Жанр: Любовные романы
Арабелла
... так срочно вернулся домой, — заметила леди Бридлингтон.
— Я посчитал это своим долгом, мадам.
— Крайне неразумно! И всем это покажется странным. Ведь мы не ждали
тебя раньше июля.
Но она ошибалась. Неожиданное возвращение лорда Бридлингтона никому не
показалось странным. А миссис Пенкридж, как всегда, прямо высказала мнение
большинства:
— Эта хитрая Бридлингтон собирается женить на богатой наследнице своего
сына! Это же всем видно, — заявила она, зло рассмеявшись. — Какое
лицемерие! Делает вид, что приезд сына для нее полная неожиданность. Помяни
мое слово, Хорас, они поженятся еще до окончания сезона.
— О Боже, мадам! Какой же из Бридлингтона соперник?! — презрительно фыркнул ее племянник.
— Ошибаешься! У него все шансы. Во-первых, имя, титул. А девушкам нужно
именно это. Ну и во-вторых — самое главное — он живет с ней в одном доме,
может ухаживать за ней с утра до вечера и, конечно же, будет везде ее
сопровождать. О! Я не вынесу такой несправедливости!
Однако мисс Таллант и лорд Бридлингтон с первой же встречи почувствовав
взаимную антипатию, тем не менее вынуждены были ее скрывать в силу своего
воспитания. Арабелла не хотела огорчать хозяйку, демонстрируя неприязнь к ее
сыну. А Фредерик, считая себя истинным джентльменом, не мог не замечать
гостью своей матери. В конце концов он понимал желание миссис Таллант
устроить судьбу своих дочерей. И поскольку его мать взялась помочь Арабелле
найти хорошего мужа, он был готов оказать ей моральную поддержку. Но его
сразу насторожило одно обстоятельство — Арабеллы добивались именно те женихи
Лондона, которых интересовало прежде всего большое приданое будущей невесты.
— Мадам, я теряюсь в догадках, — делился он с матерью. —
Наверное, вы сами сказали как-нибудь, что у мисс Таллант большое приданое.
Иначе каким образом у всех сложилось такое впечатление?
Леди Бридлингтон, которая сама не раз задумывалась над этим странным
обстоятельством, сказала с тревогой в голосе:
— Я не говорила ничего подобного, Фредерик! Понятия не имею, почему им
всем в голову пришла эта абсурдная мысль. Я, конечно, тоже была удивлена. Но
подумала... она просто внешне хорошенькая, и понравилась мистеру Бьюмарису!
— Я близко не знаком с Бьюмарисом, — сказал Фредерик. — Но
эти бесконечные романы... И это его, якобы, влияние...
— Прошу тебя, Фредерик, не надо! — воскликнула леди
Бридлингтон. — Ты уже говорил мне это вчера. Думай о мистере Бьюмарисе
что угодно, но согласись — только он может помочь девушке войти в общество.
— Да, наверное. А еще он может, как выяснилось, убедить таких женихов,
как Эпуорт, Мокэмб, Карнэби и даже Флитвуд, искать расположения женщины, у
которой нет ничего, кроме привлекательной внешности.
— Только не Флитвуд! — с жаром возразила леди Бридлингтон.
— Именно Флитвуд! — уверенно повторил Фредерик. — Конечно, он
не станет специально искать для себя богатую жену, но то, что он никогда не
женится на девушке без приданого, — это точно. А между тем, его
ухаживания за мисс Таллант даже более настойчивы, чем попытки привлечь ее
внимание самого Хораса Эпуорта. И это еще не все! Из случайных разговоров,
свидетелем которых мне пришлось быть, я понял, что большинство наших
знакомых действительно считают ее невестой с огромным приданым. Да и мне
прямо намекали на это. Наверное, вы все-таки сказали что-нибудь, мадам,
поэтому и пошел такой слух.
— Но я ничего не говорила! — воскликнула леди Бридлингтон в
отчаянии. — Наоборот, я старалась вообще не затрагивать вопрос о ее
приданом. Хотя назвать ее совсем нищей нельзя. Конечно, Талланты не могут
дать за ней очень много. Ведь у них столько детей! Но после смерти отца...
Да и у Софии есть кое-какие деньги...
— Наверное, не больше тысячи, — презрительно вставил
Фредерик. — Извините, мадам. Но мне все-таки кажется, вы обронили какое-
то неосторожное слово! Неумышленно, конечно. И вот что получилось!
Представьте теперь, что будут говорить в обществе, когда ваш невольный обман
раскроется!
Подобная перспектива ужаснула леди Бридлингтон. Она побледнела и, забыв на
время свою обиду на сына, воскликнула, глядя на него умоляющими глазами.
— Что же делать?
~~ Можете положиться на меня, мадам. Я сделаю все, что нужно, — ответил
Фредерик. — Как только представится возможность, я скажу, что слухи о
наследстве мисс Таллант сильно преувеличены.
— Да, наверное, нужно это сказать, — согласилась его мать, правда,
с некоторым сомнением в голосе. — Только, прошу тебя, Фредерик, не надо
рассказывать всю правду. Ну то, что у бедняжки почти совсем нет денег.
— Зачем же я буду рассказывать? — ответил Фредерик, недовольно
дернув плечами. — Разве это мое дело? Ведь это вы, мама, пригласили ее
в Лондон, значит, и несете всю ответственность. И кроме того, мне совсем не
выгодно вставлять ей палки в колеса. Насколько я понимаю, вы собираетесь
держать ее здесь, пока не найдется подходящий жених, так что я буду только
счастлив, если это случится как можно скорее.
— Ты невыносим! — воскликнула мать со слезами.
Леди Бридлингтон совсем расстроилась. Когда Арабелла вошла в комнату, она
увидела, что крестная сидит с красными от слез глазами и жалобно
всхлипывает. Встревоженная Арабелла попросила объяснить причину горьких
слез. И леди Бридлингтон, растрогавшись от сочувствия крестницы, взяла ее за
руку и, не таясь, поведала обо всем.
Арабелла, опустившись на колени рядом с креслом, замерев, слушала излияния
крестной.
— Как это жестоко со стороны Фредерика, — жаловалась леди
Бридлингтон. — И как несправедливо. Ведь я никому — никому! —
ничего не говорила. Как он мог подумать про меня такое? Разве я не понимаю,
что это глупо, некрасиво, да и вообще ужасно! И почему он подозревает меня в
обмане? Ума не приложу!
Арабелла опустила голову. Чувство вины и стыда охватило ее. Она не могла
произнести ни слова. Леди Бридлингтон, по-своему расценив ее замешательство,
пожалела о том, что поделилась с Арабеллой своими горькими мыслями, и
сказала:
— Зря я рассказала тебе. Во всем виноват Фредерик. Уверена, что он, как
всегда, преувеличивает. Не расстраивайся, моя дорогая. Даже если
действительно пошел такой слух, то глупо думать, что для мистера Бьюмариса
или молодого Чарнвуда, да и для многих других имеет какое-то значение,
богатая ты или бедная. А Фредерик обещал все устроить!
— А что он думает предпринять, мадам? — выдавила наконец из себя
Арабелла.
— Ну, как только предоставится возможность, он постарается объяснить,
что все это ложные слухи. Просто чтобы не было лишних разговоров в обществе.
А нам с тобой не о чем беспокоиться, и я жалею, что рассказала тебе об этом.
Арабелла собралась уже было с духом, чтобы признаться во всем, но не смогла.
А леди Бридлингтон опять стала жаловаться Фредерика, недоумевая, почему он
обвиняет мать в таком безрассудном поступке, и вспоминая своего покойного
мужа, который поставил бы сына на место. Так и не решившись сказать правду,
Арабелла лишь спросила:
— Значит... только поэтому все были так вежливы со мной?
— Конечно, нет! — уверенно сказала леди Бридлингтон! — Ты,
должно быть уже поняла, как много друзей у меня в Лондоне, но поверь мне,
тебя они приняли так хорошо, не потому, что ты моя крестница. Конечно, в
самом начале, когда тебя еще никто не знал, мое имя сыграло какую-то роль,
но потом... — она сжала руку Арабеллы, желая приободрить ее, — потом
все и так увидели, какая ты хорошенькая, какая умница!.. Поэтому и нечего
удивляться твоему успеху. И еще, в нашем обществе всегда следуют тому, что в
данный момент считается модным. Мистер Бьюмарис у нас законодатель моды во
всем. Он выбрал тебя объектом своего внимания — одна поездка в его фаэтоне
чего стоит! — и вот результат.
Арабелла, все еще не осмеливаясь поднять глаза на крестную, спросила:
— Мадам... а лорд Бридлингтон расскажет о том... о том, что у меня
совсем нет никакого наследства?
— Ни в коем случае, дитя мое! Это означало бы конец всему, и я надеюсь,
он достаточно благоразумен, чтобы не сделать этого. Он просто скажет, что
слухи о твоем богатстве несколько преувеличены. Это отпугнет искателей
легкой наживы. И в конце концов, останется один — порядочный человек с
серьезными намерениями. Не думай об этом больше.
Но Арабелла долго не могла успокоиться. Что же делать дальше? Первым ее
желанием было немедленно уехать из Лондона домой, в Хейтрам. Однако она тут
же представила себе, какие ужасные проблемы вызовет ее неожиданный отъезд. О
том, что у нее просто может не хватить денег на обратную дорогу, Арабелла
даже не подумала. Но как признаться крестной, что источником слухов стала
она сама из-за своей несдержанности, импульсивности? А предлог для
возвращения в Йоркшир она придумать не могла. И еще придется рассказать папе
с мамой о своем недостойном поведении. Нет, нужно остаться в доме на Парк-
стрит до конца сезона, а потом ехать домой. И если мама наверняка
расстроится из-за того, что не оправдались ее надежды, папа уж не станет
обвинять дочку в том, что она вернулась домой, так и не найдя себе богатого
жениха. А именно так, судя по всему, если не случится чуда, и должна
закончиться ее поездка в Лондон. Арабелла почти не сомневалась в этом и
винила во всем себя.
Конечно, не сразу к ней вернулось хорошее настроение. Но молодость и
оптимизм взяли свое. И после горьких слез и последовавших за ними спокойных
раздумий Арабелла незаметно для себя вновь обрела надежду. Все как-нибудь
образуется, думала она. Фредерик скажет всем, что произошла ошибка, и люди
успокоятся. Мистер Бьюмарис и лорд Флитвуд, разумеется, посчитают ее
обманщицей, непорядочной девушкой, но, может быть, они не станут
рассказывать о том, кто распустил этот глупый слух. В любом случае, придется
делать вид, что ничего не произошло. А это для жизнерадостного человека не
такая уж трудная задача, как может показаться. Лондон не раскрыл еще перед
ней всех своих возможностей, поэтому долго унывать Арабелла просто не могла.
Конечно, она представляла, чем все это может закончиться. Но было бы
странно, если бы девушка с ее характером постоянно думала о своих проблемах
при таком внимании к ней в обществе. Каждый день в дом приносили букеты
цветов; приглашения в самые лучшие дома следовали одно за другим; на танцах
каждый мужчина считал за честь стать ее партнером. Мистер Бьюмарис возил ее
по парку в своем экипаже, запряженном парой роскошных лошадей; и все девушки
с завистью смотрели на нее. Как бы там ни было, но такой успех в обществе
был слишком сладок, чтобы отказаться от него. И Арабелла, не лишенная
обычных женских слабостей, не могла не пользоваться каждым мгновением своего
триумфа.
Она думала, что скоро внимание к ней значительно ослабнет, стоит только
лорду Бридлингтону поведать обществу о том, что никакого наследства нет.
Арабелла приготовилась с честью вынести это унижение. Однако ничего
подобного не происходило. Леди Бридлингтон сообщила ей, что Фредерик уже
выполнил свое обещание, но приглашения продолжали приходить, а холостяки все
с таким же рвением ухаживали за ней. Девушка вздохнула с облегчением,
радуясь, что люди высшего света оказались совсем не такими корыстными, как
она думала о них раньше.
Но ни она, ни Фредерик даже не подозревали, что на самом деле говорят в
обществе: она, будучи слишком простодушной, он — убежденный в том, что
никому и в голову не придет сомневаться в его словах. Если бы он знал, какую
реакцию вызвала его попытка пресечь ложные слухи! Даже мистер Уоркуорт,
всегда добродушный и снисходительный, был на этот раз возмущен и сказал сэру
Джефри Мокэмбу, что Бридлингтон, похоже, решил всех обмануть.
— Я тоже сразу подумал об этом, — согласился сэр Джефри,
придирчиво разглядывая в зеркале складки своего шейного платка. —
Убожество, честное слово! Бьюмарис теперь как-то по-новому носит платок. Как
ты думаешь, получилось ли у меня что-нибудь похожее?
— Мистер Уоркуорт пристально посмотрел на приятеля оценивающим
взглядом.
— Нет, — правдиво признал он.
— Другого ответа я и не ожидал, — вздохнул сэр Джефри. — Как
же он называет свой новый узел? Это точно не
почтовая карета
, на
трон
любви
тоже не похоже. Такие узлы я умею завязывать.
Мистер Уоркуорт, мысли которого были далеко от этой, столь важной для его
приятеля, проблемы, сказал хмуро:
— Черт возьми, это действительно убожество! Ты прав! Сэр Джефри был
слегка уязвлен. Ты хочешь сказать, что он так плох, Освальд?
— Именно! И чем больше я думаю о нем, тем противнее он мне кажется.
Сэр Джефри еще раз взглянул на свое отражение в зеркале и снова вздохнул:
— Да, действительно. Надо пойти домой и поменять его.
— Что? — в изумлении воскликнул мистер Уоркуорт. — Что
поменять? Господи, дорогой мой! Разве я имел в виду твой платок? Такое можно
сказать только о моем злейшем враге! О Бридлингтоне!
— Ах, ты о нем! — с облегчением вздохнул сэр Джефри. — Об
этом простофиле?
— Этот простофиля думает, что вокруг него одни дураки. Уверяю тебя,
если он действительно надумал водить всех за нос, это ему дорого обойдется.
Крошка Таллант прелестна. И мне кажется, она не пошла бы за него, даже если
бы он был единственной кандидатурой.
— Он-то, конечно, не знает об этом, — сказал сэр Джефри. — Я
думаю, он даже не подозревает, насколько он скучен и смешон. У него
наверняка и мысли такой нет. Да и откуда ей взяться!
Мистер Уоркуорт задумался.
— Нет, — произнес он наконец. — Ты не прав. Если он не знает,
что у него практически нет шансов, зачем тогда отпугивает остальных? Это
хитрый ход! Терпеть не могу таких умников!
— Нет, здесь что-то не так, — заметил сэр Джефри. — Я
вспомнил: мисс Таллант не хочет, чтобы знали о ее богатстве. Флитвуд говорил
мне, что ей надоели охотники за приданым. На севере они не давали ей
проходу.
— Откуда, говоришь, она приехала? — с нескрываемым интересом
спросил мистер Уоркуорт.
— Откуда-то с севера. Йоркшир, по-моему, — ответил сэр Джефри и
слегка ослабил узел на своем шейном платке. — Может быть, так лучше?
— Странно... Вчера видел Клейтона. Он тоже из Йоркшира, но Таллантов не
знает.
— Да, и Уитернси тоже не знает. Вообще, мне кажется, что это не
Йоркшир. Наверное, где-то совсем далеко на севере. Знаешь, что я думаю?
— Что?
— Она, наверное, дочь какого-нибудь торговца.
— Да что ты, старина, — недоверчиво протянул мистер
Уоркуорт. — В ней от торговцев ничего нет. Ее манеры, речь...
— Ну, тогда внучка торговца, — настаивал на своем сэр
Джефри. — Хорошо, если я ошибаюсь, хотя вряд ли. Но знаешь, что я тебе
скажу, Освальд... для меня это в общем-то значения не имеет.
Подумав, мистер Уоркуорт решил, что для него это тоже не важно.
Так что, несмотря на попытки лорда Бридлингтона прояснить ситуацию,
отношение к Арабелле в обществе не изменилось и число ее поклонников не
уменьшилось. Девушка перестала волноваться и с легким сердцем отправилась на
самую престижную ассамблею в
Олмэк
. Лорд Бридлингтон, обычно не посещавший
подобные мероприятия, сопровождал мать и ее гостью. Ему нравились вечера в
этом солидном лондонском клубе, где всегда соблюдались строгие правила, хотя
некоторые его знакомые открыто говорили, что здесь можно умереть от скуки.
Однако говорили это легкомысленные кутилы и развратники, а с ними у
Фредерика не было ничего общего.
Как истинный джентльмен, он пригласил Арабеллу на первый танец. Ее жаждущие
поклонники лишь многозначительно переглянулись, решив, что им теперь не
удастся ангажировать первую красавицу. Но никто из них не знал, что у лорда
Бридлингтона не было никакого желания весь вечер танцевать с Арабеллой. С
гораздо большим удовольствием он прошелся бы по комнатам, чтобы пообщаться
со знакомыми и рассказать им о своем путешествии за границу. Вальс, который
по-прежнему осуждался людьми со старомодными взглядами, в
Олмэке
давно
приобрел популярность. Однако здесь все еще существовал негласный закон,
запрещающий женщине принимать приглашение на этот танец без разрешения одной
из патронесс. Леди Бридлингтон заранее предупредила об этом Арабеллу,
поэтому девушка спокойно отказывала всем кавалерам, которые настойчиво
приглашали ее повальсировать. Папа, конечно, не одобрил бы этот танец. Она
так и не осмелилась рассказать ему, что они с Софией разучивали па с
сестрами Кэтэрхэм, которые прекрасно танцевали вальс. Так что Арабелла
сидела у стены рядом с леди Бридлингтон, обмахиваясь веером и стараясь не
показать, как ей хочется присоединиться к танцующим. А вальсирующие дамы,
которые завидовали ее успеху в обществе, теперь смотрели на нее с таким
превосходством, что Арабелле пришлось вспомнить все папины наставления,
чтобы подавить в душе все нарастающую бурю негодования.
Мистер Бьюмарис появился только в середине вечера — за десять минут до того,
как двери клуба закрылись для всех опоздавших — и вероятно лишь для того,
чтобы доставить удовольствие жене австрийского посла. Он увидел Арабеллу,
приятно удивился и сразу понял, какие чувства обуревают девушку. Неожиданно
он бросил насмешливый взгляд на принцессу Эстерази и сказал:
— Я приглашу эту крошку на танец?
Она удивленно приподняла свои красивые черные брови, ехидная улыбка едва
заметно тронула ее губы.
— Здесь, мой друг, распоряжаетесь не вы!
— Я знаю, — очаровательно улыбаясь, склонил голову мистер
Бьюмарис. — Именно поэтому прошу вас, принцесса, представить меня этой
даме как партнера на танец.
Она минуту колебалась, взглянула на Арабеллу, а потом засмеялась и, пожав
плечами, сказала:
— Ну что ж! Она ведет себя скромно... и вообще, я нахожу ее
очаровательной. Пойдемте!
Арабелла, неожиданно увидев перед собой одну из самых высокопоставленных
патронесс вечера, быстро поднялась со стула.
— Вы не танцуете, мисс Таллант. Разрешите предложить вам прекрасного
партнера — мистера Бьюмариса, — произнесла принцесса, взглянув на
мистера Бьюмариса. И снова ее губы скривились в едва заметной ехидной
усмешке.
Арабелла была очень смущена. Она лишь сделала реверанс и чуть покраснела,
ругая себя за то, что так неодобрительно думала об этих дамах, которые
оказались столь добры к ней.
Мистер Бьюмарис повел девушку в центр зала, обнял одной рукой за талию, а
другой осторожно взял ее правую кисть. Арабелла танцевала хорошо, но сейчас
она очень волновалась. Во-первых, ей еще не приходилось танцевать вальс —
тренировки в маленькой комнате сестер Кэтэрхэм, в расчет, конечно, брать
нельзя. Во-вторых, она еще никогда так близко не находилась рядом с мужчиной
и поэтому чувствовала себя неуютно. Правда, вначале она что-то отвечала
мистеру Бьюмарису, но все ее мысли были заняты лишь точным выполнением
танцевальных па. Арабелла была настолько ниже своего партнера, что ее голова
едва доставала до его плеча. А поскольку она по-прежнему очень смущалась, то
не решалась поднять глаза и вынуждена была, не отрываясь, смотреть на
воротник его камзола. Мистеру Бьюмарису, который обычно не увлекался особами
столь юного возраста, застенчивость партнерши показалась вдруг милой и даже
по-своему привлекательной. Решив, что она, должно быть, уже немного пришла в
себя, он сказал:
— Прекрасный камзол, не правда ли, мисс Таллант?
Арабелла взглянула на мистера Бьюмариса, и ее лицо озарилось веселой
улыбкой. Вид у нее был такой очаровательный, а большие глаза глядели на него
с таким неподдельным простодушием, что он почувствовал, как в душе его что-
то шевельнулось, нечто большее, чем простое любопытство. Однако он не
собирался иметь какие-то серьезные отношения с молоденькими девушками — ни с
этой, ни с какой-либо другой — и потому сказал шутливо:
— Вообще-то, полагается беседовать во время танца. Я уже не раз пытался
заговорить с вами, но вы почему-то отмалчиваетесь.
— Вы же видите — я слежу за движениями, — серьезно ответила она.
Несомненно, эта наивная девочка выгодно отличается от остальных дам с их
однообразными манерами! Если бы он был помоложе, наверное, не устоял бы
перед ее чарами. К счастью, ему уже тридцать. Милое личико и наивный взгляд
уже не могут очаровать его, как раньше. Теперь он знает, что это очень скоро
надоедает. А ему хочется видеть нечто большее в женщине, на которой он когда-
нибудь женится. Пока он не нашел того, что искал. Да и знает ли он, что ему
нужно? Похоже, пора смириться со своей холостяцкой жизнью.
— По-моему, в этом нет никакой необходимости, — сказал мистер
Бьюмарис. — Вы прекрасно танцуете. Не станете же вы утверждать, что
вальсируете впервые?
У мисс Таллант, конечно, и в мыслях не было сказать ему что-либо подобное, и
она уже пожалела о своих необдуманных словах.
— Конечно, нет! Но здесь впервые.
— В таком случае, я счастлив, что удостоился чести быть вашим первым
партнером. Теперь, когда вам можно танцевать вальс, я уверен, от желающих
ангажировать вас не будет отбоя.
Она ничего не ответила и даже не подняла глаз. А он, взглянув на нее сверху
вниз, сказал с насмешливой улыбкой:
— Ну, как вы себя чувствуете в роли первой красавицы, мисс Таллант? Вы
довольны или так привыкли к своему триумфу дома на севере, что вам претит
это настойчивое внимание здесь?
Она высоко подняла голову и прямо взглянула ему в глаза.
— Похоже, мистер Бьюмарис, вы раскрыли то, о чем я... о чем я просила
вас молчать.
Он не мог скрыть злой насмешки во взгляде, но постарался ответить как можно
спокойнее:
— Уверяю вас, мадемуазель, о вашей тайне я рассказал только одному
человеку: лорду Флитвуду.
— Значит, это он... — прошептала Арабелла, заливаясь румянцем.
Возможно, — согласился мистер Бьюмарис. — по вы не должны обвинять
его. Такие новости быстро становятся известны всем.
Он видел, она хотела ответить, но промолчала. Что она собиралась сказать?
Может быть, признаться во всем? В таком случае, хорошо, что она не решилась
на это. Пришлось бы из жалости к ней закончить эту игру, а жаль — все
складывалось так замечательно! Он получал огромное удовольствие от того, что
сделал никому неизвестную провинциалку первой женщиной света. А уж ему-то
известно, что это значит в обществе. И еще как весело было наблюдать за
отчаянными попытками его жалких подражателей добиться расположения простой
девушки из провинции. Правда, иногда, задумываясь о судьбе Арабеллы, он
мучился угрызениями совести. Бедняжка, конечно же, вернется на свой дикий
север, выйдет замуж за какого-нибудь краснолицего сквайра и будет всю
оставшуюся жизнь вспоминать чудесный лондонский сезон. Он снова украдкой
взглянул на нее и подумал, что будет очень жаль, если ей придется уехать
слишком скоро. Наверное, к концу сезона, ему захочется избавиться от нее, но
сейчас он с удовольствием развлек бы себя небольшим романом...
Музыка кончилась и мистер Бьюмарис повел Арабеллу в соседнюю комнату, где
подавали прохладительные напитки, самым крепким из которых был крюшон из
красного вина. Он предложил девушке бокал лимонада и сказал:
— Разрешите мне поблагодарить вас, мисс Таллант, за несколько приятных
минут, проведенных в вашем обществе. Никогда еще вальс не доставлял мне
такого удовольствия.
Арабелла лишь едва заметно улыбнулась и кивнула в ответ. И весь ее вид
красноречиво свидетельствовал о том, что она восприняла его слова не как
истинный комплимент, а как простую вежливость. И это ему понравилось. А она
не глупа, эта крошка Таллант! Он хотел продолжить беседу в том же духе,
чтобы немножко подразнить ее, но в этот момент к ним подошли два джентльмена
— оба страстные поклонники мисс Таллант. Арабелла не смогла устоять перед
настойчивыми приглашениями мистера Уоркуорта и отправилась
...Закладка в соц.сетях
