Жанр: Любовные романы
Вечный огонь страстей
...nbsp;Что там? — она повернулась к Немасу, когда изнутри раздался
громкий смех.
— Такое место!.. — старик неодобрительно покачал головой. — Там живут плохие женщины.
Джулиана постаралась сдержать улыбку, вызванную открытым возмущением
индейца. Она очень удивилась: найти в этой глубинке дом с такой репутацией.
— А где живет Джон? — спросила Джулиана, переводя разговор.
— Не здесь. Его жилище в трех милях отсюда.
Женщина устало опустила плечи. Еще три мили. Немас ехал сегодня слишком
быстро. Она уже проголодалась и мечтала быстрее соскочить с лошади. Но
старик снова взобрался на пони, мягко дернул поводья, направляя ее вперед, и
она со вздохом последовала за ним.
Проезжая около таверны, они не проронили ни одного слова. Из окон одного из
домов раздался взрыв веселого хохота. Джулиана наклонилась, пытаясь
заглянуть внутрь, но не прошло и секунды, как индеец огрел кнутом ее пони,
она едва удержалась от падения и закричала:
— Почему ты это сделал? Я могла упасть и сломать себе шею.
— Ты не должна смотреть на это грешное место, — усмехнулся он и
подъехал к ней. — Там делают плохие вещи, намного хуже, чем в Трентоне.
— О, Немас, ради бога. Что стало бы со мной, если бы я подсмотрела.
— Смотри на дорогу, — опять усмехнулся старик и поддал ногами свою
лошадь.
Они уже пересекли почти весь поселок, когда Немас указал куда-то пальцем и
гордо сообщил:
— Здесь живет Джон.
Джулиана молча приказала расслабиться себе и своему усталому телу, глядя на
небольшой деревянный домик у подножья горы, едва различимый в вечерних
сумерках.
— Он — мой брат и, конечно, обрадуется мне.
Из каменной трубы поднималась тонкая струйка дыма, а в чистом окне мерцал
огонёк.
Видимо, в доме одна комната. Будут ли рады мне?
— с тоской
размышляла Джулиана, чувствуя снова накатившуюся усталость и неловкость.
Когда подъехали ближе, она увидела еще одно строение, примыкающее к дому.
Это был амбар. Распахнулись широкие двери, и оттуда вышел мужчина, держа в
руках фонарь.
Джулиана хорошенько всмотрелась в стройную мужскую фигуру. Сердце радостно
ёкнуло. Она тут же с криком спрыгнула на землю.
— Джон! Джон!
И в мгновение ока преодолела разделявшее их пространство прежде, чем Джон
успел сообразить, что к чему. Он подался к ней:
— Джулиана?! Это ты, сестричка?
— Да, да! — засмеялась женщина и бросилась к нему в объятия.
— Каким ветром тебя сюда занесло? — счастливо улыбался Джон, не
переставая крепко обнимать сестру. — Том с тобой?
Он посмотрел поверх нее на индейца, привязывающего двух лошадей.
— Нет, я одна, — спокойно ответила Джулиана, наблюдая за лицом
брата и боясь заметить неудовольствие. Не переставая на него смотреть, она
объяснила:
— Тома убили в последние дни войны. Я посылала тебе записку, но теперь
понимаю, почему ты ничего не узнал.
Джон продолжал удивленно на нее смотреть.
— Его родители выгнали меня из дома, где мы жили, и вот... и поэтому...
я здесь. Опять как камень на твоей шее.
— Не говори так, — он слегка отстранил ее от себя. — Ты — моя
младшая сестра. Мы будем жить вместе.
— А что если... Молли... не захочет этого?
Мужчина смущенно кашлянул.
— Понятно, дорогая, Айва успела тебе наговорить.
Джулиана согласно кивнула. Он рукой провел по морщинкам на ее нахмуренном
лбу.
— Не беспокойся, — мягко сказал брат. — Молли будет рада и
полюбит тебя.
— А сейчас, — добавил Джон, — расскажи, пожалуйста, как ты
познакомилась с моим другом Немасом, — он слегка повернул ее в сторону
индейца.
Она поведала ему о печальной встрече с Айвой, о сцене в таверне.
Мужчины обменялись рукопожатиями. Джон стал благодарить друга. Все трое
сразу замолчали, когда со скрипом открылась дверь домика.
— Дорогой, с кем ты тут разговариваешь? — спросил веселый женский
голос. — У нас гости?
Джон взял сестру за руку и повел к крыльцу.
— Да, Молли, и спорим, ты ни за что на свете не догадаешься, кто это?
Симпатичная светловолосая женщина удивленно посмотрела на них и, оставшись
довольной, рассмеялась.
— Это же твоя сестра, Джулиана.
— Как ты поняла? — разом спросили они.
Молли живо сбежала с крыльца.
— Вы похожи, как две капли воды. Здравствуй, сестра.
Она улыбнулась и поцеловала ее в щеку. Джулиана попыталась что-то сказать,
поблагодарить, но неожиданно разрыдалась.
— О, Джон, бедняжка совсем вымоталась, — воскликнула Молли и
подхватила ее под обе руки, — Помоги отвести в дом.
— Пожалуйста, не беспокойтесь, — Джулиана немного
успокоилась, — Я не так сильно устала.
Джон усадил ее в кресло-качалку.
— Я волновалась всю дорогу, пока сюда ехала, а сейчас вижу, как вы мне
рады, и на душе такое облегчение.
— О, дорогая, — Молли села рядом. — Мы всегда тебя примем.
Джулиана обвела взглядом довольно большую комнату. Увидела стол, четыре
стула, шкаф и мойку в углу. Здесь же стояли широкая кровать и гардероб.
Перед камином была скамья и два кресла-качалки. Ярко-красные шторы на окнах
и желтую скатерть весело дополнял пестрый ковер ручной работы, придавая
комнате теплоту и уют.
— Мне у вас очень нравится, Молли, но будет, наверное, тесновато.
Женщина снова громко и весело рассмеялась:
— Вы только послушайте ее. Джулиана, милая, здесь столько семей, где
живет по пять детей, а дома еще меньше нашего?
— Неужели?! Где все они спят? А родители, когда они... как происходит
их интимная жизнь? — Она покраснела.
— Тех, кто здесь живет, этот вопрос волнует меньше всего. Они делают
все что захотят, когда посчитают нужным, не обращая особого внимания на
детей, — объясняла Молли, кивая головой.
Потрясенная, Джулиана молчала. Джон посмотрел на ее пылавшее от смущения лицо и продолжил разговор:
— Большинство местных людей воспитаны по-другому, чем ты, сестричка.
Придется воспринимать их такими, какие они есть.
— Да, верно, — вмешалась опять хозяйка. — Наш сосед спит с
женой и ее младшей сестрой. Каждую весну они обе ходят с животами.
Джулиана возмутилась и захотела что-то сказать, но женщина продолжила свой
рассказ:
— Когда священник попробовал поговорить с ним о том, что его свояченице
всего лишь четырнадцать лет, фермер ответил, что, во-первых, это не его
дело, во-вторых, ему быстрее нужны сыновья, которые помогали бы в работе. А
в-третьих, это была идея девчонки приходить к ней в любое время, когда он
захочет.
Молли саркастически усмехнулась.
— Из девяти их детей — только трое мальчиков.
Джулиана наконец вмещалась:
— Почему жена не положит этому конец? Неужели ей не больно смотреть,
как муж спит с ее малолетней сестрой?
— Начни она жаловаться — это не принесет пользу, — фыркнула
женщина. — Скорее всего она получит подзатыльник. Да ее это не очень-то
беспокоит и даже на руку: она отдохнет от приставаний собственного мужа.
Зимние ночи долгие, люди рано ложатся спать...
Джулиана, слыша полные откровений объяснения, снова покраснела и подумала,
не пришлось ли и Молли испытать подобное?!
— Нельзя сказать, что у нас нет порядочных людей, — продолжала
она, снимая с огня большой закопчённый чайник. — Есть несколько семей,
которые соблюдают общепринятые законы, регулярно ходят в церковь и много
работают по хозяйству. Они составляют основу нашей общины.
— Да, — подтвердил Джон, убирая длинные ноги с прохода, чтобы не
мешать снующей жене накрывать на стол.
— Немас рассказывал, что так было всегда. А он много раз видел, как
возникали подобные поселения.
— Кстати, где он? — забеспокоилась Джулиана. — Он поужинает с
нами?
Джон засмеялся.
— Старый индеец не очень уважает пищу белокожих, он предпочитает есть
оленину со своим племенем, разбившим у реки лагерь. Зато любит сладости.
Когда Молли печет пироги, он тут как тут и, скорее всего, навестит нас на
Рождество.
— О, боже мой, — она схватилась руками за голову, — я
совершенно забыла о празднике. Какое сегодня число?
— Двадцать девятое, — ответила Молли. — Ужин на столе.
Брат и сестра прекратили разговор и с жадностью хорошо проголодавшихся людей
набросились на ветчину, бобы и кукурузные лепешки.
Джулиана коротко рассказала о смерти Тома и о невыносимой жизни с его
родителями. Джон поведал том, как был вынужден оставить ненавистную Айву. Он
положил свою ладонь на руку жены.
— Айва никогда не даст мне согласие на развод. Но мы никому не говорим
об этом. Все, кроме Немаса, знают ее как миссис Немет. И если я когда-нибудь
стану свободным, мы тихо обвенчаемся. Так будет благоразумней всего.
— Молли, — прошептал он, нежно смотря ей в глаза. — Я
благодарю Всевышнего каждый день, что ты так меня любишь и согласилась жить
со мной.
Женщина промолчала.
Ужин завершил яблочный пирог. Затем все убрали. Джулиана едва сдерживала
желание лечь спать. Хозяйка сочувственно ей улыбнулась и направилась к
кровати.
— Переодевайся и ложись. Ты выглядишь очень усталой.
— Но... я не хочу спать на вашей кровати, — поднимаясь,
запротестовала она. — Мне вполне подойдет тюфяк. За время дороги я ко
всему привыкла.
— Мы с Джоном тоже любим спать на полу, — твердо заявила
Молли. — Хозяева, у кого мы купили дом, оставили толстый перьевой
матрас. Нам будет удобно на нем.
— Хорошо, останусь здесь.
Перед тем как лечь, Молли взялась за спинку кровати и хорошенько подергала
ее. Раздался громкий треск перекладин. Джулиана покраснела.
Женщина поцеловала ее и мягко заметила:
— Трудно поверить, что ты была замужем. Никогда еще не видела так часто
краснеющих людей.
Джулиана наклонилась за рубашкой, пряча лицо в тень, и быстро переоделась.
Хорошо, что можно снять одежду, в которой долго путешествовала, подумала
она, забираясь под одеяло и пытаясь вызвать в памяти образ Сэйта. Почему
ничего не рассказала о нем брату? Ее губы тронула улыбка. В этом нет никакой
тайны. Просто ей дороги эти воспоминания. Пусть секрет побудет немного с
ней. Ее глаза закрылись, и она крепко и безмятежно уснула.
ГЛАВА 7
Сэйт Магрудер смотрел вслед удаляющемуся экипажу. Железные колеса оставляли
в снегу глубокий след. Когда скрип кареты затих вдали, он вскочил на лошадь,
направляя ее назад к дому. И хотя очень скучал по женщине с копной светлых
волос, на сердце было легко. С наступлением весны они обязательно
встретятся.
Он опустил поводья, дав лошади свободу выбирать путь, а сам стал мечтать.
Джулиана Рэслер не захочет жить в домике, состоящем из одной комнаты. Он,
конечно, не сможет предложить ей двухэтажный каменный дом, какие видел в
Филадельфии или Трентоне, но пристроит к своему жилищу кухню и спальню,
сделав их просторными и с окнами на обе стороны, размышлял Сэйт. И у
Джулианы будет новая печь, одна из тех, что он видел в местном магазине. В
деревне есть мистер Симпсон, который делает по-настоящему красивую и
добротную мебель. Нужно будет поговорить с ним. Еще он навестит бабушку
Хоукинс и закажет несколько ковров. На все это уйдет уйма денег.
Мечтания охотника прервала внезапно остановившаяся лошадь. Он и не заметил, как они приехали домой.
— Ты хочешь есть, старик, — усмехнулся Сэйт, прыгая на землю и
ведя жеребца в сарай.
Он расседлал его и направился на чердак за сеном. Спустившись, разбил вилами
довольно толстый слой льда в кормушке, наложил туда сена и затем пошел к
дому.
Учуяв приближающегося хозяина, собака, радостно лая, выскочила в открытую
дверь. Охотник поставил к стене ружье и принялся стягивать мокасины.
Никогда еще его дом не казался таким пустым, думал он, глядя на остывший
пепел в камине. Совсем недавно здесь горел огонь, шла жизнь.
И никогда я не
чувствовал себя таким одиноким
, — продолжал размышлять Сэйт, разжигая
сухой хворост.
И зима не казалась такой длинной...
Он нащупал рукой куски
мяса, приготовленные Джулианой, пододвинул их ближе к огню и взял наполовину
пустой кофейник.
Спустя немного времени, мужчина жадно набросился на нежное, вкусное мясо,
выпил кофе и лег спать. Несмотря на усталость, он не смог сразу уснуть. Сэйт
отчетливо вспомнил ее лицо, тело, ту ночь, когда они слились воедино, и
снова возжелал ее. Боже, он никогда еще не испытывал такого блаженства.
Но долгий день дал знать о себе. И мужчина наконец уснул с мыслями о
Джулиане.
На следующее утро он как всегда шел по знакомым ему одному тропам, и ноги
его ступали легко, как и прежде. И также легко было на сердце. Сэйт проверял
капкан за капканом, и все больше пушистых тушек становилось у него за
плечами. Сегодня он устанавливал и новые западни.
Наступающие сумерки заставили его зажечь фонарь, всегда находившийся с ним.
Сегодня охотник устал больше обычного и, с трудом развесив свою добычу,
стряхнул снег с мокасин.
Прошло пять дней, как Сэйт поставил дополнительные ловушки, прибавившие ему
не менее трех миль ходьбы.
Каждый вечер он возвращался при свете луны и сил хватало только дойти до
кровати. Но работа стоит того. Его ноги гудели, а подошвы немели от холода.
Он трудился ради огромной награды. Однажды, возвращаясь с охоты, Сэйт уловил
запах свежезаваренного кофе и сразу ускорил шаги.
Кто осмелился
распоряжаться в его доме?
Он резко ногой открыл дверь, и его лицо тут же
помрачнело.
У огня сидела Докси. Тяжело опущенные плечи индианки покрывала грязная шаль.
Еще с порога он заметил избитое лицо и отчаяние в глазах.
Она медленно поднялась и молча посмотрела на мужчину, затем подошла к огню и
взяла кофейник. Сэйт медленно налил в кружку кофе. Женщина испуганно ждала,
зная, что рассказы об индианках, до смерти забитых пьяными белокожими, были
совсем не сказками.
Докси захныкала, когда охотник неожиданно рявкнул:
— Что тебе опять здесь надо? Мэдисон тебе вполне понравился, не так ли?
Стараясь не встретиться взглядом с жесткими, холодными глазами Сэйта,
женщина уставилась на огонь и прошептала:
— Он бросил меня в Филадельфии.
Сэйт вздохнул с отвращением.
— А ты, идиотка, не знала, что так и будет?!
Она отрицательно покачала головой. Охотник снова вздохнул и на этот раз
сказал более дружелюбно:
— Ты думала, что такой человек, как он, станет возить тебя с собой и
обеспечивать.
— Он обещал, — прохныкала Докси. — Обещал, что у меня будет
хорошенький домик и много красивой одежды.
— Мне удивительно даже то, зачем он утруждал себя этими
сказками, — сухо добавил Сэйт.
Индианка присела к огню, протягивая руки к теплу.
— Я пошла с ним только потому, что он поклялся, что все так и будет.
— И все-таки мне удивительно, почему Мэдисон не кинул тебя еще раньше.
Он снова налил себе кружку кофе. Молодая индианка бросила быстрый взгляд в
его сторону.
— Я плоха в постели?
Мужчина молчал, оставляя при себе свои мысли. Докси опять стала смотреть на
огонь и спустя несколько секунд продолжила:
— Но не только из-за этого.
Сэйт вопросительно посмотрел на нее.
— Что еще?
— Ему были нужны деньги, чтобы купить капканы и все прочее.
Начиная понимать в чем дело, охотник пришел в ярость. Индианка продолжала
свою историю.
— Когда мы прибыли в Филадельфию, Мэдисон привел меня в маленькую
комнату при таверне. В ней помещались только табуретка и небольшая кровать с
одним матрасом, грязней чем земля.
Я не хотела там оставаться, но Мэдисон уговорил меня не беспокоиться,
сказав, что здесь только переночуем. Я согласилась, и он сразу спустился
вниз за одеялами. Я ждала его, как вдруг дверь тихонько открылась, но вместо
него увидела огромного толстяка. Но я не успела и рта открыть, как он запер
дверь на ключ. В два приема настиг меня и швырнул на кровать. Я объясняла
ему, что жду своего мужчину, но он засмеялся, ответив, что только что
получил от него деньги, чтобы переспать со мной.
Докси вжала голову в плечи.
— Что он вытворял.
Она потрясла головой, словно стряхивая жуткие воспоминания.
— Наконец, я услышала голос Мэдисона, предупреждающего, что толстяку
пора на выход. Но не успел этот уйти, как его место занял другой. Я выбежала
в коридор и стала умолять Мэдисона не делать так. В ответ он избил меня.
После всхлипов индианка продолжила:
— Они приходили ко мне всю ночь. Иногда сразу вдвоём. Я потеряла
сознание. Потому что когда очнулась, стало светло и в комнате никого не
было. Я собралась с силами и выскользнула оттуда. Спряталась в конюшне за
таверной, и сидела там весь день и следующую ночь. На другое утро перед
рассветом убежала в лес. Потом вот сюда...
Докси замолчала. Охотник посмотрел на ее потупленную голову. Он
непроизвольно разжимал кулаки и неуклюже похлопал женщину по плечу.
— Там осталось немного мяса. Возьми поешь и ложись спать. Хорошенько
отдохни, и к утру все пройдет.
В душе у нее затеплилась надежда. Ободренная, она отправилась расстилать
постель, но в голове вертелся один и тот же вопрос.
— Белая женщина ушла от тебя?
Сэйт повернул голову и весело ответил:
— Только на короткое время. Придет весна и мы встретимся в Трентоне.
Докси уже лежала и быстро закрыла глаза.
— До весны много длинных ночей, — многозначительно сказала она
направляющемуся к двери Сэйту.
— Да. Мое ожидание будет долгим.
— Когда я поправлюсь, — женщина приподнялась и скромно
улыбнулась, — ночи станут для тебя короче.
Он смерил ее внимательным взглядом и едва улыбнулся.
— Я буду ждать женщину, которую люблю, — охотник открыл дверь и
вышел.
Докси снова улеглась и стала смотреть на огонь. Ее совсем не смутили его
слова. Большой мужчина слишком любит себя, чтобы отказывать в удовольствиях
ночью. Она даст ему пару дней. Этого будет достаточно, чтобы он сам стал
искать ее компании. Она уснула, удовлетворенно улыбаясь.
Сэйт возвратился, налил в кружку остатки кофе. Он даже не глянул в сторону
спящей Докси, сел у огня и стал медленно пить.
Что сейчас летает Джулиана?
Наверное, спит
.
Он вспомнил ее стройную, округлую фигуру, и желание резко овладело им. Его
глаза непроизвольно остановились на индианке.
— Нет, — яростно прошептал он, — я смогу обойтись.
Дни складывались в недели. Прошло два месяца. Сэйт проснулся ночью от шума
дождя, барабанившего по крыше. А утром, выйдя на крыльцо, он обнаружил, что
исчезли дорожки на снегу, как и сам снег. Наступала весна. Скоро он обнимет
Джулиану.
Лед на реке стонал и трещал по ночам, которые становились все короче. Снег
оставался лишь в тени больших деревьев. Охотник стал собирать капканы.
Индианка молча наблюдала и подумывала о его возвращении в Трентон: ни разу
за два долгих месяца он не разделил с ней постель. Однажды вечером, когда
мужчина управился со всеми домашними делами, они сидели у очага, и Докси
спросила:
— Думаю, ты собираешься к своей белокожей женщине?
— Ты правильно думаешь, — Сэйт подложил дров в огонь. — Если
сказать точнее, я отправляюсь в Трентон завтра утром.
— А как же я? — угрюмо спросила она, теребя конец пояса. —
Что делать мне?
— Черт возьми, откуда я знаю, — он поднялся и отряхнул
руки. — Возвращайся к своим. Зима закончилась. В лагере уже будет
достаточно еды, пищи, я оставлю тебе еды и денег.
— И виски тоже? — Докси подалась вперед.
Сэйт утвердительно кивнул.
— И кувшин с виски тоже.
На следующее утро индианка стояла, прислонившись к двери, и смотрела на
сборы охотника. Жеребец нетерпеливо перебирал ногами. Стоящая за ним
маленькая вьючная лошадка, тяжело нагруженная провизией и лагерной утварью,
не была настроена так игриво. Собака все время бегала, вынюхивая землю,
словно решая, какой выбрать путь.
— Даже не взглянул и не попрощался, — прошептала Докси.
В ее черных глазах горела опасная решительность. Когда-нибудь она поставит
этого охотника на колени. И тем не менее индианка утешала себя, что
обещанные деньги и кувшин с виски были на столе, а предыдущие расставания с
белокожими мужчинами происходили и менее удачно. Некоторые из них удирали
ночью, ничего ей не оставив, другие просто не возвращались с охоты в свое
жилище.
Докси вошла в комнату, направилась к столу и раскупорила кувшин.
— Поживу здесь несколько дней, потом пойду искать свое племя.
Она нагнула кувшин: горячая жидкость обожгла ей губы и горло...
После трех дней дороги Сэйт въезжал в деловой район Трентона. Он остановил
первого встречного и спросил, где можно побриться и вымыться, ему показали
на баню в конце этой же улицы, спустя полчаса мужчина вышел чистый и свежий,
оставляя за собой всю дорожную грязь. Он сел на лошадь, позвал собаку и
направился в нижнюю часть города. Ему необходимо было уладить дела с одним
шотландцем, с которым и раньше заключал сделки.
Солнце уже садилось, когда Сэйт вошел в торговый дом. Более часа он вел
переговоры со скупщиком мехов и наконец, удовлетворенно улыбаясь, сел в
седло. На этот раз он настоял на своем. Все шкуры были прекрасного качества.
И впервые в жизни деньги что-то значили для него. Он собирался привести в
дом жену.
Сэйт похлопал себя по карману с чеками, мечтая о двух комнатах, которые он
построит, и печке, которую поставит рядом с камином. Все эти мысли
переполняли его голову, в то время как он ехал искать Джулиану.
Сэйт нашел нужную ему улицу и повернул лошадь в узкий проулок. Кирпичные
дома, расположенные по обе стороны, словно надвинулись на него.
Как люди
могут здесь дышать, а тем более жить в такой тесноте?!
Он нашел дом с
нужным номером в самой середине улицы. Привязал жеребца к изгороди у края
булыжной мостовой, соскочил вниз и направился к кирпичной стене, ведшей к
большой кирпичной двери. У Рэйта слегка задрожали руки, сейчас он ее увидит.
Раздались быстрые шаги. Сердце ёкнуло, может это Джулиана?
Дверь распахнулась, на него холодно смотрела высокая, худая женщина. Он
сдернул с головы меховую шапку и поспешно произнес:
— Здравствуйте, мэм.
Светло-карие глаза осмотрели его одежду из оленьих шкур и остановились на
лице.
— Да? В чем дело? — она неприветливо усмехнулась.
Сэйт переминался с ноги на ногу, смущенный отношением женщины.
— Я... она... здесь живет Джулиана Рэслер? — запинаясь наконец
спросил он.
Его стали изучать еще пристальней. По худому лицу женщины проскользнула
хитрая улыбка, она резко ответила:
— Больше не живет. Эта неблагодарная шлюха соизволила покинуть мой
хороший приличный дом.
У него помутнело в голове от услышанного. Машинально сжав пальцы, он вежливо
поинтересовался:
— Вы не знаете, где сейчас она может быть?
— Это известно одному черту, — резко ответила женщина и зло
засмеялась. — Она отправилась с каким-то щеголем, с которым
познакомилась в экипаже.
Он во все глаза смотрел на женщину, не понимая, что она говорит. Какой-то
щеголь? Кто бы это мог быть, перебирал он в уме. Только не Мэдисон. Его
размышления снова прервал гнусавый голос:
— Мы были рады, что избавились от нее. Она свихнулась на мужчинах и с
ней вечно что-либо случалось.
Задетый до глубины души, Сэйт пробормотал извинения и быстро развернулся,
чтобы уйти. Если эта уродина произнесет еще хоть одно слово, он ударит ее.
Охотник тяжело ступал по дороге. Он подошел к лошади, не обратив никакого
внимания, что ему стучали в окно внизу дома. Боль в душе перерастала в
ярость. Ярость, которая брала над ним власть.
Дурак! Дурак! — мысленно ругал он себя. — Как ты мог подумать,
что такая женщина по-настоящему влюбится в неотесанного, грубого мужика. Она
только поразвлекалась со мной, пока не появился очередной ухажер
. Сэйт в
отчаянии опустил голову.
А я, слепой идиот, так полюбил ее
.
Его голубые глаза потускнели.
Черт побери, с меня хватит!
На лице заиграли
скулы. Он ненавидел ее. Ненавидел так же сильно, как любил
...Закладка в соц.сетях
