Жанр: Любовные романы
Ветер с моря
...осерьезнее.
При первом взгляде на замок Гленмур у нее захватило дух. В тот бесконечно
несчастливый день, когда Бет погибла ужасной смертью, а Роберт сделал ей
предложение, все казалось таким простым. Теперь же ею овладел панический
страх. В один прекрасный день, хоть и нескоро, Роберт станет графом
Гленмурским, а она должна будет занять место рядом с ним в качестве хозяйки
этого большого замка. Изабелле казалось, что тогда ей придется играть
совершенно не свойственную ей роль.
Она бросила взгляд вниз на удивительно красивый пейзаж. Воды Атлантического
океана накатывались на бухты и заливы, сливаясь с водами озер в водовороте
волн с белыми пенными гребешками. Замок был расположен на скале, которая,
казалось, врезается в море. Три башни замка, увенчанные остроконечными
башенками, выглядели изящными, сказочными, но были чрезвычайно мощными.
Стоял ясный день. За замком можно было разглядеть разрозненные острова,
холмы Эйгга, остроконечный горный хребет Маял.
— Если погода не испортится, — сказал Роберт, — мы поплаваем
под парусом вокруг островов. Я хочу показать тебе Иону... Это старинное
колдовское место, вокруг которого, представь себе только, словно разлито какое-
то магическое вещество...
Когда они въехали во двор, замок заполнился людьми, мужчинами и женщинами,
стремившимися поздороваться с Робертом и глазевшими с откровенным
любопытством, как он спешивался и помогал сойти с лошади Изабелле. Высокая
молодая женщина прошла к ним через толпу. Ее рыжеватые волосы были красиво
уложены вокруг головы, она была в простом, но хорошо сшитом платье. Женщина
протянула Роберту руку.
— Добро пожаловать домой, лорд.
— Что это вдруг так официально? — сказал он и рассмеялся,
наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. — Как поживаешь, Джинни, и как
отец?
— Сам он в прекрасном здравии и ждет вас с прошлой недели. Вы найдете
его в библиотеке. — Джинни повернулась к Изабелле. — А это ваша
молодая жена?
— Да. Изабелла, это мистрис Джинни Маккрай, экономка и друг моего отца.
— Все в замке ждали с вами встречи, леди. Вы, должно быть, устали после
долгого путешествия. Позвольте показать вам вашу комнату.
— Иди с нею, моя дорогая, — сказал Роберт. — Я приду, как
только поговорю с отцом.
Роберту пришлось прокладывать себе дорогу в толпе окруживших его людей. Он
радостно обменивался приветствиями, пожимая руки. Изабелла вдруг
почувствовала себя покинутой, но тут Джинни подошла к ней.
— Каждый раз так бывает, ведь он так редко к нам приезжает. Я провожу
вас.
Изабелла пошла вслед за Джинни под арку, потом еще через один двор, и,
наконец, по каменным ступенькам они вошли в замок через массивную дверь с
засовами и задвижками, сделанную настолько прочно, что могла бы выдержать
любую осаду. Но внутри замка атмосфера была иной.
Стены большого каменного холла с высоким потолком были увешаны оружием и
огромными рогатыми головами животных — трофеями давних охотничьих подвигов,
а на дубовых столах стояли широкие вазы с вереском пурпурного цвета и
букетами поздних осенних цветов.
— Это самая старая часть замка, — сказала Джинни, —
большинство других комнат были переделаны матерью графа.
— Вдовствующая графиня живет здесь?
— Да, у нее свои собственные апартаменты в одной из башен. Вы
познакомитесь с нею сегодня вечером.
Бабушка Роберта... О ней он всегда говорил с теплотой. Следует собраться с
силами и достойно пройти еще одно испытание
, — подумала Изабелла.
Поднявшись по большой лестнице, они прошли коридор с деревянными панелями и
оказались в комнате, стены которой были покрыты французскими гобеленами.
Здесь стояла изящная мебель и огромная кровать, застеленная лоскутным
одеялом изумительных оттенков и сочетаний цветов. Темно-розовые бархатные
гардины на окнах были раздвинуты, на полированном полу лежали персидские
ковры.
— Какая красивая комната, — воскликнула Изабелла.
— Эту спальню всегда предоставляют наследнику и его новобрачной, —
сказала Джинни. — Вам что-нибудь нужно? Карета скоро прибудет, и вам
принесут багаж. Кирсти подаст вам чай.
— Нет, спасибо, я подожду своего мужа.
— Как будет угодно. Я думаю, долго он не задержится.
Джинни вышла, тихонько затворив дверь, а Изабелла подошла к окну и встала
коленями на подушки приоконной скамьи. Окна выходили на небольшую бухточку,
почти полностью закрытую скалами. Море подступало, перекатываясь через
валуны, покрытые морской пеной. Она приоткрыла створку окна, и в комнату
ворвался резкий обжигающий ветер с привкусом соли. Изабелла глубоко
вздохнула, подумав, как сильно она скучала по морю.
Пока не прибыл багаж, ей не во что было переодеться. Изабелла сняла шляпу и
жакет, умылась и причесалась. Лондонский парикмахер красиво подстриг ей
волосы, и теперь они обрамляли ее лоб и шею завитками. Изабелла посмотрела в
зеркало. Белая блузка с высоким воротничком и кружевным галстуком была уже
не такой свежей, как хотелось бы, но делать ничего. На туалетном столике в
голубой вазе стоял небольшой букет золотисто-желтых роз. Изабелла вдохнула
их тонкий аромат и подумала:
Не Джинни ли это поставила здесь цветы?
Она
прошлась по комнате, с интересом разглядывая гобелены. На них были
изображены сюжеты средневекового романа об Окассене и Николетте. Влюбленные
гуляли среди фантастического пейзажа из цветов и мифических животных. Краски
выцвели, но были еще очень красивы. Изабелла открыла дверь в еще одну
небольшую комнату, сделанную, вероятно, за счет выемки в толстой каменной
стене, здесь стояла узкая кровать, умывальник и огромных размеров платяной
шкаф. Изабелла подумала, что эта комнатка, должно быть, служила гардеробной
для жениха. И, если вдруг случалось что он перепил и не мог делить брачное
ложе, здесь ему приходилось коротать ночь.
Роберт все не шел, и через некоторое время Изабелла осмелилась пойти
поискать его. Она осторожно открыла дверь и увидела в коридоре двух мужчин с
тяжелым дорожным сундуком. За ними шел мальчик, едва удерживая в руках изо
всех сил сопротивлявшегося Рори. Щенок был явно недоволен тем, что хозяйка
оставила его в карете.
— Дай его мне, — поспешила сказать Изабелла, так как мальчик вдруг
громко вскрикнул от боли. — Надеюсь, он не слишком сильно укусил тебя?
— Нет, леди, ничего. Только слегка куснул за большой палец. Отличная
собачка и за себя постоять умеет, — заметил мальчик, передавая ей
Рори. — Он бы кинулся в драку с собаками его светлости, если бы я не
перехватил его по дороге.
Мальчик широко улыбнулся ей и, приложив ко рту кровоточащий палец, побежал
вслед за мужчинами.
Ласкаясь, Рори лизал Изабелле лицо. Изабелла взяла его под мышку и по
лестнице спустилась в большой холл. Сюда выходило несколько дверей, и она
выбрала одну, полуоткрытую. Наверное, там была Джинни. Надо бы у нее
спросить, где находится библиотека, и она уже подняла руку, чтобы открыть
дверь пошире, как вдруг замерла, пораженная услышанным. Видно, ссора
началась уже давно, и в громких голосах спорящих слышалось раздражение.
— Ну где же, черт побери, эта твоя кухарка, Роберт? Веди ее сюда. Дай
на нее взглянуть.
— Раз и навсегда запомни, отец: она не кухарка, — устало говорил
Роберт. — Она наполовину француженка и происходит из семьи, более
древней, чем наша.
— Это мы еще посмотрим. О, Бога ради, мальчик, похоже, что этот
неотесанный мужлан, сэр Джошуа Бриджез, подсунул тебе подарочек? Вероятно,
она его собственный внебрачный ребенок. От него и его кошмарной жены всего
ожидать можно.
— Ты меня за дурака принимаешь?
— Не ты первый и не ты последний поглупел при виде смазливой девчонки с
изящными манерами.
— Я уже не мальчик, отец.
— Нет, конечно. В этом-то и загвоздка. Все эти годы ты жил как монах,
уйдя полностью в эту твою таинственную работу. И вдруг — влюбился по
уши, — возмущенно фыркнул он. — Любовь! Что ты наделал? Затащил ее
к себе в постель, а потом почел за честь жениться на ней? Хотя я не
сомневаюсь, что ее дядя вполне удовлетворился бы звонкой монетой.
— Мне очень не нравятся твои слова, — ответил Роберт ледяным
тоном. — Я ничего подобного не делал, а если уж речь зашла о постели,
то как же насчет тебя и Джинни Маккрай?
— Что насчет этого? — грозно спросил граф. — Джинни хорошая
девушка.
— Да, разумеется, самая лучшая, я с этим согласен. Но не на месте моей
матери.
— Поосторожней в выражениях, когда касаешься своей матери... И потом, я
не женился на Джинни.
— Да, не женился, но что, если она забеременеет?
— Тогда и будем думать. А ты запомни, мальчик мой: даже если у нее
родится ребенок, наследником он не станет, а вот ты наследником будешь, и
твой сын, которого тебе родит эта твоя девчонка...
И тогда Изабелла поняла, что больше не может стоять и молча слушать. Она
распахнула дверь и вошла в библиотеку.
Вдоль стен стояли высокие шкафы с книгами, на большом дубовом столе —
массивный серебряный чернильный прибор и высокие канделябры. По ковру перед
камином вышагивал сам граф, такой же высокий, как Роберт, но гораздо полнее.
Грива седых волос откинута назад и стянута лентой, усы закручены, одет он
был небрежно, но богато. Оба повернулись к Изабелле, но в это время Рори,
пытавшийся вырваться из рук Изабеллы, залился пронзительным лаем, а две
большие собаки вскочили с ковра и устремились вперед, чтобы изгнать
пришельца, и, свирепо рыча, стали прыгать вокруг Изабеллы. Она едва
сохраняла равновесие, но удерживала рвущегося в бой Рори.
— Останови этих проклятых собак! — крикнул Роберт.
— Фергс, Хэмиш, — пророкотал голос графа, — лежать, мальчики,
лежать! К ноге!
Удивительно, но две разъяренные овчарки легли на пол, а при следующей резкой
команде прильнули к ногам хозяина, все еще приглушенно рыча.
— Ради Бога, отец, — воскликнул Роберт, — нельзя ли держать
подальше этих твоих грубиянов?
— Они безобидны, как овечки, даже мухи не обидят, — пробормотал
граф.
— Это ты так считаешь. — Роберт обнял Изабеллу за плечи. — С
тобой все в порядке, милая? Они тебя не укусили?
— Ты предупреждал, что они съедят Рори. Так вот, это чуть было не
произошло, — прошептала она дрожащим голосом.
— Дай-ка мне собаку. — В дверях появился слуга, встревоженный
шумом, и Роберт отдал ему Рори. — Позаботьтесь о щенке и отнесите его в
нашу комнату.
— Да, лорд, будет сделано.
Роберт снова повернулся к Изабелле: — Теперь подойди и познакомься с моим
отцом.
Изабелла чувствовала себя обиженной и униженной одновременно, но, прежде чем
она собралась с духом, чтобы отказаться, снова вошел вышколенный слуга, а за
ним в дверях появилась графиня Гленмурская.
— Кто-нибудь скажет мне, наконец, что происходит? — спросила она
мягким голосом, в котором, однако, слышалась непреклонность.
Вдовствующая графиня сохраняла следы былой красоты, а черное шелковое платье
с кружевами на рукавах и у ворота, яркую шаль с восточным узором она носила
с элегантностью, присущей только француженкам.
— Бабушка! — воскликнул Роберт с облегчением. Бабушка протянула
ему для приветствия руку, он принял ее, затем поцеловал бабушку в щеку.
— Роберт! Мой дорогой! Как я рада видеть тебя. Ты так давно у нас не
бывал! А что вытворяет твой отец? Запугал всех до смерти своими чудовищами!
Фрэнсис, разве так надо встречать молодую невестку? — и она грациозно
протянула обе руки. — Так это Изабелла? Подойди и поцелуй меня, моя
дорогая.
Изабелла попала в теплые объятия. Целуя морщинистую щеку графини, она
вдохнула запах каких-то редких духов.
— Мне так жаль, что я не смогла присутствовать на свадьбе. Но мои
старые кости плохо переносят путешествия, и даже письмо написать бывает уже
трудновато. — Она вытянула свою правую руку. — Посмотри, ревматизм
сделал ее похожей на клешню. Но сейчас мы с тобой побеседуем по-французски,
и все будет прекрасно. Моя дорогая, иди поздоровайся с моим сыном и прими
его извинения за такой плохой прием.
Бабушка провела Изабеллу вперед, граф взял руку невестки, пробормотал
несколько слов сожаления и стал вежливо расспрашивать о путешествии. Он с
досадой размышлял: многое ли ей удалось услышать из их беседы с Робертом?
Вскоре графиня положила конец официальной беседе:
— Все мы горим желанием обо всем вас обоих расспросить, но вы, должно
быть, устали и хотите умыться и отдохнуть перед ужином. Позаботься о своей
жене, Роберт. Она выглядит измученной. Потом мы выберем время для подробной
беседы. Мы ужинаем в семь. Джинни придет напомнить вам.
Потом, в комнате, немного смущаясь, Роберт сказал Изабелле:
— Не надо принимать слишком близко к сердцу слова отца. Он часто
говорит, не подумав, а потом глубоко сожалеет.
— Он сердит на тебя, ведь так? Очень сердит из-за того, что ты женился
на мне. Он бы хотел себе другую невестку.
— Я больше не мальчик, Изабелла. Я уже много лет живу своей жизнью и
иду своим путем. Ему это не нравится, никогда не нравилось, мы и поссорились
из-за того, что я уехал в Лондон, но ему пришлось смириться с этим.
Граф смирится и с выбором сына. Но сколько придется всего пережить! Изабелла
чувствовала себя виноватой, и ей не хотелось спорить. Времени до ужина
оставалось мало, а она решила доказать, что жена его сына не какая-нибудь
простушка. Сундук уже наполовину распаковали, разложили и развесили платья,
которые тетя Августа была вынуждена купить Изабелле. Среди них было одно —
из дорогого муарового шелка цвета пламени. Скроенное по последней моде — с
завышенной талией, — оно ниспадало до пола мягкими складками.
Квадратный вырез был довольно глубоким. Изабелла достала из шкатулки
ожерелье из филигранного золота с янтарем и надела его на шею. Это украшение
попалось ей на глаза, когда они гуляли по Йорку, и Роберт удивил ее тем, что
преподнес на следующее утро понравившуюся вещицу. Затем она вынула из
голубой вазы две желтые розы и закрепила их в темных волосах бархатной
лентой.
Когда из гардеробной вышел Роберт, облаченный в синий вечерний сюртук, она
повернулась к нему:
— Ну как твоя кухарка, готова к бою?
— Так, значит, ты слышала? — недовольным тоном произнес он. —
Мой золотистый тигренок выпустил коготки и готов сражаться.
Но на самом деле Изабелла не была так решительно настроена, как казалось,
она чувствовала себя беспомощной и напуганной. Ей так не хотелось покидать
комнату, идти туда, где ее встретят враждебные лица и придирчивые взгляды.
Но допустить такого проявления трусости она не могла.
— А где Рори, — вдруг спросила Изабелла, оглядываясь вокруг.
— Скорее всего, наедается до отвала на кухне, — сказал
Роберт. — Не беспокойся, с ним ничего не случится. Теперь пойдем, мой
отец помешан на пунктуальности.
Как она и опасалась, атмосфера в столовой ее испугала. Во внушительных
размеров комнате с темными панелями стоял длинный стол, безупречно
сервированный хрустальной и серебряной посудой, в многочисленных канделябрах
горели свечи. Граф выглядел великолепно: черный бархат, кружева, галстук,
заколотый бриллиантом. Столько великолепия для простого семейного ужина!
Слуги стояли наготове, пока они рассаживались, а Джинни озабоченно
поглядывала, все ли в порядке.
Вдруг граф, нахмурившись, взглянул на нее.
— Что это ты стоишь там, сзади? — спросил он раздраженно. — Иди сюда и садись с нами.
— Я думала, что сегодня вы предпочитаете ужинать en famille, — нерешительно прошептала Джинни.
— Чепуха! Ведь ты тоже член семьи, не так ли? — Он щелчком пальцев
подозвал одного из слуг: — Поставь еще один прибор.
— Слушаюсь, лорд. — Слуга быстро вышел, а все присутствующие испытали чувство неловкости.
Изабелла поняла, что эта сцена устроена для нее. К любовнице графа должны
были относиться так же, как к жене сына — кухарке.
Лакей вернулся с прибором и застыл на мгновение в нерешительности. С
непонятно откуда взявшейся смелостью Изабелла произнесла:
— Поставьте прибор здесь, рядом со мной, — мило улыбнулась
растерянной Джинни и тут же получила в ответ одобрительный кивок мужа.
Во время ужина беседа велась, в основном, между Робертом и графом, и лишь
изредка графиня вставляла свои замечания о политической ситуации.
— Сколько еще потребуется времени, чтобы выполнить сумасбродные
требования Бонапарта и ратифицировать, наконец, мирный договор? И долго ли
продлится мир?
— Я сомневаюсь в этом, — сказал Роберт. — Но это даст
передышку, в которой французы нуждаются не меньше нас. По сведениям,
полученным от наблюдателей из его ближнего окружения, Бонапарт — очень
тщеславный человек. Намекают на то, что он скоро станет пожизненно Первым
Консулом, будет стремиться к еще большей власти, может быть, даже коронуется
и станет Императором, — в общем, он уже видит себя хозяином Европы, и
понадобится немало времени, чтобы убедить его в том, что Великобритания ему
не по зубам.
— Не уверен, что твои коллеги в Уайтхолле согласятся с тобой.
— Потому что не хотят этого. Будущее кажется слишком туманным, но они
же не встречались с Бонапартом.
— А ты? Ты встречался?
— Скажем, я говорил с тем, кто близко знаком с ним, — уклончиво
ответил Роберт.
Граф заворчал:
— Когда же они оценят твою работу? Я рассчитывал уже видеть тебя среди
министров.
— У меня нет никакого желания занимать высокий пост, абсолютно
никакого. Если бы его мне предложили, я бы отказался.
— Может, это и к лучшему, — заметил граф, искоса глянув на
Изабеллу. — При нынешних обстоятельствах, едва ли тебе представится
такая возможность.
Когда графиня поднялась из-за стола, оставляя Роберта с отцом за бокалом
вина, Изабелла извинилась и тоже встала. Она не чувствовала в себе
достаточно сил, чтобы остаться для беседы в гостиной.
— Вы простите меня, мадам? Я очень устала. Сегодня утром мы встали в
пять часов, а день был таким длинным.
— Конечно, моя дорогая, и ты должна звать меня бабушкой, как Роберт.
Завтра, когда отдохнешь, непременно приходи посмотреть мой сад. Здесь нам
пока еще везет с погодой. Гольфстрим омывает западное побережье, поэтому у
нас климат мягче, чем в остальной части Шотландии. Это удивительно, но мы
здесь выращиваем теплолюбивые растения. В укромных уголках сада у меня до
сих пор цветут розы.
— Так это вы поставили их на мой туалетный столик?
— Мне хотелось, чтобы незнакомый дом показался тебе более
гостеприимным. Ты так удачно использовала розы в своем наряде сегодня
вечером! Ты так хороша собой!
— Спасибо! Вы так добры ко мне!
Этот короткий разговор успокоил закипавшую в душе Изабеллы бурю. Она
порывисто нагнулась, поцеловала увядшую бабушкину щеку и вышла.
Когда час спустя Роберт поднялся в комнату, Изабелла сидела в халате на
ковре у ярко полыхавшего в камине огня. Сытый сонный Рори лежал,
вытянувшись, возле нее.
— Ты не заболела? — спросил Роберт, входя. — Бабушка сказала,
что ты пошла спать.
— Нет, я не больна, просто слишком устала, чтобы поддержать вежливую
беседу.
— Бедняжка, какой это был трудный день для тебя. Завтра тебе здесь
понравится больше. Я так много хочу тебе показать.
Нахмурившись, Изабелла посмотрела на Роберта снизу вверх.
— Роберт, ты очень богат?
Он перестал расстегивать сюртук.
— Боже милостивый, что за вопрос! Ты хочешь, чтобы я тебе что-то купил?
— Я ничего не хочу. Ты и так слишком много делаешь для меня. Просто...
Я никогда не думала об этом до сегодняшнего вечера.
Роберт бросил сюртук на кровать и начал развязывать галстук.
— Сегодняшнее представление было устроено в твою честь. Мы не всегда
ужинаем так парадно, когда одни. — Он улыбнулся, глядя на жену. —
Хочешь услышать краткую историю достижения финансового благосостояния семьи?
Мы не принадлежим к настоящей знати Высокогорья, в Гленмуре мы всего лишь
две сотни лет, в отличие от большинства здешних семейств, которые считают,
что ведут свой род от Фионна Маккумхэйла.
— Кто это?
— Они называют его Фингалом с юга, он притаился в горах Аппина с тремя
тысячами воинов, и когда Шотландии понадобится их помощь, Фингал звуками
своего рога снова поднимет их в бой.
— Это правда?
— Таков один из мифов, который они всегда рассказывают, —
сдержанно ответил Роберт.
Он придвинул к ней свой стул, Изабелла встала на колени и, опершись руками о
колени мужа, глядела на него снизу вверх.
— Продолжать? — спросил Роберт, снисходительно улыбаясь.
— Пожалуйста.
— Во времена старой королевы Бесс один из моих предков был всего лишь
простым помещиком приграничья и жил в своем старинном имении Килгоур, откуда
и происходит титул. Затем, по воле случая, он встретил и полюбил наследницу
одной из именитых семей, последнюю по родовой линии, и, к своему счастью,
женился на ней. Так мы и появились в Гленмуре. Его сын оказывал какие-то
тайные услуги за границей Чарльзу II и в награду за труды получил графство.
Но он был предприимчивым человеком и занимался не только своими
многочисленными пастбищами с пасущимися на них овцами. Он стал вкладывать
деньги в суда, направлявшиеся к только что открытым островам Тихого океана,
в плантации сахара и, я даже подозреваю, покупал темнокожих рабов. К счастью
для нас, он преуспел. И хотя были у нашей семьи с тех пор и взлеты, и
падения, мы сумели сохранить значительное состояние. Мой дедушка был
романтиком и потерял кругленькую сумму из-за своей приверженности делу
Стюартов, но мой отец — человек практичный и пользуется к тому же услугами
хороших управляющих. Так что я могу сказать, что хоть мы и не миллионеры, но
достаточно богаты, чтобы купить тебе все, что пожелаешь, в пределах
разумного, конечно.
Изабелла вздохнула.
— Я бы предпочла, чтобы ты не был богат, потому что тогда я могла бы
работать и как-то отплатить тебе за все, что ты для меня делаешь.
— Малышка моя, что за чепуху ты говоришь? Ты даешь мне все, что я хочу иметь, а это — ты сама.
Изабелла выпрямилась и, серьезно глядя в лицо Роберта, спросила:
— Что имел в виду твой отец, когда говорил, что тебе должны были
предложить высокий пост?
— О, когда мне было еще двадцать четыре года, отец уже хотел, чтобы я
стал министром, как Билли Пит, — просто ответил Роберт, — и я
никак не могу убедить его, что этого мне хотелось бы меньше всего.
— Ты счастлив со мной?
— До умопомрачения. А сейчас, перестань тревожиться и ложись спать. Мой
отец может показаться грубияном. Но ты не сдавайся, и скоро он начнет
размякать, забудет свои шпильки и окажется у твоих ног, совсем как я.
— Почему он не женится на Джинни?
— Ты догадалась насчет нее, да? Поэтому ты так умно вела себя за
ужином? Дело в том, что он очень любил мою мать и впал в черную меланхолию,
когда она умерла. Именно Джинни спасла его от тоски, но не думаю, что кто-то
способен занять место моей матери в его сердце. Когда Эрмитейджи любят, то
любят на всю жизнь. — Он привлек Изабеллу к себе, дотронулся пальцем до
кончика ее носа и сказал, улыбаясь, но в голосе его слышалась серьезность: —
Помни об этом, девочка моя. Теперь тебе от меня вовек не отделаться.
Действительно ли он так думал или шутил? Изабелла никогда не знала точно,
как воспринимать слова мужа. В ту ночь она долго лежала без сна. Изабелла
понимала, какую ответственность принимала на себя, выходя замуж за Роберта,
и всем сердцем желала отплатить ему взаимным чувством, но вместе с тем не
ощущала в себе страсти, а лгать не могла.
Когда-нибудь, — в отчаянии
подумала она, — когда у меня родится ребенок, мое отношение к муж...
Закладка в соц.сетях
