Жанр: Любовные романы
Брачный приз
... Но и все остальные ворота также оказались запертыми. Стража не желала ничего
слушать. Эдуард и Роджер в бессильном гневе наблюдали, как обыскивают каждую
крестьянскую телегу. Пришлось пришпорить коней и помчаться к Тауэру. Они все
еще отказывались верить, что Лондон для них закрыт.
Но Тауэр оказался совершенно неприступен. Обычная охрана была усилена людьми
Боуна, и рыцари наконец поняли, что их весьма умело отсекли от войска Гарри
Олмейна и даже оруженосцев. Эдуард проклинал всех — от судьи до короля.
— Дарем-Хаус или Вестминстер? — спросил Роджер.
— Вестминстер. Шпионы Симона уже обо всем ему донесли.
К тому времени как они въехали во двор старого дворца, взмыленные кони еле
плелись. Они отдали поводья груму с наказом дать им остыть и напоить, а сами
отправились на поиски Ричарда Корнуэльского. Его нигде не было видно, но
мужчины постарались унять нетерпение, зная, как обширен дворец. Эдуард решил
подняться в покои королевы. Кровь его кипела, и в таком состоянии никто не
мог помешать ему встретиться со своей женой.
Королевские апартаменты были пусты, ни камеристки, ни даже фрейлины. Эдуард
рвал и метал. Он был уверен, что найдет здесь мать и жену!
Выйдя из комнаты, он зашагал в свои покои, чтобы расспросить слуг, но,
получив в ответ непонимающие взгляды, приказал принести эля
Дверь смежной комнаты открылась, послышались легкие шаги. Эдуард обернулся,
и его озаренное надеждой лицо мгновенно омрачилось.
— Дорогой, откуда ты так быстро узнал, что я здесь? До чего же ты
порывист, Эдуард, я приехала только утром!
— Алиса, какого дьявола ты здесь делаешь? — буркнул он.
— Принесла вам эль, господин, чтобы утолить нестерпимую жажду.
Род покачал головой, гадая, почему даже слово
эль
в ее устах звучит как
чувственная ласка.
— Где все? Где Ричард Корнуэльский? А королева? Где моя мать?
В своем кроваво-красном наряде с раскинутыми по плечам черными волосами
Алиса казалась волшебницей из сказки. Ее губы дрогнули в призывной улыбке.
Она думала, что Эдуард забавляется в Виндзоре со своей девчонкой-невестой,
но, к счастью, ошиблась.
— Как много вопросов! Но тебе придется потрудиться, чтобы получись
ответы Какими средствами ты воспользуешься, чтобы развязать мой язык? —
томно прошептала Алиса, облизывая соблазнительные губки.
— Может, хорошей трепки будет достаточно? — пригрозил Эдуард.
— Может... если твоя палка по-прежнему крепка, — простонала Алиса.
Эдуард взглянул на Роджера поверх ее головы, безмолвно взывая о помощи.
Роджер пожал плечами и кивком указал на спальню. Мгновенно поняв, что к
чему, принц повел Алису в спальню.
Глава 16
Розамонд помогла Нэн разобрать сундуки Роджера и повесить одежду в
гардеробной. Запах сандалового дерева щекотал ноздри, стоило прикоснуться к
дорогим тканям.
— У него прекрасная фигура: камзолы не нуждаются в подплечниках, —
размышляла вслух Нэн, поглядывая на хозяйку. Она слышала, как вчера ночью
новобрачные обменялись резкими словами.
Но Розамонд не спешила удовлетворить любопытство Нэн.
— Поскольку королева уехала, лучшей возможности осмотреть королевские
покои не представится. Не хочешь пойти со мной?
— Нет, слуги любят сплетничать, а мне там нечего делать. У вас есть
право, как у жены управителя А я пока распакую постельное белье, госпожа.
Следующие два часа Розамонд бродила по покоям короля с королевой и принца
Эдуарда. Роскошь казалась невероятной. Леди Элеонора де Монфор была права:
Виндзорский замок действительно великолепен. Надев плащ, Розамонд
отправилась в церковь, а потом разыскала кладовую, с потолка которой свисали
связки трав. Выйдя, пересекла средний двор и через ворота, охраняемые
двойными башнями, зашагала к реке, туда, где вчера наблюдала за королевской
баркой. Не прошло и нескольких минут, как она столкнулась с оруженосцами
Гриффином и Оуэном. Бедняги, насквозь промокшие и жалкие, низко поклонились.
— Леди Розамонд! — хором воскликнули они. Она ошарашенно смотрела
на них.
— Где это вы были?
— Поднялись по реке на лодке, госпожа.
— Скорее уж плыли от самого Лондона!
— Пришлось окунуться в воду, — признался Гриффин.
— А сэр Роджер и лорд Эдуард тоже плыли вместе с вами? — спросила
Розамонд.
Гриффин кивнул, а Оуэн покачал головой. Из ее расспросов оруженосцы поняли,
что их надежды напрасны — рыцарей в Виндзоре не было.
— Вне всякого сомнения, им пришлось окунуться как следует, чтобы
избавиться от запаха спиртного и шлюх, — ехидно бросила Розамонд, не
скрывая раздражения.
По ее словам оруженосцы поняли, что лорд Эдуард и сэр Роджер вчера
возвращались сюда.
Гриффин был приучен держать рот на замке и ничем не выдавать своего
настроения. Он и словом не обмолвился о беде, в которую попали оба рыцаря
из-за своего союза с де Монфором. Проснувшись, валлийские оруженосцы
обнаружили, что заперты в Тауэре, а стража не пускает в город никого из
союзников де Монфора. Тогда они бросились в Темзу, переплыли на другой
берег, а потом наняли лодку до Виндзора.
Поскольку Гриффин ничем не мог помочь хозяину, то решил по крайней мере
смягчить сердце госпожи. Заговорщически понизив голос, он объяснил:
— Обязанностью сэра Роджера как управителя было доставить людям еду и
вино, чтобы отпраздновать победу валлийской кампании и Новый год, но ни он,
ни лорд Эдуард не остались на пир, леди Розамонд. Выпив по чаше вина, они
оставили нас и вернулись в Виндзор. Сознаюсь, головы у нас были маленько
затуманены, но холодная вода в два счета их прояснила.
— Вижу, — кивнула умиротворенная Розамонд. — Но вы свалитесь
с лихорадкой, если немедленно не переоденетесь, молодые глупцы!
Она повела парней в новую башню. На сердце стало немного легче. Почему,
спрашивается, Роджер не потрудился ничего объяснить? Наверное, слишком горд,
чтобы оправдываться перед женщиной, особенно если эта женщина — его жена.
Розамонд улыбнулась.
Когда Роджер вернется, она загладит обиды, причиненные ее острым языком, и
сумеет вознаградить его за вчерашнее терпение.
— Отец! — заплетающимся языком пробормотал Гарри Олмейн, пытаясь
сесть на разворошенной постели. Ладони его уперлись в чьи-то мягкие животы.
Фанни открыла глаза, а Фанси просто скатилась на пол.
— Подумать только, — зевнула Фанни.
Гарри, покачиваясь, поднялся и вспыхнул до корней волос, увидев отца. За его
спиной стоял Глостер.
— Ричард! — хрипло выдавил бедняга.
Хотя на Глостера явно произвел впечатление размах оргии, но, покосившись на
отца, он поспешно изобразил негодование. Ричард Корнуэльский, однако, пришел
в негодование.
— Фу, какой смрад! Немедленно одевайся и иди вниз, — приказал он,
поворачиваясь.
Пойманный на месте преступления, Гарри беспрекословно повиновался.
— Отец, позволь мне объяснить...
— Я не прошу тебя объяснить присутствие шлюх, мне нужно знать, почему
ты предал кровь Плантагенетов, которая течет и в твоих жилах!
— Я не предатель! — горячо возразил Гарри.
— Ты стакнулся с врагами короля, своего отца и всей семьи, поддерживая
де Монфора!
— Граф Симон выступает от имени баронов, пытаясь заставить Генриха
следовать провизиям. Ричард, ты тоже был в Кенилуорте, скажи ему, что мы не
замышляли ничего плохого!
— Обстоятельства изменились, Гарри. Папа освободил короля от клятвы, и
Генрих возвращается в Англию. Он призвал сотню верных баронов готовиться к
войне. Судья Боун уже в Лондоне, он закрыл ворота перед де Монфором и его
приспешниками.
Гарри недоверчиво уставился на брата.
— Ты отступник! — воскликнул он.
— Ричард — первый пэр королевства, — поправил отец. — И
теперь он возглавляет новый тайный совет. Это ты — жалкий ренегат, Гарри.
Похоже, ты совершенно забыл о принадлежности к роду Плантагенетов.
Гарри поперхнулся желчью. Вчерашняя выпивка явно просилась обратно.
— Как насчет Эдуарда? Он наследник престола и все же заключил союз с
сэром Симоном.
— Эдуард проницательнее и предусмотрительнее тебя, Гарри, —
спокойно заметил отец. — Он уже отступился от де Монфора. — Ричард
пристально наблюдал за сыном. Проглотил ли он наживку? Не заподозрил ли лжи?
Гарри в отчаянии обернулся к Глостеру. Тот не опустился до прямого обмана,
но косвенно все же подтверди, слова отца:
— Кровь гуще водицы, особенно кровь Плантагенетов.
Гарри с отвращением оглядел сводного брата.
— Твой собственный сын Гилберт никогда не отречется от Симона. Он
сделан из теста покруче!
— Какая разница, чью сторону примет Гилберт, — отмахнулся
Глостер. — Не он поведет людей в бой, да и некого ему вести. Войска у
него все равно нет.
— Кстати, о войске: я привез деньги для твоих людей, сообщил Ричард.
Услышав о деньгах, Гарри повел себя по-другому. Распрямив плечи, он
торжественно объявил:
— Я сам поеду и скажу графу Симону, что не предам свою семью, но заверю
также, что никогда не подниму оружия против него.
Отец дружески ударил его по плечу.
— Чего у тебя не отнять, так это благородства. Я горжусь тобой, Гарри.
А теперь убери шлюх из Тауэра. Королева и принцесса Элеонора поселились в
королевских покоях.
Он вышел, но Ричард не последовал за отцом. Ему не терпелось удовлетворить
любопытство.
— Гарри, насчет шлюх...
— Они сестры и обычно делят одного клиента на двоих. Не мог же я
разбить идеально подобранную упряжку, — смущенно объяснил Гарри.
— Женщины! — презрительно бросил лорд Эдуард сэру Роджеру, выезжая
из Вестминстерского дворца. — Двухчасовые труды — и никаких сведений!
Она ухитрилась не произнести ни одного лишнего слова! Ее губы сомкнуты
крепче, чем устричная раковина, широко раздвинуты только бедра.
— Так она ничего не сказала?
— Есть только плохие новости, — мрачно обронил Эдуард. —
Глостер сопровождал Алису. А вызвал его Ричард Корнуэльский.
— Иисусе! Глостер нас предал!
— Совершенно верно. Симон был прав, не доверяя ему. Глостер оценил
обстановку и перебежал на сторону Плантагенетов. За ним, вне всякого
сомнения, потянутся остальные бароны, — заключил Эдуард.
Роджер де Лейберн, превосходный знаток человеческой натуры, мгновенно понял,
что лорд Эдуард сейчас колеблется, решая, как поступить.
— Алиса знает, куда королева увезла твою жену?
— Клянется, что понятия не имеет, но мы с тобой знаем, какая она лживая
сучка. И гадать бесполезно: у нас столько резиденций, что мать могла
спрятать Элеонору где угодно.
— Куда теперь? В Виндзор или в Дарем-Хаус?
— В Дарем-Хаус, — решительно велел Эдуард.
Де Монфора не оказалось дома. Он сам отправился к городским воротам
посмотреть, насколько крепко Лондон заперт для него. Пока они дожидались его
возвращения, Демуазель де Монфор передала сэру Роджеру письмо для Розамонд.
— Хорошо бы она приехала! Мы могли бы вместе посмотреть Лондон.
Выходит, Деми ничего не знает!
Род, галантно улыбнувшись, сунул письмо за пазуху.
— Розамонд будет счастлива получить твое послание.
Сэр Симон вернулся примерно через час. Он был в ярости, и сэр Роджер
заметил, что его глаза фанатично блестят. Лицо казалось мрачным и
осунувшимся.
— Глостера вызывали в Вестминстер, — сдержанно сообщил Эдуард.
— Да, — прошипел Симон, — и меня уже успел навестить Гарри
Олмейн, его жалкий братец. Объяснил, что долг перед отцом и королем не
позволяет ему присоединиться ко мне, но он никогда не пойдет и против
меня, — невесело рассмеялся Симон.
— Значит, они добрались до Гарри, черти бы его унесли!
Симон взирал на Эдуарда с таким видом, словно перед ним стоял сам сатана.
— Он по крайней мере имел мужество сказать мне это в лицо, ты же
ударишь меня в спину!
— Ложь! — прогремел Эдуард.
— Сегодняшняя ложь завтра станет истиной! Твой отец высадился в Дувре,
и его наемники покоряют морские порты вдоль Ла-Манша! Поскольку Лондон для
меня закрыт, я проведу военный совет в Оксфорде. Вас же, лорд Эдуард, я туда
не приглашаю. Не хватало еще ожидать удара кинжалом от подлых Плантагенетов!
Эдуард смерил его холодным взглядом.
— Ты пользовался полной моей поддержкой, и вдруг все разительно
переменилось. Надеешься выиграть войну против отца, чтобы самому управлять
слабым королем? Значит, понял, что никогда не сумеешь добиться этого, если
на троне буду я.
Роджер в изнеможении прикрыл глаза. Два умнейших и самых могущественных
человека в стране на его глазах разорвали дружбу. Он хотел бы принять
сторону графа Симона, потому что тот, как человек прямой и неподкупный,
намеревался бороться против несправедливости и бед, причиненных стране
бессильным монархом. Но его долг — служить Эдуарду. К тому же де Монфор не
станет уважать перебежчика.
На обратном пути Эдуард Плантагенет и Роджер де Лейберн не обменялись ни
словом. Оба были погружены в невеселые мысли. Принц строил планы на будущее,
управитель же думал о более земных вещах. Он представлял, в какое отчаяние
придет Розамонд, узнав о ссоре принца с де Монфором, ее любимым опекуном.
Роджер долго мучился, прежде чем решил, что в его интересах как можно дольше
держать жену в неизвестности.
Розамонд вернулась в кладовую Виндзорского замка за драконовым семенем —
травой, предохраняющей от зачатия. Самое главное, чтобы не узнала Нэн: как
большинство женщин, она считала стремление уберечься от беременности большим
грехом. Нельзя сказать, что Розамонд не хотела ребенка, но она боялась
родить малыша, а потом потерять. Лучше с самого начала избегать риска!
Выкупавшись, она надела светло-зеленое нижнее платье. В нем она показалась
себе такой женственной, что решила обойтись без темно-зеленой туники. Открыв
сундучок с драгоценностями, она сразу увидела кельтскую гривну. До сих пор
Розамонд ее не носила, но сейчас великолепный изумруд словно подмигивал ей,
и к тому же Роджер будет доволен, увидев на ней свой подарок.
Подойдя к окну, она заметила принца и Роджера, въезжавших в Нижний двор. К
ним уже бежали конюхи. За ними мчались оруженосцы. Они принялись что-то
горячо втолковывать господам, и все четверо направились в башню. Розамонд
позвала слугу и велела принести ужин для себя и сэра Роджера, а сама зажгла
душистые свечи и принялась ждать.
Однако прошло не менее часа, прежде чем она услышала шаги. Подбежав к
порогу, Розамонд нетерпеливо распахнула дверь, но увидела только слугу с
подносом. Пришлось набраться терпения и гадать, не случилось ли чего.
Наконец он пришел, и в первую минуту Розамонд показалось, что все беды мира
обрушились на плечи мужа. Когда же он увидел ее, его лицо просветлело.
Розамонд не двигалась, маня его взглядом. Роджер шагнул к очагу и коснулся
сначала ее волос, золотых в отблеске пламени, потом зеленого камня.
— Ты так прекрасна, что у меня дух захватывает.
— Прости за прошлую ночь. Гриффин сказал, ты не остался на праздник.
Роджер, я стараюсь поверить в тебя...
Роджер едва сдержал тяжелый вздох. Она выбрала не тот день!
— Не воображай меня святым, Розамонд, потому что перед тобой дьявол!
— Я приказала принести ужин.
Роджер с трудом выдавил улыбку.
— Ты хорошая жена... утоляешь все мои аппетиты...
Он коснулся ее губ губами и, когда она приникла к нему, крепко поцеловал.
Они сели у очага, поставив перед собой огромный поднос. Подняв серебряные
крышки, Роджер принялся за пирог с голубями, жареную оленину и йоркширский
пудинг. Когда он потянулся к артишокам, Розамонд рассмеялась:
— Я думала, что-то неладно, но, судя по тому, как ты голоден, видно,
ошиблась.
— Ты чересчур проницательна, любовь моя. Я ем только потому, что у меня
крошки не было во рту со вчерашнего дня. Артишоки — хорошие
афродизьяки, — поддразнил он. — Не желаешь попробовать?
Она взглянула на него сквозь полуопущенные ресницы:
— Как насчет вина?
И без того возбужденный, Роджер ощутил, что его плоть напряглась, когда он
вспомнил о том, как она умащивала вином соски.
— Вино не афродизьяк, оно просто притупляет сознание, согревает кровь и
заставляет забыть о скромности, — сказал он.
— Я не знала, что таково действие вина... думала, это ты так умело меня
соблазняешь.
— А я не знал, что ты способна так ловко льстить! Снова пытаешься меня
соблазнить?
Розамонд покачала головой:
— Нет, мне нравится, когда это делаешь ты...
Он обжег ее страстным взглядом. Глаза его скользнули к ее груди, и Розамонд
заметила, как его губы сжались.
Она ощутила, как внизу живота запылал огонь. Род вытер руки салфеткой и
обошел вокруг стола, и она задрожала, зная, что муж сейчас коснется ее.
Он приподнял ее и опустился на стул, так что она оказалась у него на
коленях, жар его твердых бедер начал проникать через тонкую ткань платья.
Его нетерпеливые пальцы скользнули под юбку и погладили белоснежную кожу.
— У кого самые длинные, самые красивые ноги в мире? — прошептал
Род.
— У меня, — застенчиво пробормотала Розамонд.
— А у кого между стройными ножками спрятан золотой клад?
— У меня, — выдохнула она, когда он накрыл ладонью ее холмик.
— А кто отыщет это сокровище? — поддразнил он.
— Оно зарыто глубоко и достанется только самому храброму. — Сунув
руки под его камзол, чтобы погладить грудь, она нащупала пергамент. —
Неудивительно, что ты нашел его сразу: у тебя есть карта, дьявол ты этакий!
Род мысленно проклял себя. Он совсем забыл о письме! Розамонд развернула
записку и с радостной улыбкой стала читать.
— Ты был в Дарем-Хаусе? Спасибо, Род, ты такой заботливый. Все время
думаешь обо мне.
О, как она ошибалась! В его мыслях царили обман, двуличие, хитрость...
хорошо, что он в .совершенстве постиг искусство притворства!
Роджер взял записку и небрежно положил на поднос.
— Не пытайся отвлечь меня от грешных мыслей!
— Я не сдамся без борьбы, — прошептала она.
— Подобные обещания лишь разжигают мой пыл, — хрипловато засмеялся
он, готовый предаваться любовным играм хоть всю ночь.
Он спустил Розамонд на пол, поставил туда же поднос и медленно снял камзол и
рубашку. Потом стащил с жены платье, посадил ее на стол и устроился между ее
шелковистыми бедрами.
— Род!
Род отстегнул гульфик, и его распаленная плоть восстала во всем великолепии.
— Подходящее прозвище, не так ли? — Он запустил пальцы в ее волосы
и завладел губами. — Какой сладостный аромат...
— А от тебя пахнет сандаловым деревом и... жеребцом, что возбуждает
куда сильнее любых артишоков.
— Я провел в седле почти весь день.
— Бедный Род, сумеешь выдержать последнюю скачку?
Он одарил ее широкой улыбкой.
— Если я помогу тебе взобраться на рыбака, можешь погонять меня хоть до
утра.
— Когда-то я заявила, что непокорные молодые жеребцы нуждаются в
хлысте. Не боитесь меня, господин?
— Боюсь. Боюсь, что потеряю разум, сердце и душу, зачарованный твоим
колдовством.
— Я жажду твоей силы и власти, а не сердца, господин.
— Не стоит недооценивать меня, Розамонд. Боюсь, ты совершаешь ошибку.
Она провела пальцами по заросшему щетиной лицу мужа и, к своему удивлению,
поняла, что даже сейчас находит его неотразимо привлекательным.
Подведя руки под ее мягкую попку, Род насадил Розамонд на свой жаждущий
клинок.
— Держись, красавица, — пробормотал он и почувствовал, как она
сжимает его плечи, пока он медленно входит в ее тесные обжигающие ножны. Род
замер в ожидании ее первого толчка.
Но стоило Розамонд начать двигаться, как Род, не вынеся пытки, стал
врываться в нее яростными неистовыми выпадами. Чувственное исступление
нарастало с такой силой, поцелуи были так сладострастны, что оба достигли
вершины гораздо раньше, чем им того хотелось. Розамонд бессильно рухнула на
Рода, обхватив его шею и прижавшись щекой к тому месту, где билось сердце.
Он, властно притянув ее к себе, поднял и понес к кровати. Когда Розамонд уже
лежала на подушках, он рассыпал по белой ткани золотые волосы и долго
смотрел на жену, дивясь ее красоте, страстности и беззащитности. Бедняжку
глубоко ранит разрыв Эдуарда и Симона. Но что он мог поделать? Только любить
ее.
И он любил Розамонд. Нежно, бережно, наслаждаясь и даря наслаждение ей.
Позже, когда Род заснул, так и не выпустив ее из объятий, Розамонд лежала и
думала о своей замужней жизни. Все оказалось лучше, чем она ожидала. Она
потихоньку привыкала к разлуке с семьей де Монфор и чувствовала себя сильнее
и увереннее. Нужно ли благодарить за это сэра Роджера де Лейберна?
Розамонд улыбнулась. Вне всякого сомнения, именно он заставил ее
почувствовать себя красивой и вселил веру в свои силы. Да, она все еще
настороженно относится к мужу, но он делает все, чтобы завоевать ее доверие.
Новый год... новая жизнь... И Розамонд вдруг захотелось, чтобы их союз
оказался счастливым.
Розамонд проснулась поздно и обнаружила, что в спальне, кроме нее, никого
нет. Должно быть, Роджер давно уехал. Решив, что сегодня она поедет на
прогулку и вволю накатается по обширным паркам и лесам Виндзорского замка,
она быстро умылась и отправилась в гардеробную. Ей сразу попались на глаза
вещи брата, привезенные из Дирхерста. Подумав, что лучшего костюма для
верховой езды ей не найти, она натянула шоссы и камзол Джайлза.
— Гриффин, где, черт возьми, сэр Роджер? — раздался за спиной
голос принца.
Розамонд растерянно обернулась.
— Господи помилуй, Розамонд, я принял тебя за оруженосца! С твоими
длинными ногами ты и впрямь похожа на мальчишку, а я уж точно не ожидал
встретить даму, одетую в мужской костюм!
— Прошу простить меня, лорд Эдуард, это одежда Джайлза.
Заметив его неодобрительную гримасу и поджатые губы, Розамонд виновато
вспыхнула.
— Роджера здесь нет. Я смогу чем-то помочь?
— Да, дорогая. Я намереваюсь привезти сюда жену и надеюсь, что вы
подружитесь.
— Мы уже подружились, лорд Эдуард. Вы узнали, куда уехали королева и
принцесса?
— Да. Оуэн сказал, что королевская барка пришвартована у пристани
Тауэра, очевидно, они там и живут. Крепость неприступна, но мать не приняла
в расчет моей решимости. Кстати... — Он окинул Розамонд, задумчивым
взглядом. — Тело Христово, какая мысль! Не переодевайся, пока я не
найду твоего мужа!
Эдуарду потребовалось немало сил и времени, чтобы убедить Роджера принять
его план. Сначала управитель безоговорочно отказался позволить своей жене
участвовать в такой, по его мнению, вздорной затее, но когда увидел, что
Розамонд вполне может сойти за Гриффина, все же заколебался. Сама же она
пришла в полный восторг от подобной перспективы. Роджер, исполненный
сомнений и дурных предчувствий, отвел принца в соседнюю комнату поговорить с
глазу на глаз.
— Как мы проберемся за городские ворота, а тем более в Тауэр?
— Остановимся в Вестминстере и захватим с собой Ричарда Корнуэльского.
Это он велел не впускать меня. Пусть отдаст другой приказ!
— Послушай, не стоит говорить Розамонд о том, что ты больше не
поддерживаешь де Монфора.
— Рано или поздно она сама обо всем узнает, друг мой. Тебе так или
иначе придется ей все рассказать.
— Только не сейчас. Она точно не поможет тебе, если узнает! Элеонора и
Симон для нее все равно что мать и отец.
— Я нем как рыба. Ведь мы всегда свято хранили секреты друг
друга, — поклялся Эдуард.
Все было улажено. Розамонд переодели в шоссы и камзол Гриффина, чтобы в
случае чего они смогли сойти друг за друга. Когда небольшой отряд прибыл в
Вестминстер, Роджер направился к конюшне вместе с Розамонд и обоими
оруженосцами, а лорд Эдуард занялся поисками своего дяди.
Он отсутствовал около часа, но, разумеется, почти все это время Ричард
рассыпался в благодарностях племяннику за разрыв с де Монфором и возвращение
в лоно семьи. Ричард Корнуэльский был более чем счастлив отвезти племянника
в Тауэр в собственной барке, чтобы
...Закладка в соц.сетях
