Жанр: Любовные романы
Завещание
...разил надежду, что у Фрэнка нет намерений
разбудить весь дом среди ночи, как это удалось ему вчера.
Мистер Эмберли, слышавший, как его дядя храпел, когда он проходил мимо его двери
в четыре утра, ухмыльнулся и кротким голосом сказал, что этой ночью никакие беспорядки
дяде не грозят.
Но он ошибся. В двадцать минут третьего тишину дома нарушил грохот, который
разбудил не только сэра Хамфри, но и его жену, и племянника.
Грохот, видимо, донесся из гостиной, потом наступила тишина. Эмберли осторожно
вышел из своей комнаты с пистолетом в одной руке и фонариком в другой. На минуту
остановился, прислушиваясь.
Где-то внизу скрипнула половица. Эмберли начал спускаться по лестнице в полной
темноте, стараясь не издать ни звука.
В этот момент дверь комнаты сэра Хамфри распахнулась и из нее торопливо вышел
дядя.
- Кто здесь? - громко спросил он и зажег свет на лестничной площадке.
Эмберли что-то пробормотал и в два прыжка спустился в холл. Но он опоздал. Когда он
включил фонарик и осветил гостиную, она оказалась пустой. Французское окно было
широко открыто, и шторы надуло парусом от сквозняка. Эмберли раздвинул шторы и
выглянул в окно. Полная луна заливала светом весь сад, и от деревьев ложились густые тени.
Никого не было видно. Луч фонарика не высветил ни одной притаившейся фигуры. Тот, кто
проник в дом, был уже наверняка на дороге, и преследовать его было бесполезно.
Мистер Эмберли вернулся в гостиную и осмотрел окно. Стекла в двух небольших
переплетах рамы были аккуратно вырезаны, что дало возможность взломщику открыть
верхний и нижний шпингалеты. Голос сэра Хамфри сорвался на фальцет.
- Фрэнк, какого дьявола ты не спишь? - спросил он раздраженно. - Неужели мы ни
одной ночи не можем провести спокойно?
Эмберли вернулся в холл.
- Спускайтесь сюда, дядя, - сказал он.
- Не имею никакого желания! Что еще за игры?
- У нас был гость, - сказал Эмберли и вернулся в гостиную. Остановившись на пороге,
он стал оглядывать хаос, воцарившийся в комнате. Сэр Хамфри присоединился к нему.
- Так это не ты? Ты хочешь сказать,что... О, Господи, прости мою душу!
Его восклицание было вызвано представшим перед ним зрелищем. Аккуратного
человека, каким был сэр Хамфри, вид комнаты ужасал. Казалось, кто-то в ярости разбросал
вещи в поисках чего-то. Все было перевернуто вверх дном. Диванные подушки, книги,
бумаги в беспорядке валялись на полу. Ящики бюро леди Мэтьюс были открыты, а их
содержимое выброшено. На каменных плитах у камина осколки большой вазы дополняли
картину.
Видимо, взломщик случайно задел вазу и уронил ее, и именно звук фарфора,
разбившегося о каменные плиты, разбудил всех.
Следующее, что привлекло изумленный взгляд сэра Хамфри, было окно. Он слабым
голосом произнес:
- Господи помилуй! -и уставился на Эмберли.
- Нам следует все осмотреть, - сказал Эмберли и направился в библиотеку.
Здесь беспорядок был еще хуже, но состояние кабинета сэра Хамфри заставило его
несчастного обладателя издать стон. Ящики стола были выдвинуты, а бумаги безжалостно
выброшены на пол.
- Господи помилуй! - повторил Хамфри. - Это грабеж!
Племянник посмотрел на него без всякого уважения.
- Как выдумаете, что делают с вещами, когда так торопятся? - спросил он. - Привет,
тетя. Пришла посмотреть на обломки крушения?
Леди Мэтьюс в бигуди и с кольдкремом на лице остановилась на пороге, с интересом
оглядываясь. Ее трудно было вывести из равновесия.
- Боже! Как интересно! Какой беспорядок! Бедный Дженкинс! И почему именно
кабинет? Эмберли покачал головой:
- Ты попала в точку, тетя Марион, хотя никогда бы не подумал, что ты на это способна.
Скажи мне: зачем ты намазала лицо какой-то белой дрянью?
- Крем для лица, дорогой. В моем возрасте это необходимо. Я что, выгляжу странно?
- Просто ужасно, - уверил ее Эмберли.
Сэр Хамфри приплясывал на месте от нетерпения.
- Бог мой, Фрэнк, какое отношение имеет лицо твоей тети к тому, что случилось?
Посмотри на мой стол! Посмотри на мои бумаги! .
- Лучше проверь серебро, дорогой, - сказала жена. - А Дженкинс остался наверху?
Возможно, убит в постели. Кто-нибудь сходите и посмотрите.
Но Дженкинса не убили. Он появился в этот момент, второпях натянув куртку и брюки
прямо на пижаму. Сэр Хамфри облегченно вздохнул и не был раздосадован его появлением.
Потрясение Дженкинса от увиденного не уступало его собственному, и оба начали
причитать от горя, пока мистер Эмберли не вмешался.
- Посмотрите, все ли ценности на месте, Дженкинс, - попросил он.
Дженкинс тут же вышел. Сэр Хамфри повел жену посмотреть на урон, нанесенный
окну в гостиной, а Эмберли остался стоять среди разрухи в кабинете, что-то обдумывая и
хмурясь.
Вскоре к нему присоединилась кузина, которая была в хорошем настроении, но
раздосадована тем, что никто не потрудился ее разбудить. Мистер Эмберли проявил
некоторый интерес к методам, которыми обычно пользовалась ее горничная, когда по утрам
будила ее.
Дженкинс вернулся и доложил, что, осмотрев все, но не произведя тщательной
инвентаризации серебра, можно быть уверенным, что ничего не пропало. В столовой ничего
не тронуто, и солонки эпохи короля Георга по-прежнему стоят на серванте.
Мистер Эмберли направился искать дядю и застал его обезумевшим от ярости из-за
порчи окна. Леди Мэтьюс спокойно соглашалась с ним.
- Я хочу, чтобы вы пошли и взглянули, не пропало ли что в вашем кабинете, дядя, -
сказал Эмберли.
- Как, черт возьми, я могу это сказать? - сказал сэр Хамфри. - Мне придется потратить
часы, чтобы привести в порядок свои бумаги! Честное слово, мне иногда кажется, что в
Англии нет законов!
- Вы не держали в столе что-либо ценное? - прервал его Эмберли.
- Нет, нет. Мне доставляет хоть какое-то удовольствие тот факт, что усилия этого
чертова вора оказались безрезультатны.
- Денег там не было? Ты уверен?
- Конечно! Неужели ты думаешь, что я храню деньги в кабинете?
- А ты, тетя?
- Нег, дорогой. Только счета и безделушки. Никчемные для него вещи. Как ты
полагаешь, что он хотел найти?
- Я ничего не полагаю. В данный момент я в полном неведении. - Он смотрел на развал
в комнате, прищурив в задумчивости глаза. - Гостиная, кабинет, библиотека, но не столовая.
Странно. Создается впечатление, что кому-то надо было заполучить что-то, принадлежащее
вам, дядя. Документ?
- Да нет же! Все важные документы я храню в банке. Кстати, они ни для кого не
представляют интереса, кроме меня.
- Зачем было сбрасывать книги на пол? - сказала леди Мэтьюс. - Так бессмысленно.
Эмберли быстро взглянул на нее.
- Книги! Бог мой!
- Ну же, говори, Фрэнк! - подбодрила его Филисити. - Это становится забавным!
Эмберли не обратил внимание на нее.
- Где та книга, что вы взяли у Фонтейна?
- В моей комнате. Я взял ее почитать в кровати. Какое это...
Эмберли обернулся:
- Дженкинс, будьте любезны, принесите ее. Она называется "Курьезы литературы".
Леди Мэтьюс села.
- Необычайно загадочно, - сказала она, - Почему книга, дорогой?
- Думаю, искали именно книгу, - ответил Эмберли. -Во всяком случае, надеюсь.
Вернулся Дженкинс, неся книгу, и протянул ее Эмберли . Тот пролистал ее, потряс,
осмотрел обложки, оценивая на ощупь их толщину.
- Как увлекательно! Дрожь охватывает! - пробормотала леди Мэтьюс.
Но Эмберли выглядел озадаченным.
- Должно быть, я ошибся, - сказал он. - И все-таки я думаю, что не совсем не прав. -
Он в раздумье посмотрел на дядю. -Хотел бы я знать...
- Что ты хочешь знать? - спросил сэр Хамфри. -Умоляю, не темни!
- Заходил ли кто-нибудь в вашу комнату ночью, - сказал Эмберли.
Сэр Хамфри, впрочем, как и многие, ошибочно считал, что он спит очень чутко, а
потому вспылил. Он готов поклясться, что никто не мог войти в его комнату, не разбудив
его.
Вмешалась его жена:
- Фрэнк, дорогой, все это очень интригующе, но не надо выводить из себя дядю.
Сэр Хамфри все не мог успокоиться и требовал, чтобы ему объяснили, что может
помешать грабителю снова залезть через окно. Мистер Эмберли остался совершенно
равнодушным к тревогам дяди. Он вышел, унося книгу с собой.
ГЛАВА XII
Энтони Коркрэн собрался было подойти к телефону, который, не переставая, звонил в
вестибюле за холлом, когда увидел, что его опередил Бейкер.
В свойственной ему умоляющей манере дворецкий извинился за то, что сразу не
подошел к телефону, и поднял трубку. Он произнес:
- Алло! - И Коркрэн, стоявший в холле, услышал ответивший ему женский голос.
Дворецкий бросил на него взгляд и превосходно поставленным голосом ответил:
- Не знаю, удобно ли это сделать прямо сейчас... мисс.
Голос в трубке опять заговорил. Бейкер послушал и сказал:
- Назовите ваше имя, пожалуйста.
Видимо, имя не назвали. Коркрэн увидел появившееся на лице дворецкого выражение
любопытства и заинтересовался. Бейкер осторожно положил трубку на столик и через холл
прошел в сторону кухни. Это еще больше заинтересовало Коркрэна, и он задержался на
пороге библиотеки, чтобы увидеть, кого вызвали к телефону. Он не очень удивился, когда
несколько минут спустя в холл вышел Коллинз и направился в вестибюль к телефону.
Коркрэн отступил в глубину библиотеки и прикрыл за собой дверь. Взяв трубку, Коллинз
сказал:
- Кто это? Говорит Коллинз.
- Думаю, вы знаете, кто я, - сказал женский голос.
Лакей бросил быстрый взгляд через плечо и торопливо заговорил в трубку:
- Не было смысла звонить мне сюда. Это небезопасно. Я же вас предупреждал.
- Тогда, я думаю, вам лучше встретиться со мной, - ответили холодно. - Я могу
доставить вам неприятности, вы ведь знаете.
Губы лакея скривились в безрадостной улыбке.
- От этого вам не будет пользы.
- Если вы отказываетесь встретиться со мной, то это меня не удержит, - сказала
женщина. - Либо вы решаетесь, либо я прекращаю иметь дело с вами. Я не шучу. Я сделаю
это. "Полгорбушки лучше, чем совсем остаться без хлеба" - так, кажется, говорится?
Полгорбушки у меня уже есть. Ну, так как?
Коллинз крепко сжал трубку, словно чье-то горло.
- Хорошо. Но больше мне сюда не звоните. Я встречусь с вами. Только не знаю, когда
смогу уйти из дома. Я дам вам знать.
- Благодарю. Дайте мне знать сейчас, - сказал голос.
- Говорю вам, что я не могу просто взять и уйти. Вам это должно быть известно.
Встретимся в мой выходной, наедине.
- Вы встретитесь со мной сегодня, - сказал голос, как бы констатируя факт. - Конечно,
наедине.
- Это опасно. Я не могу исчезнуть надолго.
- Я не против того, чтобы прийти к вам, - сказал голос настойчиво. - Если подумаете,
то сможете найти предлог исчезнуть на полчаса.
Лакей снова быстро оглянулся.
- Хорошо. Я сделаю это, но при условии, что вы больше не будете звонить сюда.
- Если вы будете благоразумны, то не буду звонить, - пообещал голос. - Где мы
встретимся?
Коллинз подумал минуту.
- Все это рисковано. Вы знаете павильон в лесу?
- Нет, не знаю.
- Не доходя сторожки, увидите ворота, ведущие к коттеджу лесника. Павильон
находится у озера. Вы его сразу заметите. Я буду там в шесть.
Он резко повесил трубку и вышел из вестибюля. Из библиотеки появился Фонтейн,
закрыв за собой дверь. Вид у него был грозный. Глаза подозрительно смотрели на лакея.
- Кто вам звонил? - спросил он. - Мистер Коркрэн только что спросил меня, знаю ли я,
что слуги пользуются телефоном в личных целях. Кто вам звонил?
Коллинз стоял притихший, опустив глаза, и не отвечал.
- Какая-то женщина, да? - спросил Фонтейн, ближе подходя к Коллинзу. - Это так?
Лакей па мгновение поднял глаза и сказал спокойно:
- Да, сэр, - кашлянув, он добавил: - Одна молодая леди, с которой я поддерживаю
отношения, сэр. Я объяснил, что она не должна звонить мне сюда.
- Поддерживаете отношения? Это что-то новенькое. Слушайте, Коллинз! Я мирюсь со
многим, но есть вещи, которые я не терплю. Поняли?
Лакей кивнул головой:
- Вполне, сэр. Это больше не повторится.
- Лучше не надо было допускать этого, - сказал Фонтейн сердито. - Сдается мне,
пришло время рассчитать вас, приняв все во внимание.
Тень улыбки скользнула по тонким губам Коллинза, но он промолчал. В этот момент из
библиотеки вышел Коркрэн, и Фонтейн повернулся ему навстречу. Лакей, тихо ступая, ушел
через холл.
- Вы были совершенно правы, приятель, - сказал Фонтейн. - Звонила девица! Какая
наглость! Спасибо, что предупредили меня.
В семи милях от особняка в "Голове кабана" мисс Ширли Браун с торжествующим
видом вышла из кабинки телефона-автомата. К ней подошел портье и сообщил, что приехал
джентльмен по фамилии Эмберли и хочет повидать ее. Выражение торжества сменилось
настороженным. Она попросила сообщить мистеру Эмберли, что ее не будет, и в качестве
извинения сказать, что она должна выгулять собаку и не может задерживаться.
Выждав десять минут, за которые ее посетитель успел удалиться, она сошла вниз, ведя
на поводке Билла. Мистер Эмберли ушел, не оставив записки. Вздохнув облегченно, но
испытывая разочарование, Ширли направилась к Айви коттеджу, где намеревалась
упаковать вещи Марка.
В пять часов она закрыла Билла в спальне и вышла, одетая в длинное пальто из твида и
низко надвинутую на лоб фетровую шляпу. Она прошла прямо на рыночную площадь, где
останавливались автобусы, курсирующие до деревень, расположенных вокруг города.
Автобус номер девять, судя по табличке, ходил по маршруту до Лоуборо. В него-то она и
села. Через несколько минут водитель, выполнявший также и функции кондуктора, занял
свое место и включил мотор. Ширли, выбравшая место рядом с кабиной водителя,
наклонилась и попросила его высадить ее у поворота, ведущего в Нортон.
Весь день было пасмурно, и не успел автобус выехать за пределы города, пошел
мелкий моросящий дождь.
Сразу потемнело, и пейзаж, видимый из окна автобуса, был серым и безотрадным.
Ширли поежилась, глядя на ровные мокрые поля, и с подозрением оглядела других
пассажиров автобуса. Она подумала, что, должно быть, у нее разыгрались нервы. Хотя
вообще-то ссылки на нервы она презирала, но сейчас испытывала чувство, что за ней следят
с тех пор, как она вышла из "Головы кабана".
Ее спутники казались совершенно обычными людьми. Два фермера обсуждали погоду;
краснолицый мужчина, должно быть лесник, сидел, развалившись на двойном сиденье, и
перелистывал журнал "Наши собаки"; несколько женщин ехали из города с покупками. По
пути в автобус село еще несколько пассажиров, которых приветствовали как знакомых.
Позади Ширли ирландка шептала на ухо доверчивой и явно заинтересованной попутчице
подробности чьей-то операции аппендицита.
У первой маленькой деревушки большинство пассажиров вышли, шофер вышел, чтобы
передать пакет в гостиницу. Ширли и краснолицый мужчина остались одни в автобусе. И
опять неприятное чувство, что за ней следят, заставило ее исподтишка взглянуть на него. Он
был весь поглощен чтением журнала и, казалось, совсем не проявлял к ней интереса. Через
милю от деревушки автобус остановился и высадил его у загона для охотничьих собак.
Ширли уселась поудобнее, усмехнувшись над своими подозрениями.
Автобус останавливался еще несколько раз, чтобы подобрать пассажиров.
Непривыкшая к неторопливому ходу сельских автобусов, Ширли начала терять терпение и
поглядывать на часы. Уже почти стемнело, и водитель включил освещение. Капли дождя
струились по оконному стеклу, по ногам неприятно дул холодный ветер.
Водитель свернул на обочину дороги и нажал на тормоз.
- Вам выходить, мисс. Вечер сырой.
Ширли достала кошелек.
- Мерзкая погода! - согласилась она. - Скажите, пожалуйста, когда будет обратный
автобус?
- На обратном пути я буду здесь через час, - ответил водитель. Было ясно, что на этом
маршруте только один автобус. - Возьмете обратный билет, мисс? Тогда с вас шиллинг.
- Нет, я, должно быть, не успею, - сказала Ширли.
- Что ж. Шесть пенсов, мисс.
Она протянула ему деньги, и водитель нажал на рычаг, открывая дверь. Она спрыгнула
на дорогу и минуту постояла, наблюдая, как автобус скрылся за поворотом.
Она прихватила с собой фонарик, но еще было достаточно светло, чтобы разглядеть
дорогу. Она стояла на перекрестке. Дорожный указатель показывал дорогу на Нортон и,
подняв воротник пальто так, чтобы дождь не попадал на шею, она быстрым шагом пошла
туда.
Дорога явно была не первоклассная, но хорошо отремонтированная. Она тянулась меж
беспорядочно растущих кустов, минуя редко стоявшие коттеджи и фермы со службами. Два
или три велосипедиста обогнали ее да еще одна машина, но видно было, что дорогой мало
пользуются. Увидев идущего впереди пешехода, она торопливо обогнала его. Голос с
сельским выговором пожелал ей доброго вечера, что было в привычке у деревенских. Она
ответила на приветствие и поспешила дальше.
В миле от главной дороги скопление мерцающих огоньков подсказало, что в
небольшой низине расположено маленькое село. Кроме него, жилищ попадалось очень мало.
В сумерках Ширли не видела ничего, кроме полей, печально раскинувшихся до горизонта,
который серой линией обозначался вдали. В полмиле от села несколько деревьев нарушали
монотонность пейзажа. Но вот деревья стали попадаться чаще, и Ширли почувствовала запах
сосен, увидела в угасающем свете серебристую кору берез. Пропитанные влагой опавшие
листья покрывали дорогу. Никаких признаков жизни. Ширли подумала, что, возможно,
слишком сыро, поэтому не видно кроликов, обычно в это время трусливо перебегавших
дорогу и отваживавшихся покинуть свои норы.
У нее не было возможности определить расстояние, которое она прошла, но, вероятно,
не меньше двух миль, а потому она начала оглядываться в поисках ворот. Злясь на себя, с
презрительным удовольствием она обвиняла погоду и сумерки в своей нервозности. Дождь
падал мягко и без остановки; ни одно дуновение ветерка не шевелило листья на деревьях;
вокруг не было ни души. Несколько раз она ловила себя на том, что напрягает слух, чтобы
услышать звук - какой именно, она не знала. Возможно, шагов, а возможно, шелеста шин
машины на дороге. В какой-то момент ей показалось, что она слышит в отдалении рокот
мотора машины, но ни одна не проехала мимо, и она решила, что либо она ошиблась, либо
где-то поблизости проходит другая дорога.
Белое пятно впереди привлекло ее внимание. Она подошла ближе и обнаружила ворота
у начала лесной просеки. Они были полуоткрыты. Она не решалась войти и высматривала
табличку с названием на столбах ворот с полуоблезшей краской.
Улыбнувшись, она поняла, что ее подвело чисто городское мышление. Конечно же,
здесь не может быть таблички. Сельские жители всегда знают, кто где живет, а потому на
воротах не прикрепляют таблички. Однако для приезжих это очень неудобно.
Она прошла несколько ярдов, растерянно оглядываясь, но через пять минут увидела
впереди большие металлические ворота и свет, падавший из сторожки. Эти ворота наверняка
вели в поместье. Она повернулась и быстро пошла назад к первым.
В лесу было темно и таинственно; здесь рос густой подлесок, папоротник высотой в
три фута потемнел от осенних холодов, тут и там виднелись кусты ежевики. Земля под
ногами Ширли была скользкая от дождя, в колеях от колес машин стояли мутные лужи.
Она осторожно шла вперед, высматривая сквозь сгустившиеся сумерки коттедж.
Недалеко от ворот тропинка разветвлялась. Она увидела в конце короткой тропинки свет и
свернула налево.
Опять запахло соснами, и лес поредел. Земля под ногами была покрыта толстым слоем
хвои, заглушившим звук шагов. Повсюду валялись упавшие шишки. Подлесок исчез;
стройные стволы, блестевшие от дождя, ряд за рядом тянулись вдаль, скрываясь за стеной
моросящего дождя и сгустившегося мрака.
Полная тишина навевала страх. Дождь, падавший бесшумно и быстро, казался пеленой,
поглощавшей обычные звуки леса. Ширли сжала зубы, нащупала в глубоком кармане пальто
холодный ствол автоматического пистолета и успокоилась.
Тропинка сделала поворот, и сразу вдалеке стали видны огни. Ширли вышла к озеру -
искусственному резервуару для воды, сооруженному в конце широкой аллеи, прорубленной
на юг от особняка. Редкие огни светились в темноте. Она с трудом различала очертания
особняка на фоне неба и просторную лужайку на краю леса. На противоположном от
особняка берегу озера, вид которого открывался из окон, выходивших на юг, находился
белый павильон, построенный в классическом стиле, столь распространенном в
восемнадцатом веке. В темноте он казался призрачным, его окна были слепы и не
зашторены, Ширли почувствовала, как кровь стучит в висках. Павильон, стоявший среди
деревьев, выглядел заброшенным и на удивление угрожающим. Желание убежать охватило
ее, и она несколько минут стояла в тени деревьев, вглядываясь в павильон, в то время как
предчувствие опасности молоточком стучало в голове.
Она стояла так тихо, что, казалось, слышала биение своего сердца. Где-то неподалеку
крик фазана пронзил мертвую тишину, и она услышала шелест крыльев. Она вздрогнула и
прислушалась. Никаких звуков не последовало, и она решила, что рыскавшая по лесу лиса
поймала фазана.
Она вынула из кармана пистолет и взвела затвор, щелчок подействовал на нее
успокаивающе. Она отвела предохранитель и спокойным шагом направилась к павильону.
Дверь была не заперта, ручка резко скрипнула, когда она нажала на нее. Дверь
открылась вовнутрь, и она прижалась к стене. Ни малейшего звука, выдававшего
присутствие живого существа, не доносилось из павильона. Она вынула из кармана фонарик,
включила его и вошла.
Павильон был пуст. Садовая мебель, плетеные кресла и стол, несколько пестрых
подушек для лодочных сидений - вот все, что находилось здесь. Ширли медленно посветила
фонариком вокруг, осветив каждый угол. Закрыв за собой дверь, она заставила себя сесть в
одно из кресел и выключила фонарик.
Когда глаза привыкли к полумраку, она стала различать различные предметы,
находившиеся в комнате. Инстинкт, предостерегавший ее не подходить к павильону, с новой
силой заговорил в ней и заставил отодвинуть кресло, на котором она сидела, к стене. Окна, в
темноте казавшиеся сероватыми нишами, окружали ее. Она уверила себя, что никто не
может увидеть ее с улицы без помощи фонаря.
Услышав тиканье часов на руке, она отодвинула край перчатки и посмотрела на
циферблат. Светящиеся стрелки показывали двадцать минут седьмого. Коллинз опаздывал.
Мысль, что он сыграл с ней злую шутку, на момент вызвала чувство грозившей ей
опасности. Она сжала губы, прислушиваясь, не раздастся ли звук приближающихся шагов.
Но она ничего не услышала, кроме, пожалуй, хруста ветки, но затем скрип дверной
ручки раздался в тишине, и ее сердце забилось от страха. Она встала, приложив палец к
предохранителю пистолета.
На пороге стоял человек. Она не могла различить его лица и ждала, что же последует,
тяжело дыша.
- Вы здесь, мисс?
Слова были произнесены так тихо, что она едва услышала их. Голос принадлежал
лакею.
- Да, вы опоздали, - сказала она и включила фонарик. Он подался вперед.
- Выключите! Не надо света! - прошептал он умоляюще.
Она подчинилась, но, как можно холодней, сказала:
- Берегитесь, а то получите пулю, если нападете на меня. Что случилось?
В момент его появления, при свете фонарика она бросила взгляд на его лицо и
заметила, что оно мертвенно-бледное, на лбу капельки пота. Он с трудом дышал, голова
была наклонена, словно он к чему-то прислушивался.
Он подошел к ней и схватил за запястье левой руки.
- Ради Бога, уходите отсюда, - прошептал он. - Мне не надо было позволять вам
приходить сюда! Я предупреждал, что это опасно. Кто-то следит за мной. Уходите
побыстрее!
Инстинктивно она понизила голос, но твердо сказала:
- Вы пытаетесь избавиться от меня. Но это не пройдет. Мы здесь для того, чтобы
поговорить о деле.
Подавляя злобу, он сказал:
- Вы знаете, что случилось с вашим братом. Вы хотите последовать за ним? Говорю
вам, за мной следят. Быстро уходите!
Он подтолкнул ее к двери. Поняв, что его волнение не притворно, она вышла за ним из
павильона и торопливо отступила в тень. Он встал рядом и прислушался. Она ничего не
слышала, но он повел ее глубже в тень.
- Я не могу здесь больше оставаться. Клянусь, я говорю правду. Я встречусь с вами, но
не здесь. Для меня это слишком опасно. Лучше бы вы мне не звонили. - Он замолчал, снова
прислушиваясь. - Он меня увольняет, мне придется уйти. Ради Бога, мисс, возвращайтесь в
Лондон! Вы в большей опасности, чем себе представляете. Я встречусь с вами, даю слово!
- Еще бы! - сказала она. - Вы знаете, что у меня есть.
Он беззвучно рассмеялся:
- Полгорбушки, мисс. Этого недостаточно.
- Достаточно, чтобы доставить вам неприятности, - сказала она резко.
- Что ж, попробуйте и никогда не получите вторую половину, - сказал он с угрозой в
голосе. - Вы сделали глупость, что пришли сюда. Вы в опасности. Я не могу быть все время
на страже. Вас каждую минуту подстерегает опасность.
Она упрямо сказала:
- Я останусь в Аппер Неттлфоулде, пока не получу то, за чем приехала.
Он снова крепко сжал ее руку. Наклонившись к ее уху, он шепнул:
- Слушайте!
От сильного возбуждения, в котором она находилась, ей показалось, что лес внезапно
ожил, наполнился какими-то звуками. Шуршали опавшие листья: может быть, по ним
пробежал кролик, хрустнула ветка, зашевелились ветки деревьев.
Страх Коллинза передался ей. Она чувствовала, что чьи-то глаза следят за ней, и ее
охватило единственное желание - убежать из этого места, наполненного призраками. Ее
рука, которую держал лакей, задрожала. Он отпустил ее и слегка подтолкнул.
- Уходите! Вас не должны видеть со мной. Ради Бога, уходите!
Он тихо, как привидение, пошел прочь от нее. Полная опасностей ночь нависла над
Ширли. На минуту паническое чувство пригвоздило ее к месту, колени задрожали. Взяв себя
в руки, она шаг за шагом двинулась к тропинке. Стало так темно, что она почти ничего не
различала. Не осмеливаясь включить фонарик, она все быстрее и быстрее удалялась от
павильона, еле сдерживая желание побежать.
Внезапно она остановилась, увидев совсем близко от себя круглое пятно света,
беспорядочно скользящее по траве. По лесу кто-то ходил, разы
...Закладка в соц.сетях
