Жанр: Любовные романы
Покоренные страстью
...ло отобрать как можно больше
добра. Забиралось зерно, продовольствие и домашняя утварь, угонялись стада овец,
коров, табуны лошадей. Посевы,
хранилища и овины поджигались. Дуглас знал, как ужасен вид пожара ночью.
Вернувшись в Шотландию, они начали планомерное распределение награбленного
среди семей, которые потеряли все.
После этого люди Дугласа исчезли. На самом деле они погрузились на борт судна
"Месть" и пошли вдоль английского
берега от Кингстона до Уайтхэвена. В конце недели, заходя в устье Ди, Рэм вел на
буксире еще два английских судна.
На все время операции и даже во время набегов лорд установил строгую
дисциплину, но, когда они вернулись в замок,
Сорвиголова позволил всем расслабиться и как следует отдохнуть. Вся кухонная
утварь до последней плошки была занята
для приготовления пиршества, в крепости и в округе царил кромешный ад. Шум,
который подняли бандиты, разбудил бы и
мертвого: вояки дрались между собой, играли в кости, напивались, занимались
блудом.
Рэм с любопытством наблюдал за реакцией Тины на все происходящее. Она,
конечно, привыкла к мужскому обществу в
замке Дун, но Кеннеди очень сильно отличались от Дугласов, а последние сами
устанавливали для себя законы. Еще до
наступления полной темноты прибыли цыгане, и к прочему шуму добавились их дикая
музыка и пляски.
Зара, не скрываясь, подошла к Рэму и, пока они беседовали, жестом
собственницы положила руку на его плечо.
Валентина, наблюдая за этой парой, поняла, что раньше они были близки. Она
пожала плечами - репутация Дугласа как
покорителя женских сердец давно уже стала легендарной. Это всего-навсего одна из
его побед, а он, вполне вероятно,
переспал со всеми представительницами слабого пола от границы до столицы, чей
возраст превышал четырнадцать лет. И
все же какое-то внутреннее чувство заставляло его невесту укрепить свою власть
над мужчиной. Ей требовалось
подтверждение того, что он хотел ее больше всех других женщин.
Рэм чувствовал, что Огонек где-то поблизости. Оставив Зару на попечение
Джона, он прошел по двору замка и наконец
обнаружил леди Кеннеди.
- Приличные дамы удаляются, когда на сцене появляются цыгане.
Тина с вызовом смотрела на лорда. Пламя факелов бликами играло на смуглом
лице Дугласа, подчеркивая остроту его
скул. Она отбросила назад свою гриву.
- Вот уж нет!
- Можешь не вглядываться, он не приехал.
Женщина не стала спрашивать, кого он имел в виду, она и так прекрасно знала.
Ревность охватила Рэма при виде легкой
улыбки, играющей в углах ее рта.
- Цыгане считают, что они особенные. Все их мужчины - прирожденные конокрады,
а женщины - шлюхи. И все же...
Все же я думаю, что мы с тобой можем дать им фору.
Теперь к его ревности добавилась страсть.
- Я знаю, что могу здорово угонять скот, а ты с чего решила потягаться с
проститутками? - хрипло спросил Дуглас.
- А я и есть проститутка, только твоя.
Жестко притянув Тину к себе, лорд впился в ее губы. Она не стала отталкивать
жениха, наоборот, чувственно потерлась о
его тело. Дикий ритм цыганской музыки, непреодолимой и страстной, захватил их,
накатывая волнами. Из кармана камзола
Рэм вытащил горсть золотых монет.
- Принимайся отрабатывать это, я жду, - поддел он невесту.
Нахально выхватив одну из монет, Огонек прикусила ее, проверяя, настоящее ли
это золото, а затем швырнула ее Заре,
проходящей мимо с Джоном.
- Где прикажете? На сене в конюшне или под забором?
Дуглас был шокирован. Шлепнув женщину пониже спины, он приказал:
- Отправляйся в спальню. Я присоединюсь к тебе через несколько минут.
Она игриво сжала ком, выпирающий из его штанов.
- Это чтобы ты не утерял свой пыл, - дерзко объявила Тина. Она не стала
спешить в спальню, ей еще надо было
перемолвиться со Старой Мэг.
Цыганка устроилась в углу зала, где к ней стояла целая очередь женщин: многим
требовалось погадать, а у некоторых
была менее безобидная цель. Мэг тотчас же заметила новую хозяйку замка, но с
удовольствием заставила ту прождать
несколько минут. Потом она отослала всех прочь и подозвала Тину. Старуха со
злобным удовлетворением уставилась на
леди.
- Итак, то, что я предсказала, исполнилось. Ты принадлежишь повелителю,
сидящему на троне с изображением овечьих
голов, и он удовлетворяет тебя сексуально.
Огонек попыталась запретить себе краснеть.
- Я хочу узнать об отравлении, - прошептала она.
Мэг сделала пальцами кабалистический знак.
- Не произноси этого слова и не думай о нем. Разве ты не понимаешь, что так
можно навлечь на себя удар судьбы? - с
горящим взглядом спросила она.
Тина открыла было рот и закрыла его снова. Зачем? Старая ведьма нипочем себя
не выдаст. Огонек ощущала исходящие
от цыганки волны ненависти, она дернула плечиком и рассмеялась. Ей доставяло
удовольствие играть с опасностью - это
придавало жизни остроту.
У входа в замок молодой цыган разложил на ярком коврике целый набор кинжалов
и ножей. Оглядев их, Тина выбрала
себе небольшой нож с очень острым лезвием. Длинные кожаные полоски на ножнах
позволяли носить оружие привязанным к
ноге. Подняв голову, она увидела, что Рэм, устав ждать, пришел за ней. Его лицо
не выражало никаких эмоций. Он был
недоволен, но еще не гневался, и невеста приложила все усилия, чтобы как следует
разозлить его.
- А, повелителю вселенной требуется мое присутствие!
- Нет, повелитель вселенной стремится доставить тебе удовольствие. - Он
ухмыльнулся.
Глаза женщины сверкали.
- Однажды я купалась обнаженной в Черном озере ночью и предложила себя
дьяволу. Вижу, ты пришел за мной, но я
передумала, - упрямо заявила она.
- Ты куплена и за тебя заплачено золотом, лиса! Теперь я жду от тебя услуг.
Подбоченясь и откинув голову, она ответила:
- Это ты куплен и тебе заплатили землями и кораблями. Теперь я жду от тебя
услуг!
Лорд больно сжал ее плечи.
- Никогда не говори со мной в таком тоне, - прорычал он.
Тина облизнула губы.
- Гнев и похоть - многообещающее сочетание.
- Я тебе покажу, - подхватывая женщину на руки и взбегая по лестнице,
пробормотал Рэм.
Как только ее ноги коснулись ковра, она подбежала к двери, ведущей на
парапет, и открыла ее. Ритмичная музыка и смех,
несущиеся со двора, заполнили спальню.
Только сейчас Дуглас заметил, что на его невесте платье, расцветкой
повторяющее шкуру дикого зверя, - то самое,
которое она надевала вместе с золотой цепочкой на маскараде, где была как добыча
подарена королю. И вновь смесь
ревности, гнева и желания взорвалась в душе Сорвиголовы. Тина сбросила туфли и,
подняв руки над головой, начала
извиваться в такт музыке. Ее движения гипнотизировали и завораживали его.
Вначале она словно легко поддразнивала и
обольщала, но становилась все более и более сексуальной. Подняв юбку, Огонек
стянула чулки, а потом закрепила нож над
коленом. Медленно, движениями, исполненными чувственности, она сняла платье и
бросила его в Рэма. Он жадно схватил и
погрузил в него лицо, вдыхая аромат своей невесты. Затем было снято нижнее
белье, которое было также подхвачено
мужчиной. Теперь Тина была полностью обнажена, не считая кинжала, и лорд
задумался, где она, черт побери, могла
научиться такому эротичному танцу. Ответ пришел почти немедленно - конечно, в
цыганском таборе, леди Кеннеди
проводила там слишком много времени. До этого Рэм сидел, облокотившись о
каминную решетку, теперь вскочил и
угрожающе придвинулся.
- Стой! - приказала женщина, выхватывая оружие из ножен и направляя его в
самое сердце лорда.
Его глаза расширились от страха, когда она, замахнувшись, выбросила руку ему
навстречу. Золотые монеты, подаренные
"за услуги", ударились в его грудь и весело запрыгали по ковру, а смертоносное
лезвие так и не покинуло ее пальцев. Пряча
нож, Тина расхохоталась:
- Я займусь с тобой любовью бесплатно, Сорвиголова.
Она подошла к зеркалу покрасоваться. Дуглас уже сходил с ума от желания, чего
Тина и добивалась. Обняв за талию, Рэм
поднял ее и подбросил кверху так, что она завизжала.
- Ты любуешься своими грудками так же, как я своим петушком, - пробормотал
он, швыряя невесту на кровать и
срывая с себя одежду. - Тебе нравится изображать дикую сучку. - Мужчина кусал ее
за шею и обводил кончиком языка ее
ухо.
- Мне нравится соревноваться с тобой в чувственности, - призналась Огонек.
С потемневшими от страсти глазами Рэм сжал бедрами нежное тело женщины.
- Посоревнуйся с этим, - с вызовом сказал он, продолжая ласкать языком ее
шею, грудь и живот.
Жадные поцелуи Рэма заставляли Тину стонать от наслаждения, ее губы
приоткрылись, глаза повлажнели, и то, как она
откликалась на его ласки, возбуждало Дугласа еще больше. Огонек притягивала
Сорвиголову все ближе и ближе, стоя на
коленях над ее телом, он медленно наклонялся, пока его фаллос не поровнялся с
подбородком женщины. Сейчас она больше
чем когда-либо напоминала кошку, лакающую молоко. Ее язычок покорял, совращал,
сводил с ума. Рэм изогнулся и
вскрикнул, не в силах сдерживаться:
- Милая, перестань, я изольюсь.
Она подняла голову.
- Пусть.
Черный Дуглас должен был главенствовать в сексе, по-другому он бы не смог. Он
отодвинулся и накрыл своим телом
тело Тины. Ее бедра раскрылись, принимая исступленные толчки так же, как ее рот
принимал глубокие поцелуи жениха.
Огонек не могла больше ждать, она теряла контроль, уносимая волной наслаждения,
и ее тело забилось в ритме дикой
цыганской музыки. Рэм не обратил внимания на крики невесты, змея сомнения
свернулась кольцами в его мозгу, отравляя
блаженство момента. Кто научил Тину этому? Король? Цыган? Патрик Гамильтон? Лорд
знал, что она досталась ему
девственницей, но девушка может быть опытной в других вещах. Ревность доводила
его до неистовства.
Он полностью подчинил Тину себе, вновь возбудив ее, довел до животного
состояния. Рэм словно пытался навсегда
привязать ее к себе, лишить воли и разума, сделать так, чтобы любой другой
мужчина не выдержал никакого сравнения с
Черным Дугласом. Этот раз она запомнит до конца своей жизни, даже если никогда
не перестанет заниматься любовью. Их
близость продолжалась до бесконечности, она покорялась всему, что он с ней
делал. В этот момент Огонек отдала бы
мужчине все - свое тело, душу, всю свою жизнь. Все, кроме любви. Она дрожала,
ослепленная страстью, но дрожь его тела
была во много раз сильнее. Наконец он откатился и, в изумлении глядя на то
место, где их тела соединялись, невеста Дугласа
увидела, что ее бедра покрыты словно каплями тающего жемчуга.
Хоть и срывающимся голосом, но грозно, лорд спросил:
- Кто научил тебя любить мужчину таким способом?
- Ада, - прошептала она.
- Ада? - прорычал Дуглас.
- Я... я рассказала ей, что ты пробовал меня, и она спросила, не захотелось
ли мне проделать такое же с тобой. Сегодня
мне захотелось.
Он с облегчением рассмеялся и притянул ее к себе.
- Господи, как ты меня мучаешь. Ты для меня - и постоянная пытка, и
наслаждение. - Рэм приник к ее губам в долгом
поцелуе. - Мне нравится, как ты пахнешь. Мне нравится, как мы пахнем. - Это была
самая интимная вещь, которую он
когда-либо ей говорил.
После того как лорд и его вояки оставили замок, в нем наступили тишина и
покой. Но Тина чувствовала себя словно
заживо погребенной без солнца в массивных нависающих стенах крепости. Огонек
металась, как тигрица в клетке. Мсье
Бюрк уложил в корзинку роскошный обед, и леди Кеннеди с Колинбм отправились на
пикник. Старший Дуглас был лучше
Валентины осведомлен о возможной опасности, поскольку видел страшные раны,
полученные бандитами, и настоял, чтобы
охрана замка отправилась с ними. Люди могли поохотиться невдалеке, пока Колин
делал наброски, и Огонек не чувствовала
себя под постоянным надзором. На ней была яркая зеленая амазонка и длинные
позвякивающие изумрудные серьги.
Великолепные волосы леди Кеннеди каскадом спускались до талии, и Колин был
удивлен, как точно она знала, что он хочет
увидеть на своем портрете. Тина пожала плечом, в конце концов, кто лучше нее
самой решит, что ей больше всего идет? И
что толку в ложной скромности? Колин попросил невесту Рэма замереть, пока он
сделает набросок. Она сидела верхом на
Индиго, и темно-бордовый оттенок шкуры лошади представлял красочный контраст
изумрудно-зеленому бархату. Художник
всеми силами постарался передать позу женщины, прижавшуюся головой к шее
берберийской кобылы.
Они устроились среди полевых цветов, чтобы перекусить, и Колин отгонял
кружащих ос. Хрустящий хлеб был намазан
гусиным паштетом со специями, повар положил в корзину горшочек с маринованными
грибами, копченую лососину с
каперсами и пирожки с мясом и устрицами. Они запивали все это черничной
наливной. А на самом дне корзины оказались
еще яблоки и сливы.
- Позволь, я запечатлею тебя сидящей среди клевера и кашки. Рэм будет в
восторге.
- Колин, - Тина решила идти напрямик, - я вижу, ты не испытываешь никакой
враждебности к Рэмсею.
- А почему я должен ее испытывать? - спросил он.
- Ну, из-за несправедливости, ведь титул лорда после смерти Алекса
унаследовал именно он.
Колин пожал плечами.
- Я - незаконнорожденный, хотя и не знал этого. А Рэм давно знал, но по
доброте душевной скрывал от меня. -
Несколько минут он молча рисовал, потом продолжил: - Меня не было в замке, когда
произошла эта трагедия, а через
неделю я был сильно ранен, обезображен в бою на границе. Смерть подошла так
близко, что я не мог думать о других
проблемах.
Тина нахмурилась. Значит, Рэм знал, что, если что-нибудь случится с Алексом,
тогда он, а не Колин, станет лордом
Дугласом.
- Ты однажды намекнул, что мой жених был влюблен в Дамарис, - как бы между
прочим произнесла Огонек.
- Она была так мила, что мы все в нее влюбились, - задумчиво улыбнулся
мужчина.
- Значит, это для него не больше чем мальчишеская фантазия?
- Надеюсь, - спокойно ответил Колин.
Огонек поняла, что больше она ничего от него не услышит. Как все-таки эти
Дугласы умеют держать рот на замке!
Невеста Рэма надеялась, что ей хотя бы покажут наброски в конце дня, но Колин
уперся - дескать, не все из них
достаточно хороши. Вот когда он выберет наиболее удавшиеся и по ним напишет
портрет - добро пожаловать, но не
раньше. Тина пыталась добиться своего уговорами и хитростью, но все ее женские
чары не могли победить упрямства
старшего Дугласа.
По приказу Рэма, Драммонд отправился с командой к восточным берегам
Шотландии, где стояло на якоре их судно
"Каприз". Торговый корабль был окрашен в серый цвет и получил новое имя "Месть",
так же, как и "Валентина". Начались
постоянные набеги на берега Англии, от Бервина до Тайнемауса. Сам Рэмсей все
время менял направление удара, нанося
поражение врагам то на суше, то на море. Вскоре до Генриха Тюдора дошли вести,
что нений негодяй, называющий себя
"лордом-мстителем", вытворяет Бог знает что с английскими судами. Ходили слухи,
что его судно видели одновременно у
разных берегов, что, конечно, было невозможно. В то же самое время, стоило
только Дакре совершить набег в Шотландию,
как приграничные жители немедленно нападали на англичан, возмещая свои убытки,
да еще и прихватывая все, что могли
унести.
Послания протеста от молодого короля Англии отправились к королю Шотландии,
наряду с судебным распоряжением об
аресте "лорда-мстителя", переданным с особым королевским посыльным. Джеймс
Стюарт решил не обращать внимания ни
на послания, ни на распоряжение. Он был рад, что один из его аристократов имел
достаточно смелости нанести сильный
ответный удар. Король Шотландии гадал, кто же этот мститель, но знать наверняка
не хотел, ведь тогда по закону чести он
обязан был бы расправиться с нарушителем священного союза между Англией и
Шотландией. Джеймсу было из кого
выбирать - многие лорды страны славились своим необузданным нравом. Это мог быть
и один из Гамиль-тонов, даже сам
адмирал, граф Аран, или закаленный во всех невзгодах лорд Хоум, Дуглас или граф
Ботвелл. Возможно, "лордом-мстителем"
окажется даже кузен короля, Мэтью Стюарт, граф Леннокс, или этот дикарь,
свирепый горец Арчибальд Кэмпбелл, граф
Аргайл.
Когда позволяло время и расстояние, Сорвиголова заезжал домой, обычно среди
ночи. Валентина притягивала его
неудержимо, как магнит. Рэм приезжал вконец измотанный и отбывал, полностью
восстановив свои силы. Иногда он
появлялся в ужасающем настроении, и невесте приходилось принимать на себя ярость
лорда. А иногда, в такие ночи, как эта,
его безраздельная нежность заставляла сердце женщины таять. Их близость
начиналась очень медленно: он осторожно
снимал с нее рубашку, раскидывал по подушке рыжие кудри подруги, а затем ласкал
каждую ямочку и изгиб ее тела.
Дрожащими руками Дуглас раздвигал ноги Тины, лаская и целуя все потайные уголки.
Его пальцы были легче крыла
бабочки. Спустя несколько часов Огонек лежала в объятиях жениха обессилевшая,
полностью удовлетворенная, ощущая его
губы на своем лице. Рэм приподнял невесту.
- Конфетка, моя конфетка! - Только изредка он так называл ее в постели. -
Тина, когда я занимаюсь с тобой любовью,
то чувствую себя просто восхитительно. Никогда прежде я не испытывал такого. Ты
даришь мне тепло, спокойствие,
безмятежность. Я словно обретаю сам себя. Думаю, я люблю тебя.
Сердце Огонька подпрыгнуло, но она легкомысленно спросила:
- А где доказательства?
Он проигнорировал шутливый тон.
- Я решил жениться на тебе.
Его слова повисли в воздухе, Тина была ошеломлена.
- Нет, наше соглашение должно продлиться год, а потом мы примем решение.
- К черту соглашение! Я задумал совершить это сейчас, - твердо ответил
Дуглас.
- Я не беременна, - произнесла его невеста.
- Откуда ты знаешь? Все может быть.
"Боже, а ведь действительно, при такой сексуальной активности..." - подумала
Огонек и вырвалась из его рук.
- Ты просто наглец, Дуглас, думаешь, стоит тебе щелкнуть пальцами и я сломя
голову брошусь исполнять твои
приказания?
- Черт побери, лиса, послушай меня! Если я буду дожидаться, пока ты
забеременеешь, то ты решишь, что я женюсь
только из-за наследника. А я хочу жениться потому, что люблю тебя!
Тина заткнула уши, не желая слышать голос жениха. Стук дождевых капель в окно
тоже исчез. Пора доставать оружие из
ножен, подумала леди Кеннеди, и прошипела:
- Я не пойду за тебя, Дугласы отравляют своих жен!
- Только когда те неверны, - жестко усмехнулся Рэм, но Огонек не шутила, она
была серьезна, как никогда.
- Мой окончательный ответ - нет, - произнесла она.
Отбросив меха, лорд встал с кровати. Он зажег свечи и стал быстро одеваться.
Невеста видела и чувствовала, как он
разъярен. Дуглас собирался уезжать сейчас, посреди ночи, пробыв в замке менее
трех часов. В тусклом свете свечи грива
Тины пылала золотом, она закуталась в покрывало, словно пытаясь защититься.
Одной рукой Рэм вытащил ее из кровати.
- Я не прошу, я приказываю. - Он склонился над ней, и внезапно жесткокрасивое,
обветренное лицо мужчины озарила
улыбка. Закидывая Тине голову назад, он сказал: - Я - твоя судьба. В следующий
раз приеду со священником.
ГЛАВА 25
Ну зачем мне постель моя,
С периной из гусиного пера,
С нежным, красивым бельем...
Когда ночью я буду на воле,
спать на широком поле
с лохматым цыганом вольным...
Старинная шотландская баллада
В комнате вдруг стало очень холодно, словно Дуглас забрал все тепло с собой.
Огонек залезла под одеяло. Ветер и дождь
заставляли ее дрожать, как будто это она, а не Рэм, была сейчас снаружи на
улице. Но что такое буря для Сорвиголовы? Будь
он проклят! Неужели он действительно любит? Тогда она сможет отомстить скорее,
чем рассчитывала. Хотя нет, он
ненавидит ее, а она - его, но от ненависти до любви - один шаг, это как рай и ад
- две стороны одной монеты. Мозг Тины
лихорадочно работал: куда бежать? Она исчезнет, уедет домой, н отцу. Но
воспоминание о матери и Бесс заставило ее
отказаться от этой мысли. Донал и Мэгги сейчас в замке Кеннеди, на побережье, в
30 милях отсюда. Она отвергла и этот
план. Валентина видела Черного Дугласа в ярости и не позавидовала бы человеку,
оказавшемуся на его пути. Бедняга Донал
не сможет ему противостоять. Внезапно она перестала дрожать. Огонек знала точно,
куда направиться - в долину реки Ур.
Это будет здорово!
Объезжая границу со своими бандитами, Рэм не обращал внимания на их ругань и
ворчание по поводу столь раннего
отъезда. Он не замечал и овец, сбившихся в кучу, чтобы защитить себя от
проливного дождя. Лорд слишком погрузился в
свои собственные мысли. Чертовы бабы! Для них доброта - то же, что и слабость, и
за это они тебя презирают и норовят
воткнуть нож в спину. Пара затрещин не повредила бы Огненной Тине. "Нет, -
заговорил в нем другой голос. - Ты сам во
всем виноват. Ты хоть раз привез ей какую-нибудь безделушку, украшение? Хоть
однажды сделал ей комплимент или
поблагодарил за вышитые рубашки? Или, может, сказал спасибо за все те особенные
кушанья, что по ее приказу готовит
мсье Бюрк? Ты хоть когда-нибудь сыграл с ней в шахматы, или в кости, или
поговорил о чем-нибудь? Поделился своими
опасениями или победами? Признался, как много она для тебя значит, не считая
слов, вырвавшихся в порыве страсти?"
Дуглас с благоговением вспомнил вечер, проведенный ими вдвоем на рыбалке. Он
хотел, чтобы кто-то разделил с ним жизнь,
и вот он нашел Тину. Лорд мечтал, пусть все у них будет общее - слезы и радость,
моменты страсти и часы спокойствия.
Господи помилуй, неужели она и вправду его боится? Опасается быть отравленной?
Это невероятно! Одна мысль о том, что с
его невестой может что-нибудь случиться, сводила Рэма с ума.
Сейчас он прикажет повернуть назад и будет умолять ее выйти за него замуж.
Сорвиголова вздохнул. Он знал себя -
такой гордец ни за что на свете не стал бы просить ни о чем. Дуглас хотел, чтобы
Тина была матерью его детей. Каких
великолепных сыновей и прекрасных дочерей они бы произвели на свет! Вдруг его
охватил страх. У Черного Дугласа еще не
было детей. Другие мужчины оставляли своих ублюдков налево и направо, но к нему
еще ни одна девица не приходила в
слезах. Рэм подавил беспокойство. Валентина родит ему детей, он знал это так же
твердо, как то, что скоро взойдет солнце.
Когда отряд достиг побережья, новые заботы заставили лорда позабыть о своих
мыслях. Лошадей погрузили на борт
"Мести" и медленно отчалили, отправляясь патрулировать вдоль берега до границы с
Англией. Только у Роксбурга они
сошли на берег, чтобы дальше объезжать территорию верхом. Поместье Армстронг
было сожжено, и, зная, что помочь здесь
они ничем не смогут, люди Дугласа отправились в погоню за грабителями. Англичан
настигли в Рованберне. Дюжина врагов,
отогнав несколько овец и опьянев от крови и безнаказанности, насиловали женщин
рядом с мертвыми телами их отцов и
мужей. Ни одному из мерзавцев не удалось уйти от кары Дугласа. Больше всего Рэма
взбесило то, что нападавшие были
солдатами в форме. Разделавшись с ними, шотландцы не стали терять времени. Без
малейшего сомнения Сорвиголова
пересек границу и повел своих людей вглубь долины Лидделсдейл. Четверо
охранявших большое стадо овец увидели
нападающих и, бросив скот, пустились наутек. Почва здесь была болотистая,
покрытая предательскими трясинами, и лошади
английских солдат не могли тягаться с мохнатыми полудикими скакунами шотландцев.
Бандиты окружили противников,
согнав их в кучу, как овец, и не оставив им ни малейшей надежды на спасение.
Паника на лицах солдат показывала, как те
боятся быть повешенными, ведь таково наказание за угон скота.
Если бы они знали, что их ждет, то умоляли бы о повешении. Черные глаза вояк
Дугласа обратились к их предводителю,
руки нащупали рукоятки кинжалов. "Лорд-мститель" безжалостно кивнул, и толпа
сомкнулась над побежденными, швырнув
тех на землю. Вековая шотландская традиция позволяла таким образом разделаться с
самым презренным врагом. Каждый,
подходя, по очереди наносил удар кинжалом, оставляя не смертельные, но очень
болезненные раны. С последним,
семидесятым ударом, жертва обычно испускала дух от потери крови с криками и
мольбами о смерти. Последний из
грабителей пробормотал все, что надо было знать Дугласу, прежде чем был
милосердно заколот. Информация подтвердила
подозрения Рэма: английский гарнизон обосновался в Карлайле, командующим
назначен лорд Дакре.
Отряд вернулся в Шотландию, и Черный Дуглас созвал всех приграничных лордов.
Они собрались в неприступной
крепости графа Ботвелла. Ни один из врагов не смог бы обнаружить эту цитадель
или добраться до нее через опасные
трясины. Замок представлял собой массивное сооружение из серых мрачных камней с
таким огромным залом, что для его
обогрева потребовались два камина выше человеческого роста. Здесь Хоумсы сидели
бок о бок с Гамильтонами, Брюсами,
Керрами и Эллиоттами, а Ботвелл угощал их жареным мясом быка и наполнял их
кожаные кружки октябрьским элем.
Жители восточных земель, Линдсей и Хей, рассказывали с ужасающими подробностями,
как англичане пересекли реку Твид,
не только чтобы грабить, но и чтобы уничтожать шотландские суда и их команды,
убивать женщин и детей. В Бервике был
обнаружен большой отряд солдат. Все знали, что король Шотландии неоднократно
направлял официальные протесты
английскому монарху, который, в свою очередь, обещал покончить с набегами на
границах и вернуть товары, награбленные
пиратами. Но сейчас имелись доказательства, что не грабители и пираты, а армия и
флот Генриха Тюдора разоряли народ
Шотландии.
Ботвелл начал речь:
- Проклятый сукин сын еще сопляк, которому нет и 21 года, но он уже кидает
жадные взгляды на Шотландию и не
успокоится, пока не развяжет войну.
- Первое, что должен сделать Джеймс, это отослать чертова предателя Ховарда
назад в Англию, - провозгласил Патрик
Гамильтон.
Рэм с презрением посмотрел на адмиральского сына, но промолчал. Он мог
позволить себе быть великодушным - Тина
принадлежала ему.
Хоумс из Веддерберка, однако, пробурчал:
- Нечего путать постель с политикой.
Керр, который ничего не знал о связи Патрика с одной из дочерей Ховарда,
сказал:
- Гамильтон прав, и Д
...Закладка в соц.сетях
