Жанр: Любовные романы
Нежданная любовь
...рого визита обзавелся отличным путеводителем, который не только познакомил
его со всем, что достойно внимания, но и снабдил необходимой информацией обо всех
достопримечательностях. Эдуард добавил, что захватил с собой эту цепную книгу и в дороге
перечитал ее от корки до корки, дабы освежить память.
Венеция могла лишь удивляться. Она никогда не была в состоянии подобрать ключ к его
уму и поэтому не представляла себе, что делало его настолько уверенным в себе. Венеция не
думала, что Эдуард отчаянно влюблен в нее, - очевидно, приняв решение жениться на ней, он
свыкся с этой идеей и не мог легко отказаться от нее, или же высокое мнение о собственной
персоне не позволяло ему поверить, что она может всерьез отвергнуть его предложение. Эдуард
не казался обескураженным откровенностью Венеции, словно предпочитая считать ее слова
шуткой или относиться к ним с мягкой снисходительностью, как к очередному капризу
избалованного ребенка. Он не удержался от упрека за то, что Венеция покинула Андершо, не
сообщив ему о своих намерениях. Эдуард услышал новость от матери, которая, в свою очередь,
узнала ее от леди Денни, и она явилась для него немалым потрясением. Тем не менее он сразу
простил Венецию и не собирался бранить, так как хорошо понимал, насколько она расстроена.
Это привело Эдуарда к критике брака Конуэя - он распространялся на эту тему долго, с
чувством и в более решительных выражениях, чем обычно использовал, говоря с Венецией о ее
старшем брате. Эдуард заявил, что не ожидал от Конуэя подобного поступка, и
продемонстрировал столько чуткости, что Венеция стала смотреть на него более благосклонно.
Он счел необходимым засвидетельствовать вместе с матерью почтение леди Лэнион - они
провели в Андершо не более двадцати минут, но и половины этого времени было достаточно,
чтобы у него сложилось правильное впечатление о характере миссис Скорриер. Она показалась
ему невыносимой! Шарлотту Эдуард нашел абсолютно безобидной, но его покоробило, что
такая невзрачная девушка сменила Венецию в качестве хозяйки Андершо. Эдуард сочувствовал
Шарлотте, чья ситуация казалась ему неловкой, и, когда миссис Скорриер начала говорить о
переезде Обри в Прайори, разумеется приписав это его ревности и пытаясь убедить гостей, что
она делала все возможное, чтобы его умиротворить, Шарлотта выглядела так, словно
собиралась разразиться слезами. Жалкое существо! Эдуард не видел в ней ничего, достойного
восхищения, и считал, что Конуэю следовало бы хранить верность Кларе Денни.
- Бедная Клара! - воскликнула Венеция. - Если бы она только смогла понять, что
дешево отделалась!
- Думаю, - серьезно заметил Эдуард, - Клара сознает, что ошиблась в Конуэе, но
сейчас еще не может искать в этом утешения. Мне искренне жаль ее - она тяжело переживает
свою ошибку, но держится мужественно и достойно. Я говорил с ней и надеюсь, что смог ее
приободрить. В Эбберсли не касаются этой темы, и очень жаль - по-моему, это лишило Клару
возможности смотреть на происшедшее с рациональной точки зрения, которую, безусловно,
мог внушить ей сэр Джон.
- Я рада, что вы были добры к ней, - промолвила Венеция, хотя ее губы дрогнули от
сдерживаемого смеха. - Но расскажите, как обстоят дела в Андершо! Надеюсь, они уживаются
друг с другом? Я имею в виду не Шарлотту и миссис Скорриер, а прислугу и вновь прибывших.
- По-моему, сносно, хотя не следует ожидать, что ваша прислуга будет расположена к
леди Лэнион, когда ее прибытие повлекло за собой ваш отъезд. Судя по тому, что говорил мне
Науик неделю назад, об этом догадываются и возмущаются этим. Можете не сомневаться, что я
не сказал Науику ничего, поощряющего подобные мысли, но, расставшись с ним, я не мог не
думать, что в значительной степени виноват - хотя и неумышленно - в создавшемся
положении.
- Виноваты? - воскликнула Венеция. - Что вы имеете в виду, Эдуард? Единственно,
кого можно винить, так это Конуэя! Вы тут совершенно ни при чем!
- Я не имею отношения к браку Конуэя и никак не мог его предотвратить. Но его
поведение показало мне, что моя щепетильность, не позволившая мне убеждать вас согласиться
на наш брак после смерти сэра Франсиса, привела к злополучной ситуации, которая, если бы вы
уже обосновались в Незерфолде, никогда бы не возникла. Теперешнее положение прискорбно
во всех отношениях. Не стану говорить о нежелательных сплетнях, которые оно возбудит, -
ибо выглядит неестественным, что Обри, вместо того чтобы поехать с вами в Лондон,
предпочел перебраться всего за несколько миль от Андершо, - но, живя так близко, он,
разумеется, часто видится с Науиком, и ваш управляющий вместе со всей прислугой будут при
малейших трудностях обращаться к нему, а не к жене Конуэя.
- Интересно, какие советы он будет им давать? - рассмеялась Венеция. - Впрочем, с
Обри никогда ничего не знаешь наперед. Он может дать очень хороший совет, если будет в
подходящем настроении!
- Он не должен давать вообще никаких советов! И как бы Обри ни чувствовал себя
обязанным лорду Деймрелу, ему не следовало переезжать к нему в дом. Я не отрицаю
дружелюбия его лордства, но считаю его влияние крайне нежелательным - в особенности для
Обри. Моральный уровень лорда Деймрела весьма невысок, а образ жизни делает его
неподходящим компаньоном для юноши в возрасте Обри.
Венеции было нелегко справиться с нахлынувшим на нее негодованием, но она смогла
отозваться достаточно сдержанно:
- Вы ошибаетесь, если думаете, что общение с Деймрелом может испортить Обри.
Деймрел хочет этого не больше вас, даже если бы такое было возможно, в чем я очень
сомневаюсь. На Обри не так легко влиять!
Эдуард снисходительно улыбнулся:
- Боюсь, что о таких вещах я в состоянии судить лучше вас, Венеция. Но мы не будем об
этом спорить - я не хочу вступать с вами в дискуссию о вопросах, находящихся, к счастью, за
пределами женского понимания.
- Тогда вам незачем было об этом упоминать.
Эдуард отвесил несколько ироничный поклон и сразу заговорил о чем-то еще. Венеция
была рада возвращению тети, давшему ей возможность ускользнуть, которой она тут же
воспользовалась, сказав, что до обеда должна закончить письмо и поэтому вынуждена
проститься с гостем.
Венеции не удалось выяснить, сколько времени Эдуард намерен оставаться в Лондоне, но
по его уклончивым ответам она опасалась, что его пребывание здесь будет продолжительным.
Усилия миссис Хендред содействовать ухаживаниям Эдуарда не облегчали решение проблем,
как терпеливо сносить его общество и как убедить Эдуарда, что его усилия тщетны.
Венеция скоро обнаружила, что за то недолгое время, которое Эдуард провел наедине с ее
тетей, он успел произвести на нее превосходное впечатление. С точки зрения миссис Хендред,
Эдуард обладал всеми качествами хорошего мужа - он был добр, надежен, разумен и хорошо
обеспечен. Эдуарду удалось убедить ее, что его неторопливость вызвана не отсутствием
рвения, а верностью принципам. Миссис Хендред, будучи высокопринципиальной особой,
отлично понимала и одобряла его терпение. Эдуард быстро стал для нее образцом трогательной
и бескорыстной преданности, и она не щадила сил, чтобы помочь ему осуществить свои
намерения. Миссис Хендред способствовала его планам развлечения и просвещения Венеции,
посвящала его в собственные замыслы и так часто приглашала на Кэвендиш-сквер пообедать
"чем Бог послал", что Венеции пришлось протестовать и заявить, что она не только не
отказалась от намерения обзавестись собственным жилищем, но уже присмотрела дом в
Ханс-Тауне, который казался ей подходящим для нее и Обри.
Венеция не намеревалась об этом сообщать, зная, что столкнется с потоком возражений,
пока не подпишет договор об аренде и не наймет компаньонку, но, узнав, что ее тетя приняла
приглашение Эдуарда отобедать у него в отеле "Кларендон" вместе с племянницей (сама
Венеция уже успела отклонить приглашение), не могла больше сдерживаться.
Миссис Хендред выслушала новости со страхом и недоверием. По ее первым
восклицаниям было трудно определить, что ее шокировало больше - решение племянницы
вести жизнь старой девы или удручающе немодное место, которое она избрала в качестве
убежища. Миссис Хендред повторяла название "Ханс-Таун" с таким отвращением, словно речь
шла о трущобах, перемежая его заверениями, что дядя Венеции никогда не одобрит подобный
план. Но вскоре она заметила, что, хотя племянница вежливо слушает, ее мысли заняты другим,
и воскликнула, внезапно изменив тон:
- Дитя мое, ты не должна этого делать! Ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь!
Сейчас ты молода, но подумай, что тебя ждет, когда ты состаришься, - одиночество,
унижение... - При виде дрожи, пробежавшей по лицу Венеции, она склонилась вперед и
положила ей на руку пухлую ладонь. - Дорогая моя, выходи за мистера Ярдли! Я уверена, ты
будешь с ним счастлива - он так добр и подходит тебе во всех отношениях!
Тонкая рука напряглась под ее пальцами.
- Пожалуйста, не продолжайте, мэм! - сказала Венеция. - Я не люблю Эдуарда -
значит, больше не о чем говорить.
- Уверяю тебя, дорогая, ты ошибаешься! Вовсе не обязательно, чтобы ты его любила, так
как самые счастливые браки часто начинаются всего лишь с небольшой привязанности. Я знаю
несколько нар, которые были едва знакомы друг с другом, но позволили родителям устроить их
брак. Дети не могут судить о том, что им больше подходит, лучше, чем их родители.
- Но я не ребенок, мэм, и у меня нет родителей.
- Да, но... О, Венеция, ты сама не знаешь, какую делаешь ошибку! - в отчаянии
воскликнула миссис Хендред. - Куда лучше выйти замуж за нелюбимого, чем остаться старой
девой! А как ты сможешь найти респектабельную партию, живя в Ханс-Тауне, да еще ведя
такое необычное существование? Ибо даже замужем за неприятным человеком ты была бы
уважаемой леди и утешалась бы любовью детей, что, в конце концов, самое важное для
женщины. Но мистера Ярдли никак не назовешь неприятным! Он очень симпатичный человек,
ценит тебя по достоинству и, безусловно, сделает все, что от него зависит, чтобы ты была
счастлива! Конечно, весельчаком его не назовешь, но так ли уж это важно для мужа? Если бы
тебе правился сэр Мэттью, или мистер Армин, или даже мистер Фокскотт, хотя я сомневаюсь,
что он... Но я не могу избавиться от мысли, дорогое дитя, что мистер Ярдли подходит тебе
больше всех! Он хорошо тебя понимает, знает твои обстоятельства, так что между вами не
возникнет никаких неловкостей. К тому же ты жила бы рядом с братом и друзьями, хотя,
разумеется, не в Андершо, не в тех местах, к которым ты привыкла. Ты чувствовала бы себя
вернувшейся домой!
- Я не хочу возвращаться домой! - невольно вырвалось у Венеции. Она быстро
поднялась. - Прошу прощения. Я не могу объяснить вам все обстоятельства, но прошу вас,
мэм, не говорить больше ничего! Поверьте, я сознаю все... неудобства моего плана! Я не
настолько неопытна... - Оборвав фразу, Венеция повернулась и направилась к двери.
Услышав звуки всхлипываний, она обернулась и с удивлением увидела, что ее тетя
разразилась слезами.
Миссис Хендред очень не любила видеть вокруг себя несчастных. Даже зрелище
горничной, плачущей от зубной боли, причиняло ей муки, ибо горю не было места в ее
комфортабельном существовании - оно заслоняло солнце, в лучах которого она грелась, и
разрушало ее веру в мир, где все довольны, веселы и богаты. То, что миссис Хендред увидела
на лице Венеции, удручило ее до крайности и, так как она очень привязалась к племяннице,
буквально пронзило ей сердце.
- Пожалуйста, не смотри на меня так, дорогое дитя! - взмолилась миссис Хендред. - Я
не в силах видеть тебя такой огорченной! Ты не должна принимать это так близко к сердцу,
Венеция! Мне искренне жаль тебя, но уверяю, это того не стоит!
Венеция уже направлялась к тете, чтобы ее утешить, но при этих словах остановилась и
вся напряглась.
- Что того не стоит? - спросила она, глядя прямо в глаза миссис Хендред, что только
усилило волнение бедной леди.
- Этот человек! О, не спрашивай меня! Я не имела в виду... Но когда я увидела тебя в
такой печали, то просто не смогла... О, моя дорогая Венеция, для меня невыносима мысль, что
ты думаешь, будто я не понимаю твоих чувств. Это сразу напомнило мне мою молодость, но я
очень быстро забыла о том, кого считала первой любовью. И ты тоже быстро о нем позабудешь
и станешь снова счастливой!
Венеция побледнела.
- Не понимаю, как вы об этом узнали, - сказала она, - но ведь вы говорите о
Деймреле, не так ли, мэм?
Слезы заструились по щекам миссис Хендред в ускоренном темпе. Она прижала платок к
глазам:
- О боже, мне не следовало... Твой дядя был бы очень сердит...
- Кто рассказал вам, мэм, что Деймрел и я... знакомы?
- Пожалуйста, не спрашивай! - взмолилась миссис Хендред. - Я не должна была об
этом упоминать... Твой дядя предупреждал меня... У меня сейчас начнется спазм!
- Если дядя запретил вам рассказывать мне об этом, я не стану давить на вас, а обращусь
к нему, - сказала Венеция. - Я рада, что узнала об этом до того, как он уехал в Беркшир.
Кажется, дядя еще дома. Извините, тетя, я должна сразу же найти его, иначе будет поздно!
- Нет, Венеция! - почти что взвизгнула миссис Хендред. - Прошу тебя, не надо!
Кроме того, дядя все равно ничего тебе не скажет, а когда он недоволен, все идет вкривь и
вкось... Венеция, это леди Денни, но обещай, что ты ни слова не скажешь твоему дяде!
- Если вы будете со мной откровенны, то мне незачем ему что-либо говорить. Не
плачьте, тетя! Леди Денни... Да, понимаю. Она написала вам?
- Да, хотя я ни разу в жизни с ней не встречалась, так как вышла замуж раньше
женитьбы сэра Джона, но письмо было вполне достойным и, как сказал твой дядя, показало ее с
самой лучшей стороны. Хотя оно так расстроило меня, что я весь день не переставала об этом
думать и почти не могла есть! Деймрел!.. Конечно, ты многого не знала, бедное дитя, и меня не
удивляет, что ты в него влюбилась, так как он очень привлекателен. Хотя я, разумеется, с ним
не знакома, но видела его на приемах, в парке, в опере... Ты не одинока - многие женщины
теряли из-за него голову, - но думать о том, чтобы выйти за него замуж!..
Твой дядя сказал, что это просто невероятно - я имею в виду, что подобная мысль
никогда бы не пришла ему в голову! Я не знала, что делать, потому что твой дядя считал
бесполезным приглашать тебя в Лондон, а то, что ты совершеннолетняя, только все затрудняет;
кроме того, оп не сомневался, что у тебя слишком высокие принципы, чтобы согласиться, как
теперь говорят, на carte blanche!
- Никто мне это и не предлагал! - воскликнула Венеция, стоя в центре комнаты.
- Знаю, дорогая, но, хотя так говорить ужасно, выйти за него замуж было бы еще хуже!
- Не волнуйтесь, мэм! Леди Денни ошибается. Привязанность лорда Деймрела была не
так глубока, как ей показалось. Между нами ничего не было, кроме легкого флирта. Он не делал
мне предложений... никакого рода.
- Мое бедное дитя! - запричитала миссис Хендред. - Неудивительно, что ты так
расстроена! Нет ничего более унизительного, чем влюбиться в человека, который не разделяет
твоих чувств, но от этой боли тебе незачем страдать, что бы ни говорил твой дядя, ибо
джентльмены, даже самые разумные, ничего не понимают в таких вещах, а так как он признался
мне, что ошибся в лорде Деймреле, то может так же легко ошибиться в тебе!
- Ошибся в лорде Деймреле? - прервала Венеция. - Вы хотите сказать, что дядя
виделся с Деймрелом, когда приезжал в Андершо?
- Ну, дорогая, он... он считал, что это его долг, раз у тебя нет отца, который бы защищал
тебя. Твой дядя тщательно это обдумывал, так как сначала не знал, как... Но когда ты написала
мне о браке Конуэя, это хотя и шокировало меня, как ничто другое, но дало твоему дяде
отличный повод увезти тебя из Андершо, что он сразу понял...
- Боже мой! - Венеция прижала руку ко лбу. - Но если он виделся с ним... Да, это,
очевидно, случилось до его прибытия в Андершо, прежде чем я... Тетя, что произошло между
ними? Вы должны рассказать мне! Иначе я обращусь к дяде, а если он откажется, спрошу у
самого Деймрела!
- Не говори так, Венеция! Твой дядя был приятно удивлен, уверяю тебя. Не думай, будто
они поссорились! Твой дядя сказал мне, что он искрение симпатизирует лорду Деймрелу, а от
него такое не часто услышишь. Он даже сожалел, что брак между вами невозможен, и говорил,
что был бы очень рад, если... Но об этом не может быть и речи, дорогая, что признал и сам
лорд Деймрел. По словам твоего дяди, он был очень откровенен и даже сказал, что поступил
плохо, не уехав из Йоркшира. Это правда, хотя твой дядя, разумеется, ни в чем его не обвинял.
Лорд Деймрел заявил, что прекрасно понимает, насколько было бесчестно воспользоваться
невинностью девушки, которая не знает свет, никогда не покидала Йоркшир и практически не
общалась с мужчинами... ну, кроме мистера Ярдли! Вполне естественно, что ты в него
влюбилась, а откуда тебе знать, что означает выйти замуж за человека с такой репутацией? -
Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и с облегчением увидела, что румянец вновь заиграл
на щеках Венеции, а в глазах опять появился блеск. - Я знала, что тебе станет легче, когда ты
поймешь, что тобой не пренебрегли! Как я рада, что все тебе рассказала! Теперь ты уже не так
несчастна, верно, дорогая?
- Несчастна? - переспросила Венеция. - О нет! Только не несчастна! Если бы я только
знала... Но ведь я знала!
Миссис Хендред не вполне понимала, что это означает, и не слишком старалась понять.
Главное, что затравленное выражение, так ее смущавшее, исчезло из глаз Венеции. Вытерев
слезы, она улыбнулась племяннице:
- Конечно, так говорить не подобает, но тебе есть чем гордиться. Очаровать такого
человека, как Деймрел, до такой степени, чтобы он испытывал желание на тебе жениться, это
настоящий триумф! Ведь для него это бы означало изменение всего образа жизни! Признаюсь
тебе, дорогая, что, если бы речь шла об одной из моих дочерей, я ходила бы гордая, как павлин!
Не то чтобы я считала кого-то из них на это способными - хотя Марианна может вырасти в
очень красивую девушку, - но я бы никогда их и близко к нему не подпустила!
Венеция не обращала на нее никакого внимания.
- Несчастный глупец! - воскликнула она. - Как он мог подумать, что меня заботила бы
подобная чепуха? О, как же я зла на них обоих! Сделать меня такой несчастной! Вести себя так,
будто я семнадцатилетняя дурочка! Благодарю вас, дорогая тетя!
Миссис Хендред, высвободившись из импульсивных объятий племянницы и
инстинктивно поправив чепчик, снова начала беспокоиться, так как при всем оптимизме не
могла приписать бурную радость Венеции всего лишь гордости одержанной победой.
- Да, дитя мое, но не думай... я имею в виду, это ничего не меняет! Такой брак погубил
бы тебя! Венеция весело посмотрела на нее:
- В самом деле? Но, мэм, ведь Деймрел приехал на север, спасаясь от стараний своих
тетушек женить его на леди, обладающей респектабельным происхождением и солидным
состоянием, дабы восстановить его репутацию в глазах общества. Не вижу, как можно было
этого достичь, если бы брак с ним оказался гибелен для леди, и не верю, что план был задуман
без знания и одобрения родителей мисс Абли!
- Что? - воскликнула миссис Хендред. - Амелия Абли? Не может быть!
- Может, мэм, поэтому объясните, почему ее репутация пережила бы подобный брак, а
моя - нет?
Краткий период облегчения для миссис Хендред оказался позади. Она уставилась на
племянницу, теребя шаль и несколько раз пытаясь заговорить, пока наконец не разразилась
бессвязными фразами:
- Это не одно и то же... О боже, как бы я хотела... Ты не понимаешь, Венеция...
Обстоятельства мисс Абли... ну, они совсем иные!
- В каком смысле?
- О, в сотне смыслов!.. Во-первых, ей больше тридцати, у нее безобразная фигура,
курносый нос, ужасная походка! Никто не стал бы порицать Лэтчфорда за то, что он с радостью
ухватился бы за любую возможность выдать ее замуж, особенно если тетушки Деймрела
намеревались сделать его своим наследником, что меня бы ничуть не удивило! Я не хочу
сказать, что мисс Абли недостаточно респектабельна, но в таком возрасте и живя всю жизнь в
городе она никак не может считаться невинной простушкой и, безусловно, знала, на что шла. А
твои обстоятельства, дорогая, всем известны, и все понимают, что у тебя не может быть
никакого жизненного опыта. Если бы Деймрел собрался на тебе жениться, это шокировало бы
всех! Есть что-то непередаваемо омерзительное в браке повесы с красивой девушкой гораздо
моложе его и абсолютно невинной и простодушной, что бы ты ни говорила!
В начале этого монолога в глазах Венеции продолжала светиться уверенная улыбка,
которая, однако, увяла, когда миссис Хендред добралась до триумфального заключения. С
беспокойством наблюдая за племянницей, она с радостью отметила, что та слегка нахмурилась
и выглядит задумчивой.
Миссис Хендред решила закрепить достигнутые преимущества:
- Конечно, дитя мое, тебе не более, чем монахине, известно, как смотрят на подобные
вещи, но можешь не сомневаться, что он об этом отлично осведомлен!
Венеция посмотрела на нее.
- Да, - медленно произнесла она, вспоминая прерванную сцену в библиотеке Андершо
и то, как ее впоследствии огорчило поведение Деймрела. "Вы не осознаете, какие
преимущества я мог бы извлечь из вашей невинности", - сказал он тогда. - Да, - повторила
она. - Теперь я начинаю понимать...
- Я не сомневалась, что ты поймешь - ведь ты такая толковая, дорогая моя! -
обрадовалась миссис Хендред. - Я знаю, каким все это кажется тебе сейчас, но можешь мне
поверить, что такое продолжается не долго. Я думала, что умру от отчаяния, когда мама - твоя
бабушка - и Франсис заставили меня порвать с бедным Себастьяном! Три дня я плакала не
переставая, но в конце концов вышла за твоего дядю и уверена, что все сложилось к лучшему!
- И вы никогда ни о чем не жалели, мэм? - спросила Венеция, с любопытством глядя нa
нее.
- Никогда! - решительно заявила миссис Хендред. - Себастьян был никудышной
партией - у него не было ни гроша! Только подумай, чем бы это обернулось! Кстати, это
навело меня еще на одну мысль, дорогая. Все говорят, будто Деймрел растратил все деньги на
свои причуды, что делает его совсем неподходящим женихом! Естественно, будь он богат,
тогда другое дело, ибо, в конце концов, солидное состояние... Но он практически разорен, так
что ничто не говорит в его пользу, и это ему отлично известно, так как он заявил об этом
твоему дяде. Деймрел и твой дядя уверены, что ты найдешь себе отличную партию. И никто,
моя дорогая племянница, не будет рад этому больше, чем я!
- Я не собираюсь выходить замуж ради денег, мэм.
- И правильно, - одобрительно кивнула миссис Хендред. - Девушке не подобает
выглядеть корыстной! Со своей стороны, я была бы счастлива видеть тебя замужем за
респектабельным джентльменом хорошего происхождения и достаточно состоятельным, чтобы
обеспечить тебя удобствами, без которых, можешь не сомневаться, жизнь была бы
невыносимой!
Венеция подошла к окну и вернулась назад.
- Теперь я вижу, что это будет нелегко, - промолвила она.
- Нет-нет, дитя мое! Никаких трудностей! Я просто имела в виду...
- Отказаться от счастья из-за щепетильности! - продолжала Венеция, не обращая на нее
внимания. - Мне это кажется абсурдным! Но он поступил именно так, а если он решил быть
благородным до идиотизма... Да, это будет нелегко. Я должна подумать!..
Забыв о тете, она быстро вышла из комнаты, оставив достойную леди озадаченной и
встревоженной.
Глава 18
Рискнув позднее возобновить протесты против снятия дома в Ханс-Тауне, миссис
Хендред сначала обрадовалась, узнав, что Венеция отказалась от своего намерения, но потом
стала беспокоиться. Она не могла поверить, что ее доводы привели к столь внезапной перемене,
и чем больше думала об этом, тем меньше ей нравилась готовность племянницы забросить
взлелеянный ею план. Казалось, Венеция напрочь забыла о доме в Ханс-Тауне, ибо, когда
миссис Хендред заговорила о нем, она недоуменно уставилась на нее, а потом сказала:
- Ах это! Нет-нет, мэм, не беспокойтесь! Вы были правы, и мне совсем не хочется туда
переселяться.
Миссис Хендред, хотя и имела все основания радоваться такому ответу, все же ощущала
смутную тревогу. Ей казалось, что Венеция не только думает о чем-то постороннем, но и
вынашивает какой-то новый план. Попытка выяснить, что это за план, не увенчалась успехом:
Венеция только улыбнулась и покачала головой, внушив тете малоприятную мысль, что новый
план может оказаться таким же шокирующим, как и старый. Миссис Хендред начало хотеться,
чтобы ее суровый супруг не уезжал в Беркшир, и во время необычной для нее бессонной ночи
она даже подумала о том, не отправить ли ему спешное письмо с просьбой вернуться. Однако
утром это отчаянное решение стало казаться глупым и неосторожным, ибо, в конце концов, что
такого могла замышлять Венеция, что оправдало бы срочный вызов ее дяди? Подобный вызов
рассердил бы его так же, как и неизбежное открытие, что его жена сообщила Венеции вещи, о
которых, но его мнению, ей знать не следовало. Мистер Хендред отправился в Беркшир
заседать в суде квартальных сессий, которые он, будучи весьма педантичным в вопросах
исполнения своих обязанностей, посещал всегда, уезжая из дому обычно на целую неделю.
Правда, на сей раз мистер Хендред сказал жене, что вернется через четыре или, самое большее,
через пять дней, так как должен посетить партийное собрание. Миссис Хендред решила, что
едва ли что-то может случиться за столь краткий период, да и вообще, не следовало ожидать
каких-либо катастрофических событий. Конечно, Венеция могла решить, что любовь для нее
куда важнее общественного мнения, но она вряд ли стала бы сообщать об этом Деймрелу. Даже
если она бы сделала так - хотя миссис Хендред не сомневалась, что ее племянница, несмотря
на пренебрежение к традициям, не может вести себя столь неподобающе, - Деймрелу отлично
известно, что для молодой и красивой женщины хорошего
...Закладка в соц.сетях
