Жанр: Любовные романы
Сэйдж
...м прикрыла за собой дверь, три пары глаз
поднялись, чтобы взглянуть на вошедшую. Все
печатные слова были забыты в ту же секунду, и все трое уставились на красавицу,
стоящую перед ними, как им показалось, в
некоторой неуверенности. Наконец, старший по виду джентльмен встал и вежливо
осведомился:
- Вы кого-нибудь ищете, мисс? Сэйдж покачала головой:
- Нет, я тут живу. Несколько часов назад я сняла здесь комнату.
При этом известии встали уже все трое. Они поприветствовали ее,
осведомились о ее имени и назвали свои собственные.
Один из ее новых знакомых, Тим О'Брайан, лет двадцати пяти, был служащим в
бакалейной лавке; второй - Питер Свенсон -
был примерно ее возраста и владел парикмахерской. А первым с ней заговорил
доктор Уэсли Брент. Только один из мужчин
поинтересовался, уж не школьная ли она учительница, как вдруг сзади кто-то
громко, словно прочищая горло, откашлялся.
Сэйдж повернулась и увидела женщину со строгим лицом, на которой было точно
такое же черное платье, как то, что она
оставила в своей комнате. Глубоко вздохнув, Сэйдж сказала:
- Меня зовут Сэйдж Ларкин. Думаю, это ваш отец сдал мне комнату. Вы,
кажется, удивлены, увидев меня.
Она прошла через комнату и протянула высокой женщине руку. Та вяло пожала
ее, и ее лицо стало еще строже.
- Я вижу у вас обручальное кольцо. Где же ваш муж? Надеюсь, вы не сбежали
от него?
Ее слова звучали отрывисто и резко.
- О, нет! Я - вдова, миссис ...
- Я тоже вдова. Здешние зовут меня вдовушка Бейкер.
Сэйдж улыбнулась:
- Если вы не против, я буду звать вас миссис Бейкер. Ко мне несколько раз
уже обращались, называя вдовой, и мне это
совсем не понравилось. У меня сразу возникает такое ощущение, будто я не такая,
как все остальные женщины только
потому, что потеряла мужа.
Лицо женщины несколько смягчилось. Ее угольно-черные глаза добрее
посмотрели на молодую женщину, а потом она
сказала:
- Мне это тоже не очень нравится, но имя приклеилось и никуда не денешься.
Есть у меня две-три подруги, они называют
меня Кэрри. Можете меня называть так же.
И, прежде, чем Сэйдж успела оценить по достоинству всю щедрость ее дара,
Кэрри Бейкер резким хриплым голосом
объявила:
- Господа, ужин на столе!
Трое джентльменов наперебой старались всячески угодить Сэйдж, предлагали ей
стул, и, наконец, ей пришлось принять
приглашение парикмахера. Тем временем хозяйка закончила накрывать роскошный
стол: филе из цыплят с клецками,
тушеный горошек, салат йз помидоров были разложены по тарелкам, и, когда ужин
начался, доктор Брент спросил:
- Миссис Ларкин, вы, должно быть, школьная учительница?
Сэйдж судорожно вцепилась в свою вилку.
"НУ, ВОТ И ВСЕ! СЕЙЧАС ТЫ УВИДИШЬ, КАК ИХ ХОРОШЕЕ ОТНОШЕНИЕ К ТЕБЕ РАЗОМ
ИЗМЕНИТСЯ", -
подумала она, вспомнив презрение, которым наградили ее Коттонвудские кумушки за
то, что она зарабатывала на жизнь
пением. Ее губы сжались упрямо. А почему, собственно, она должна стыдиться
голоса, которым наградил ее Господь? Она
ничего не сделала такого, что опозорило бы этот дар.
Подняв голову и с независимым видом оглядев своих соседей, Сэйдж громко,
отчетливо произнесла:
- Я певица. Завтра с утра я хочу попытаться найти себе здесь работу.
Теперь она ожидала, что глаза Кэрри станут непроницаемо-холодными, а на
лицах мужчин появится игривое выражение,
однако, ничего подобного, к ее удивлению, не произошло, если не считать того,
что у всех мгновенно пробудился живой
интерес к ней при этом известии.
- Если вы хотите петь, то это как раз тот город, который вам нужен, -
сказала Кэрри. - В Шайенне пять театров.
Некоторые, правда, представляют из себя не более, чем дешевые, примитивные
варьете с танцульками. Но есть три очень
приличных и респектабельных, где вы, наверное, найдете себе место. В этих
театрах всегда охотно нанимают красивых
женщин.
Сэйдж покраснела, услышав комплимент, который ей выдала Кэрри, но при этом
ее неприятно резануло, что
определяющим фактором должен оказаться ее внешний вид, а совсем не то, как она
поет. Нет уж! Если ее голос не
понадобится, ей лучше будет подыскать себе работу горничной или что-нибудь в
этом роде. Она уже собиралась об этом
сказать вслух, но тут подал голос Питер Свенсон, который предложил показать ей
город следующим утром.
- Я покажу вам, где находятся театры и деловые центры, тогда вы сами
сможете решить, где вы будете петь, и узнаете
дорогу к месту своей работы.
- Большое вам спасибо, мистер Свенсон, - благодарно улыбнулась ему Сэйдж. -
Я так боялась, что мне придется ходить
совсем одной в первый раз. Мне раньше никогда не доводилось бывать в большом
городе.
Соседи по столу ждали, что она станет рассказывать о себе, но когда этого
не произошло, чуть не хором
поинтересовались, почему же она остановила свой выбор именно на этом городе.
Наступило несколько напряженное молчание, а затем Сэйдж вместо ответа
спросила:
- Шайенн очень молодой город, правда?
- Да, - первой ответила Кэрри, - он еще, по сути, в младенческом возрасте.
Я сюда приехала весной шестьдесят седьмого,
когда он только-только возник. Здесь не было ничего, кроме палаток. Я тоже
начинала свой бизнес в большой палатке. Было
у меня в ней десять мест, и я брала двадцать пять центов за ночь. Еще пятьдесят
центов платили мне за завтраки и ужины. А
готовить мне, можете себе представить! - приходилось на улице, на открытом огне.
Большинство моих постояльцев были рабочие, которые строили железную дорогу,
проходившую через Шайенн. "Юнион
Пасифик" знаете? Осенью того года, в ноябре, как сейчас помню, сюда пришел
первый пассажирский поезд.
- Не забывайте, что тогда тут никто и понятия не имел, что такое закон, -
включился в рассказ о первых днях Шайенна
доктор Брент. - Нам тут частенько приходилось иметь дело с настоящими бандитами,
которые нанимались на железную
дорогу во время строительства. Их называли "дьяволы на колесах" и, когда стройка
дошла до Миссури, они причинили нам
уйму хлопот своими драками и пьянством.
- Да, да... Потом появились салуны, проститутки, грабители и продавцы
оружия, и все они помогали строителям потратить
свои деньги, - добавил Питер Свенсон.
Кэрри согласно кивнула.
- В конце концов, в Шайенне стало так плохо, что генерал Додж, которому
было поручено следить за соблюдением
законов, попросил генерала Дж. Е. Стивенсона, коменданта форта Расил, помочь
навести порядок в городе. Генерал
Стивенсон прибыл с кавалерийским эскадроном и вышиб всю эту публику вон из
города. Он не позволил им вернуться, пока
каждый не дал слово следить за собой и своим поведением.
- Да, после этого Шайенн начал быстро разрастаться, - сказал доктор. -
Построили пассажирский вокзал, потом склады
грузов и скотные дворы для стад, которые по железной дороге перевозили в Абилин
и в Чикаго.
- Однако, законности у нас тут до сих пор маловато, - снова подал голос
парикмахер.
- Правосудие в Шайенне поддерживают комитеты бдительности. Конечно, не всем
нравится такой метод поддержания
порядка - суды Линча, все-таки не закон. И все же городу на границе эти люди
нужны.
- До 1868 года полиция и суды тут, вообще, ничего не решали без согласия
этих парней, - заметила Кэрри. - Это в 1869
году Шайенн стал столицей штата Вайоминг. С тех пор мы проделали большой путь.
Теперь у нас есть свой мэр, пять членов
городского совета, городской адвокат, своя казна и, вообще, все что надо
приличному городу.
Все это было рассказано с гордостью, и Сэйдж всем своим видом
демонстрировала живейший интерес ко всему, что
услышала. Когда же ей стало известно, что в городе обеспечены законность и
правопорядок, она почувствовала, как у нее,
словно камень с души свалился. В этом городе, даже если Миланд ее найдет, она
будет в безопасности и может ничего не
опасаться.
Затем были рассказаны еще две-три истории о прошлом Шайенна и, наконец,
Кэрри встала и начала собирать посуду, а
Сэйдж и мужчины вышли из столовой и направились каждый в свою комнату.
Перед тем, как разойтись, Питер Свенсон напомнил Сэйдж об их договоренности
на следующее утро, сразу после
завтрака, отправиться на прогулку по городу.
В комнате, на столике возле кровати, маленькие часы показывали начало
девятого. Однако, у Сэйдж слипались глаза от
усталости. Она беспрестанно зевала, а кровать, казалось, так и манила к себе.
Тогда женщина решила, что на сегодня впечатлений для нее достаточно,
разделась, тщательно вымыла лицо и руки, затем
одела ночную сорочку и откинула покрывало с кровати. Заснула она раньше, чем ее
голова коснулась подушки.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Всю неделю после отъезда Джонти и Корда и половину следующей Джим был занят
и только иногда в течение дня думал
о Сэйдж. Все его внимание было сосредоточено на строительстве дома для подсобных
рабочих и возведении кухни и
столовой.
Джим был глубоко убежден в том, что после двенадцатичасовой пастьбы и
скачек за стадом, его загонщики имеют право
на то, чтобы у них было место, где можно переночевать в тепле и сухости, и стол,
за которым можно удобно расположиться и
поесть с удобством. Да и повару, видимо, тоже надоело готовить на открытом огне,
отмахиваясь от пыли и мух.
Пока что еще никто не жаловался - техасцы, вообще, народ неприхотливый и
жизнерадостный, но если что-то их не будет
устраивать слишком долго, они решительно и ясно заявят о своих претензиях. Но
лучше до этого дело не доводить. Это
Джим знал по опыту и поэтому работал с восхода до заката, помогая строителям
возводить служебные здания. Впрочем, его
еще беспокоило и то, что завершение дома пока откладывается.
И все же, хотя в течение дня Джим не очень часто думал о Сэйдж, все
становилось совершенно иначе, когда он
укладывался на сене и пытался заснуть. Его грызло чувство вины, когда он думал о
том, что должна была ощутить Сэйдж,
проснувшись и узнав, что он уехал, не сказав ей ни слова. Конечно, бегство от
нее было чрезвычайно трусливым поступком.
И то, что решиться на это ему было крайне тяжело, не меняло сути. Но Джим знал:
останься он до утра, дождись он ее
пробуждения, и у него не хватило бы сил покинуть эту женщину. Но заводить друга
жизни не входило в его планы.
И все же Сэйдж, вернее ее образ, преследовал его. Настоящим мучением стало
для Джима просыпаться на сене,
охваченным желанием и неутоленной страстью, и вспоминать, вспоминать, как все у
них было... Словно наяву, он чувствовал
в темноте, как его обнимают нежные, теплые руки Сэйдж, и снова ее длинные,
стройные ноги кольцом обвиваются вокруг
его поясницы, а он все движется и движется над ней, и в ней... Он стонал от
гнева на собственную дурость, от желания
бросить все и мчаться к ней и, измученный вконец, засыпал под самое утро.
Каждый раз Латур давал себе слово выбросить из головы эту женщину, не
думать о ней, и каждый раз с наступлением
ночи все повторялось.
Наконец, наступил день, когда, практически, оказалась завершена крыша и над
домом погонщиков скота, и над столовой.
К этому времени Джим совершение потерял голову и взгромоздился на своего Майора,
чтобы ехать в город.
Для поездки в Коттонвуд нашелся более чем подходящий предлог. В конце
концов, должен он купить кухонную плиту или
нет? Не говоря уже о том, что надо приобрести еще жаровню и всяческую мебель.
Джим торопил жеребца по дороге к городу, старательно уверяя себя, что Сэйдж
Ларкин к его спешке не имеет никакого
отношения. Просто ему не терпится повидаться с Джейком и Тилли и узнать, что
произошло в салуне, пока его не было.
Давая коню передохнуть время от времени, Латур затем снова пускал его в галоп и,
наконец, часа за два до захода солнца, он
увидел знакомое здание салуна, а затем стремительно распахнул дверь на кухню, до
смерти напугав Тилли, которая сидела за
столом и чистила картошку.
- Джим! - радостно воскликнула кухарка. - Я даже не ожидала тебя увидеть.
Мы уж тут боялись, что с тобой что-то
случилось!
- Как раз напротив, Тилли! Все идет отлично! Строители уже возводят крышу
над кухней и общежитием, так что я
приехал за плитой и другими вещами.
- О, как замечательно! Наливай себе кофе и, давай, садись рассказывай все,
что происходит на твоем ранчо.
Джим налил себе крепкий, ароматный напиток, который никто, кроме Тилли, не
умел так вкусно готовить, и, удобно
откинувшись на спинку стула, сказал:
- Ну, о чем тут говорить - работаю, как проклятый, помогаю строителям.
Думаю, Джонти тебе рассказала, что прибыл мой
скот, и все те, кто перегоняли стадо, согласились у меня работать.
- Да, она мне рассказывала. Ей понравились эти ребята. - Тилли вдруг
укоризненно посмотрела на Латура и добавила:
- Еще она говорила, что ты там для самого себя отгрохал сказочный дворец. А
я-то думала, что ты там строишь что-то
вроде того домишки, который сжег тот негодяй.
Искоса взглянув на владельца салуна, кухарка спросила:
- Тебе не будет очень тоскливо болтаться совсем одному по этому огромному
дому?
Джим усмехнулся про себя. Тилли ненавязчиво пытается выяснить, не скрывает
ли он от нее что-нибудь интересное. Она
никак не поверит, что он может пожелать жить в таком большом доме один. А он
пожелал... разве нет?
И уже открыто улыбаясь, он сказал:
- Я думаю, что перетащу туда тебя. Если тебе, конечно, не захочется
остаться здесь и готовить для всех городских пьяниц.
- Ты издеваешься надо мной, Джим? - У Тилли глаза стали круглыми от
удивления.
- Нет, я серьезно. Мне же нужен кто-то, кто бы смотрел за мной, ухаживал,
заставлял всегда быть в форме и за что-нибудь
пилил время от времени. - Его глаза смеялись. - А что, Рустера тоже возьмем, не
переживай!
Лицо Тилли покрылось пятнами.
- Ха! Да на шута он мне сдался! На что этот старый, седой хрыч годится? Я
бы очень хотела, Джим, поехать к тебе на
ранчо, но только все равно твоему большому дому требуется хозяйка помоложе, чем
я. Такая, которая сможет следить за
порядком в нем и сможет обуздать тебя, если вдруг тебе шлея под хвост попадет.
- Я знаю твое отношение ко всем знакомым мне женщинам, Тилли, - теперь Джим
уже открыто улыбался, а затем,
внезапно посерьезнев, добавил:
- И что бы уж поговорить о женщине, которую ты имеешь ввиду, но не
упоминаешь, ответь мне для начала - где леди
Сэйдж?
Тилли опустила голову, словно что-то увидела в кастрюле с картофелем,
стоявшей у нее на коленях, и глухо произнесла:
- Ее здесь нет, Джим...
Джим Латур мгновенно выпрямился и напрягся.
- Ты хочешь мне сказать, что она настолько сумасшедшая, что снова поехала
кататься? - чуть не закричал он. - Нет, я тебе
говорю не об этом, - совершенно расстроенным голосом произнесла Тилли. - Она
уехала совсем из Коттонвуда, Джим На
следующий день после твоего отъезда.
Со своего места кухарка очень хорошо видела, как у Джима дернулся кадык и
под кожей на щеках задвигались желваки.
Несколько мгновений Латур сидел, беспомощно хватая ртом воздух, и, наконец,
проговорил. Та-ак. Понятно... И куда она
отправилась?
- Не знаю, - сказав не правду, Тилли снова уткнулась в свою кастрюлю. - Она
обещала написать мне, как только устроится.
Она выразила надежду, что через несколько недель сможет вернуться и забрать с
собой Дэнни.
Когда Тилли увидела, что Джим по-прежнему сидит, не говоря ни слова, она
добавила:
- Я страшно не хотела, чтобы она уезжала совсем одна. Ты же знаешь, она
слишком красивая. Мне страшно, что ктонибудь
воспользуется ее слабостью и обманет ее.
Джим вздохнул и тяжело вылез из-за стола. Внезапно он впервые в своей жизни
почувствовал себя стариком, который
доживает остаток своих дней, и никого нет рядом, чтобы скрасить его одиночество.
- Ладно, Тилли, мы же знаем, что рано или поздно она все равно бы уехала.
Это случилось раньше, чем мы ожидали,
только и всего.
Однако, выходя из комнаты, Джим выглядел очень несчастным, его плечи
безвольно опустились, и сам он как-то весь
разом постарел.
- Проклятый упрямый идиот! - в сердцах плюнула Тилли и яростно принялась
крошить картошку.
Джейк радостно поприветствовал своего друга, который подошел к бару и
облокотился на стойку.
Бармен закончил разговор с каким-то ковбоем, торопливо подошел к хозяину
салуна и воскликнул:
- Чего это ты так рано вернулся в город, Джим? Стало одиноко и решил
поискать женского общества?
Джим засмеялся в ответ.
- Веришь или нет, а я тут по делам. Заехал, главным образом, за тем, чтобы
купить плиту для столовой.
- Ну, и как там дела? - Джейк поставил перед ним стакан и плеснул туда
"бурбона".
- Все идет отлично! - Когда Джим говорил то же самое Тилли, в голосе его
было куда больше энтузиазма. - Мне уже
пригнали тысячу голов скота, и сейчас несколько отличных парней пасут это стадо.
Я их нанял.
Он сделал изрядный глоток "бурбона", а потом спросил в свою очередь:
- Ну, а тут как дела? Были проблемы? Джейк пожал плечами.
- Ничего особенного что-то не припоминается. Ребята немного побузили,
правда, в ту ночь, когда узнали, что Сэйдж не
будет больше выступать. Ну, сломали там несколько стульев да прострелили пару
люстр. Но я этому быстро положил конец -
помахал своей дубинкой, достал несколько черепушек - все и закончилось.
Двое мужчин немного посмеялись, а потом Джейк кивнул головой в сторону
столика, стоявшего в дальнем углу салуна.
- Вот Реби, как всегда, надоедает своими выходками. Сейчас, когда ты уехал,
ей прямо приспичило попользоваться
свободными комнатами наверху. Ни от кого не видел хлопот больше, чем от этой
сучонки!
- А кто этот незнакомец, с которым она сидит? Что-то я его никогда раньше
не видел.
- Да черт его знает! Появился тут пару дней назад, и с тех пор их с Реби
водой не разольешь - чисто два голубка воркуют.
Увидев, что Джим смотрит на них, Реби демонстративно склонила свою рыжую
голову к незнакомцу, нежно ему
улыбнулась и игриво провела рукой по его густой бороде, что-то говоря при этом.
Мужчина улыбнулся ей в ответ и, взяв в
свою руку ладонь шлюхи, галантно ее поцеловал.
Джим повернулся обратно к Джейку, спокойно заметив:
- Похоже, их любезности предназначены специально для моих глаз.
- Ну, может быть, в этот раз ты зря издеваешься, - ответил бармен, - Реби
всем и каждому растрезвонила, что этот мужик
предложил ей выйти за него замуж.
- Во дела! И ты считаешь, это правда?
- Вполне может быть, - помолчав секунду, Джейк философски добавил:
- Мужчины и раньше женились на шлюхах. И, говорят, из них получаются
неплохие жены.
- Ну, надеюсь, что в случае с Реби все так и есть. Она давно уже собиралась
бросить свое ремесло.
- Думаю, у нее некоторое время и на тебя были кое-какие виды. - Джейк опять
наклонил было бутылку к стакану Латура,
но тот отрицательно покачал головой.
- С ее стороны было глупостью, если она так считала. Ей с самого начала
было известно, ЧТО я думаю о женитьбе.
Джим оттолкнулся от стойки.
- Ладно, я пошел по делам, а потом отправлюсь назад на ранчо. Держи под
рукой свою дубинку, позже я повидаю тебя
еще.
Джейк засмеялся и вдруг нахмурился, заметив, какой ненавистью загорелись
глаза незнакомца, когда он посмотрел вслед
уходящему Латуру. Может, позвать Джима и сказать ему? Однако, в конце концов,
бармен решил, что, возможно, Реби
упомянула своему новому любовнику о своих с Джимом отношениях, и то, что он
увидел в глазах мужчины, было простой
ревностью.
Выходя за двери, Латур столкнулся с Рустером, который входил в салун.
Старый товарищ приветственно взмахнул рукой
и воскликнул:
- Вот так так, Джим! А я и не знал, что ты в городе!
- Да, я приехал только час назад. Надо подобрать кое-какие вещички для
ранчо. Пошли, пройдемся вместе до магазина.
- Думаю, ты уже слышал, что Сэйдж от нас уехала, - Рустер развернулся и
пошел за другом. - Никто даже не знал, что она
нас покинула, пока Тилли не сказала. Представляешь, просто собралась и исчезла.
Я, честно говоря, крепко расстроился -
мне казалось, мы' с ней стали хорошими друзьями.
Джим ничего на это не сказал, а Рустер, посмотрев на мрачное лицо друга,
решил тоже не продолжать этот разговор.
Солнце уже садилось, когда Латур, наконец, сделал все покупки и отдал
последние распоряжения насчет лошадей. Позже,
когда он уселся за стол в кухне салуна и приступил к ужину, Тилли спросила его:
- Останешься на ночь, Джим? Он покачал головой.
- Пожалуй, мне лучше вернуться на ранчо. Там нужен хозяйский глаз.
Еще через полчаса он попрощался с Тилли и вскоре выехал из города на
равнину. В уголках его рта залегли глубокие
морщины, лицо осунулось, и глаза светились мрачноватым блеском. И Майор теперь
бежал неторопливой иноходью, а
совсем не галопом, которым он несся в город. У Джима не было никакого
настроения. Он вспоминал, как билось у него
сердце, и, казалось, сама кровь бежала быстрее при мысли о том, что они с Сэйдж
скоро увидятся. И вот теперь, узнав, что
она уехала из Коттонвуда, Джим чувствовал себя так, будто из его жизни ушло чтото
очень важное, без чего и сама эта
жизнь ничего не стоит.
Конь мчался дальше, отлично помня дорогу, а Латур, покачиваясь в седле,
предавался своим мрачным мыслям. Он ругал
себя последними словами за то, что его не было дома, когда Сэйдж пришла в голову
эта совершенно нелепая идея ехать кудато
искать счастья. Черт побери! Он мог бы поговорить с ней, убедил бы отказаться
от этой глупой затеи или, по крайней
мере, поехать с ней, чтобы посмотреть, как она устроится и насколько приличным
будет то место, где ей придется жить и
работать. А сейчас одна, без всякой защиты, Сэйдж окажется словно ягненок в стае
волков!
Джим сжал поводья в бессильной ярости. Ему представились стаи мужчин с
жадными, голодными глазами, которые
стаями вьются вокруг Сэйдж, мысленно срывая с нее одежды! Разве он сам не
смотрел на нее так же точно сотни раз?!
- Да провались ты! - беспомощно выругался Латур и пустил коня галопом. -
Мне-то что за дело до того, сколько мужиков
будет увиваться вокруг Сэйдж Ларкин!
Встречный порывистый ветер начал посвистывать в его ушах, и всаднику
показалось, что полная луна, сопровождавшая
его всю дорогу от города, насмешливо ухмыльнулась попытке человека обмануть
самого себя.
Когда вдали показался свет от костра, разожженного на его ранчо, Джим
чувствовал себя страшно уставшим и физически,
и морально. Повар Джесси только взглянул на него из-за своего импровизированного
кухонного стола и сразу спросил:
- Голоден, босс? У нас еще осталось отличное тушеное мясо от ужина. Один
твой теленок провалился в какую-то нору и
сломал ногу, так что пришлось его пристрелить. Часть мы использовали для себя.
"Вот проклятье! - ругнулся про себя Джим и спрыгнул на землю. - Ну, какие
еще плохие новости свалятся мне на голову
сегодня?"
На следующее утро, после обильного завтрака, состоявшего из яиц с ветчиной
и жареного картофеля, Сэйдж и Питер
Свенсон вышли на улицу, причем парикмахер гордо поддерживал молодую женщину под
руку и довольно оглядывался по
сторонам.
Показывая своей новой знакомой город, Питер думал, что во всем Шайенне
никогда не появлялась более красивая
женщина, и все мужчины, которые ее с ним увидят, будут ему страшно завидовать.
Собственно, так оно и получилось. Когда
они с Сэйдж ступили на улицу и подошли к первой достопримечательности - большому
деревянному зданию, на втором
этаже которого находился местный госпиталь, на спутницу Свенсона оглянулось по
меньшей мере десятка полтора
прохожих.
Он рассказал Сэйдж о том, что здание было построено двумя врачами, и сейчас
в нем находится сорок коек. В этом месте
Питер криво усмехнулся и добавил:
- Большинство пациентов те, кто был ранен или порезан в драках. Впрочем,
зимой бывает много больных воспалением
легких, особенно среди ковбоев. Следующим зданием, которое Питер показал своей
спутнице, оказалась почта, и Сэйдж
страшно обрадовалась, что это совсем рядом, так как ей очень хотелось в течение
этой недели отправить письмо Тилли.
А затем они подошли к зданию местной пожарной части.
- У нас тут всегда бывает множество пожаров, - заметил мимоходом Свенсон, -
и иногда они просто ужасны. Видите, дома
построены так близко друг от друга, что пламя перебрасывается с одного дома на
другой, и если бы не наши пожарные, то
город, однажды, мог бы выгореть дотла. Надо вам сказать, что парни, которые идут
сюда служить, все добровольцы, так что
мы можем лми гордиться - они отчаянные смельчаки.
На некотором расстоянии от других домов, но также на главной улице,
находилась другая местная достопримечательность
- городская школа.
- В ней учится около тридцати сорванцов, - с улыбкой сказал Питер, -
хотя... если честно, они ходят сюда не столько за
тем, чтобы учить науки, сколько за тем, чтобы мучить своих учителей. Нам,
вообще, очень трудно удержать в городе
педагогов. Наши детишки совсем не такие, как в деревне или в центре страны.
Стоит только учителю отвернуться, и ему в
спину сразу летит кусок жеваной бумаги, а то и крупная картечина. Бедняги
учителя ничего с этим не могут поделать, тем
более, что большинство из них женщины или молоденькие девушки. А старшие ученики
обычно больше и сильнее их.
Сэйдж искренне порадовалась тому, что выбрала Для себя карьеру певицы, а не
учительницы.
Потом они свернули на какую-то боковую улицу, и Питер с восхищением
произнес:
- Мы называем ее Храмовая улица, чуть погодя вы сами увидите, почему.
Вскоре Сэйдж и сама с удивлением поняла причины такого названия. На
небольшом отрезке пути она насчитала семь
различных церквей и, к своей радости, среди них - методистскую. Завтра ей можно
будет сходить на службу и, может быть,
она тут не встретит такого же приема, как в Коттонвуде. У нее защемило сердце,
когда в памяти всплыло, как Джим
сопровождал ее в простенькую, грубо построенную церквушку, а потом стоял позади
нее, сурово глядя на тех, кто устроил ей
бойкот.
Сэйдж постаралась выбросить из головы мысли о Джиме, потому что в это
мгновение Питер взял ее за руку и повел через
улицу, на которой стояли жилища семейных горожан. Их маленькие дворики были
такими аккуратными и прибранными, с
красивыми цветочными клумбами возле широких и просторных веранд. Несколько
женщи
...Закладка в соц.сетях
