Жанр: Любовные романы
Сэйдж
...а на шаг.
- А, черт! - Джим выпрямился во весь рост и изо всех сил хлестнул вожжами
животное. Этим он достиг, похоже, только
одного - лошадь еще больше испугалась и начала шарахаться из стороны в сторону.
Перекрывая вой ветра, шум низвергающейся с неба воды и удары грома, Джим
крикнул:
- Она все время пугается, потому что ничего не видит!
Через минуту лошадь остановилась окончательно, мотая головой и испуганно
вздрагивая.
- Мне, наверное, придется вести ее! - крикнул Джим промокшей до нитки
Сэйдж.
- Но ты-то можешь видеть, куда идти? - перекрывая бурю, спросила она, когда
Латур спрыгнул на землю.
- Не знаю, но, дьявол меня побери, надо попробовать! В такую грозу просто
опасно тут оставаться! - Джим схватился за
скользкую, мокрую уздечку и дернул лошадь.
Перепуганное животное, почувствовав прикосновение человеческой руки, сразу
успокоилось и двинулось вперед за
хозяином, который шел, руководствуясь одним инстинктом.
Когда коляска въехала на невысокий холм, дождь несколько стих, и в
отдалении Сэйдж смогла, наконец, рассмотреть
темный силуэт сарая, стоящего среди густых елей и тополей. Вид у здания был
такой, словно оно стояло очень долго без
людей.
Однако, когда Джим и Сэйдж достигли укрытия, слева, в нескольких ярдах от
сарая, она увидела останки сгоревшего
дома. "Кто Жил в нем? - подумала с печалью женщина. - Чьи надежды и мечты
сгорели тут дотла?" Но кто бы ни были
обитатели этого дома, Сэйдж было их жаль до глубины души. Она очень хорошо
помнила сердечную боль при виде
догорающего дома, и ей только хотелось верить, что в пламени не сгорела ни одна
жизнь.
Женщина посмотрела опять на Джима, который стоял, широко распахнув дверь
сарая и с трудом удерживая ее под
порывами ветра. Тогда Сэйдж взяла лошадь под уздцы и завела ее в сухое,
пахнувшее сеном строение. Латур, наконец,
отпустил дверь, подошел к Сэйдж и стал рядом. Они посмотрели друг на друга и
вдруг весело расхохотались.
- Мы с тобой похожи на двух промокших койотов.
Джим снял с головы Сэйдж насквозь мокрую, потерявшую свою первоначальную
форму, шляпку и бросил ее на пол.
Подняв руку, он убрал прядь мокрых волос с лица женщины и, когда она улыбнулась
ему, вдруг положил ладонь ей на щеку.
- Ты так прекрасна! - его взгляд стал серьезным. И вдруг мужские пальцы
скользнули по ее горлу к подбородку, а потом
прикоснулись к мягким губам Сэйдж.
Ее ресницы беспокойно вздрогнули. Джим хочет ее поцеловать. А хочет ли
этого она? Но прежде чем Сэйдж смогла
решить для себя эту проблему, его руки обвили ее, и она прижалась к мужской
груди. Он прошептал ее имя тихо, еле
слышно, словно наслаждаясь звуками ее имени, а потом губами осторожно коснулся
нежных губ своей спутницы. Сэйдж
показалось, что она внезапно провалилась в какую-то глубокую, полную сверкающих
звезд, пропасть. Сквозь туман,
окутавший ее разум, она почувствовала мужские горячие ладони на своих бедрах;
они тянули ее вперед, пока ее тело не
уперлось во что-то твердое и упругое. Сэйдж сначала даже не поняла, как это
"что-то" могло оказаться у Джима в штанах.
Она ослабела так, что едва стояла на ногах, и чтобы не упасть, ей пришлось
крепче прижаться к мужскому телу... А поцелуй
все длился, длился, и женщина чувствовала, как набухают ее груди.
Джим издал какой-то горловой звук и, просунув руку между собой и Сэйдж,
начал расстегивать пуговицы на ее платье.
Через несколько мгновений ее груди обнажились и всколыхнулись, словно два
молочный бутона удивительно прекрасных
цветов.
Неожиданно, Сэйдж пришла в себя и напряглась всем телом от прикосновения
мужских ладоней к ее обнаженной коже.
Дальше нельзя! Надо остановиться! Сегодня ночью этот человек будет спать в
кровати с Реби. Она, Сэйдж Ларкин, не
желает, чтобы с ней по быстрому повозились на сене, а потом так же быстро
забыли.
На нее накатила волна мучительного, обжигающего стыда. Еще так недавно
погиб ее Артур, а она уже в объятиях другого
мужчины и чувствует такое желание, какого никогда раньше не испытывала. И хотя
ее груди даже заболели, а все тело
дрожало от неудовлетворенной страсти, она все же нашла в себе силы оттолкнуть
голову и оторваться от таких желанных губ
Джима. Латур, словно не веря, что это случилось, взглянул на нее, и молодая
женщина увидела у него в глазах такую
безумную страсть, что даже задержала дыхание. Однако, уже в следующее мгновение
Джим разжал объятия и отпустил ее, а
лицо вдруг сразу приобрело спокойное и чуть чуть виноватое выражение.
- Прости меня, Сэйдж, - от отступил от нее на шаг. - Я не смог сдержать
себя.
Потом Джим отошел еще дальше и прислонился к столбу, поддерживающему крышу
сарая. С верхних балок, вместе с
сухими травинками, свешивались разные уздечки, поводья, металлические предметы и
многое другое. Среди всего этого
разнообразия вещей, назначения которых Сэйдж даже не знала, свисала длинная,
отороченная бахромой куртка. Куртка была
старой и потертой, но она вполне могла скрыть соблазнительные формы тела Сэйдж,
поэтому Джим снял ее и подошел к
женщине. Сэйдж молча, с благодарностью, приняла его заботу и сунула руки в
рукава куртки.
- Ну вот, - криво усмехнулся Латур, - может теперь, когда ты спрятала свое
прекрасное тело, мне удастся контролировать
себя.
Сердце Сэйдж все еще билось учащенно, и дыхание прерывалось, но, скрывая
волнение, она все-таки постаралась
заговорить со своим спутником настолько спокойно, насколько смогла.
- Интересно, кому эта куртка принадлежала? - спросила она, словно ей это и
вправду было интересно.
- Эта куртка принадлежит Джонни Легкая Нога, - Джим подошел к двери,
которая все еще была отворена, и остановился,
жадно вдыхая сырой, пропитанный влагой воздух в надежде, что его прохлада
охладит кровь и успокоит воображение.
- Так это место принадлежит твоему кузену? - изумленно спросила Сэйдж, тоже
подходя к двери, но остановившись все
же на некотором расстоянии от Латура.
Джим покачал головой.
- Нет, это мой участок. Дом поджег один мой старый враг. Но раньше Джонти,
с помощью моего брата, удалось угнать
отсюда несколько голов скота и спасти их.
- Как ужасно! - воскликнула молодая женщина, сразу представив себе языки
пламени над ее собственным домом. -
Надеюсь, этот негодяй все-таки будет наказан.
- Уже... - мрачно произнес Джим, и голос его прозвучал тяжело и холодно,
словно это говорил кусок льда, а не человек.
Они еще немного помолчали, глядя на дождь, который опять усилился. Позади,
за их спинами, тихонько пофыркивала
лошадь, медленно пережевывая сено, клочки которого свисали из яслей.
- Похоже на то, что стадо Джонти приумножилось, - спустя некоторое время
произнес Джим, разглядев при вспышках
молний море рогатых голов в четверти мили от них у реки. - Кажется, этой весной
родилось много телят.
- Ну, и что ты будешь делать со всем этим скотом? - Сэйдж тоже разглядела
стадо сквозь завесу дождя. Впрочем, теперь о
присутствии большого количества животных можно было догадаться еще и по
испуганному мычанию, которое раздавалось
всякий раз, когда гремел гром.
- Сказать по правде, я и забыл про них, - по голосу Джима было ясно, что он
и сам немало удивлен тем, что у него такое
большое стадо. - Наверное, придется их перегонять на рынок и продавать.
Но еще в то время, как он говорил, внезапно ему в голову пришла другая
идея. И, похоже, стоящая. Теперь, когда его
старый и смертельный враг Панч лежал на глубине шести футов под землей, ничто не
могло помешать ему отстроить дом
заново и нанять людей, которые присматривали бы за фермой. Мысли Джима пошли
дальше. А что, если вообще продать
салун и стать владельцем ранчо? Что дела теперь у него пойдут - в этом он не
сомневался. На этом деле он сможет прилично
разбогатеть. И тогда не придется ли жителям Коттонвуда посмотреть на него совсем
по другому?
Идея ему настолько понравилась, что он решил позже вернуться к ней и все
как следует обдумать.
- Когда я была маленькой девочкой, - раздался вдруг голос Сэйдж, - то все
время мечтала о том, что буду жить на ранчо!
Она улыбнулась, вспоминая свои детские мечты.
- Возле нашего дома и вокруг были обширные равнины. И если забраться на
верхушку высокого дерева, то можно было
увидеть дома на соседних ранчо и ковбоев, пасущих стада коров.
- А когда ты выросла, эти ковбои стали ухаживать за тобой? - пошутил Джим.
Сэйдж отрицательно покачала головой:
- Мы уехали оттуда, когда мне было шесть лет. Тогда я и встретила Артура.
Он был единственным мужчиной, который
ухаживал за мной.
Но сказав это, она припомнила, что, собственно говоря, Артур никогда за ней
и не ухаживал. Просто не было никого
другого, а он все время был рядом. А потом как-то само собой случилось, что они
поженились.
На какой-то короткий миг Сэйдж подумала, что, наверное, все-таки много
потеряла от того, что за ней не ухаживали.
Джим заметил ее печальный взгляд и спросил себя, о чем думает сейчас эта
красивая и такая желанная женщина. И снова,
как уже однажды, почувствовал укол ревности. Она вспоминает мужа? Наверное, все
еще горюет о нем? Она очень редко
говорит о нем.
"Да что ты себе никак места не найдешь? Мечешься туда сюда и забиваешь себе
голову!" - прикрикнул он мысленно на
себя, а потом раздраженно нахмурился. К счастью, дождь заметно стихал, переходя
в мелкую морось, капли которой ярко
заблестели в лучах вновь появившегося солнца. Тогда Джим сурово сказал:
- Давай-ка лучше поедем назад, а то не доберемся домой до темноты.
- Куртку оставить? - спросила Сэйдж, когда он вывел лошадь наружу и
приготовил коляску к поездке.
В глазах Джима промелькнула улыбка.
- Нет, лучше оставь на себе. А то у мужиков глаза из орбит вылезут, если
они тебя увидят. Это мокрое платье так удачно
тебя облепило, что парням и додумывать ничего не придется.
- Ой, - тихонько воскликнула Сэйдж и поплотнее запахнулась в куртку, -
тогда я верну ее Джонни, когда в следующий раз
увижусь с ним.
На утопающую в грязи городскую улицу, ведущую к салуну, коляска въехала,
когда солнце, красное и уставшее, уже
садилось за горизонт.
- Иди быстренько "переоденься во все сухое! - приказал Джим, помогая Сэйдж
вылезти из коляски. - Я не хочу, чтобы ты
опять схватила воспаление.
И когда она пошла, старательно обходя лужи, он вдруг окликнул ее:
- Сэйдж! А что, если я приглашу тебя пообедать в том новом ресторанчике
примерно через час?
Сэйдж помедлила, а потом обернулась к нему:
- Сожалею, Джим, но я уже пообещала Джону, что пойду туда с ним сегодня
вечером.
- А! И когда же наш добрый доктор сделал свое приглашение?
- Прошлой ночью. Как только я закончила свое выступление.
- Ого! Похоже, старина Джон не хлопает ушами, всех обскакал.
Сэйдж нахмурилась.
- Боюсь, что я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, Джим.
- Да брось, Сэйдж. Ты же знаешь, что Джон ухаживает за тобой... приглашает
на обед, просит прокатиться с ним в
коляске. Неужели не то же самое делал твой муж до свадьбы?
Штука в том, что Артур никогда этого, действительно, не делал для нее, но
она не собиралась рассказывать об этом
Джиму Латуру. Вместо этого Сэйдж задала ему вопрос, причем такой, который не
просто поверг его в замешательство, но и
заставил крепко поломать голову над тем, что ответить - она сказала ему:
- Давай-ка выясним до конца, Джим. Ты взял меня с собой на прогулку,
целовал, теперь приглашаешь на обед. Похоже,
что это ты ухаживаешь за мной, а?
Джима будто столбняк хватил; он замер, ступив одной ногой на землю, а
другой все также стоя на маленькой
металлической ступеньке своего экипажа, желая или провалиться сквозь землю, или
вскочить в коляску и умчаться куданибудь
подальше. Разве он ухаживает за Сэйдж? Когда мужчина ухаживает за
девушкой или женщиной, он имеет ввиду, что
в будущем на ней непременно женится. Но с ним же все совершенно иначе, ничего
подобного у него и на уме нет! Он ни на
ком жениться не собирается. Но, говоря откровенно, его поступки, действительно,
могут заставить Сэйдж думать, что он и
впрямь ухаживает за ней, что у него есть определенные честолюбивые замыслы в
отношении ее.
- Послушай, Сэйдж, - наконец сказал владелец салуна. - Я чертовски
извиняюсь за то, что облапил тебя там, в сарае, я
совсем не собирался так поступать и обещаю тебе, что впредь это не повторится.
Прогулка в коляске и приглашение на обед
были просто... товарищескими жестами.
Джим облегченно вздохнул - фу, кажется, объяснил. Хотя, сказать по правде,
тут надо было вести речь не о дружбе. Он
хотел Сэйдж Ларкин, желал ее так сильно, что в последнее время частенько не мог
уснуть от желания. И единственным
решением этой проблемы было, насколько он понимал, держаться от прекрасной вдовы
подальше.
- Прости, пожалуйста, Джим, я тебя не правильно поняла! - Сэйдж была готова
умереть от стыда и разочарования. Ну,
конечно, красавец Джим Латур и не собирался за ней ухаживать. Что заставило ее
думать обратное? И прежде чем он успел
ей хоть что-нибудь ответить, она повернулась и поспешно бросилась в дом, все
также старательно обходя грязные лужи,
оставшиеся после ливня.
Джим смотрел ей вслед до тех пор, пока Сэйдж не скрылась за углом здания.
Всем своим существом он желал бы
окликнуть ее, вернуть назад. Но для чего? Что он может ей предложить? "И вообще,
- подумал Джим, вновь залезая в свою
коляску, - если есть на свете женщина, от которой мужику нужно держаться
подальше, так это - Сэйдж Ларкин. Она,
находясь рядом, совершенно подчиняет любого мужчину своему обаянию. По соседству
с ней любого просто наизнанку
вывернет от желания обладать ею. И прежде чем бедняга сообразит, что к чему, он
уже будет стоять вместе с ней перед
алтарем".
Тилли с увлечением размешивала шумовкой соус в большой кастрюле, но, когда
хлопнула входная дверь, оторвалась от
своего занятия и нахмурилась:
- О Боже, Сэйдж! - воскликнула она. - Ты же совсем как утопленница. Сию же
минуту иди, обсушись и приходи сюда.
Тебе просто необходимо выпить чашку горячего бульона перед выступлением.
Сэйдж вбежала в свою комнату, с наслаждением стянула с себя мокрую одежду и
насухо растерлась мягким большим
полотенцем, одним из многих, лежавших в высоком комоде напротив платяного шкафа.
Она обнаружила за время своей
жизни в комнате Джонти, что Джим ничего не жалел для своей дочери. Там было
практически все, что необходимо для
молодой девушки, и почти все, что только можно было себе представить:
ароматизированное мыло, маленькая ванная, в
которой можно было мыться, усевшись в нее, шелковое кружевное белье, которое
сейчас носила Сэйдж.
"Интересно, почему Джонти все это оставила? - подумала молодая женщина,
вновь яростно растирая волосы уже другим
мохнатым полотенцем. - Неужели дочери Латура не нравятся все эти женские
безделушки?"
Сэйдж улыбнулась своему отражению в зеркале. А вот ей все это очень
нравится. Все все: и прикосновение шелка к ее
телу, и мягкие ночные сорочки, и прекрасные платья со всеми их кружевами и
оборками.
Расчесывая большим гребнем волосы, она вспомнила, как часто ей хотелось
иметь все это, когда она одевала свои
домотканные платья и панталоны.
Часы в кухне отбили полчаса, и Сэйдж пробормотала: "О Господи!" Волосы у
нее все еще мокрые, а за оставшиеся
полчаса она должна успеть просушить их, одеться и выйти на сцену. Оставалась
единственная надежда, что ей удастся
выпить бульон, если она как следует поторопится. Спустя несколько секунд Сэйдж
надела красивое черное платье из тафты,
поправила на бедрах юбку. Расправляя кружевные манжеты, Сэйдж вспомнила, что у
нее с утра вообще ни крошки не было
во рту. До того, как они с Джоном пойдут в ресторан, должно пройти еще очень
много времени.
Она уложила мокрые волосы в тугой узел на голове, пригладила брови и слегка
пошлепала себя по щекам, чтобы придать
лицу более естественный цвет. Сэйдж была еще очень бледна после своей болезни,
но упорно отказывалась пользоваться
косметикой.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Когда Сэйдж вышла на маленькую сцену и села на свой высокий стул, сразу
раздались громкие приветственные крики.
Она подняла гитару, прислоненную к стулу и находившуюся здесь всегда, даже
когда Сэйдж не выступала, и сразу же ктото
из посетителей выкрикнул свою просьбу:
- "Мой старый дом в Кентукки", Сэйдж!
Женщина окинула взглядом прокуренную, всю в клубах сигаретного дыма
комнату, улыбнулась и кивнула некоторым из
тех, кого узнала. Потом ее глаза скользнули к тому столику, за которым обычно
сидел Джим. Его там не было! Инстинктивно
она поискала Реби.
Реби не было в салуне тоже. Ее медиатор тронул не ту струну, извлекая
фальшивую ноту... Они где-то вместе!.. Наверху, в
спальне Джима.
Сэйдж казалось, что никогда в ее жизни два часа не тянулись так долго. Ее
губы мучительно болели от того, что она
постоянно заставляла себя улыбаться, как обычно. Горло перехватывало от боли,
которая звучала в ее песнях. Ей совсем не
помогало то, что она пыталась уверить себя, будто ей нет никакого дела до того,
чем занимается Джим и с кем.
Наконец, она исполнила последнюю песню ночной программы, торопливо
поблагодарила всех и заторопилась на кухню.
Доктор Стюарт уже сидел там, ожидая ее, и Сэйдж снова, в который раз за
сегодняшний вечер, заставила себя улыбнуться.
Она бы все отдала за то, чтобы не идти к людям, не говорить, не смеяться и не
показывать, что отлично проводит время.
Наоборот, ей страшно хотелось закрыться в своей комнате и ничего не видеть и не
слышать.
"Ты должна держать себя в руках, - сказала она себе. - Доктор слишком
хороший человек. Его нельзя огорчать".
- Я буквально на одну минутку, Джон, - улыбнулась доктору Сэйдж. - Хочу
только поправить прическу.
- Не торопитесь, Сэйдж: я буду ждать, сколько нужно, - Джон встал при ее
появлении и теперь снова сел.
Волосы Сэйдж уже высохли, и она распустила их так, чтобы они обрамляли ее
лицо маленькими соблазнительными
колечками. Но мысли женщины все время возвращались к Джиму и Реби.
"Он не был бы сейчас с этой рыжей, если бы ты не оттолкнула его там, во
время дождя!" - словно говорило ей ее
отражение.
"Да! Этой ночью не был бы, - ответила Сэйдж зеркалу и, воткнув последнюю
шпильку, отвернулась от собственного
осуждающего лица. - Подумай лучше о тех ночах, которые будут потом. О тех ночах,
когда он предпочтет тебе эту шлюху
Реби, как плохо тебе тогда будет... А сейчас? О будущем ты думаешь, а что ты
имеешь сейчас? Беспокоишься о Дэнни,
боишься встретить Миланда... Вот и все, что тебе осталось..."
Сэйдж взяла маленький ридикюль и вышла из комнаты, окончательно
расстроившись и пообещав себе, что больше ни
разу не подумает о Джиме Латуре. Она будет петь песни, накопит денег и как можно
скорее уедет куда-нибудь подальше от
Коттонвуда. Ее грубые, неотесанные зрители очень щедры. Деньги они бросают к ее
ногам, не жалея, так что еще пару
месяцев, и они с Дэнни отправятся в путь.
Джим передал лошадь и коляску подростку, который работал в конюшне, и уже
собрался уходить, как вдруг его кто-то
окликнул по имени. Джим посмотрел через плечо и улыбнулся. К нему шел Рустер,
один из членов его бывшей шайки, с
которым они до сих пор поддерживали связь.
Рустер снова окликнул его:
- Минутку, Джим! У меня для тебя новости!
Джим остановился, поджидая высокого, мускулистого мужчину, а когда тот
подошел, вопросительно уставился на него.
- Харлэн, Текс и Эд разбили лагерь на берегу реки в паре миль отсюда, -
произнес Рустер.
- Как ты узнал?
- Я услышал, как одна из потаскушек жаловалась на какого-то незнакомого
парня, который плохо с нею обращался, когда
она его обслуживала. Когда она его назвала рыжим дьяволом, мне сразу в голову
пришло, что это может быть Харлэн. Ты же
знаешь, как он обращается с женщинами. Ну, а потом я подумал, что если я прав,
то Эд и Текс будут с ним. Короче, я пошел
на окраину города и обнаружил следы копыт трех лошадей. Я отправился по ним и
вышел на их лагерь.
- А не видел с ними незнакомца - высокого бородатого мужчину?
- Нет, там были только они и бутылка виски.
- .Ну ну. Давай-ка посмотрим, что эти ублюдки делают в Коттонвуде.
Джим повернулся и направился назад в конюшню. Рустер двинулся за ним
следом.
Спустя минуту они оседлали лошадей и направились за город. Первые полторы
мили они проскакали галопом, потом
поехали потише, чтобы не спугнуть трех бандитов, разбивших лагерь у реки.
Однако, вскоре Джим и его спутник
обнаружили следы потухшего костра, Рустер замысловато выругался.
- Они тут были недолго, - произнес Рустер, обследовав кострище и обнаружив,
что слой серого пепла был не толстый.
- Угли еще теплые, - сказал он, запустив пальцы в пепел, - и, похоже, они
уехали совсем недавно.
Рустер выпрямился во весь рост, отряхнул руки и посмотрел на Джима:
- Думаешь, они дали тягу, потому что нас услыхали?
- Скорее всего: звуки далеко по воде распространяются, - Латур снова сел в
седло и направил жеребца по следам, которые
тянулись вдоль берега. Проехал он всего около сотни ярдов, когда следы подошли к
самой реке и там исчезли. Джим
задумчиво смотрел на текущую воду и гадал про себя, куда могли направиться эти
трое - вверх по реке или вниз? Потом, так
ничего и не решив, раздраженно помотал головой. В конце концов, какая разница?
Даже если он и угадает направление, в
котором тронулись эти трое, ему все равно не найти их следов, потому что они
могли ехать по воде сколько угодно, прежде
чем вышли на берег. Джим развернул своего коня и направился назад в город.
- Нет смысла их преследовать, Рустер. Все равно минут через пятнадцать
начнет темнеть.
Рустер тоже тронул поводья и догнал своего друга.
- А почему бы не предположить, что Харлэн пробрался в город просто, чтобы
переспать с какой-нибудь шлюхой?
Вообще-то ему нравятся краснокожие, но их в округе не очень много.
Джим минуту помолчал, а потом со зловещим блеском в глазах ответил:
- Я думаю, что он разыскивает мою новую певицу Сэйдж Ларкин. Полагаю, что
Харлэна нанял ее деверь, чтобы эти трое
доставили ее к нему. Этот дьявол буквально сошел с ума от желания заполучить
Сэйдж и готов на все. Совершенно точно,
что по его заданию эта троица убила его брата, мужа Сэйдж.
Я уверен, что Сэйдж угрожает серьезная опасность от этого негодяя. Поэтому
я хочу, чтобы, когда меня нет в городе, ты
следил за нею в оба. Я, вообще, хотел тебя просить, чтобы ты ночевал у меня в
кухне, пока я не разыщу этого ублюдка.
Рустер ухмыльнулся.
- Думаешь, Тилли мне позволит?
- В обычной ситуации, конечно, нет. Но тут, когда я ей объясню, в чем дело,
она не будет против.
- Тогда о'кей. Я сегодня же ночью расположусь перед ее дверью.
И оба всадника, дав шпоры, пустили лошадей по прибрежной дороге в галоп.
Когда Джим поднимался по лестнице черного хода в комнаты над салуном, ему
был слышен голос Сэйдж, певшей песню
о любви. Джим остановился перед дверью своей комнаты, чтобы ее послушать, и
вдруг подумал: "Заметила ли она сегодня
его отсутствие? И если да, как к этому отнеслась, что подумала? Может, стоит
переодеться и пойти в зал, сесть на свое
обычное место?"
В конце концов, Джим решил этого не делать. Еще опять подумает, что он за
ней ухаживает, а она на этот счет крайне
щепетильна; ей хочется сохранить независимость и поскорее уехать отсюда.
Лучше он пойдет в кухню и поужинает, а когда Сэйдж закончит свою программу,
они поиграют в покер.
Джим совсем было уже собрался идти к лестнице, чтобы спуститься в зал и
успеть к Сэйдж раньше всех ее поклонников,
которые сейчас в благоговейном молчании слушали ее пение, как вдруг вспомнил,
что сегодня после выступления Сэйдж
ужинает с доктором.
Латур замер на верхней ступеньке. Что, если Харлэн вновь пробрался в город?
Джон не сможет защитить Сэйдж от этого
громилы!
Ему страшно не хочется этого делать, но, видимо, придется пойти в этот
чертов ресторан и последить за ней. "Возможно, -
думал Джим, - удастся устроиться за каким-нибудь угловым столиком так, что она и
знать не будет о его присутствии. Еще
не хватает, чтобы ей пришло в голову, будто он отправился следить за ней потому,
что... ревнует"
Когда Джим отворил дверь в свою комнату, его внутренний голос укоризненно
произнес: "Не из страха за Сэйдж ты
отправляешься в ресторан. Ты-то уж знаешь, что Харлэн в нескольких милях от
города".
"Заткнись!" - прикрикнул Латур на наглеца, осмелившегося его стыдить, и
стянул с себя одежду. Потом налил из кувшина
воды в обыкновенный белый тазик и начал мыться. Спустя пятнадцать минут он уже
был готов идти, нарядившись в свой
лучший костюм: белую рубашку, черный пиджак с широкими отворотами и великолепные
ботинки. Затем Джим взял кобуру
со своим кольтом и повязал ее себе на бедро. Проверив, насколько легко она
расстегивается, владелец салуна сел возле окна,
откуда он должен был бы сразу заметить, как Сэйдж и Джон войдут в ресторан.
Хотя под досками мостовой чавкала грязь, когда Сэйдж и Джон шли по улице,
на небесах вновь не было ни облачка. Уже
практически ничего не напоминало о том, что всего пару часов назад хлестал дождь
и по улицам мчались потоки воды. И так
же, как природа избавлялась от следов недавней грозы, так Сэйдж старалась, но
никак не могла освободиться от
воспоминаний о том, что произошло на прогулке между нею и Джимом.
Наконец, доктор Стюарт и его спутница подошли к ресторану. Сэйдж до этого
никогда в ресторанах не бывала и сейчас,
следуя за Джоном к свободному столику в углу зала, внимательно и удивленно
рассматривала помещение, в которое они
зашли. Внутри ресторан оказался освещен несколькими керосиновыми лампами,
свисавшими с потолка.
Три молоденькие девушки лет шестнадцати в длинных белых передниках и серо
белых платьях проворно сновали между
столиками, принимая заказы.
Джон был встречен улыбками присутствовавших, но на Сэйдж посетительницы
ресторана демонстративно не обращали
никакого внимания или провожали холодными высокомерными взглядами. Отцы
семейств, сидевшие со своими женами и
дочками, торопливо улыбались ей и поспешно отводили глаза.
"Лицемеры!" - думала Сэйдж, отвечая на улыбки этих
...Закладка в соц.сетях
