- Забыла, дорогой. Думаю, что сорок. Температура, сам знаешь.
Когда Филисити села за руль, то очень удивилась, узнав, что главной целью посещения
в Аппер Неттлфоулде является "Голова кабана". Ее так и подмывало расспросить мать, что
она собирается там делать, но леди Мэтьюс коротко ответила, что хочет, чтобы Ширли
Браун вернулась в Грейторн. Филисити никогда не думала, что ее мать способна проявить
такой интерес к малознакомой скрытной Ширли. Она недовольно посмотрела на нее и
упрекнула в том, что та не хочет сказать, что у нее на уме.
Леди Мэтьюс посоветовала ей внимательнее смотреть на дорогу. Филисити
подчинилась, но продолжила атаку. Она прекрасно знает мать и понимает, что, несмотря на
ее рассеяность, леди Мэтьюс часто бывает необычайно проницательной. Она начинает
подозревать, что Фрэнк очень доверяет ей, хотя это не в его характере. Она также знает, что
он относится к ней с большим уважением. Леди Мэтьюс, однако сказала, что Фрэнк ей
ничего не рассказывает. Под напором дочери ее ответы стали столь невразумительны, что
Филисити перестала ее мучить.
Войдя в "Голову кабана", они нашли Ширли в комнате отдыха. Филисити сразу
бросилось в глаза, что девушка выглядит потрясенной и, приветствуя их, улыбается с
трудом.
Леди Мэтьюс просто и добродушно сказала:
- Дорогая, здесь вам очень неудобно. Возвращайтесь в Грейторн.
Ширли покачала головой:
- Не могу. Я... благодарю вас, но думаю, мне придется вернуться в город. Право, не
знаю, что делать.
Леди Мэтьюс повернулась к дочери.
- Дорогая, масло. Не могла бы ты?
- Могу, с удовольствием, - сказала Филисити, поднимаясь. - Никто не скажет, что я не
понимаю намеков.
Она ушла, и леди Мэтьюс, бросив созерцательный взгляд на мужчину, читавшего
газету в другом конце комнаты, сказала мягко:
- Дорогая, лучше расскажите Фрэнку. Я думаю, он все равно знает.
Ширли посмотрела на нее испуганно:
- Что вы имеете в виду?
- Все о себе. Глупо молчать, потому что он может помочь вам. Самый умный в семье.
Ширли чуть слышно сказала:
- Он не может знать. Это невозможно. Что... Что вы знаете обо мне, леди Мэтьюс?
- Не могу говорить при людях, дорогая. Так неблагоразумно. В плохих детективах они
всегда говорят, а это неизбежно приводит к несчастью. Но, конечно, я сразу догадалась. Не
могу представить, что вы делаете, но лучше расскажите Фрэнку. Разве вы так не думаете?
Ширли посмотрела на свои стиснутые пальцы.
- Не знаю. Если бы он не работал на полицию... Но он им помогает, и я... Думаю, что я
причастна к уголовному преступлению.
Она нервно засмеялась.
- Вы очень взволнованы, - сказала леди Мэтьюс. - Я уверена, он хочет помочь. Что это
значит - "причастна к уголовному преступлению"?
- Я попала в неприятное положение, - сказала Ширли, заламывая пальцы. - Думаю, я
все плохо сделала. Но это было так трудно, а мой брат... от моего брата было мало толку. А
теперь все так безнадежно, что мне, кажется, ничего не остается, как вернуться в город. Я
подумывала о том, чтобы рассказать все вашему... вашему племяннику, но я боюсь, потому
что совсем его не знаю, а он... он довольно бескомпромиссный человек, не так ли?
- Но так добр к животным, дорогая. Я скажу ему. Какая жалость, что теперь
приходится все бросить.
Минуту Ширли сидела, не двигаясь и устремив застывший взгляд куда-то вдаль.
Наконец она тяжело вздохнула.
- Да, я не перенесу этого. Мистер Эмберли... Не может ли он... Могли бы вы
попросить его прийти повидаться со мной, как вы думаете?
- Это совсем несложно, - сказала леди Мэтьюс, улыбаясь. - Но лучше поедем в
Грейторн со мной.
- Я... нет, не уговаривайте, пожалуйста. Вы думаете, что мне грозит опасность?
- В Грейторне безопасно, - сказала леди Мэтьюс. - Полно воров, но мы можем
позаботиться о вас.
- Здесь я в безопасности, леди Мэтьюс. Вы заметили широколицего человека, который
слоняется у входа на улице?
- Там был человек, - призналась леди Мэтьюс. - Он напомнил мне о свадьбах. Вы
понимаете. Детектив, который охраняет подарки. Такой трогательный. Легко узнаваемый.
Они должны чувствовать себя у всех на виду.
Ширли улыбнулась.
- Да. Так вот я - подарок. Он следит за мной. Ваш племянник прислал его сюда.
- Так на него похоже! - вздохнула леди Мэтьюс. - Очень смущает, но, возможно, так и
надо. Я скажу ему, чтобы он пришел повидать вас. Этот бедняга ходит за вами весь день? Я
чувствую, что мне следует дать ему булочку, или пенни, или еще что-нибудь.
- Весь день, - сказала Ширли. - Есть еще один, который сменяет его. Так что, вы
видите, я в полной безопасности, если... если возникнут какие-то сложности. - Она
взглянула в сторону двери. В комнату отдыха входила Филисити.
- С секретами покончено? - спросила Филисити безобидно.
- Никаких секретов, дорогая, - сказала леди Мэтьюс, вставая. - Ширли не поедет в
Грейторн. Ужасно упрямая. В любое время, дорогая?
Ширли поняла этот загадочный вопрос.
- Да. И вот еще что. Сегодня днем я собираюсь пойти в Айви коттедж. Надо закончить
с упаковкой вещей и все приготовить, чтобы освободить коттедж. Поэтому, если меня не
будет здесь, я буду там.
- Очень хорошо, я не забуду, - сказала леди Мэтьюс. - Ты купила масло, дорогая? Что
мы будем с ним делать? - Она направилась к выходу, бормоча: - Ириски или что другое.
Почему я не сказала "апельсины"?
В особняке Нортон они сразу обратили внимание, что Джоан бледна и напугана.
Коркрэн вполне наслаждался ролью защитника и объявил, что увозит ее к своим
родственникам. Леди Мэтьюс это показалось прекрасной идеей. Девушка явно была в
нервном возбуждении, и даже ее сводный брат - человек мало проницательный - был
согласен с тем, что она выглядит нездорово и что ей стоит на время уехать из поместья. Он
тоже намерен уехать отдохнуть, как только все прояснится.
Джоан не хотела возвращаться в особняк. Она не сможет выдержать здесь и дня, а ее
отвращение к дому настолько велико, что она готова вообще не выходить замуж, чем идти
под венец из этого ненавистного дома, о чем она заявила почти истеричным тоном.
Воспользовавшись моментом, ее жених предложил устроить бракосочетание в городе и
даже выступил за то, чтобы провести его в бюро регистрации браков.
Джоан готова была согласиться на что угодно, но Фонтейн вмешался. Он согласен
устроить бракосочетание в городе, но это должна быть торжественная церемония. В конце
концов, приглашено много гостей, и не может быть никаких оправданий, чтобы праздновать
такое событие украдкой. Разве леди Мэтьюс с ним не согласна?
Леди Мэтьюс согласилась. Она думает, что Джоан будет чувствовать себя совсем
по-другому, когда покинет особняк и перестанет слышать разговоры об убийствах.
- И все таки, - сказала Филисити тоном неугомонного ребенка, - здесь никогда не было
так увлекательно, как сейчас. Будет ужасно скучно, когда все закончится. Ведь только
подумайте, что случилось за последние две недели! Три смерти, два ограбления. Я считаю,
что это просто замечательно!
- Ограбления? Кого ограбили? - спросил Фонтейн.
- Нас, только ничего не взяли. Это было настоящее зрелище.
- Нам надо ехать, - сказала леди Мэтьюс. - Хамфри не любит, когда с ленчем
запаздывают.
- Но я ничего не слышал об этом! - воскликнул Фонтейн. - Когда это произошло?
- О, первое произошло в тот день, когда папа и я приезжали к вам, чтобы поговорить о
браконьерах, и он взял у вас эту... - Она поймала взгляд матери и, покраснев, замолчала.
- Взял у меня книгу? - сказал Фонтейн. - Помню. Он уже готов взять следующие тома?
Разве он не говорил, что есть еще тома?
Филисити посмотрела на него.
- Вот что, - медленно проговорила она. - Это вы посылали за книгой или... или
Коллинз приходил по собственной инициативе?
На минуту воцарилось молчание.
- Посылал за книгой? - повторил Фонтейн. - Коллинз?
- Я так и думала, что в этом есть что-то странное! - воскликнула Филисити. - Папе это
страшно не понравилось. Коллинз пришел и сказал, что вы попросили его взять книгу назад.
Вы просили?
- Нет, - сказал Фонтейн. - Конечно, нет! Он так и сказал, что я его послал? И ваш отец
отдал ему книгу?
- Ну да, естественно. В ней что-то было спрятано, да?
- Дорогая, это смешно, - сказала леди Мэтьюс. - Уверена, это просто недоразумение.
- Но, мама, разве ты не понимаешь? Это очень важно! Только я совершенно уверена,
что в книге ничего не было, потому что мы ее просматривали, разве не помнишь, после
ограбления? И папа, должно быть, заметил это еще раньше, потому что он читал ее.
Она насупила брови, озадаченно обдумывая что-то. Улыбка исчезла с лица Фонтейна,
глаза вперились в нее. Он сказал:
- Ничего не понимаю. Я, конечно, очень огорчен, что воспользовались моим именем
для такого дела. Представляю, что подумал ваш отец.
- Ну, он был немного раздосадован, - согласилась Филисити. - Мистер Фонтейн, как
вы думаете, мы близки к разгадке? Действительно ли в книге что-то было?
- Если что-то и было, то я не имею ни малейшего представления об этом,
...Закладка в соц.сетях
