Жанр: Любовные романы
Великолепная Софи
...оей воле. Его упор на длительность увлечения
Сесилии не возымел желаемого результата, а вызвал вспышку гнева поразившую
его. Зная, что наследник легко переспорит его и не испытывая желания
противиться более сильной воле, лорд Омберсли едва ли дал сыну возможность
раскрыть рот. Он сказал, что каким бы своевольным ни был Чарльз в управлении
поместьями, он пока не был опекуном своей сестры. Он добавил, что всегда
считал, что Сесилия предназначена Чарльбери, и что никогда не согласится на
ее брак с другим.
— К несчастью, сэр, — сухо сказал Чарльз, — Чарльбери больше
не любит мою сестру! Его глаза смотрят в совсем ином направлении.
— Вздор! Чепуха! Он часто посещает этот дом!
— Точно так, сэр! Поощряемый моей кузиной!
— Не верю ни слову! — заявил его светлость. — Только не
Софи. — Чарльз рассмеялся. — И даже если он сделает ей
предложение, я не позволю Сесилии выйти за того молокососа, так ей можешь и
передать!
Мистер Ривенхол передал, но так как он успокаивающе добавил, что не
сомневается в том, что ему удастся переубедить отца, то спокойствие, с
которым она выслушала новости, не удивило его. Даже тирады лорда Омберсли за
обеденным столом не нарушили ее самообладания, хотя она сильно не любила
рассерженные голоса и не могла не вздрагивать и не заливаться краской.
Меньше всего родительский диктат задел мистера Фонхоупа. Когда ему сообщили,
что придется отложить объявление о помолвке в светских журналах, он моргнул
и безучастно спросил:
— Мы собирались это делать? Ты говорила мне? Я Должно быть прослушал.
Знаешь, меня сейчас очень тревожит Лепанто. Бесполезно отрицать тот факт,
что изображение битвы на сцене всегда неудачно, а как его тогда избежать? Я
большую часть ночи мерял шагами комнату и ничуть не приблизился к решению
проблемы.
— Должна сказать, Огэстес, мы вряд ли поженимся в этом году, —
сказала Сесилия.
— О да, вряд ли! — согласился он. — Не думаю, что мне придет
мысль о свадьбе, пока я не допишу пьесу.
— Да, и мы должны помнить, что Чарльз настаивает на дам, чтобы ты нашел
место, прежде чем будет объявлено о помолвке.
— Ну, тогда все решено, — сказал мистер Фонхоуп. — Вопрос в
том, насколько можно использовать методы греческих драматургов, чтобы
преодолеть затруднение.
— Огэстес! — с отчаянием сказала Сесилия. — Неужели пьеса
тебе дороже, чем я?
Он удивленно посмотрел на нее, поняв, что она говорит серьезно, и тут же
взял ее руку в свои, поцеловал ее и, улыбнувшись, произнес:
— Как это нелепо, мой прекрасный ангел! Разве что-нибудь или кто-нибудь
могут быть мне дороже, чем моя святая Сесилия? Я пишу пьесу ради тебя. Как
тебе нравится мысль о хоре в греческом стиле?
Лорд Чарльбери, узнав, что его соперник продолжает бывать на Беркли-Сквер,
даже не прикрываясь расспросами о здоровье Амабель, встревожился и
потребовал объяснений у своей наставницы. В это время он вез ее в своем
экипаже в Мертон, и когда она откровенно рассказала ему, что произошло, он
уставился на дорогу и некоторое время молчал. Наконец, с заметным усилием он
сказал:
— Понимаю, когда я смогу увидеть объявление?
— Никогда, — ответила Софи. — Мой дорогой Чарльбери, не надо
падать духом! Уверяю вас, нет никакой необходимости. Бедная Сесилия давно
поняла, что ошиблась в своих чувствах!
Он быстро повернулся к ней.
— Неужели это правда? Софи, не шутите со мной! При. знаюсь, я думал...
я надеялся... Тогда я вновь попытаю сча стья, пока не поздно!
— Чарльбери, для разумного человека вы говорите глупейшие вещи! —
заметила Софи. — И какой же по-вашему будет ответ в данных
обстоятельствах?
— Но если она больше не любит Фонхоупа... если она возможно, сожалеет о
своем отказе мне?..
— Конечно, сожалеет, но ведь это так очевидно, если немного подумать.
Прошу вас! Если бы вы поменялись местами — вы — обедневший поэт, Огэстес —
богатый человек, может быть, тогда она восприняла бы вас. Но ведь это не
так. С одной стороны — ее поэт, за которого она поклялась выйти наперекор
всей семье... Вы должны признать, что он чрезвычайно предан ей!
— Он!.. Я бы очень удивился, если бы у него в голове была хоть одна
мысль помимо его глупых стишков!
— Это верно, но вы едва ли думаете, что моя кузина разделяет это
мнение! Он влюбился в нее и не обращает внимания ни на какую другую женщину
с тех пор, как я приехала в Англию, а вы понимаете, в глазах света это —
невиданная преданность! Вы, мой бедный Чарльбери, находитесь под гнетом
своего положения и богатства! Какой бессердечной покажется Сесилия, если
бросит своего поэта ради вас! Можете мне поверить, сознание этого давит на
нее! Она очень чувствительна. Она никогда без достаточных оснований не
решится причинить боль тому, в чью искреннюю любовь верит. Единственный
выход — дать ей достаточно основания так поступать.
Чарльбери хорошо знал Софи, чтобы почувствовать сильное беспокойство.
— Ради Бога, Софи что вы собираетесь делать?
— Ну как же, заставить ее понять, что жалеть надо вас, естественно!
Беспокойство сменилось дурным предчувствием.
— О Боже! Как?
Она задумалась.
— Думаю, вам лучше этого не знать, Чарльбери!
— Софи, послушай меня!
— Не буду, зачем? Ничего, относящегося к делу, вы не скажете, и, кроме
того, мы уже приехали, нет времени затевать дискуссию! Прошу вас,
продолжайте верить мне!
Экипаж уже катился по подъездной аллее маркизы.
— Не могу и никогда не мог! — резко ответил он.
Маркиза была одна и, к их удивлению, полностью проснувшаяся. Она нежно, хоть
и с некоторой скованностью, приветствовала Софи и вскоре призналась, что
всего два дня, как она приехала из Брайтона, куда ездила на две недели.
— Из Брайтона! — воскликнула Софи. — Санчия, ты мне ничего не
говорила! Почему ты так внезапно отправилась туда?
— Но, Софи, как я могла что-нибудь сказать тебе, если ты заперлась в
комнате больной и не навещала меня? — жалобно произнесла
маркиза. — Постоянно сидеть на одном месте — глупость!
— Да, да, но ведь ты хотела уединиться до возвращения сэра Гораса. У
тебя, наверное, есть от него известие...
— Нет, уверяю тебя! Ни слова!
— О! — сказала Софи, слегка смутившись. — Ну, его поездка
была успешна, и, полагаю, он теперь в любой момент может вернуться. Ведь
маловероятно, что в это время года им будет препятствовать погода. А герцог
Йоркский приезжал к брату?
Маркиза широко раскрыла глаза.
— Но, Софи, я-то откуда знаю? Эти принцы королевской крови так похожи —
толстые и — как это? — рассеянные. Я их совсем не различаю.
Софи пришлось довольствоваться этим. На обратном пути ее спутник с
любопытством спросил:. — Почему вы встревожились, Софи? Маркиза не
должна была ехать по примеру остального общества в Брайтон?
Она вздохнула.
— Нет, если там был сэр Винсент Тальгарт, чего я сильно опасаюсь. Я
никогда не видела ее такой оживленной!
— Какая досада! Она с самого начала покорила мое сердце тем, что
заснула прямо у меня перед глазами!
Софи засмеялась, но всю оставшуюся дорогу до Беркли. Сквер не сказала ни
слова и была очень задумчива. Мистер Ривенхол ожидал ее возвращения в
заметно плохом настроении. Это моментально оживило ее, и она без колебаний
ответила, где была.
— Ты же не ездила одна!
— Конечно, нет. Чарльбери возил меня!
— Понимаю, сначала ты заставляешь весь город говорить о Тальгарте,
теперь — о Чарльбери. Прекрасно!
— Я не совсем понимаю тебя, — сказала Софи с невинным
видом. — Я думала, что Тальгарт не нравился тебе из-за своей репутации
волокиты. Но ты ведь не подозреваешь в подобном Чарльбери! Ты когда-то хотел
выдать свою сестру за него!
— Еще больше я хочу, чтобы моя кузина не давала повода считать ее
легкомысленной! — Почему? — спросила она, глядя ему в глаза.
Не дождавшись его ответа, Софи сказала:
— Какое у тебя право, Чарльз, возражать против моих поступков?
— Если твой вкус...
— Какое право, Чарльз?
— Никакого, — ответил он. — Делай, что хочешь! Меня это не
касается! Ты с легкостью покорила Эверарда! Я не знал, что он такой
непостоянный. Берегись, как бы ты не упустила своего другого поклонника,
поощряя этот флирт, к этому все идет!
— Бромфорда? О, как это будет ужасно! Ты прав, опекая меня! Чарльбери
со страхом ждет вызова от него.
— Я должен был знать, что ты воспримешь все та легкомысленно!
— Если ты так смешно будешь отчитывать меня. Я не всегда такая.
— Софи! — Он быстро шагнул к ней, поднял руку, но тут же овладел
собой. — Как бы я хотел, чтобы ты никогда не появлялась здесь! —
сказал он и отвернулся, опершись о камин и глядя в пустой очаг.
— Это нелюбезно, Чарльз.
Он молчал.
— Что ж, полагаю, вскоре я покину вас. Сэр Горас может вернуться в любой момент. Ты будешь рад!
— Я должен быть рад, — слова были почти не слышны, он не поднял
голову и не сделал попытки остановить ее, когда она выходила из комнаты.
Этот разговор произошел в библиотеке. Софи появилась в холле в тот момент,
когда Дассет впустил мистера Вичболда. Тот был в элегантном костюме для
верховой езды и блестящих ботфортах, в его петлице красовался огромный пучок
цветов. Он клал свою высокую касторовую шляпу на мраморный столик, но при
виде Софи стал раскланиваться, махая ею перед собой.
— Мисс Стэнтон-Лейси! Ваш покорный слуга, сударыня!
Она удивилась, увидев его, так как он отсутствовал в городе несколько
недель. Когда они пожали друг другу руки, она сказала:
— Как чудесно! Я и не знала, что вы в Лондоне! Здравствуйте!
— Только сегодня приехал, сударыня. Услышал о ваших Несчастьях от
Чарльбери. Я так поражен! Быстро рассказывайте!
— Вот это в вашем стиле! Благодарю, она уже совсем поправилась, хотя
ужасно худая, бедняжка, и вялая! Вы-то мне и нужны! Вы сейчас в экипаже?
Надо ли вам немедленно увидеться с моим кузеном или вы сначала прокатите
меня по парку?
Его бричка стояла у дверей и на ее просьбу возможен былединственный ответ. С
величайшей галантностью он проводил ее к экипажу, но предупредил, что в это
время года в парке можно встретить только простолюдинов.
— Что передать мистеру Ривенхолу, сэр? — спросил Дассет, не
отрывая неодобрительного взгляда от какой-то точки над левым плечом мистера
Вичболда.
— О, скажите, что я заезжал и, к сожалению, не застал его, —
ответил мистер Вичболд с небрежностью, которая показалась дворецкому
оскорбительной.
— Вы выезжали в своем фаэтоне, сударыня? — спросил мистер Вичболд,
подсаживая Софи в бричку. — Как поживают ваши гнедые?
— Прекрасно. Я не каталась на них сегодня, но ездила в Мертон с
Чарльбери.
— О... а! — сказал он, покашливая и отводя взгляд.
— Да, дав пищу для разговоров всему городу! — весело сказала
Софи. — Кто вам об этом рассказал? Наш заклятый враг?
Он пустил коней, хмуро кивнув.
— Столкнулся с ней на Бонд-Стрит по дороге сюда. Пришлось остановиться.
Она сняла свои черные ленты!
— И собирается выйти за Чарльза в следующем месяце! — сказала
Софи, она непринужденно чувствовала себя с мистером Вичболдом и не
придерживалась с ним церемоний.
— Говорил же вам, — заметил он с печальным удовлетворением.
— Да, говорили, а я отвечала, что мне могут понадобиться ваши услуги.
Вы собираетесь надолго оставаться в Лондоне или вскоре опять уезжаете?
— На следующей неделе. Но, знаете, сударыня, теперь уже ничего нельзя
сделать! Жаль, но это так!
— Посмотрим. Как вы думаете, что произойдет, если вы однажды скажете
Чарльзу, что видели, как я уезжала с Чарльбери в почтовой карете четверкой?
— Он даст мне пощечину, — без колебаний ответил мистер
Вичболд. — И даже не буду винить его!
— О, — растерявшись, сказала Софи. — Да, я бы этого не
хотела. Но если бы это была правда?
— Не поверит мне. Вам незачем уезжать с Чарльбери. Он не способен на
такие выходки.
— Я не знаю, но это можно уладить. Он не залепит вам пощечину, если вы
только спросите,
почему я уезжала из города с
Чарльбери, так ведь?
Подумав, мистер Вичболд признал, что в этом случае может избежать оплеухи.
— Вы это скажете? — спросила его Софи. — Если я дам дам знать
запиской, вы доведете до сведения Чарльза? Он всегда в
Уайте
после
полудня?
— Ну обычно его можно найти там, но я бы не стал говорить
всегда
, — задумчиво ответил мистер Вичболд. — Кроме того, я не
увижу, как вы уезжаете!
— Почему бы нет, если вы дадите себе труд прогуливаться возле Беркли-
Сквер! — резко ответила она. — Когда я дам вам знать, вы поймете,
что это правда, и можете с чистой совестью рассказать это Чарльзу. Он
непременно узнает обо всем, когда вернется домой, но порой он не приходит к
победу, и это все испортит. Ну, возможно, не все, но мне всегда хотелось
убить одним выстрелом двух зайцев, даже если это и невозможно!
Мистер Вичболд тщательно обдумал и это. Поняв все значение слов Софи, он
внезапно сказал:
— Знаете, что я думаю?
— Нет, скажите!
— Не хочу мешать, представьте! — сказал мистер Вичболд. — Не
мой близкий друг Чарльбери. Думаю, отличный человек, но я не очень много с
ним сталкивался.
— Но что вы думаете? — нетерпеливо спросила Софи, сердясь на это
отступление.
— Подумайте, очень вероятно, что Чарльз вызовет его на дуэль, —
сказал мистер Вичболд. — Задумайтесь об этом! Чертовски хороший стрелок
Чарльз. Мне стоит лишь заикнуться ему! — извиняюще добавил он.
— Вы правы, я очень признательна вам, что вы напомни ли мне о такой
возможности! — тепло сказала Софи. — Я ни в коем случае не стану
подвергать Чарльбери опасности! Но знаете, в этом не возникнет ни малейшей
необходимости.
— Ладно, — успокаивающе сказал мистер Вичболд. — Думаю, в
таком случае он лишь заставит его упасть несколько раз! Я имею в виду,
расквасит ему нос!
— Кулачный бой! О, нет! Он не пойдет на это!
— Пойдет, — сказал мистер Вичболд без колебаний. — Скажу вам
честно, когда я в последний раз видел Чарльза он так сердился на Чарльбери,
что сказал, что будет хорошо если он не задаст ему трепку в ближайшие дни. У
Чарльза в кулаках сидит дьявол! Я не знаю, какой боец Чарльбери, но не
думаю, что он может соперничать с Чарльзом.
Воодушевившись, он добавил:
— Он лучший боксер-любитель, которого я видел в жизни! Отличная тактика
и защита, никаких колебаний или опасений! Он очень редко проигрывает! —
Внезапно он овладел собой, замолчал, немного смутившись, и попросил
прощения.
— Ничего страшного, — сказала Софи, наморщив лоб. — Я должна
подумать, так как это совсем не подходит. Если я разозлю Чарльза, а,
признаюсь, именно этого я и хочу...
— Это несложно, — ободряюще сказал мистер Вичболд. — Очень
вспыльчивый! С самого детства!
Она кивнула.
— И будет рад найти предлог отколошматить кого-нибудь, я уверена.
Конечно, я постараюсь придумать, как не допустить, чтобы он причинил
Чарльбери какой-нибудь вред. — Она перевела дыхание. — Все, что
надо, — это решительность! — сказала она. — В конце концов,
никогда не следует уклоняться от неприятной обязанности, если надо достичь
цели! Мистер Вичболд, я вам очень признательна! Теперь я знаю, что мне
делать, и я не удивлюсь, если это отлично послужит
обеим целям!
XVI
Когда мисс Рекстон узнала о согласии мистера Ривенхола на свадьбу его сестры
с мистером Фонхоупом, она была так искренне возмущена, что не смогла
удержаться от увещеваний. С присущим ей здравым смыслом она указала на
дурные последствия такого брака, умоляя его хорошенько подумать, прежде чем
поощрять каприз Сесилии. Он молча слушал ее, но когда она исчерпала все свои
аргументы, резко сказал:
— Я дал слово. Я, конечно, во многом с тобой согласен. Мне не по душе
этот брак, но я не буду принуждать свою сестру выйти за человека, которого
она не любит. Я думал, что она быстро излечится от того, что казалось мне
простым увлечением. Этого не случилось. Я вынужден признать, что это не
обычная прихоть, а глубокое чувство.
Мисс Рекстон вскинула брови, что являлось у нее признаком неудовольствия.
— Мой дорогой Чарльз! Это так не похоже на тебя! Полагаю, не надо
далеко искать того, кто вынудил тебя говорить такое, но, признаюсь, я не
ожидала, что ты будешь высказывать мысли, столь противоречащие твоему
положению и, я бы добавила, твоему воспитанию.
— Неужели! Если ты хочешь, чтобы я тебя понял, будь добра, объясни, что
ты имеешь в виду, Эжени!
Она спокойно сказала:
— Ты не понял? А ведь мы так часто говорили об этом! Разве мы с тобой
не согласились, что в том, что дочь идет против воли своих родителей, есть
нечто неприличное?
— В общем, да.
— И в
частности, Чарльз, если это вопрос о ее
замужестве. Ее родителям лучше знать, что ей больше подходит. Есть что-то
вызывающее и неприятное в том, что девушка — как это говорят? —
влюбляется. Бесспорно, у невоспитанных людей так
принято, но мне кажется, что благородный и воспитанный человек предпочел бы,
чтобы его избранница была более сдержанной. А твоя речь — прости меня,
дорогой Чарльз, — больше подходит для сцены, чем для гостиной твоей
матери!
— В самом деле? — заметил он. — Скажи мне, Эжени! Если бы я
просил твоей руки против воли твоего отца, ты бы приняла мое предложение?
Она улыбнулась.
— Нам незачем обсуждать такую чепуху! Ты бы никогда так не поступил!
— Ну, а вдруг?
— Нет, конечно, — спокойно ответила она.
— Очень признателен тебе! — язвительно сказал он.
— Немудрено, — откликнулась она. — Ты бы вряд ли хотел, чтобы
будущая леди Омберсли не обладала такими качествами, как сдержанность и
дочерняя почтительность!
Он пристально посмотрел на нее.
— Я начинаю понимать тебя, — сказал он.
— Я знала, что это случится, ведь ты разумный человек. Вряд ли надо
говорить, что я не сторонница браков, в которых отсутствует взаимное
уважение. Такие браки едва ли могут стать счастливыми! Но, конечно, если
Сесилии не нравится Чарльбери, будет жестоко принуждать ее к свадьбе с ним.
— Как великодушно!
— Надеюсь, — степенно сказала она. — Я всегда старалась вести
себя великодушно по отношению к твоим сестрам... ко всей твоей семье! Их
благосостояние — моя главная цель, и, уверяю тебя, я приложу все свои силы
для этого.
— Благодарю, — сказал он бесцветным голосом.
Она вертела браслет на руке.
— Я знаю, ты очень снисходительно относишься к мисс Стэнтон-Лейси, но,
думаю, ты не станешь отрицать, что во многом ее влияние в этом доме было
несчастливым. Без ее поддержки, рискну предположить, Сесилия не осмелилась
бы вести себя подобным образом.
— Не знаю. Если бы ты видела, как она ухаживает за Амабель и
успокаивает волнение Сесилии и матери, ты бы не говорила, что ее влияние
было несчастливым! Я никогда не смогу этого забыть!
— Никто и не просит тебя об этом. Приятно, что можно заслуженно
похвалить ее поведение в данных неблагоприятных обстоятельствах.
— Я также обязан ей моими теперешними хорошими отношениями с Хьюбертом.
И здесь она не принесла ничего, кроме добра!
— Ну, по этому вопросу наши мнения всегда расходились, не так
ли? — любезно сказала она. — Но я не хочу спорить с тобой!
Надеюсь, у Хьюберта все в порядке.
— В полном порядке. Я бы даже сказал в
чересчурполном, ибо этот чудак решил, что обязан наверстать за каникулы пропущенное!
Он уехал на литературный вечер! — Он внезапно засмеялся. — Если
такая добродетельность не вгонит его в тоску, я, вероятно, вскоре узнаю, что
он опять попал в какую-нибудь историю!
— Боюсь, ты прав, — серьезно согласилась она. — Непостоянство
его увлечений должно сильно тревожить тебя.
Он недоверчиво уставился на нее, но прежде чем он заговорил, Дассет ввел в
комнату лорда Бромфорда. Мистер Ривенхол приветствовал нового гостя
значительно любезнее, чем обычно, но сказал:
— Боюсь, вам не повезло; моей кузины нет дома, она уехала кататься.
— Мне уже сказали об этом. Здравствуйте, сударыня! — но я счел
своим долгом подняться сюда и поздравить вас со счастливым выздоровлением
вашей сестры, — ответил его светлость. — Я заезжал к нашему
дорогому Бэйли, — превосходный человек — и он поклялся, что не осталось
ни малейшей опасности заразиться.
Судя по изгибу губ мистера Ривенхола, он собирался сказать что-то
язвительное, поэтому мисс Рекстон быстро произнесла:
— Вы были нездоровы, дорогой лорд Бромфорд? Как печально это слышать!
Но, надеюсь, ничего серьезного?
— Бэйли так не считал. По его мнению, этот сезон был необычайно
болезненным, такая суровая погода, понимаете ли, так легко простудить горло,
чему я исключительно подвержен. Можете вообразить, как беспокоилась моя
мать, ведь у меня такое слабое здоровье... Нелепо будет отрицать, что оно
слабое! Я больше недели не мог выйти из комнаты.
Мистер Ривенхол, прислонившись широкими плечами к камину и засунув руки в
карманы своих бриджей, являл собой вид человека, который собирается
повеселиться. Лорд Бромфорд не осознал этого, но мисс Рекстон была начеку и
все поняла. Она поспешила снова вмешаться в разговор.
— Да, горловые болезни очень распространены. Неудивительно, что леди
Бромфорд тревожилась. Но теперь, я вижу, вы полностью поправились!
— Да, — согласился он. — Моя болезнь была не такой, чтобы...
Короче, даже мою маму тронула преданность мисс Стэнтон-Лейси своей маленькой
кузине! — Он повернулся к мистеру Ривенхолу, который наклонил голову
как будто из вежливости, а на самом деле, чтобы скрыть мрачную
ухмылку. — В связи с этим мне на память пришли несколько строк из
Мармиона
.
Мисс Рекстон, уже уставшая слушать похвалы в адрес Софи, была благодарна
мистеру Ривенхолу за то, что он прервал лорда Бромфорда:
— Да-да, мы все хорошо их помним!
Лорд Бромфорд, уже начавший декламировать:
О Женщина, в наш час покоя!
был
немного сбит с толку этими словами, но вскоре пришел в себя и провозгласил:
— Любые сомнения, которые могли бы возникнуть по поводу истинной
женственности характера мисс Стэнтон-Лейси теперь, осмелюсь предположить,
исчезнут.
В этот момент вновь появился Дассет и сообщил, что экипаж леди Бринклоу
стоит у дверей. Мисс Рекстон, которая заехала на Беркли-Сквер, пока ее мать
занималась своими делами на Бонд-Стрит, пришлось удалиться. Лорд Бромфорд
сказал, что так как ни леди Омберсли, ни ее племянницы нет дома, он не будет
задерживать мистера Ривенхола, и всего несколько минут спустя тот смог
наконец дать волю своему смеху. Лорду Бромфорду, к которому очень
благоволила леди Бринклоу, предложили место в ландо. И всю дорогу до Брук-
Стрит он подробно перечислял симптомы своей недавней болезни.
Мистер Ривенхол, несмотря на свое решение держаться подальше от своей
кузины, не смог устоять перед искушением пересказать ей этот разговор. Как
он и думал, она оценила шутку, но внезапно положила конец его веселью,
нево
...Закладка в соц.сетях
