Жанр: Любовные романы
Черный мотылек
... прежде всего мужа необходимо накормить. Поэтому она
потчевала его кофе и яичницей, и с удовлетворенным (почти материнским) видом
наблюдала, как он атакует говяжий филей. Это была хорошенькая крошечная женщина с
большими глазами и мягкими кудряшками, выбивавшимися из-под скромного чепчика,
который был ей удивительно к лицу. Роста в ней не было и полутора метров, и ее высокий
супруг иногда звал ее Мушкой. Не стоит и говорить, что она отнюдь не одобряла такого
небрежного прозвища.
Решив, что Майлз окончил трапезу, она уперлась пухленькими локотками в стол,
положила подбородок на ладони и вопросительно посмотрела на него, словно любопытная
кошечка.
- Майлз!
О'Хара откинулся на стуле, и при виде ее свежей прелести лицо его прояснилось. Он
улыбнулся:
- Да, сокровище мое?
В ответ был укоризненно поднят пальчик и очаровательно надуты губки.
- Ну же, Майлз, признайся, что сегодня утром ты был ужасно противным. Я дважды
заговаривала с тобой, а ты не пожелал мне отвечать - нет, дай мне договорить! И раз даже
нарычал на меня, как гадкий медведь. Да, сэр, точно!
- Правда, Молли? Так значит, я свирепый зверь, да? Но я ужасно озадачен, милочка.
Леди О'Хара встала и подошла к мужу.
- Неужели, Майлз?
Он обхватил ее рукой и посадил к себе на колени.
- Еще как, Молли.
- Ну так лучше было бы рассказать мне, в чем дело, - стала улещивать она, положив
руку ему на плечо.
Он улыбнулся:
- Ну не любопытная ли киска?
Она снова надула губки.
- И не надо надувать свои прелестные губки, если не хочешь, чтобы я их поцеловал! -
добавил он, сопровождая свои слова демонстрацией.
- Но, конечно, хочу! - воскликнула его супруга, горячо отвечая на его поцелуй. - Нет,
Майлз, скажи!
- Я вижу, ты намерена все у меня выпытать, так что я...
- Кончено, намерена! - кивнула она.
Он положил палец ей на губки и сурово нахмурился.
- Ну, может, больше не будем меня прерывать, миледи?
Ничуть не смутившись, она укусила его за палец и, сложив руки на коленях, кротко
подняла взгляд к небу.
Блеснув глазами, ее ирландец продолжал:
- Ну вот, золотко, ты знаешь, что вчера вечером я был по делу у Килроя (да, кстати,
Молли, мы еще сыграли пару партий в фараон, и мне ужасно не повезло)...
Покорный вид миледи мгновенно исчез.
- Вот как, Майлз? И, не сомневаюсь, ставки были чудовищно высокие? И сколько,
скажи на милость, ты проиграл?
- Успокойся, Милочка, сущий пустяк... Ну вот, так я говорю: и случилось же так, что
по дороге нас остановил один грабитель...
От ужаса у миледи округлились глаза, и она вцепилась обеими ручками мужу в кафтан.
- Ох, Майлз!
Он покрепче обхватил ее талию.
- Но, сокровище, ведь я уцелел, чтобы рассказать тебе эту историю. Однако если ты
будешь меня все время прерывать, мы недалеко уйдем.
- Но, Майлз, какой ужас! Тебя могли убить! А ты мне ничего не сказал! Чудовищно с
твоей стороны, милый!
- Право, Молли, как я мог тебе рассказать, если ты крепко спала? Ну, ты замолчишь?
Она послушно кивнула и улыбнулась, на щечках показались ямочки.
- Ну так вот: этот человек стоял на дороге, наставив на меня пистолет. Но поверишь ли,
душенька - у него пистолет был пустой как... как мой собственный! - И он затрясся от
смеха. - Господи, Молли, ну не смешно ли? Я держу пистолет в руке, знаю, что он не
заряжен, и думаю, какого черта (извини, дорогая)... и тут меня осеняет, что я могу провести
этого щеголя. Так что я кричу, что у него пистолет не заряжен, и совершенно его
ошарашиваю! Да, он даже не успел задать себе вопрос, откуда мне это знать. Он бросает его
на дорогу. И...
- Майлз, ты с каждым словом все больше превращаешься в настоящего ирландца!
- Да что ты говоришь, сокровище мое! Ну, а после все было просто, и милорд сдался.
Он протянул руки, чтобы я связал его и тут я заметил - вот в чем тут загадка, Молли - я
заметил, что они слишком уж белые, слишком уж тонкие для грабителя с большой дороги.
Так я ему об этом и сказал, и...
- Это был переодетый джентльмен! Какая прелесть, Майлз!
- Ты помолчишь, душенька, и позволишь мне закончить рассказ?
- Ах, извини, пожалуйста! Я буду паинькой!
-...и он вздрогнул и ужасно разволновался. И больше того, милочка: слышал, как он
разговаривал со своей кобылой обычным голосом джентльмена. Молли, что за кобылка - ты
даже представить себе не можешь! Просто...
- Не надо про кобылу, милый! Мне не терпится услышать о джентльмене-грабителе!
- Хорошо, ласточка, хотя кобыла была просто великолепная. Когда я его услышал, мне
показалось, что я его знаю. Ну нет, Молли! - С этими словами он закрыл ей рот рукой, и у
нее озорно заблестели глаза. - Но я никак не мог сообразить, где я слышал этот голос: он
сказал всего одно слово, понимаешь ли, и когда я держал его запястья, я чувствовал, что он -
не чужой. И все же это невозможно. Когда он оказался в карете...
- Как опрометчиво! Он мог...
- Не надо, душенька! Когда он оказался в карете, я попробовал вытянуть из него, кто он
такой - но безуспешно. Но когда я сказал, что ему придется сегодня предстать передо мной,
он вдруг начал хохотать, так что я совсем не мог понять, что это с ним. И больше я от него
ничего не добился, кроме "да, сэр" и "нет, сэр". А все-таки мне казалось, что он -
джентльмен, так что я...
Его восторженно обняли:
- Майлз, милый! Ты дал ему убежать?
- Да, что ты, сокровище, и это должен был сделать я? Я, мировой судья? Я приказал не
надевать милорду кандалы.
- Ах, ну почему ты не дал ему убежать? Но если он и правда джентльмен, ты дашь?
- А вот и нет, сокровище. Я отправлю его дожидаться сессии.
- Ну, так ты ужасно жестокий.
- Но, душенька...
- И я хочу встать.
Он притянул ее к себе.
- Я посмотрю, чем можно будет помочь твоему протеже, Молли. Но не забывай: он
пытался убить твоего единственного мужа!
С озорным видом он выжидал, как она на это отреагирует, но миледи не дала себя
смутить.
- Незаряженным пистолетом? Фи, Майлз! А можно мне спрятаться за ширму, когда ты
будешь его Допрашивать?
- Нельзя.
- Но мне так хочется на него посмотреть!
О'Хара решительно покачал головой: ей был прекрасно знаком этот жест. Каким бы
добродушным и покладистым ни был ее муж, наступал момент, когда он становился глух ко
всем уговорам. Так что мрачно пообещав быть ближе, чем он думает, она сдалась и
отправилась в детскую навестить юного мастера Дэвида.
Какое-то время Карстерз ломал голову, пытаясь найти средства к побегу, но, как ни
старался, так ничего и не придумал. Если бы только его допрашивал не Майлз! Конечно, ему
не позволят остаться в маске - но ведь только в ней он мог сохранить инкогнито! Он молил
судьбу смилостивиться и сделать так, чтобы О'Хара либо его не узнал, либо, по крайней
мере, притворился, что не узнает. Решив, что ничего сделать не может, он улегся на
чрезвычайно жесткий матрац и заснул, словно у него никаких забот не было.
На следующее утро, после долгих и многословных споров с главным тюремщиком по
поводу маски, он триумфально прошествовал к дому.
Когда небольшая процессия собралась подняться по ступеням, которые вели к
парадной двери, леди О'Хара весело вышла навстречу им с корзиной и садовыми
ножницами, что-то напевая. При виде грабителя она оборвала песенку, ахнула и застыла на
верхней ступеньке, пристально разглядывая милорда. Два тюремщика посторонились, давая
ей пройти, а вверх по лестнице взлетела борзая и радостно бросилась к ней. Нетвердо
стоявшая миледи пошатнулась, уронила корзинку, не попала на следующую ступеньку и
полетела прямо вниз. Но в мгновение ока Карстерз бросился вперед и поймал ее в свои
объятия. Он осторожно поставил ее на землю, спросив:
- Надеюсь, вы не ушиблись, мадам?
Подняв корзину, он вручил ее Молли, а та с улыбкой приняла ее.
- Благодарю вас, сэр, - ничуть. Но боюсь, мне пришлось бы плохо, если бы вы так
быстро не поймали меня. Право, вы были очень добры.
Она протянула ему свою крошечную ручку, пожирая его глазами.
Мгновение милорд колебался - а потом сдернув шляпу и склонился над ее пальчиками.
- Это совершеннейший пустяк, мадам, - проговорил он своим собственным голосом -
голосом джентльмена. - Умоляю вас не думать об этом.
Он выпрямился - к нему снова подошли тюремщики.
Леди О'Хара посторонилась и пропустила их в дом, проводив внимательным взглядом.
Щеки ее пылали, глаза подозрительно блестели. Вдруг она решительно вздернула головку и,
отшвырнув несчастную корзину, быстро пересекла газон и вошла в дом через стеклянную
дверь террасы.
Милорда провели в библиотеку, где его дожидался О'Хара. Джек ссутулился, сунул
руки в карманы. Шляпа по-прежнему была у него на голове.
Главный тюремщик окинул его сумрачным взглядом и болезненно поморщился, когда
Карстерз с демонстративным нахальством облокотился о резной столик.
- Мы не стали надевать на него наручники, сэр, как было велено, - сказал он тоном,
говорившим, что если это плохо кончится, то пусть О'Хара пеняет на себя.
Майлз кивнул.
- Совершенно правильно, - спокойно подтвердил он и с еще большим подозрением
осмотрел личность в плаще и маске.
- Но я должен доложить, что арестованный вел себя очень упрямо, сэр, -
внушительным тоном добавил тюремщик.
- Вот как? - серьезно отозвался Майлз. - В чем это выразилось?
- Видите, сэр, арестованный в маске? Когда мы сюда шли, я велел ее снять. А он
отказался, сэр.
Следуя вашим приказаниям, сэр, я не стал его заставлять.
- А!.. Ваше имя?
- Джон Смит, - сразу же сказал Джек хриплым голосом.
О'Хара записал это, скептически улыбаясь. Джеку улыбка очень не понравилась.
- Может, вы соблаговолите снять маску?
Наступило молчание.
- Сударь, я рассчитывал, что вы позволите мне в ней остаться.
- Вот как? Ничего подобного я не позволю!
- Но, сэр...
- Это невозможно! Снимайте ее!
- Сударь...
- Если сами не снимете, я прикажу моим людям, вам помочь, - предупредил Майлз.
- Можно мне поговорить с вами наедине, сэр? - взмолился Джек.
- Нельзя. Снимайте маску!
Майлз подался вперед, не сводя глаз с Джека.
Со странным смешком, заставившим О'Хару сильно нахмуриться, милорд пожал
плечами и - повиновался. Маска и шляпа были небрежно брошены на стол, и Майлз
встретился с синими глазами, смотревшими на него и вызывающе, и в то же время
умоляюще. Судья резко втянул в себя воздух, и тонкая линейка слоновой кости сломалась в
его судорожно сжавшихся пальцах. В этот решающий момент чуть приоткрытая дверь за его
спиной распахнулась, и в комнату вошла леди О'Хара.
Оба тюремщика и ее муж повернулись к двери, а узнавший ее Джек, не имея понятия,
кто она такая, принялся полировать сапоги носовым платком.
О'Хара встал с необычно суровым видом.
- Что...- начал было он, и замолчал. Не взглянув на него, миледи бросилась к
арестованному, восклицая:
- Гарри! Ах, Гарри!
Догадавшись, что это обращение относится к нему, Джек моментально отвесил ей
церемонный поклон.
- Гарри, противный! - воскликнула она, добавив вполголоса: - Меня зовут Молли!
В глазах милорда вспыхнул смех, и он завораживающе улыбнулся.
Потрясенный О'Хара наблюдал, как арестованный одной рукой обхватил Молли за
талию, а другой приподнял ее подбородок. В следующую секунду, запечатлев на губках
миниатюрной леди поцелуй, он воскликнул:
- Фи, Молли, помешала такой шутке! А как я разыграл Майлза - он ведь до сих пор
меня не признал! Миледи зардевшись высвободилась.
- Ах, Майлз, ведь ты знаком с Гарри - с моим кузеном Гарри?
О'Хара опомнился и отвечал, как подобает:
- Конечно, знаком, милочка, - хотя сначала я так удивился, что не смог сообразить, что
к чему. Что за безумная шутка, черт тебя побери! - Он положил руки Джеку на плечи. -
Скажи на милость, зачем это тебе понадобилось, мальчик мой?
Джек мгновенно нашелся:
- Ну, Майлз, неужели ты забыл наше пари? Разве я не поклялся, что застану тебя
врасплох и отквитаюсь за ту ночь у Джаспера! И надо же тебе было заметить, что пистолет
не заряжен! Я проиграл. Но все равно, стоило провести ночь в тюрьме, чтобы увидеть твое
лицо, когда я снял маску!
О'Хара со смехом встряхнул его, а потом повернулся к изумленным тюремщикам.
Старший тюремщик ответил ему холодным возмущением и чрезвычайно выразительно
хмыкнул.
- Любезные, - проговорил Майлз, - мне очень жаль, что мой кузен вас побеспокоил.
Похоже, он всех нас провел, и меня буквально подмывает отправить его в тюрьму до
следующей судебной сессии!
Он вложил по гинее в каждую охотно протянувшуюся ладонь и дружелюбным кивком
ответил на высокомерный поклон старшего тюремщика. Потом он молча дождался, пока они
выйдут, недоуменно качая головами над причудами знати. Когда за ним закрылась дверь, он
повернулся к Карстерзу.
ГЛАВА 10
Леди О'Хара удаляется
На некоторое время в комнате воцарилось молчание: все трое актеров этой маленькой
комедии прислушивались к тяжелым шагам, замиравшим в коридоре. Карстерз все еще
обнимал одной рукой талию миледи, но лицо его было напряженным. Молли инстинктивно
почувствовав, что что-то не так, и испуганно заглянула в его бледное лицо. Выражение
синих глаз, устремленных на ее мужа, заставило ее резко повернуться. Оказалось, что и тот
смотрит на "кузена Гарри", как на привидение. Ей хотелось заговорить, разрядить атмосферу
- но она не находила слов и могла только затаив дыхание наблюдать. Наконец О'Хара
сдвинулся с места и пошел к ним, не сводя с Джека глаз. Изумление его рассеялось и, словно
ощутив душевную муку друга, он неожиданно улыбнулся и снова положил руки на его
напряженные плечи:
- Джек, мошенник, с чего это ты вздумал обнимать и целовать мою жену у меня на
глазах?
Молли опомнилась, ахнув, высвободилась из объятий "кузена Гарри" и отскочила.
Милорд попытался отстранить своего друга.
- Майлз, вспомни - вспомни, кто я!
Говорил он с трудом, но головы не опустил.
- Гром и молния, дружище! Это я-то должен беспокоиться, кто ты? Ах, Джек, Джек - я
так рад тебя видеть! Никак не могу поверить, что это действительно ты! Когда ты приехал в
Англию и какого черта так вырядился?
Он кивнул головой в сторону маски, не переставая жать Джеку руку.
- Я в Англии год. А что до маски!..
Он пожал плечами и рассмеялся.
Леди О'Хара встала между ними.
- Я ничего не понимаю! - пожаловалась она.
Карстерз склонился над ее пальчиками.
- Смею ли я поблагодарить вас за ваше своевременное вмешательство, миледи? И
поздравить Майлза с женитьбой?
Она мило заулыбалась и сделала реверанс. Муж обхватил ее за талию:
- Да уж, плутовка! Подумать только - "мой кузен Гарри"! Да будь это не Джек, я бы
рассердился на тебя, сокровище - потому что это нехорошая шутка!
Она похлопала его по руке и улыбнулась Джеку.
- Конечно, я никогда не позволила бы себе такого, если бы не знала, что он
действительно джентльмен - и если бы он не спас меня от неминуемой смерти, - добавила
она.
Майлз резко обернулся к Карстерзу.
- Что такое?
- Миледи преувеличивает, - улыбнулся милорд. - Просто я имел честь подхватить ее,
когда она сегодня утром падала с лестницы.
О'Хара явно успокоился:
- Ты не ушиблась, сокровище мое?
- Господи, ничуть! Но я должна была как-то отблагодарить и была уверена, что ты не
станешь меня выдавать, и я... Но...- опомнилась она, - похоже ты знаешь моего
разбойника!
- Еще бы не знать, Молли. Да ведь это никто иной, как Джек Карстерз, о котором я так
часто тебе рассказывал!
Она перевела изумленный взгляд на милорда:
- Может ли... возможно ли это - вы лучший друг моего мужа... лорд Джон?
Покраснев, Джек поклонился.
- Был когда-то, сударыня, - неловко ответил он.
- Когда-то! - возмутилась она. - Да если бы вы знали, как он говорит о вас! Но я дам
вам побеседовать с ним - наверное, вам это будет приятнее. Я уверена, что вам надо очень
много сказать друг другу, так что убегаю и оставляю вас одних.
Она любезно улыбнулась Джеку, послала мужу воздушный поцелуй и быстро вышла.
Карстерз закрыл за нею дверь и вернулся к О'Харе, который снова плюхнулся в свое
кресло, стараясь скрыть неподобающее мужчине волнение.
- Ну-ка, усаживайся, Джек, и выкладывай все!
Милорд скинул плащ и расправил заткнутые в рукава манжеты. Из кармана
элегантного алого сюртука для верховой езды он достал табакерку и неспешно открыл ее.
Озорно поглядывая на О'Хару, он изящным движением взял понюшку и засеменил через
комнату.
Майлз расхохотался:
- Что это?
- Это, милый друг, сэр Энтони Ферндейл, баронет. - Он церемонно поклонился.
- Похож. Но иди сюда, сэр Энтони Ферндейл, баронет, и рассказывай мне все.
Джек устроился на краешке стола, раскачивая ногой.
- По-моему, так ты почти все знаешь, Майлз. Например, тебе ведь известно о вечере у
Дэра ровно шесть лет тому назад?
- Ничего мне о нем не известно! - возразил О'Хара.
- Неужели? Я считал, эту историю все слышали.
- Ну, Джек, не довольно ли пустой болтовни? Не забывай: я твой друг...
- Друг? Если ты знаешь правду обо мне, почему ты называешь меня другом?
- Не было такого времени, когда я не назвал бы тебя другом - и ты не спорил бы, не
будь таким проклятым гордецом. Слышал я эту глупую историю про вечер с картами, но
неужели ты думаешь, что я поверил?
- Это было бы естественно.
- Может быть, но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить таким небылицам. И
даже будь я настолько глуп, что поверил бы, - ты думаешь, я бы от тебя отступился? Хорош
друг!
Джек молча уставился на свой правый сапог.
- Я знаю, что в тот вечер произошло что-то мне неизвестное, и у меня есть кое-какие
подозрения, - но это твое дело, и в любом случае, у тебя были твои собственные
соображения. Но, Джек, с чего это ты вздумал бежать черт знает куда, ни с кем не
попрощавшись?
Карстерз продолжал разглядывать свой сапог и с трудом проговорил:
- Майлз, на моем месте... разве ты не сделал бы того же самого?
- Ну...
- Конечно, сделал бы. Мог ли я навязываться тебе в такой момент? Что бы ты подумал,
если бы я это сделал?
О'Хара с силой ударил друга по коленке:
- Я не считал бы тебя таким дураком! Уехал бы с тобой, и ничто бы меня не
остановило!
Джек поднял голову и встретился с ним взглядом.
- Знаю. Именно это... и... и... не был уверен. Да почему я мог быть уверен, что ты
вообще со мной станешь разговаривать? Вчера вечером... вчера... я так боялся...
Рука на его колене сжалась.
- Глупый мальчишка! Глупый мальчишка!
Постепенно он выпытал у Карстерза все о прошедших шести годах, и хоть это был
сильно сглаженный рассказ, Майлз, достаточно хорошо зная друга, понял, что осталось
недосказанным.
- А теперь, - сказал Джек, закончив повестовование, - рассказывай о себе. Когда ты
женился на очаровательной особе, которую я только что целовал?
- Мошенник! Я женился на Молли три года назад. Она прелесть, правда? А наверху
спит малыш, твой крестник.
- Счастливец! Крестник, говоришь? Неужели ты не нашел для него кого-нибудь
подостойнее? Я хочу на него посмотреть!
- Посмотришь. Ричарда видел?
- Год назад я остановил его экипаж. Было темно и видно плохо, но мне показалось, что
он постарел.
- Постарел? Да его просто не узнать. Он настоящий старик. Хотя, клянусь, и
неудивительно, живя в одном доме с этой бабой! Господи, Джек, как тебе повезло, что ты
отделался от ее милости!
Карстерз задумчиво покачал носком сапога.
- Лавиния? А что с ней такое?
- Насколько я знаю - ничего, если не считать сварливого характера. Она устроила
бедняге Дику отвратительную жизнь.
- Ты хочешь сказать, она не любит Дика?
- Не знаю. Иногда она так нежна, что только диву даешься, а иногда закатывает ему
страшные скандалы. А сколько тратит! Конечно, она вышла за него из-за денег. Ее больше
ничего не волновало - никогда.
Джек окаменел.
- И только такой неопытный дурак, как ты, мог этого не заметить!
Синие глаза заискрились смехом:
- Наверное. Вот ты, например...
О'Хара рассмеялся.
- О, я-то знал! Ей нужны были только деньги - а, оказалось, что их не так уж много:
Дик отказался трогать то, что принадлежит тебе.
- Угу. Уорбертон мне сказал. Глупо с его стороны.
Майлз только хмыкнул.
Чуть прищурив глаза, Джек смотрел в окно.
- Так Лавйния его никогда не любила? Господи, ну и дела! А Дик?
- Боюсь, что он по-прежнему любит ее!
- Бедняга Дик! Черт бы ее побрал, эту женщину! Она вертит им? Я знаю, он всегда
готов уступить.
- Не уверен. Но готов поклясться: если бы не Джон, он был бы и жизни не рад. Ему не
хватает тебя, Джек.
- Кто такой Джон?
- Уорбертон не говорил? Джон - надежда всей семьи. Ему четыре с половиной.
Баловной постреленок - просто прелесть!
- Сын Дика? Боже правый!
- Да, сын Дика и твой племянник. - Он замолчал и заглянул другу в глаза. - Джек,
может, ты покончишь с этой тайной? Может, ты вернешься?
Он сжал руку Джека, но тот отдернул ее, и взгляд его стал вдруг скучающим и
холодноватым.
- Я никакой тайны не знаю.
- Джек, старина, уж не собираешься ли ты и от меня таиться?
Изящные губы изогнулись в ласковой улыбке:
- Давай говорить о погоде, Майлз, или о моей кобыле. О чем угодно, только,
пожалуйста, не об этой больной теме.
О'Хара нетерпеливо вскочил и встал у окна спиной к милорду. Джек наблюдал за ним.
- Если ты мне не доверяешь, то, конечно, говорить нам не о чем! - вспыхнул О'Хара. -
Похоже, ты не слишком ценишь друзей!
Милорд не ответил ни слова, но лежавшая на столе рука вдруг сжалась. Резко
повернувшись, О'Хара вернулся к нему:
- Джек, я это не всерьез! Прости, я погорячился!
Карстерз соскользнул со стола и выпрямился, взяв ирландца под руку.
- Пустяки, Майлз, забудем, - улыбнулся он. - Дело не в том, что я тебе не доверяю, а...
- Я понял. Я больше не стану тебя расспрашивать. Лучше скажи мне: с чего это ты был
с незаряженным пистолетом?
Улыбка сбежала с лица Карстерза.
- А, простая небрежность! - коротко бросил он и сжал губы, тут же вспомнив про
отсутствующего Джима.
- Вот и со мной то же самое!
Джек изумленно уставился на друга:
- Майлз, неужели твой тоже был не заряжен?
- Вот именно! Господи, Джек, да я уже год так не смеялся! - Они оба расхохотались. -
Я просто блефовал, Джек, когда сказал что у тебя пистолет не заряжен. А моя жена решила
отпустить тебя, как только ей все рассказал сегодня утром. Мы были уверены, что ты не
простой грабитель, хоть я, дурак, сразу тебя и не признал. Но теперь ты погостишь У нас, а...
кузен Гарри?
- Я очень тебе благодарен, Майлз, но этого не сделаю. Я должен вернуться к Джиму.
- И кто такой этот Джим?
- Мой слуга. Он уже до смерти перепугался. Нет, не уговаривай - я не могу оставаться
здесь, Майлз. Ты и сам понимаешь, что это невозможно: Джека Карстерза не существует,
остался только Энтони Ферндейл.
- Джек, друг мой, может быть, я...
- Нет, Майлз, ты, скорее всего, ничего не можешь сделать - хотя это так похоже на
тебя - пытаться мне помочь! Спасибо, но... А, ладно! Так как насчет моей кобылы?
- Чума меня забери - совсем забыл! Джек, мой негодяй натрудил ей связку! Мне
чертовски жаль.
- Бедняжка Дженни! Но держу пари, она устроила ему веселую поездку.
- Если я еще погляжу на нее, Джек, то захочу ее купить. Такая красотка!
- Не продам. Но я собирался просить, чтобы ты взял ее себе, если...
Майлз решительно взмахнул рукой, прерывая его.
- Нечего! И все равно я для нее слишком тяжелый.
- Как и тот чертов грум, которого ты на нее посадил?
- Да. Я дурень.
- Я это всегда знал.
- Полегче, Джек! Возьмешь одну из моих кляч, пока Дженни не поправится, раз уж ты
у нас не остаешься. Как ты думаешь, можешь ты оставить ее у меня на недельку?
- Не знаю. Похоже, придется... Ну, виноват, виноват! Ты слишком большой, а сегодня
очень жарко, а я так хорошо завязал галстук... Полно, Майлз! Ах, хотел бы я снова стать
мальчишкой, и... Да. Когда можно будет увидеть сына и наследника?
- Пойдем, найдем Молли, которой не терпится на тебя посмотреть. Я за тобой, сэр
Энтони Ферндейл, баронет!
Милорд бросается на защиту и чуть не теряет жизнь
Ближе к вечеру Карстерз уехал из дома О'Хары на его лошади. Он с сожалением
простился с супругами О'Хара, пообещав дать им знать о своем местопребывании и вскоре
снова навестить их. О'Хара взял слово, что тот известит их, если попадет в затруднительное
положение:
- Я не позволю тебе весело исчезнуть - ни в коем случае!
Джек довольно охотно согласился: он был счастлив вновь обрести друга и назвал
постоялый двор и деревню, поскольку О'Хара сам желал вернуть Дженни.
Итак, Карстерз возвращался в Тренчем к Джиму, вспоминая дружеское рукопожатие
Майлза и - чуть улыбаясь - слова, которые тот произнес, когда Джек не захотел поначалу
давать требуемое слово:
"Ты, юный упрямец, послушаешься меня без разговоров, а иначе отсюда не уедешь!"
В течение шести лет никто не отдавал ему приказаний - он сам приказывал. И
почему-то было очень приятно, что им распоряжаются - а в особенности то, что это делает
Майлз.
Свернув на проселок, он постарался представить себе, что думает Джим. Без сомнения,
тот дожидался в "Лесном человеке", как было приказано. Джек был зол на него из-за
пистолета: осмотрев их, он убедился, что они действительно не были заряжены. Если бы его
поймал не О'Хара, в которого он не мог стрелять, такая небрежность могла оказаться
роковой. Да и вообще он терпеть не мог безответственности. Солтер мог рассчитывать на
горячие двадцать минут.
Почти час Карстерз ехал без всяких происшествий и приключений, а потом вдруг за
поворотом пустынной Дороги ему открылось странное зрелище. На середине Дороги стояла
дорожная карета, рядом с нею, направив пистолеты на лакея и кучера, стоял потрепанный
разбойник, двое других отчаянно сражались у дверцы кареты.
Джек остановил лошадь и приподнялся на стременах, чтобы лучше рассмотреть
происходящее. Потом, сверкнув глазами, присвистнул: причиной всей суматохи была
девушка лет девятнадцати-двадцати. Она изо всех сил сопротивлялась, а ее пытались увести
к другой карете, стоявшей поодаль. Джек разглядел, что она необыкновенно хороша собой.
Еще одна дама, пожилая, мужественно мешала операции, царапаясь и колотя по рукам
одного из похитителей, одновременно и умоляя
...Закладка в соц.сетях
