Жанр: Любовные романы
В твоем сердце
...Ь...
— Миссис Барбер хотела подменить тетю Адди, ведь все эти дни тетя Адди
не отходила от тебя...
ТЕТЯ АДДИ, — думал Уилл. — Как же легко ей удалось завоевать
доверие и любовь ребенка. Как легко она пленила сердце Жаворонка. Да и сам
он попался на эту удочку, а она его предала...
Уилл завертел головой, когда
Жаворонок попыталась дать ему еще одну ложку бульона. Затем Уилл опустился
на подушки и закрыл глаза, отключившись от внешнего мира. Он хотел
избавиться от воспоминаний, но ничего не выходило.
Я ДУМАЛ, ЧТО ТЫ НЕ ТАКАЯ, АДДИ. Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДУМАЛ, ЧТО ТЫ ДРУГАЯ...
И
опять он видел Адди и Роберта.
Выходя из церкви, Роузи увидела шерифа с женой, стоявших у ограды маленького
кладбища. Чувство вины сжигало ее. ПА УБИЛ МИСТЕРА МАК ЛЕОДА. Она должна
была сказать об этом шерифу. Она уже давно должна была ему сказать все, что
ее папочка говорил о сейфе лесопилки. Затем она подумала о своей матери.
Синяки на лице Вирджинии уже почти прошли, и сегодня она даже смогла
присутствовать на утреннем богослужении. Ей даже удалось замазать гримом
свою разбитую щеку. Вирджиния Таусенд впервые улыбалась за многие-многие
годы. Уже давно девочка не видела ее такой счастливой.
Интересно, —
думала Роузи, — что было бы, если бы полиция вернула отца обратно?
Он
бы точно убил маму. Когда-нибудь он ее так бы стукнул, что Вирджиния не
выдержала бы.
Нет. — думала Роузи, — шерифу нельзя было
рассказывать
. К тому же она не была твердо уверена в том, что именно ее
отец поджег лесопилку. Может быть, он и впрямь покинул город за ночь до
пожара, как говорила мама. Всякое может быть...
На долину упала ночь, принесшая с собою холодный пронизывающий ветер,
который стонал в ветвях деревьев и завывал по углам стоявшего посреди ранчо
особняка. Адди смотрела в окно, глядя на безлунное небо. Звезды мерцали в
небесном просторе, но она уже не замечала в них прежней красоты. Они
казались ей такими отдаленными, холодными и безжизненными.
ПОЧТИ КАК
УИЛЛ
, — подумала она, скрестив на груди руки. Она почувствовала его
взгляд и повернулась к мужу. Между ними обоими, казалось, был установлен
невидимый щит, Уилл был совершенно недоступен для нее. Он закрыл глаза и
погрузился в сон.
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, УИЛЛ? ПОЧЕМУ ТЫ СО МНОЮ НЕ РАЗГОВАРИВАЕШЬ?
— Черепные травмы порой оказывают странное влияние, — сказал Адди
как-то док Варни, когда она пожаловалась ему на странное поведение
Уилла. — А быть может, это связано с воздействием морфина. Подождите
немного, Уилл вскоре будет самим собою.
Адди не была уверена, что Уилл станет прежним. Она чувствовала, что он ее
ненавидит. Но за что? Тяжело вздохнув, она подошла к кровати мужа.
— Может, прежде чем уснуть, ты съешь что-нибудь, Уилл? Я пойду принесу
с кухни.
Он не обратил на нее никакого внимания, будто бы ее вообще не было в
комнате. Адди чуть было не положила свою ладонь на плечо мужа, но, вовремя
спохватившись, отдернула руку. Она часто заморгала, пытаясь избавиться от
наворачивающихся на глаза слез.
— Если тебе что-нибудь понадобится, я тотчас же прибегу. Сон у меня
чуткий.
Уилл не показал, что он ее слышал. Адди погасила лампу, разделась и
забралась под одеяло. Она лежала в темноте, глядя в потолок. А ведь сейчас
должен был быть их медовый месяц. И они с Уиллом должны были с радостью
наслаждаться своими чувствами. Адди закрыла глаза и предалась воспоминаниям
о том, как Уилл занимался с нею любовью. И от этого Адди стало не по себе.
Она так тосковала по его ласковым рукам. Как хотелось ей страстных поцелуев.
Как тосковала она по тому, чтобы он вновь захотел ее, окреп, обрел силу,
чтобы приносить ей наслаждение. Адди сдержала крик своего разбитого сердца и
повернулась на бок. Нет, она не хотела просто заниматься любовью. Ей нужен
был Уилл со своими мечтами, надеждами, со своей улыбкой, смехом, его
сильными руками...
Почему же, — размышляла Адди, — она уловила лишь отблеск обещаний
прекрасного будущего и теперь им не суждено было сбыться?
Ей стало страшно.
Счастье выскальзывало у нее из рук, и она не могла понять, как так
случилось. Она знала, что теряет Уилла.
В течение следующей недели Уилл удивительно быстро пошел на поправку. К нему
вернулся аппетит, и вскоре он уже мог вставать и даже совершать небольшие
прогулки. Ужасная шишка на затылке почти исчезла, а ожоги уже не причиняли
той боли, что ранее. Каждый день он разговаривал с Гриффом Симпсоном,
управляющим ранчо, и каждый раз, когда приезжали визитеры из города, он всех
принимал с большой радостью. Пожалуй, лишь Адди знала, что все здесь не так.
Лишь она одна знала, что Уилл совсем не тот человек, за которого она
выходила замуж. Она ждала, что в один прекрасный день он вновь посмотрит на
нее и ледяной холодок уйдет из его глаз. Она ждала, когда же наконец он
произнесет ее имя, скажет, что так угнетает его, но он по-прежнему молчал. И
жизнь их продолжалась как прежде — двое чужих друг другу людей, которые
проживали в одном доме... В то время как Уилл поправлялся, набирался сил,
Адди все больше чувствовала, что соскальзывает в бездну печали и отчаяния,
из которой ей было уже не выбраться.
К концу второй недели в доме Райдэров установился определенный этикет
вежливости, Уилл начал разговаривать с Адди, но лишь тогда, когда в комнате
были посторонние люди или Жаворонок. Когда же они оставались наедине, что
бывало лишь ночью, он отворачивался к стене, спиной к ней. К концу третьей
недели Уилл уже посещал скотный двор, причем вид у него был такой, будто бы
у него в жизни не было никакого угрожающего ранения. Но Адди считала, что по
их браку нанесен удар, и если не произойдет какого-то чуда, им наверняка
придется расстаться.
— Уилл, мы должны поговорить, — Адднь закрыла за собой дверь
спальни и прислонилась к ней спиной, так, чтобы он уже не убежал. Она
смотрела, как он аккуратно застегнул последнюю пуговицу на рубашке и
посмотрел на нее. Он по-прежнему молчал. — Так больше продолжаться не
может, Уилл. Что случилось? Ты должен мне сказать.
Уилл сделал шаг вперед, но она не отходила от двери, еще больше прижимаясь к
ней.
— Убирайся с дороги, — прошипел он.
— Нет, — она вызывающе подняла голову. — Никуда я не уйду,
пока мы не поговорим. Ну скажи мне, скажи, быть может, я смогу тебе хоть чем-
то помочь...
Его глаза сузились.
— Ты не можешь мне помочь, Адди.
— Но почему? — Она умоляюще протянула к нему руки. — Ведь
если сейчас ты не дашь мне возможности, мы так и не узнаем... — ее голос
сорвался на шепот. — Я твоя жена, Уилл. Дай Мне возможность помочь
тебе.
Уилл долго и. пристально смотрел на нее, и с каждым ударом сердца глаза его
становились все более отдаленными и холодными. В конце концов губы его
искривились в презрительной ухмылке.
— Ты не можешь мне помочь, Адди, потому что вся беда в том, что ты —
моя жена. Она чуть не задохнулась от удивления.
— Уилл...
— Мы не должны были жениться. Я знал это с самого начала, но каким-то
образом тебе удалось убедить меня в том, что ты не такая, как все... Нет, ты
такая же. Все женщины одинаковы. Всем .вам нужны крыша, деньги и положение,
статус супруги... Что ж, кров у тебя теперь есть. У нас достаточно денег,
чтобы ты могла их тратить на все, что угодно. Вся хоумстэдская округа
смотрит на тебя, открыв рот, и думает, что ты приличная леди. Чего же ты еще
хочешь? Зачем нам притворяться, будто мы вдобавок еще что-то друг к другу
испытываем?
— Уилл, я не понимаю, все, что я...
— Прочь с дороги.
Напуганная крайним отвращением, прочитанным в его глазах, она отступила.
Уилл распахнул дверь и уже с порога бросил:
— Мы будем притворяться ради Жаворонка. Она ведь тебя полюбила. И я
хочу пощадить ее чувства. Ты понимаешь меня, Адди? Не стоит ее
обижать! — и он вылетел из комнаты, оставив ее в полном смятении.
Несколькими минутами позже Уилл уже поеживался от холода, сидя на Пэле,
скакавшем по присыпанной снежком земле. Вновь и вновь его озлобленные слова
звучали у него в ушах, и он никак не мог забыть, как была потрясена
услышанным Адди.
Он ненавидел ее... Нет, ему хотелось ее ненавидеть. Он злился от того, что
все еще любил ее, несмотря на ее двуличие. Он по-прежнему любил ее. И эта
любовь просто убивала его.
Глава 35
Теплый ветерок подул с запада, и снег, обрядивший долину и горы в белые
одежды, растаял. Теперь мир за Аддиным окном приобрел серо-коричневые цвета.
Между особняком ранчо, конюшнями и амбаром простерлось море грязи.
Ландшафт очень соответствовал настроению Адди. Она прижалась лбом к
холодному стеклу и закрыла глаза. Сделав медленный вздох, она попыталась
расслабиться и успокоить свои нервы, но ничего не помогало. Она сомневалась,
что ей вообще что-то может сейчас помочь. Она не видела Уилла с тех пор, как
вернулась из школы. Она знала, что до ужина его дома не будет. Он старался
избегать ее прежде, будет делать это это и. впредь.
Он ненавидит меня, — вновь подумала Адди. — Но почему? За что?
Этот вопрос не давал ей покоя с тех самых пор, как он пришел в себя. С чего
бы ему ее так ненавидеть? Что она такого сделала, что заслужила такую
враждебность по отношению к себе?
Она открыла глаза и уже было собралась отвернуться от окна, как вдруг
заметила приближающуюся к дому повозку. На козлах восседал Роберт.
Адди прошла в коридор, сняла с вешалки шаль и набросила ее на плечи. Потом
она вышла на крыльцо.
Вот уже почти две недели, как они не виделись, как раз с тех самых пор, как
Уилл очнулся. В первую неделю кризиса, когда она так боялась, что ее муж
умрет, Роберт проявил себя настоящим другом. Адди прекрасно понимала, что ни
за что бы не пережила то время без его помощи..
Роберт остановил экипаж у крыльца и спрыгнул на землю. Казалось, он
совершенно не обратил внимания на бурую грязь, тотчас же. заляпавшую его
дорогие кожаные сапоги.
— Привет, Роберт, — тихо сказала Адди.
Он поднялся на крыльцо. Его глаза внимательно ее изучали.
— Привет, Аделаида, — он пожал ей руку. — Ну, как ты?
Она через силу улыбнулась.
— Со мной все в порядке.
— Ты выглядишь усталой, тебе не стоило так скоро возобновлять занятия в
школе.
— Да нет, давно уже было пора, — она пожала плечами. — Уиллу
гораздо лучше... И теперь я ему здесь не нужна.
Роберт нахмурился.
— Аделаида...
— Что мы стоим-то на сквозняке, — перебила она его. —
Проходи. У Фрости всегда на плите полный кофейник. Так что попьем кофейку.
Она прошла в дом первой. Жестом пригласив Роберта пройти в гостиную, она
быстро пошла на кухню и налила две чашки крепчайшего кофе, которое
предпочитали мужчины на Рокин'Ар. Когда она вернулась в комнату, Роберт уже
сидел на краю софы, положив руки на колени.
— Угощайся, — сказала Адди, поставив чашку с кофе на столик рядом
с ним. — Это тебя согреет.
Роберт даже не притронулся к чашке. Он продолжал пристально смотреть на
Адди, севшую-напротив него в кресло.
— Я пришел, чтобы попрощаться, — наконец произнес он.
— Попрощаться?
— Я и так задержался на гораздо больший срок, чем предполагал. Я должен
преодолеть здешние горы, прежде чем перевалы закроет снегом.
Она молча кивнула.
— Я бы уехал раньше, но я должен был убедиться, что с Уиллом все в
порядке и у тебя все хорошо. — Он поднял бровь. — С тобою же все
хорошо, не правда ли, Аделаида?
Она сжала пальцы и как-то напряглась.
— Просто великолепно. Уиллу гораздо лучше. По правде говоря, я даже не
могу удержать его в постели, чтобы он как следует отдохнул и набрался сил.
Если бы не эти ужасные ожоги, никто бы никогда не догадался, что он был на
волосок от смерти. Это просто удивительно...
— Аделаида...
Она посмотрела в окно.
— Нет, честно, Роберт, все обстоит так, что лучше и: быть не может. Я
так перепугалась, когда подумала, что Уилл умрет, но теперь, когда он
совершенно здоров... — Она закашлялась.
— Аделаида... — голос его был мягкий и ободряющий. Сама того не желая,
Адди отвернулась от окна и посмотрела ему в глаза.
— Скажи мне честно, что случилось? Ведь перед тобой твой друг Роберт,
ты помнишь об этом?
Она с трудом удержала слезы. Она хотела уже ему все рассказать. Больше всего
на свете ей хотелось сейчас рассказать ему о том, как ведет себя Уилл. Быть
может, он ей поможет, если ей удастся объяснить, в чем дело. Но она не в
состоянии была это сделать. Ей казалось, что она предаст Уилла, если
расскажет об этом кому-то еще. Нет, с этим ей придется разобраться самой. В
комнате повисла напряженная тишина. Наконец Роберт шумно вздохнул и
потянулся к чашке. Он сделал несколько больших глотков, после чего вновь
посмотрел на Адди. Серьезное выражение его лица вполне соответствовало тону,
которым он произнес:
— Знаешь, у меня большой дом в Орегоне. Мой новый компаньон построил
его по моему проекту, и моя тетушка уже живет там. Если так случится, что
тебе некуда будет пойти, приезжай и живи с нами. Мы всегда будем тебе рады.
Она не собиралась этого делать. Ей казалось, что удастся удержать эти
проклятые слезы. Но только вдруг они ручьем полились по ее щекам.
Роберт подошел к ней и положил свою руку ей на плечо.
— Может быть, ты все-таки расскажешь мне, что случилось? — спросил
он шепотом. Адди отрицательно покачала головой.
— Я очень сомневаюсь, что у моей жены может возникнуть желание поехать
к вам в Орегон. Ее место здесь, с семьей.
Адди вздрогнула от громкого голоса Уилла, который уже минуту стоял в дверях,
никем не замеченный. Она попыталась вскочить, однако лежащая на ее плече
рука Роберта не дала ей этого сделать.
— Добрый день, Уилл, — учтиво сказал Роберт. Уилл лишь кивнул в
ответ. — Я зашел лишь для того, чтобы попрощаться с Аделаидой. И с
тобою тоже. Утренним экипажем я уезжаю в Орегон.
— Не может быть, — выражение лица Уилла было крайне
скептическое. — Так быстро? — сказал он с сарказмом. — Ну что
ж, не позволяйте в таком случае нам вас более задерживать. Наверняка вам еще
необходимо многое сделать перед отъездом.
— Уилл, — с укором прошептала Адди. Пальцы Роберта сжали ее плечо.
— Вы правы. Мне еще действительно немало предстоит сделать. — Он
помог Адди встать с кресла. Потом, повернувшись к ней, добавил: — Помни о
том, что я тебе сказал.
Адди снова лишь покачала головой. Роберт прошел через гостиную. Он
задержался около Уилла, и двое мужчин довольно долго, ничего не говоря,
смотрели в глаза друг другу. Наконец Роберт оглянулся, кивнул на прощание
Адди, взял со стола свою шляпу и вышел.
Это был очень напряженный момент. Сжав кулаки, Адди пристально посмотрела на
Уилла. Он все еще стоял у дверей. Она подошла к нему. Уилл бросил на жену
беглый взгляд.
— Ну и когда же ты планируешь присоединиться к нему?
— Что?
— К Роберту. Когда же ты собираешься уехать к нему в Орегон? На
следующей неделе? В следующем месяце? Или, быть может, вы покинете нас через
год?
— Я не знаю, о чем ты говоришь... Я ничего не планирую...
— Не лги мне, Адди. Я знаю правду. Я видел тебя с ним.
Адди почувствовала, как земля уходит из-под ее ног. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
— Уилл, ты несешь какой-то бред. С тех пор как ты вышел из коматозного
состояния... ты стал совершенно другим. Ты относишься ко мне совсем не так,
как прежде. Ты нёобъяснишь мне, что же все-таки произошло. Ты отказываешься
разговаривать со мной. — Ее пальцы крепко сжали спинку стула. Высоко
подняв голову, она посмотрела ему прямо в глаза. — Не затыкай мне рот,
Уилл. Дай мне возможность помочь тебе. Доктор Варни сказал мне...
Он закричал:
— Эти штучки со мною не проходят, Адди! Разыгрывай спектакли перед кем-
нибудь другим!
— Спектакли!!! — Она просто обезумела от негодования. — Я
имею полное право знать, за что ты меня так ненавидишь.
— Ты что, думаешь, что у меня нет глаз и я ничего не вижу? Ты думаешь,
что я не буду обращать внимание на то, что приводишь его сюда, в мой дом? И
как долго ты ждала, прежде чем взять его себе в любовники? Один день после
нашей свадьбы? Два дня? Или ты делила с ним постель еще до свадьбы?
Как будто он ударил ее этими словами... Кровь отхлынула от ее лица вместе с
остатками гнева. Уилл стоял на расстоянии вытянутой руки и, чеканя каждое
слово, говорил:
— Я никогда не забуду, как ты смотрелась в этом розовом платье. И как
ты позволяла ему себя обнимать. Как позволяла целовать себя... Никогда не
забуду...
Она попыталась отыскать хоть малейшую искру сострадания в его взгляде, хоть
какой-то признак того, что он прислушается к голосу разума, но глаза его
были по-прежнему пусты.
— Ты сам не знаешь, что говоришь, — прошептала она.
— И ты отрицаешь это? Даже теперь ты это отрицаешь?
— Мне не в чем оправдываться, Уилл. — Она старалась держаться
прямо, однако в голосе ее ощущалась некоторая безнадежность. — У меня
даже нет розового платья.
Уилл отшатнулся. От каждого из его слов так и веяло презрением.
— В конце концов, ты такая же, как и она... — И затем он вышел, громко
хлопнув дверью. Этот хлопок эхом отдался в доме и в ее сердце.
— Как кто? — спросила она, но некому было ответить на этот вопрос.
До полуночи Адди ждала возвращения Уилла. Наконец, измучившись душевно и
физически, она пошла в спальню. Адди посмотрела на отдельно стоящую кровать.
Именно на ней она и проспала все ночи с тех пор, как пришла в дом в качестве
жены Уилла. Поначалу это было из-за того, что он болел. Позже — потому, что
она поняла, что он не хочет ее видеть в своей постели. Но сегодня она уже не
могла спать здесь. Сегодня ей так хотелось прижаться к Уиллу.
Глотая горячие слезы, она как можно быстрее разделась и, надев ночную
рубашку, забралась под одеяло на кровати Уилла. Адди уткнулась лицом в
подушку, изо всех сил прижимая ее к себе. Она глубоко дышала, пытаясь
уловить мельчайшие следы его запаха.
Закрыв глаза, она представляла, как снова обнимает его.
Похоже, она должна уйти. У нее не остается иного выхода, как покинуть этот
дом и уехать из Хоумстэда. Уилл все уже решил, и все ее слова больше не
имели для негсг ровно никакого значения.
Адди перевернулась на спину, все еще прижимая к груди подушку. Онавспомнила,
как печально посмотрела на нее сегодня за ужином Жаворонок. Адди пыталась
притвориться, что все хорошо, что Уилл скоро придет, но девочку невозможно
было обмануть.
Я НИКОГДА НЕ ЗАБУДУ ТО, КАК ТЫ СМОТРЕЛАСЬ В ЭТОМ РОЗОВОМ ПЛАТЬЕ... В КОНЦЕ
КОНЦОВ, ТЫ ТАКАЯ ЖЕ, КАК И ОНА...
Она абсолютно ничего из этого не поняла, кроме того, что Уилл обвинял ее в
том, что она взяла себе Роберта в любовники.
— Я люблю тебя. Уилл, — прошептала Адди. — Почему ты не
видишь этого?
Уилл беспокойно ворочался на ложе из сенаг которое он устроил себе в амбаре.
Он как следует укутался в колючее одеяло, но это все равно не помогало.
Здесь было чертовски холодно.
ТЫ САМ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ГОВОРИШЬ... У МЕНЯ ДАЖЕ НЕТ ТАКОГО ПЛАТЬЯ...
Но он же видел ее. Даже сейчас, закрыв глаза, он видел ее в объятьях
Роберта, позволяющую себя целовать, позволяющую ему гладить ей спину
руками... Эта картина так ясно стоит у него перед глазами. Так отчетливо.
Однако, когда он вновь закрыл глаза, в этой картине появилась одна
подробность. Нечто весьма существенное.
Совершенным образом все меняющая...
Дорогой Уилл!
Ясно, что я уже никогда не смогу подарить тебе счастье, которого
ты заслуживаешь, а потому я должна уехать. За своими вещами я пришлю кого-
нибудь, как только найду для себя новое место учительницы, где бы я ни была,
ты и Жаворонок навсегда останетесь в моем сердце. Твоя жена Адди Райдэр. Адди украдкой вышла из дома на рассвете лишь с одной только дамской сумочкой
в руках. Горный воздух был холоден, но далеко не так, как ледяная пустота ее
сердца. В конце двора она остановилась и бросила прощальный взгляд на ранчо.
Она так хотела обрести здесь свой настоящий дом. Но этому не суждено было
сбыться. Быть может, уже никогда она не почувствует себя как дома.
Адди отвернулась и быстро пошла в сторону поселка. Грязь за ночь подмерзла,
и она часто спотыкалась о колдобины на разбитом проселке. Несколько раз она
чуть было не упала. Но по-прежнему не замедляла шага. Она шла вперед с
решительным видом, гордо подняв голову и держась очень прямо. Она вволю
выплакалась за ночь и решила теперь уже больше никогда не плакать.
Добравшись до Хоумстэда, она остановилась немного отдышаться, а заодно и в
последний раз посмотреть на этот городишко. Она увидела фундамент новой
школы. К весне ее обещали закончить. Она посмотрела на церковь и вспомнила о
своих учениках и о том времени, что провела в этих стенах.
Она увидела руины лесопилки и по-новому пережила трагедию, выпавшую на долю
горожан в тот страшный день. Тот ДЕНЬ. День ее свадьбы. И она вновь чуть не
заплакала.
Нет, слез у меня уже больше не осталось
, — еще раз
напомнила она себе.
Взгляд Адди задерживался на каждом из городских домов, и она думала о
живущих в них людях, думала о своих многочисленных друзьях в этом маленьком
городишке Хоумстэд.
ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫЛО ЗАКОНЧИТЬСЯ.
Подняв голову еще выше, она направилась к гостиному двору Таусендов.
Прочитав записку, Уилл ощутил в груди ужасающую пустоту. Она все-таки его
бросила. А разве он об этом не догадывался?
Скомкав послание, он постарался держать себя в руках. Он что, собирался
поверить в женские враки? Она будет его всегда любить. Да она никогда его не
любила.
Он снова закрыл глаза и попытался представить Адди в объятиях Роберта. Образ
вернулся. однако он уже не был столь четким, как прежде. Да, действительно,
там, у постели, стояли двое, но он не мог разобрать голосов и разглядеть их
лиц. Это были они и в то же время не они. Это была именно та комната, но в
то же время словно какая-то другая. Уилл был в полном смятении. И куда
подевался его праведный гнев? ИДИ ЗА НЕЙ...
Нет, за ней он не побежит. Она лгала ему, она ему изменяла. Она предала его,
точно так же, как и все прежде предавшие его в жизни женщины. Он бросил
скомканную бумажку в камин и посмотрел на вспыхнувшее на секунду пламя.
Роберт как раз закончил завтракать, когда в столовую вошла Адди. Ее лицо
было белее мела, в движениях чувствовалась крайняя напряженность.
— Доброе утро, Роберт, — тихо сказала она.
— Аделаида, что случилось?
Адди покачала головой, подбородок ее задрожал, но она так ничего ему и не
сказала. Роберт сразу же бросился подставлять ей свободный стул. Как только
Адди села, он пристально посмотрел на Вирджинию Таусенд. Та понимающе
кивнула и быстро вышла из столовой, плотно закрыв за собой дверь.
— В чем дело, Аделаида?
Она посмотрела на него со страданием в глазах.
— Я... я... покидаю Хоумстэд. Думаю, ты составишь мне компанию в пути
до Бауз-сити.
Роберт сел на стоящий рядом с Адди стул, затем взял ее за руки.
— Расскажи мне все, ничего не скрывая, Аделаида. Мне нужна вся
правда. — Он видел, что ей с трудом удается сдержать слезы. Уже мягче
он добавил: — Ты должна сейчас перед кем-нибудь выговориться, ну, скажи
мне...
Несмотря на то, что в это ноябрьское утро было все еще холодно, солнце
растопило землю мгновенно, превратив ее в море чавкающей под сапогами грязи.
Уилл проклинал эту грязь, как и все остальное в этот день.
Утром он трижды седлал гнедого, собираясь скакать в Хоумстэд, чтобы вернуть
жену. И трижды он проклинал собственную глупость и расседлывал лошадь.
Наконец он вышел из грязного загона и закрыл за собой ворота, поклявшись,
что ни за что не переменит — своего решения. Если Адди хочется уехать с
Робертом, то пусть делает, как ей угодно. Уилл и без нее обойдется. Так ему
даже лучше будет. Ему было глубоко плевать на все, что она там затеяла. Он
больше ее не любил. Он был дураком, что хоть раз доверился женщине.
Чем больше он повторял это про себя, тем сильнее в его душе что-то говорило:
ИДИ ЗА НЕЙ
.
Уилл выругался и, сунув руки
...Закладка в соц.сетях
