Жанр: Любовные романы
Помнишь
...ами познакомиться.
Саре не нужно было смотреть на брата, чтобы понять, что его напряженность
как рукой сняло. Ей захотелось встать на
цыпочки и расцеловать Джереми за его слова, она понимала, что вместе с ее
словами они значили для Тома необычайно
много.
- Надеюсь, вы сядете с нами, - добавила Сара, обращаясь к Фанни и поняв,
что и в самом деле ей этого хочется.
Если Том любит эту девушку, значит, она особенная. Если Том женится на Фанни,
Сара хотела бы стать ей сестрой. Она снова
посмотрела на брата и сказала:
- Наверное, нам уже надо войти.
Том ничего не сказал. В этом не было нужды. Сара поняла, что они устранили
первое препятствие к примирению.
Роуз слышала, как Этель Боннель зашептала мужу, когда Джереми и Сара Уэсли
протиснулись между рядами скамей, а
за ними Том Мак-Лиод и Фанни Ирвин. По тону Этель она заключила, что та
высказалась очень нелестно по поводу четырех
молодых людей. Этель Боннель кашей не корми, дай посудачить о каком-нибудь
скандале. Если скандала нет, она его
выдумает. Роуз уже слышала о том, что произошло накануне в магазине, и могла
себе представить, что еще эта женщина
могла наговорить Саре, если бы там не было Джереми, вступившегося за жену и
остановившего сплетницу.
На память Роуз пришла ее собственная скоропалительная свадьба. Тогда и в
отношении ее пошли пересуды. Отец
принудил ее выйти за человека, которого она едва знала, и все обсуждали причину.
Ее брак мог бы оказаться катастрофой, но Господь благословил ее чудесным
мужем. Майкл научил ее верить ему
настолько, чтобы всем сердцем отдаться любви и любить его так же, как он любил
ее. Ничего больше она не пожелала бы
четверым молодым людям, севшим на скамью перед ней.
Как только спели последний гимн и служба закончилась, Роуз взяла мужа под
руку и подвела его к Саре и ее
спутникам. Она заметила, какое настороженное лицо у Сары, и хорошо поняла ее.
Она не так давно сама прошла через это.
- Сара, я так рада за тебя, - проговорила она, обнимая подругу. Она
посмотрела на высокого статного мужчину,
стоявшего рядом с Сарой. - Мистер Уэсли, вы исключительно проницательный
человек. Лучшей жены вам никогда не
найти.
Джереми наклонил голову в знак согласия.
Посмотрев в темные глаза Джереми, Роуз непроизвольно подумала, что и Сара
не ошиблась с выбором. Она
почувствовала, что Джереми будет любить жену так, как Уоррен Уэсли никогда не
смог бы.
Она обернулась к Саре.
- В день нашей с Майклом свадьбы мы въехали в дом Пендроев. В нем давно
никто не жил, и было полно грязи и
пыли. И тут пришла твоя бабушка, а с ней Эмма Барбер и Зу Поттер. Вот это был
настоящий свадебный подарок, они
вычистили и вылизали мне весь дом. Твоя бабушка была особенная женщина. Я
уверена, она была бы рада за тебя, если бы
была жива.
- Думаю, ей понравился бы Джереми, - тихо сказала Сара.
- Обязательно, - согласилась с ней Роуз и повернулась к другой паре. -
Фанни, как приятно видеть тебя в церкви. Я
должна была пригласить тебя сама. Я ведь знаю, какая ты застенчивая... Том
молодец, что привел тебя сюда.
Краем глаза Роуз видела, что Этель Боннель, зло улыбаясь, разговаривает с
Бетси Варни. Роуз могла себе представить,
что говорит Этель и какие козни затевает.
Достаточно громко, чтобы его слышали во всех концах комнаты, Том объявил:
- Фанни оказала мне честь и согласилась стать моей женой.
В церкви прекратились разговоры, и все глаза обратились к ним. Даже Этель
Боннель, казалось, утратила дар речи.
Сара ужаснулась той мертвой тишине, которая наступила после слов Тома. Ей
хотелось как-то защитить Тома и Фанни
от направленных на них осуждающих взглядов. Она бы предпочла, чтобы все узнали
правду о ней, о том, как она легла в
постель Джереми до венчания и как забеременела от него, чем видеть, как люди
жестоки к ее брату и Фанни. Но она не знала,
что предпринять, чтобы помочь им.
Слава Богу, здесь была Роуз Рэфферти. Не моргнув глазом, Роуз произнесла:
- Просто чудесно, - и наклонилась, чтобы поцеловать Фанни в щеку. - И
какая радость для семьи Мак-Лиод.
Майкл Рэфферти последовал примеру супруги - пожал руку Тому и похлопал его
по спине.
Тогда и другие сгрудились вокруг них, поздравляя Сару и Джереми со
свадьбой, а Тома и Фанни с помолвкой.
Преподобный Джекобс с женой. Зигмунд Леонард и его жена Аннали. Чед и Офелия
Тернеры. Уилл и Эдди Райдеры. Янси
Джонс и его жена, Ларк. Джордж и Лесли Блейк. И многие, многие другие.
Перед ней проходили знакомые лица, и у каждого были свои слова любви и
пожелания счастья, и Сара почувствовала,
как теплеет у нее на душе. Она посмотрела на Джереми.
"Все будет хорошо, моя любовь. Все, что ты искал эти годы в чужих краях,
все время находилось здесь. И все, что
хотела я во всех тех далеких странах, тоже находится здесь. Не где-нибудь, а
здесь, в Хоумстеде, с тобой и со мной, с моей
семьей и этими друзьями. Ты видишь это, Джереми? Можешь ты это почувствовать? "
Джереми пришел в церковь главным образом ради Сары. Он знал, что миссис
Боннель не прекратит сплетничать
только из-за того, что он заткнул ей вчера рот. Ему уже приходилось видеть таких
кумушек. Он надеялся, что если он
появится в церкви с Сарой, то другие не поверят в мерзкие наветы миссис Боннель.
Но такого теплого приема он не ожидал. Он чувствовал большее, чем если бы
его встречали просто как нового
помощника городского шерифа. Большее, нежели бы ему выражали теплые чувства по
поводу спасения им Сары во время
бурана. Нет это было нечто совсем другое. Это было... это было чувство, что он
не чужак, что он здесь свой.
Он посмотрел на сидевшую рядом с ним жену и увидел, что она смотрит на
него. Глаза у нее были счастливые, он
прочел в них любовь. Это она сделала его своим среди этих людей.
Сара, со своим безоблачным оптимистическим взглядом на жизнь, с ее
улыбкой, способной затмить само солнце,
проложила дорогу к его сердцу и теперь заполнила его без остатка, и он знал, что
без нее будет ничем.
В последовавшие за памятным воскресеньем дни и недели Джереми начал
верить, что все может сложиться хорошо.
Хэнк Мак-Лиод объявил, что уходит в отставку, хотя преданные ему граждане
Хоумстеда просили его не делать этого,
и новым шерифом стал Чэд Тернер, последние двадцать лет державший конюшни и
кузницу. Джереми оставили помощником
шерифа, он должен был приезжать в город три раза в неделю и мог каждый раз
возвращаться на ферму до наступления ночи.
Джереми построил курятник, который просила Сара, и, закончив его, съездил
к Эвансу и купил шесть несушек. Сара
повела себя так, словно получила бесценный подарок, когда увидела их, без конца
его благодарила и тут же дала каждой
курице имя.
Снег медленно, но верно подтаивал, и Джереми починил плуг, наточил лемех,
заменил части, изъеденные ржавчиной
или совсем сработавшиеся. Привел в порядок сбрую. Убрал из конюшни весь
залежалый корм, вычистил стойла, сделал
новую дверь на сеновал.
По вечерам он часами просиживал за столом, листая каталоги и решая, что
заказать сейчас, а что может подождать до
урожая. Он исписывал страницы колонками цифр, подсчитывая, сколько он может
позволить себе истратить и когда.
Ночами он лежал, прижимая к себе Сару, и мечтал об осени и урожае, о том,
как у него родится ребенок.
Тогда он будет знать наверняка, что оказался достойным ее. Тогда он сможет
сказать ей, что любит ее.
Как ему хотелось сказать это сейчас. Но он не мог. Он боялся, что если он
это сделает, то потеряет ее. Он понимал, что
его страхи беспочвенны - он в общем не суеверен, - но не мог себя заставить
чувствовать по-другому. У него никогда
ничего не получалось. Стоит ли дразнить судьбу? Возможно, это просто глупое
суеверие, но если его молчание может уберечь
Сару, то почему бы и не помолчать?
Для Сары это было особенное время. Несмотря на то, что ей страстно
хотелось услышать от Джереми признание в
любви, она замечала, как он тем или другим способом молча говорит ей о своих
чувствах, и она очень дорожила этим. Она не
сомневалась, что, каковы бы ни были препятствия, мешающие ему сказать заветные
слова, в один прекрасный день он их
скажет, и она услышит их желанную музыку.
Тем временем она занималась превращением домика в семейный очаг. Сшила
кружевные занавески на окно в
гостиной, повесила на простые досчатые стены картины, которые привезла с собой
из дедушкиного дома, где они лежали на
чердаке. Начала шить лоскутное покрывало на кровать и такую же накидку на
детскую люльку. Переделала несколько своих
старых юбок, расставив их в талии, чтобы было удобно носить, когда увеличится
живот. Она разузнала все, что касается
ухода за курами, и три раза в неделю отсылала лишние яйца с Джереми в город для
продажи в магазин. Когда муж
возвращался вечером домой, будь то из Хоумстеда или из конюшни, его всегда ждал
горячий ужин.
Если не считать воскресений, когда они посещали церковь и заезжали к
дедушке и Тому, она редко покидала ферму.
Быть с Джереми доставляло ей огромную радость. Она постоянно открывала в нем
что-нибудь новое. Он до сих пор мало
рассказывал о себе или своем прошлом, но Сара обнаружила, что многое можно
узнать по взгляду, выражению лица, обрывку
фразы.
Так вместе со снегом таяли дни, и по ночам, когда Джереми обнимал и крепко
прижимал ее к себе, она чувствовала
себя самой счастливой женщиной на этой благословленной Господом земле.
ГЛАВА XXXII
Сара вынимала из духовки пирог, когда услышала, как во двор въезжает
повозка. Она поставила противень на плиту и
подошла к окну. Она не поверила своим глазам, увидев, что у самых дверей дома
остановила повозку Эдди Райдер.
Сара побежала к дверям и открыла их как раз в тот момент, когда Эдди
спрыгнула в слякоть, забрызгавшую ей ботинки
и подол юбки.
- Миссис Райдер, какой сюрприз! - воскликнула она.
Эдди, улыбнувшись, направилась к ней.
- Я подумала, что мне пора побывать у вас. Твой муж дома?
- Нет, он в городе.
- Ну что ж, тогда я оставлю свой свадебный подарок тебе.
- Подарок? Но с какой стати...
- Как она тебе нравится? - прервала ее Эдди, показывая на лошадь,
привязанную сзади повозки. - Она твоя.
Сара поразилась, услышав это. Кобыла была красавица, гнедая, с золотистой
гривой и хвостом. Солнце переливалось
красноватым отблеском на ее красивом теле.
- Это одна из наших лучших кобыл. Очень скоро она принесет вам
замечательного жеребеночка.
- Миссис Райдер, я не могу принять такой дорогой подарок.
- Сара, я хочу, чтобы ты взяла ее. - Эдди шагнула к ней. - Если у тебя
есть время, мне хотелось бы рассказать коечто.
- Ну что вы, конечно, заходите, пожалуйста. - Сара открыла пошире дверь и
придержала ее для Эдди.
Сара заварила чай, и женщины сели за стол. Отхлебывая чай, Эдди
разглядывала комнату, потом поставила чашку на
стол и сказала:
- Да, ты хорошо потрудилась. Этот дом никогда не был таким при жизни Теда
Уэсли. А теперь он такой теплый,
уютный.
- Спасибо вам, - Сара взглянула в окно. - Миссис Райдер, что касается этой
кобылы, честное слово, я не могу...
- Сара, прошу тебя. Таким способом я возвращаю долг.
- Долг?!
- Ты еще под стол пешком ходила, когда я приехала в Хоумстед из
Коннектикута, так что ты вряд ли помнишь, как все
это произошло. Я была первой в городе учительницей, и тогда мы занимались в
церкви. Первое время я скучала по дому, в
котором выросла в Кеннектикуте, по океану и всему, к чему я привыкла. Но люди
были очень добры ко мне, и это помогало
не чувствовать себя такой одинокой. Потом я полюбила Уилла... - Она проговорила
это мечтательно, как школьница. -
Когда я согласилась стать женой Уилла, твоя матушка предложила мне
воспользоваться ее свадебным платьем. Никогда не
забуду тот день, когда она показала его мне. Более красивого платья я в жизни не
видела. Кремовый шелковый фай, бумажный
сатин и бельгийские кружева. Я почувствовала себя сказочной принцессой, когда
примерила его.
- Мне это знакомо. Я тоже мерила его. Думала, надену на свою свадьбу,
но... - Сара не договорила и только пожала
плечами, в первый раз сообразив, что ей тогда не хотелось надевать мамино
подвенечное платье, так как она не любила
Уоррена. Вот почему и прелестное творение миссис Гонт не пригодилось для свадьбы
с Джереми. Она не могла его надеть,
потому что его сшили, чтобы она надела его для Уоррена...
Эдди дотронулась кончиками пальцев до ее руки и вернула мысли Сары в
настоящее.
- Твоя матушка совершенно не обязана была проявлять ко мне такую щедрость.
Мы почти не были знакомы. Такая уж
она была. Она так любила твоего отца, что ей хотелось всех видеть счастливыми и
влюбленными. В ней не было ни капельки
корысти. - Она нахмурилась, и две маленькие морщинки пролегли между ее бровями.
- У меня все не получалось толком
отблагодарить ее. Через час или чуть больше после того, как преподобный объявил
нас мужем и женой, родился Томми.
Эдди не нужно было больше ничего объяснять. Остальное Саре было известно -
родив ребенка, Мария Мак-Лиод
умерла в тот же день.
- Так что, понимаешь, - продолжала Эдди, - таким образом я через тебя
благодарю твою матушку. Прошу тебя, не
отказывайся от моего подарка.
Сара кивнула, говорить ей было трудно, потому что в горле застрял комок.
- Спасибо, - прошептала она. Эдди улыбнулась.
- Вот и хорошо. А теперь одевайся и пойдем посмотреть на нее. У нас на
ферме выращиваются лучшие в штате
лошади, и Искорка не исключение.
- Искорка?
- Моя младшенькая так назвала ее, когда она родилась. Наоми очень любит
давать имена всем нашим жеребятам. Ей
показалось, цвет жеребенка похож на искорки в камине. Так она и осталась
Искоркой.
- Искорка. Мне нравится.
Эдди открыла дверь, и Сара, накинув шаль, пошла за ней. Они подошли к
кобыле, привязанной к повозке сзади.
Подойдя к повозке, Сара увидела раздавшийся живот кобылы и подумала, что Эдди не
преувеличивает, говоря, что они не
успеют оглянуться, как Искорка принесет им жеребеночка.
- О миссис Райдер... - У нее перехватило дыхание. - Она такая красавица.
- Я всегда это знала. Она внучка кобылы, которую я купила у Уилла в
восьмидесятом, когда только приехала в
Хоумстед.
- Вы и в самом деле хотите...
- В самом деле. Теперь, давай-ка, заведем ее в конюшню и поставим в
стойло.
Она отвязала веревку от повозки и повела лошадь к конюшне.
Сара пропустила ее вперед, просто для того, чтобы полюбоваться лошадью.
Когда она была девочкой, у нее была своя
кобылка Виктория, названная в честь королевы Англии - низкорослая, неказистая и
старая, но Сара все равно любила ее.
Летом она ездила на ней одна, забираясь в места, где так хорошо было сидеть и
мечтать о странах, в которых ей хотелось
побывать... Виктория умерла, когда Саре было семнадцать лет. С тех пор у нее не
было своей лошади.
В конюшне пахло свежей соломой и кожей. Когда они вошли, новая рабочая
лошадь Джереми заржала, свесив черную
голову через жерди стойла. Кобыла ответила на приветствие.
Эдди выбрала одно из незанятых стойл и завела туда кобылу.
- Она в любой момент может ожеребиться, но, по-моему, это будет не раньше,
чем через неделю или две.. Джереми
знает, что делать, когда это случится. Как-то весной он помогал нам на ферме, у
него хороший нюх на все, что касается
лошадей.
- Джереми работал у вас?
- Да.
Эдди сняла уздечку, потом почесала кобылу за ухом. Искорка вскинула и
опустила голову.
- Какой он был мальчиком? - спросила Сара. Этот вопрос никогда не выходил
у нее из головы.
Эдди улыбнулась.
- Страшный озорник. Только и делал, что шалил. Почти как твой брат, в
общем-то, только попадался чаще, чем Том.
Роуз Рэфферти и дедушка сказали ей почти то же самое, когда она стала их
расспрашивать. Тем не менее, она не теряла
надежды, что кто-нибудь подскажет ей что-то такое, что поможет ей приблизиться к
мужу.
У Эдди пропала улыбка.
- Мне кажется, Джереми был очень одинок. Они с Уорреном были, как вода и
масло. Их невозможно было
перемешать. Никогда. А Тед... Видишь ли, Тед Уэсли был очень скрытный человек.
Он приходил в церковь, играл на скрипке
на общинных танцах, но никогда ни с кем много не разговаривал, никого, по
крайней мере из тех, кого я знаю, не подпускал к
себе близко. Думаю, он и детей своих держал на расстоянии.
- А Милли Паркерсон? - тихо спросила Сара. - Какая она была?
Эдди подумала и ответила не сразу.
- Милли была очень стеснительная, простенькая и очень маленькая. И, помоему,
такая же одинокая, как Джереми. -
Она покачала головой и улыбнулась. - Они всегда казались такой странной парой -
Джереми и Милли. Он такой взрывной,
а она смирная, тише воды, ниже травы. Джереми уже тогда был видным парнем. Не
думаю, чтобы другие ребята вообще
замечали Милли.
Сара попробовала представить себе первую жену Джереми.
- Он ее очень любил, правда?
- Да, в этом я не сомневаюсь. - Эдди на прощанье похлопала кобылу и вышла
из стойла. - Может быть, тебе
попросить Джереми рассказать о ней?
- Я просила. Он не хочет говорить о ней. Эдди кивнула.
- Уилл такой же. Никак не заставишь его раскрыться. Не торопи Джереми.
Наступит момент, и он расскажет.
Не торопи его. Казалось, все повторяют Саре эти слова. Но как трудно
проявлять терпение, особенно когда она так
сильно любит Джереми. Ей хотелось, чтобы они делили все - и радости, и печали.
Она посмотрела Эдди прямо в глаза.
- Я не страдаю от того, что он любил ее. Эдди еще раз доброжелательно
улыбнулась.
- Ты мудрая женщина, Сара Уэсли. - Она направилась к дверям конюшни. -
Пожалуй, мне пора возвращаться на
ранчо.
Сара шла рядом с Эдди и думала: "Я не страдаю от того, что он любил Милли.
Но только при условии, что он теперь
любит меня. "
Джереми неторопливо шел по тротуару, притрагиваясь к полям шляпы в ответ
на приветствия горожан и посматривая
по сторонам, все ли в порядке в Хоумстеде. У него не было причин для волнений.
Один день походил на другой, менялось
только время года.
Он шел и наслаждался весенней погодой. Уже несколько дней держится хорошая
погода. Небо такое яркое, что больно
глазам смотреть на него, а воздух такой бодрящий, такой чистый. Скоро тоненькая
корка грязи растечется в коричневое море.
И тогда никто не будет радоваться весне, даже он.
Но за весной придут теплые летние денечки. Коричневая трава нальется
сочной зеленью. Сквозь тучную черную почву
пробьются всходы. Жеребята и телята засеменят за своими матерями.
Он вдруг подумал о Саре - вот она стоит в дворике перед конюшней и кормит
кур, а солнце радостно играет бликами
на ее светлых волосах. Он представил себе, как она развешивает белье после
стирки, а на склонах холмов полно
расцветающих цветов. Он вообразил, какой она будет с большим животом, где его
ребенок, и почувствовал знакомое
неистребимое желание скорее вернуться домой, обнять ее и целовать до тех пор,
пока у нее не перехватит дыхание.
Громкий смех прервал его приятные мечтания. Он увидел идущих ему навстречу
шестерых людей.
Все до одного были ему незнакомы, у них были длинные нечесанные волосы,
лица заросли бородой, одежда давно не
стиранная. Один из них, шлепнув другого по спине, грязно выругался, потом
толкнул дверцу в салун, и вся компания
ввалилась туда.
Джереми нахмурился. Компания ему не понравилась. Интересно, что они делают
в Хоумстеде.
В этот момент его окликнул шериф Тернер, стоявший на ступеньках гостиницы
Рэфферти. Джереми еще раз взглянул
на салун, потом перешел улицу и подошел к Чэду.
- Лесорубы поднимаются в лагеря, - обратился к нему шериф, угадав, о чем
думает Джереми. - Они приехали
сегодня поездом из Бойсе. Скоро их будет целый поток. Присматривай за салуном.
Обычно там начинаются все
неприятности.
Джереми кивнул.
Чэд Тернер сдвинул со лба шляпу.
- В этом году будет ранняя весна. Еще немного, и ты сможешь засеять землю.
Представляю, как тебе не терпится!
- Давно я не ходил за плугом и не пахал своей земли.
Чэд кивнул.
- Понимаю. Есть вещи, для которых рождается человек. Я сам всегда любил
работать у горна. Не знаю, почему я дал
Рэфферти и Мак-Лиоду уломать меня взяться за эту работу и стать шерифом. - Он
сошел с веранды вниз. - Но уж коли я за
это взялся, пойду загляну в салун. Пусть эти молодцы знают, что в Хоумстеде
царит закон. Увидимся в воскресенье в церкви.
Джереми проследил глазами, как шериф вразвалку направился к салуну, и
пошел к тюрьме. Пора возвращаться на
ферму... и к Саре.
Из головы его испарились и возмутители спокойствия лесорубы, и его работа
помощника шерифа. Стоило ему
вспомнить Сарино имя, и он забывал обо всем другом на свете.
С каждым днем у него понемногу прибавлялась уверенность в будущем. Он
начал представлять себе, как они вместе
состарятся. Начал представлять себе, как рядом с ним в поле работает его сын.
Только бы продержаться до сбора урожая...
Том смотрел, как доктор Варни снимает очки и трет глаза.
- Мистер Джонсон, думаю, у вас грипп. Рекомендую вам в настоящее время
оставаться в постели.
Он снова нацепил очки.
Больной посмотрел на него лихорадочно блестевшими глазами.
- Но мы завтра утром уезжаем в лагеря.
- Вы поступите очень глупо, если отправитесь в такую поездку до того, как
у вас спадет жар. Вам нужно полежать
здесь по меньшей мере неделю.
Джонсон повернулся на бок и надрывно закашлял.
Доктор взял свой саквояжик и открыл его.
- Я пришлю рецепт на феназон и аммоний карбонат. Это поможет вам сбить
температуру и облегчит дыхание. - Он
кинул стетоскоп в саквояж. - Утром заеду посмотреть вас, мистер Джонсон.
- Я уже буду в дороге в лагерь лесорубов.
- Искренне сомневаюсь в этом, сэр, - сухо заметил доктор Варни, держа в
руке саквояж, и повернулся к Тому.
Том шагнул к двери и, открыв ее, вышел из комнаты вслед за врачом. Проходя
по коридору гостиницы, Том не спускал
глаз с доктора Варни, заметив, как тот нахмурился и сжал губы. В конце концов он
не выдержал и спросил:
- Это серьезно, доктор?
- Инфлюэнца может быть очень серьезной. Намного серьезнее, чем она кажется
на первый взгляд.
- Но ведь вы же сказали, что это грипп.
Доктор Варни пожал плечами, и они стали спускаться вниз - доктор впереди,
Том за ним. Когда они спустились вниз,
Том опять зашел сбоку.
Доктор заметил вопрошающий взгляд Тома.
- Я читал статьи видного английского эпидемиолога доктора Чарльза
Крейтона. Он не согласен с теорией инфекции
применительно к инфлюэнце и стоит на точке зрения, согласно которой это есть
следствие распространения по земле
миазмов.
Том внимательно слушал. Он знал, что доктор обязательно спросит его
мнение, еще даже не договорив до конца.
Доктор всегда заставлял Тома делать самостоятельные заключения. Каждый больной
был некоторым образом испытанием, и
Тому не хотелось спасовать ни перед одним экзаменом, предложенным ему доктором.
- Доктор Крейтон ссылается на эпидемии тридцать третьего, тридцать
седьмого и сорок седьмого года как на
доказательство своей точки зрения, поскольку вспышка заболевания поразила
население почти одновременно. Он утверждает,
что это указывает на то, что болезнь не передается от человека человеку.
Они вышли на улицу. Доктор Варни посмотрел на небо, словно удивившись
сияющему солнцу. Он снова снял очки,
протер носовым платком, потом повернулся и пошел по тротуару, на ходу прилаживая
очки на место.
- Но я не могу согласиться с доктором Крейтоном. Мне кажется,
бактериальная теория инфекционных заболеваний
ближе к истине, и исследования, проводившиеся после пандемии инфлюэнцы в
восемьдесят девятом и девяностом, конечно
же, подтверждают эту теорию. В одном из журналов есть статья немецкого автора,
который утверждает, что обнаружил
бактерию, оказавшуюся в гортани большого числа больных инфлюэнцей.
Доктор Варни сошел с тротуара и перешел на другую сторону утопавшей в
грязи улицы. Вступив на дощатый настил,
он остановился и, вопросительно подняв бровь, спросил:
- Так вот, молодой человек, если бы вы лечили мистера Джонсона, каково
было бы ваше суждение?
Задумавшись над тем, что сказал ему доктор Вар-ни, Том сдвинул брови.
- Ну что же, независимо от того, как заболел мистер Джонсон, его лечение
должно предполагать в первую очередь
постельный режим. Если инфлюэнца - болезнь заразная и передается бактериями,
тогда появление одного заболевания
могло бы означать, что мы скоро столкнемся и с другими случаями, что можно
попытаться предотвратить карантином. - Он
покачал головой. - Но я все же не понимаю, почему вы так обеспокоены. Когда я
был школьником, у нас была вспышка
инфлюэнцы. Ребята поболели с неделю, и все. Они неважно себя чувствовали, но
никаких последствий.
Доктор медленно кивнул и двумя пальцами потер себе подбородок.
- Будем надеяться, что и на этот раз обойдется. - Он вдруг повернулся и
быстро пошел на восток. Том догнал его и
пошел рядом. - Теперь я пойду домой, поужинаю. Миссис Варни обещала хороший
кусок жареного мяса с картошкой, а я
страшно проголодался. Пойдешь со мной завтра к Эвансам? Я буду снимать швы с
руки мистера Эванса.
- Да, сэр. Я приду.
- Хорошо. Встретимся в девять ровно.
Том остановился и посмотрел вслед доктору. У него появилось какое-то
предчувствие, но он стряхнул его. Нет никаких
причин тревожиться.
Он повернулся на каблуках и направился домой, срезав угол между салуном и
парикмахерской и не обращая внимания
на грязь, сразу же облепившую ботинки. Сегодня вечером ужин в доме Мак-Лиода
готовит Фанни, и ему, как всегда, не
терпится увидеть ее.
Подъехав к дому, Джереми увидел, как распахнулась дверь и навстречу ему
выбежала Сара. Сначала он подумал, что
что-нибудь случилось. Потом увидел улыбку на ее лице.
У самого крылечка он натянул поводья, и мерин остановился. Она бегом
сбежала по ступенькам и, положив руку ему
на плечо, посмотрела на него веселыми глазами.
- Ты ни за что не догадаешься, что сегодня случилось. Приезжала миссис
Райдер и привезла нам свадебный подарок.
- Судя по твоему лицу, это какой-то особенный подарок, - сказал он, слезая
с седла.
- Так оно и есть. Погоди, сам увидишь. - Она взяла его за руку и потянула
за собой.
Он не поддался.
- Дай мне сначала п
...Закладка в соц.сетях
