Жанр: Любовные романы
Ветер с моря
...у
изменится. Роберт пошевелился рядом с нею и что-то пробормотал. Изабелла
дотронулась до его руки, и он, не просыпаясь, сжал ее пальцы. И почему-то
это ее утешило.
Глава 11
Цветник графини был почти полностью окружен высокой стеной. Она защищала его
от холодных зимних ветров, налетавших с моря. Здесь графиня выращивала
всевозможные редкие растения. С детства Роберт с восторгом вспоминал это
царство запахов и красок. В этом году теплая погода задержалась дольше
обычного, и мягкое октябрьское солнце заливало все вокруг своим светом. На
следующее после приезда утро Роберт нашел свою бабушку у грядок с
лекарственными растениями. Та наблюдала за работой садовника. А помощник
садовника, Энди Руфус, начинал еще в те времена, когда Элиза де Морни
впервые появилась в замке в качестве молодой жены. Он до сих пор ревниво
оберегал свои привилегии, и, хотя годы искривили и согнули его спину, а
яркий рыжий цвет волос потускнел от седины, он все еще находил в себе силы
трудиться весь день.
— Он в нашем деле разбирается как свинья в апельсинах, — ворчал
Энди, так звали его все, даже дети, в адрес садовника. — Леди, он
обращается с ценными растениями, как с какими-то сорняками.
Несколько пчел кружили над грядкой с чабрецом. Когда бабушка подошла к
Роберту, чтобы поздороваться, на него пахнуло мятой и лавандой.
— Ах, мой дорогой мальчик, — сказала она. — Я надеялась, что
ты придешь поговорить со мной. Как сегодня себя чувствует Изабелла? Она
хорошо отдохнула?
Роберт улыбнулся, взяв протянутую бабушкой руку. Графиня все еще умудрялась
выглядеть элегантной, даже в своей большой клетчатой шали и в шляпке,
похожей на гриб, завязанной под подбородком кокетливым бантом.
— Мы собирались прогуляться на мыс, и если не испортится погода,
отправимся на Иону. Джинни упаковывает корзину для пикника.
Графиня поежилась.
— Однажды твой дедушка возил меня туда. Жуткое место — там полно
призраков. Мне оно не нравится.
— Изабелле понравится, — доверительно сообщил Роберт. — Ко
многим вещам она относится так же, как и я.
Он взял бабушку под руку, и они медленно пошли к старой каменной скамье у
стены, где можно было погреться на солнышке. — Скоро здесь уже не
посидишь, — с сожалением сказала графиня. — Зима наступает так
быстро. За все годы, проведенные в Гленмуре, я к этому так и не
привыкла. — Она усадила внука рядом с собой. — Теперь расскажи мне
все об этой своей девочке жене. Новость свалилась нам на головы так
неожиданно, что твой отец просто никак не может примириться с свершившимся
фактом.
— Я знаю, из-за этого он и рассердился. Но были обстоятельства,
поторопившие события.
Бабушка быстро взглянула на Роберта.
— Она не enceinte?
— Нет, нет, — возразил он. — Отец думал, мол, я наградил ее
ребенком и поэтому был вынужден жениться. Все вышло вовсе не так, и я никак
не могу заставить его понять, что были другие, гораздо более важные причины,
из-за которых мы должны были так скоро пожениться.
Графиня взяла руку внука и начала поглаживать его длинные пальцы.
— Ты очень любишь ее, ведь так? — мягко спросила она.
— Да, люблю. Это кажется странным, я и сам не ожидал, что это поразит
меня, как...
— Coup de foudre?
— Как удар молнии. Да, кажется, это было именно так, — смущенно
признался Роберт. — Смешно слышать это от меня, не так ли? Ведь через
несколько месяцев мне исполнится уже тридцать лет.
— Я думаю, что с возрастом любовь поражает еще сильнее. — Она
помолчала. — Но, кажется, с ней этого еще не произошло? Да?
— Почему ты так решила? — быстро спросил Роберт.
— Извини, если я ошибаюсь. Я знакома с нею всего несколько часов, и все
же у меня сложилось впечатление, что она восхищается тобой, благодарна,
может быть, немного испугана, но не... — как это сказать по-
английски? — не влюблена по уши.
— Нет, к моему большому сожалению. Ты, как всегда, права. Но не нужно
думать, что она ввела меня в заблуждение, обманула. Она всегда была
чрезвычайно, до щепетильности, честна.
— И все-таки ты был готов жениться даже при таких обстоятельствах.
— Да, при любых обстоятельствах.
— А ты подумал, что когда-нибудь она может воспылать любовью к кому-
нибудь другому? Такое случается, Роберт, ты знаешь это не хуже меня. Ты
увезешь ее в Лондон, в совершенно новое для нее общество, светское
бессердечное общество, полное соблазнов для молодой неопытной женщины. Она
необыкновенно красива, и другие мужчины, бессовестные мужчины пожелают
обладать ею. Что ты тогда будешь делать?
— Я полностью доверяю Изабелле.
— А если она не оправдает твоего доверия?
— Не уверен, что это возможно. Если у нее появится любовник, я,
вероятно, убью его.
Роберт улыбался, но все же говорил так напряженно, что графиня испугалась за
него. Она положила руку на его пальцы.
— Будем молиться, чтобы этого никогда не случилось, чтобы ее уважение к
тебе и доброе отношение помогли противостоять всем искушениям.
— Не уважение, бабушка, не доброе отношение, а любовь.
Графиня нежно погладила Роберта по щеке.
— Дорогой мальчик, я могу только надеяться, чтобы ты оказался прав. А
сейчас отправляйся, а то лучшая часть дня пройдет. Этот пролив славится
внезапными шквалами.
Она смотрела, как быстро удаляется Роберт, и не могла побороть в себе
чувство беспокойства. Ее внук был гораздо более уязвим, чем казалось на
первый взгляд. Его холодный отрешенный вид, ироничный юмор были лишь щитом
страстной натуры, постоянно вовлекающей его в опасные предприятия, в
необходимость которых он верил. Хотя Роберт никогда не посвящал в свои дела
графиню, ей стало известно, что несколько лет тому назад при трагических
обстоятельствах погиб человек, спасение которого он считал своим долгом.
Роберт так и не простил себе то, что ничего не смог сделать для спасения
этого человека. Графиня задумалась: не сыграло ли это обстоятельство
решающую роль в заключении поспешного и наверняка необдуманного брака? Своим
практичным умом она понимала, что многие браки имели в основе своей всего
лишь расчет, желание иметь домашний очаг, детей, возможность общения, может
быть, даже чувство. Но мучило, что Роберт относился к тем немногим мужчинам,
которые ищут чего-то большего, союза ума и души, и поэтому мог быть наиболее
уязвим. Графиня вздохнула и поднялась на ноги, взяв корзину, в которую
положила несколько видов трав: розмарин, укроп, шалфей, кориандр. Многие
годы она старательно приучала своего упрямого шотландского повара добавлять
в пищу эти травы. Графиня медленно шла к дому. Сегодня был один из дней,
когда сжавшееся сердце заставило ее вспомнить о своих семидесяти семи годах.
Роберт и Изабелла съели то, что было приготовлено для пикника, на песчаном
пляже мыса: тонкие, как папиросная бумага, овсяные лепешки и рыбу, пойманную
Яном Маккаем и зажаренную на решетке над огнем, который Роберт развел на
скале красного гранита, что спускалась к длинной полосе чистого белого
песка. Был еще фруктовый торт, сливочный сыр и сладкие мелкие яблоки,
бутылка вина и виски. Не забыли они оставить глоток спиртного и для Яна.
Отношения между Яном и его хозяином не были похожи на те, что она привыкла
видеть в Хай-Уиллоуз. Шотландец был уважителен, но в то же время независим и
никогда не боялся высказывать свое мнение; такую откровенность Роберт ценил
и очень редко делал выговоры.
Это был один из тех дней ранней осени, которыми Атлантика время от времени
одаривала Западные острова. Они плыли на Иону. Вода была чистой, прозрачной,
что, наклонившись над бортом, Изабелла могла наблюдать за стремительными
стайками мелких серебристых рыбешек и багровыми нитями водорослей.
Роберт прав, думала она. Было что-то волшебное в этом крохотном островке
среди мерцающего моря с миниатюрной горной цепью, зубчатые вершины которой
выделялись на фоне ослепительно голубого моря. Именно к этому острову
причалил прибывший из Ирландии тот самый Коломбан, неистовый кельтский монах
с громогласным голосом и вспыльчивым характером, ведомый силой веры. Это ему
удалось обратить в христианство язычников-шотландцев примерно в то же время,
как Августин оказался на берегах Кента и принес христианство могущественному
королю Этельберту, крестив его и его двор в Кентербери.
На острове проживало всего несколько арендаторов. Все они влачили жалкое
существование. Никто не встретился Изабелле и Роберту, пока они поднимались
к руинам собора и монастыря, в котором находилась когда-то община кельтских
монахов.
— Всех королей в древности хоронили на Ионе, большинство из них были
шотландскими королями, некоторые норвежскими, — рассказывал
Роберт. — Лодки с телами усопших прибывали сюда ночью под музыку арф, а
монахи встречали их с зажженными факелами и несли гробы вверх по тропе,
которая до сих пор называется
дорогой смерти
.
Часовни давно уже обвалились, но каменные гробы, изъеденные ветрами и
зимними штормами, еще были здесь. Хрольф и Торкин, Финн и Эрленд — эти
полузабытые имена напоминали легендарное прошлое. И Макбет лежал здесь рядом
с убитым им Дунканом. Изабелла содрогнулась, прикоснувшись к согретому
солнцем камню.
— Однажды я прочла эту пьесу, — прошептала она. — Мистер
Холланд любил повторять, что в ней есть несколько самых печальных строк, когда-
либо написанных Шекспиром. Помнишь:
Жизнь — только тень...
?
— Она — актер на сцене, — подхватил, продолжая вместо нее, Роберт:
— Я склонен с ним согласиться. Ты не боишься? Бабушка говорит, что на
острове живут призраки. Ян наотрез отказывается покидать берег. Он твердо
убежден, что если оставаться здесь слишком долго, то сам станешь призраком.
— Нет, мне не страшно, — медленно проговорила Изабелла, — но
у меня странное чувство: будто я ничто в пустоте безвременья.
— Я знаю, что ты имеешь в виду. — Роберт отошел от нее,
вглядываясь в морской простор. — Как-то я пришел сюда, чтобы побыть в
одиночестве и принять решение, которое изменило мою жизнь.
— Расскажи мне об этом.
— Это было много лет назад, когда я был очень молод, вскоре после того,
как я вернулся из Сент-Эндрю. Меня попросили выполнить во Франции одно
поручение — опасное задание, и требовалось выполнить его в одиночку, но по
причине семейных обстоятельств это было не в моих силах. Отец всегда хотел,
чтобы я пошел по военной стезе, как и он в свое время, а мы с Дэвидом
смотрели на это, как на забаву, и склонны уже были заняться военным
ремеслом, как вдруг я столкнулся с необходимостью сделать выбор. Я приехал
сюда один, и вдруг в этом самом святом из всех святых мест жизнь, которую я
собирался прожить, показалась мне чрезвычайно обыденной, и я понял, что если
у меня есть возможность и желание принять участие в борьбе против тирании,
то я должен сделать это во что бы то ни стало.
Впервые Изабелла почувствовала, что Роберт позволил ей заглянуть в глубокие
тайники своей души, и подумала: не возвращался ли он тогда, много лет тому
назад, на корабле, где они встретились, после выполнения задания? Вот почему
ореол опасности и тайны окутывал его.
Она бы хотела еще порасспрашивать мужа, но вдруг настроение у него
изменилось.
— Боже мой, до чего же претенциозны и самоуверенны мы можем быть в
двадцать один год! Как будто мое решение могло хоть в какой-то мере
уменьшить страдания людей в мире. Взгляни, — продолжал он, указывая на
море. — Посмотри на эту черную тучу там, ближе к югу. Приближается
шквал. Нам нужно успеть вернуться. По этому острову спокойно не погуляешь.
Мы, того и гляди, превратимся в двух призраков из бабушкиных рассказов.
Быстрее. Надо бежать.
Он схватил ее за руку, и они помчались вниз, туда, где с беспокойством ждал
их, стоя в лодке, Ян. Они едва не промокли до нитки, так как шквал настиг
их, когда они высаживались на берег, вытаскивая лодку на песок, борясь с
ветром. Потом побежали к одной из каменных хижин арендаторов, где и
укрылись. Там их встретили с чисто шотландским гостеприимством. Им
предложили по большой кружке горячего чая с виски.
День, проведенный на Ионе, был одним из самых ярких впечатлений о прожитых в
Гленмуре нескольких неделях. Хотя потом они не раз еще совершали прогулки.
Изабелла рыбачила на озере с Робертом и Яном. С трепетным чувством она
осматривала пойманную рыбку, однако, к ее большому сожалению, Ян заявил, что
рыбешка слишком мала, и забросил ее обратно в озеро. Они поднимались в горы
на маленьких крепких пони, чтобы Роберт мог показать, где они с Дэвидом
однажды выследили оленя. Как-то, еще мальчишками, рассказал он ей, они
взобрались на покрытую снегом вершину в поисках орлиного гнезда.
— Это был один из самых ужасных опытов моей жизни, — признался
он. — Огромная птица сразу же встала на защиту своих птенцов. Ты не
представляешь себе, насколько велик размах крыльев этой птицы. Она прямо
нависла над нами. Я почувствовал, что стальной клюв нацелился на мои глаза.
Дэвид свалился на десять футов вниз, от страха, а я упал на него. Слава
Богу, мы оба не убились. Но мы никогда больше не стремились повторить свою
попытку.
Изабелла говорила по-французски с графиней и под ее ласковым нажимом
открылась ей больше, чем кому-либо. Она приходила выпить чашку шоколада в
уютную комнату графини в западной башне и говорила о жизни в замке, о своем
беспокойстве за младшего брата, в то время как Элиза де Морни спокойно
вышивала за пяльцами, отмечая про себя глубину страстной натуры под
кажущимся спокойствием и самообладанием девушки. Графиня задумалась: о
многих ли качествах характера Изабеллы догадался Роберт, осознавал ли он всю
тяжесть забот, которые ложились на его плечи?
Джинни поначалу держала себя слегка настороженно с Изабеллой, но была
покорена вскоре ее искренним интересом к управлению хозяйственными делами в
замке. Несмотря на то, что хозяйственные дела часто вызывали у Изабеллы
досаду и навевали скуку, она многому научилась у миссис Бедфорд.
Только граф, казалось, не менял своего отношения к ней. Снова и снова в его
присутствии она чувствовала, как он критически рассматривает ее, стараясь
найти изъяны. То, что он всегда был безукоризненно вежлив, лишь усугубляло и
без того напряженную атмосферу. Роберт часто спорил со своим отцом по разным
поводам, иногда весьма резко, но Изабелла осознавала, что между ними
существует прочная связь, и от этого ей еще больше казалось, что она
виновата, как будто она в чем-то подвела Роберта.
Так дни проходили за днями, и однажды утром граф упомянул, что собирается
поехать в горы верхом проведать одного из своих арендаторов, тот недавно
неудачно упал и сломал себе бедро в нескольких местах.
— Угораздило его полезть в горы в поисках потерявшихся овец, —
ворчал граф. — У старого дурака могло бы быть побольше ума. Его дочь
работает на кухне в замке и вполне могла бы присмотреть за ним здесь, но
старый черт не хочет покидать свою хижину, видите ли. Утверждает, что
достаточно хорошо управляется сам, ему хватает помощи старшего внука.
— Я помню Дональда, — сказал Роберт. — Ему сейчас, должно
быть, за восемьдесят. Мы часто рыбачили вместе. Под его руководством я
поймал свою первую муху для наживки, когда мне было лет семь. Мы с Изабеллой
проедемся к нему вместе с тобой.
— Думаю, не стоит, — пробормотал отец. — Вряд ли это будет
приятное зрелище. Доктор сделал, что мог, но, кажется, бедняга практически
прикован к постели.
— Не надо беспокоиться, Изабелла не из пугливых барышень.
Они отправились вместе. Замыкал кавалькаду Ян, он вез корзину со всякими
деликатесами из кухонь замка, собранную Джинни.
Опасения графа были преувеличены. Единственная комната каменной хижины с
земляным полом и беленными известью стенами была чистой и опрятной. От
тлеющего в очаге огня тянуло торфяным дымком и острым запахом какой-то мази
на травах для поврежденного бедра старика.
Длинный худой старик лежал, вытянувшись, на кровати. Когда граф, наклонив
голову под низкой притолокой, вошел, он, опираясь на подушки, сделал усилие,
чтобы приподняться с кровати. Граф нетерпеливо показал рукой, чтобы старик
не поднимался.
— Как дела, приятель? Как твое бедро? — отрывисто спросил
граф. — Я к тебе присылал доктора. Он был у тебя?
— Да, лорд, он очень хорошо обо мне позаботился. Бог даст, скоро я
встану на ноги.
— Давай уж, поправляйся, — мягко сказал Роберт, подходя поближе к
постели и подводя Изабеллу. — Надеюсь на тебя, ты должен научить мою
жену правильно ловить мух. Пока что у нее это не очень хорошо получается.
На темном от загара лице старика появилась довольная улыбка.
— Обязательно научу, мастер Роберт. Сколько отличных денечков мы
провели вместе. Хорошую женушку вы себе нашли, она будет неплохой хозяйкой.
— Муж рассказывал мне о вас, — прошептала Изабелла, беря худую
руку старика. Она помедлила минуту, а потом наклонилась и поцеловала его в
морщинистую щеку.
— Ну что ж, поправляйся, — сердито продолжал граф, — а если
тебе что-нибудь понадобится, пришли своего внука в замок, и Джинни сделает
все, что нужно.
— Я вам благодарен, лорд, в самом деле, очень благодарен. Но мой внук
Дункан отличный парнишка, и приносит мне все, что нужно, — с
достоинством ответил старик.
— Упрямый старый черт, — раздраженно пробормотал граф, пока Ян
ходил за лошадьми. — Слишком горд, чтобы признать, что отвоевал свое.
Он никогда уже больше не поднимется и знает об этом. Лежит здесь, как
раненый зверь. По-моему, было бы лучше для всех нас перевезти его вниз, в
замок, даже вопреки его воле.
— Нет, — быстро воскликнула Изабелла, — нет, этого делать
нельзя. Вы не должны так поступать. Это было бы жестоко. — Граф
повернулся, чтобы взглянуть на нее. Изабелла почувствовала, как краска
заливает ее лицо, но отважно продолжала: — Вы понимаете? Это не из-за
гордости. Он знает, что близок его конец, и хочет умереть у себя дома среди
того, что он любил больше всего. Вы убьете его, если запрете в замке, каким
бы прекрасным ни был присмотр за ним.
Она замолчала, заметив, как нахмурилось лицо графа. Граф тут же отвернулся
от невестки и взял поводья своей лошади.
— У жены твоей острый язычок, Роберт, — сурово сказал он. —
Приглядывай за ней.
Он вскочил в седло и поехал вперед.
Роберт повеселел. Щеки Изабеллы пылали, когда он помогал ей сесть на коня.
Если она оскорбила его отца, то ничего хорошего это не сулило. Однако она
знала, что была права, и не собиралась извиняться.
Некоторое время они ехали молча, а когда спускались друг за другом по узкой
тропе, из-под копыт ее лошади вдруг выскочил заяц. Кобыла испугалась и
встала на дыбы. Изабелле удалось натянуть поводья, но не хватило сил
удержать лошадь. Она пронеслась мимо графа вниз по извилистой тропе. Тонкие
ветки деревьев хлестали Изабеллу по лицу, она изо всех сил старалась
удержаться в седле, но все же налетела на низко расположенную большую ветку
и была сброшена на землю. Изабелла кубарем покатилась вниз и наконец упала
ничком на кучу из мягкой земли, сосновых иголок и опавших листьев. Роберт
устремился к ней. Он соскочил с лошади, но Изабелла уже пыталась сама встать
на ноги.
Роберт обнял ее.
— Со мной все в порядке, — выдохнула она, — все нормально. Я
не пострадала, только поцарапалась.
Острые прутья оставили кровавые следы на лице Изабеллы. Вставая, она
обнаружила, что сильно ушибла лодыжку, и ощутила боль в спине, пытаясь
выпрямиться, но скорее умерла бы, чем призналась в этом, потому что граф
наблюдал за ними сверху, спокойно сидя на своей лошади.
— Лучше послать за экипажем, Роберт, иначе не отвезти ее домой, —
сказал он голосом, в котором слышалась насмешка над теми, кто имеет глупость
падать с лошади, идущей средним галопом.
— Нет, — энергично запротестовала Изабелла. — В этом нет
необходимости. Роберт, помоги мне сесть в седло.
Ян отправился за лошадью и привел назад пристыженную кобылу. Роберт
беспокоился.
— Ты уверена, что ничего себе не повредила? Нам предстоит еще довольно
долго ехать верхом.
— Конечно, уверена. Подумаешь, упала. Да я падала тысячу раз.
Было настоящим мучением трястись в седле по дороге домой и выслушивать
ворчливые замечания графа, когда они спешились во дворе замка и слуги увели
лошадей. Он сказал:
— Она храбрая и своевольная девица, эта твоя кухарка, Роберт, вот что я
тебе скажу.
Сильно хромая, она пошла в замок, чувствуя себя так, будто прошла рыцарское
крещение.
За несколько дней до этого события Роберт заговорил о возвращении в Лондон
до того, как выпадет снег. Наступил вечер, на который был назначен бал.
— Отец хотел бы пригласить соседей и друзей, чтобы познакомить их с
тобой, потому что вряд ли мы приедем в Гленмур в ближайшие год — два.
— Зачем это им знакомиться со мной? — строптиво спросила Изабелла.
— Ты моя жена, не забывай об этом, а когда-нибудь станешь графиней
Гленмурской.
— Я знаю, и это наводит на меня ужас. Все они будут обсуждать меня.
— Скорее, завидовать моему везению: как это мне удалось найти такое
сокровище.
— Не смейся надо мной, Роберт.
— Я не смеюсь. Я на самом деле так думаю. Постарайся быть
очаровательной, чтобы доставить удовольствие старику. Он никогда не
признается в этом, но я уверен: ему не терпится похвастаться тобой.
На этот счет у Изабеллы были большие сомнения. Граф был слишком упрям, чтобы
сдаться так быстро. Скорее всего, тут дело в гордыни. Отец никогда не
допустил бы мысли, что его сын совершил ошибку. Но Изабелла тоже была горда,
и она сделает все, как захочет Роберт. Она надела свое подвенечное платье из
тонкого белого сатина, расшитое крохотными жемчужинами у выреза и по подолу.
Кирсти заботливо его выгладила и принесла букет роз с запиской от графини.
Это последние розы года. Мне будет очень приятно, если ты украсишь ими свой наряд сегодня вечером
.
Но самый большой сюрприз ждал ее впереди.
В течение нескольких дней в замке шли грандиозные приготовления.
Предполагалось устроить неофициальный ужин. В столовой гостей ждали
приготовленные целиком лососи на серебряных блюдах, свежие омары, барашек,
поджаренный на вертеле, паштеты из оленины. Гости начали прибывать вскоре
после обеда: кто в каретах, кто верхом. Изабелла слышала, как сновали взад и
вперед служанки. Начали играть музыканты. Сейчас все соберутся в гостиной.
Ей следовало поторопиться. Изабелла посмотрела в зеркало и подумала, что
выглядит бледной и усталой, и сильно потерла щеки, в надежде, что они
порозовеют.
Вошел Роберт и положил руку на ее плечо.
— Не стоит волноваться, любовь моя. Ты выглядишь ослепительно.
Он приподнял темный локон и поцеловал изгиб ее шеи.
Изабелла повернулась лицом к мужу.
— Не пытайся успокоить меня. Я выгляжу такой же испуганной, какой себя
чувствую.
— Испуганной кем? — улыбаясь, спросил он. — Злыми духами?
— Да, если хочешь знать. Духами твоих предков, всех этих графинь
Гленмурских.
Роберт слегка коснулся ее щеки.
— Ни одна из них не выдерживает сравнения с тобой.
— Хотела бы я, чтобы это было действительно так.
Стук в дверь испугал ее, но это был всего лишь личный слуга графа. Он,
войдя, протянул ей длинный узкий футляр.
— Его светлость был бы счастлив, если бы вы согласились надеть это
сегодня вечером, леди.
Слуга поклонился и вышел, а Изабелла так и осталась стоять с футляром в
руке.
— Что это?
— Открой и посмотри.
Оробевшей Изабелле пришлось повозиться с замком, и наконец она подняла
крышку. На пурпурном бархате лежали изящные колье искусной работы и браслет
из жемчуга и бриллиантов. Она с восторгом смотрела на украшения.
— Твой отец и правда хочет, чтобы я надела это?
— Он не смо
...Закладка в соц.сетях
