Жанр: Любовные романы
Слишком много блондинок
...вучало это как последние слова Робеспьера
перед гильотиной. — Роскошь для богатеев и недоступная цена для
обычных людей! — Я думала скорее о мелком ремонте в павильоне и
исправлении душа, — забурчала Линда. Очко в ее пользу. — А
почему нельзя починить их в настоящий момент? — спросила Лесли,
улыбаясь Дереку. Все ее проигнорировали, кроме того, кому было адресовалось
высказывание, тот ответил встречной улыбкой.
За несколько стульев от меня сидела Лоу. Трудно было бы упустить из виду ее
в бирюзовом платье, тюрбане в тон и с семнадцатью золотыми цепочками на
большом бюсте. — Мне все это не нравится, — объявила она
решительно. — Ничуть. Только не втирай мне очки, что ты хочешь
сохранить бесплатные занятия для детей в зале ожидания. Этого нет в твоем
плане, так ведь? — Действительно, я намеревалась ввести оплату за
присмотр над детьми, — ответила Линда немного менее уверенным голосом.
— Но посмотрим на это в соответствующей перспективе...
Большинство женщин в зале едва не взорвались. Все крики заглушил однако бас
Флисс, которая для поддержания мужского имиджа говорила еще более низким
голосом, чем громкий альт Лоу. Одетая Флисс производила впечатление
несколько мощной, что проистекало из факта, что она носила мужскую
подержанную одежду. Клетчатая сорочка и простые джинсы как можно лучше
скрывали ее фигуру, но когда она вела занятия в гимнастическом костюме, ее
вид просто завораживал. Флисс уже успела забыть больше на тему фитнесса, чем
я только узнавала, и пользовалась непререкаемым авторитетом. У нее была
очень короткая прическа, с которой она выглядела как бульдог. — Оплата
за отсутствие детей, — сказала она в своей обычной, телеграфной и
решительной манере, которая напомнила мне приказы офицеров в войну. —
Особенно, если ты повысишь цену. Это несправедливо. — Нам бы хотелось
уравнять наши цены с рыночными, — объявила Линда, немного выбитая из
равновесия. — Мы не будем гнаться за частным тренажерным клубом...
— Но это первый шаг по скользкой дорожке, — крикнул Джефф.
Господи, только не это, подумала я. — Мы направляемся в сторону
приватизации, разве не так?! Ты именно этого хочешь. Ты и твои приятели,
обеспечивщие себе удобные местечки в обществе. Для них тренажерный клуб
станет только демонстрацией политических взглядов, а безработные и матери-
одиночки не смогут себе позволить оплату! Мы в шаге от бездны!
Я сцепила зубы. Джефф даже размахивал кулаком в воздухе, словно кричал
Граждане, на баррикаду!
. Но достиг своей цели: несколько голов закивало в
знак согласия. Линда смотрела на него так, словно только и мечтала о том,
чтобы его обезглавить, лучше заржавленным лезвием, а потом нацепить его
голову на пику и выставить перед входом в тренажерный клуб в рамках
предостережения для возможных последователей. — Не думаю, чтобы тот,
кто проработал у нас некоторое время, может возразить против требования
провести реструктуризацию, — сказала она, перекрикивая смятение. — И
охотно, по-моему, должны продумать изменение абонентской платы. Многие годы
она стоит на месте, а на данный момент низкая до абсурдности, чем та, что мы
предлагаем.
Я не могла ей отказать в справедливости. Линда осмотрелась, проверяя, дошло
ли до всех, то, что она сказала. — А что, нет никакой другой
альтернативы, только все или ничего? Почему бы не повысить немного
абонентскую плату, скажем, чтобы уравнять инфляцию, и мы починим душ, не
изменяя притом радикально профиля тренажерного клуба? Я согласна, что мы
должны кое-что изменить, но твое предложение слишком уж революционно.
Я уставилась на нее с удивлением. Рэйчел выглядела как всегда спокойной и
хладнокровной. Даже когда она смеялась, то производила впечатление
совершенно уравновешенной. Неудивительно, что она была единственным лицом в
зале, которое смогло посмотреть на проблему издалека. — Да, это
выплеснуть с водой ребенка! — сказал кто-то, кого я не знала. Этот тип
должен основать фирму в союзе с Джеффем и вместе с ним продавать
соответствующие моменту поговорки. Все больше голосов выражало одобрение.
— А я считаю, что у Линды очень интересный замысел, — писнул
Саймон Вайз, один из этих ребят, которые в школе садятся на первой парте и
согласно кивают головой на все, что скажет учитель. Знаю, потому что именно
так он сохранял свое место в Чалк Фарм. Вредный подлиза. Готова поклясться,
что он начал тренироваться, потому что детишки колошматили его в подворотне.
— Мы должны принять его во внимание. — Если ты думаешь, Саймон, что
твоя зарплата вырастет вместе с ростом оплаты, то лучше сразу потребуй
письменных гарантий, потому что я уже вижу, как ты садишься в лужу, —
сказала я, вызвав хихиканье в зале и взгляд Линды, говорящий
Еще одно такое
замечание и ты вылетишь, леди
. — Здесь идет речь не только о деньгах,
— прибавил еще кто-то. — Нравится мне замысел, чтобы тренажерный
клуб был немного более рентабельным. Мы совсем одрябли, сидя здесь на
иждивении у общества и ожидая спасения.
Одобрительные крики заглушил звонкий голос Лоу. — Но если мы это
сделаем, то не все потянут нашу новую цену. Если необходимо быть
рентабельными, то мы должны будем закрыть дверь перед менее обеспеченными
членами. А, по-моему, не так должен выглядеть социальный тренажерный клуб.
— Я согласен с Лоу, — загремел Брайан, застывший как статуя в
заднем ряду.
Возникла тишина. Брайан почти никогда не отзывался. Он был мощным парнем,
который работал вышибалой в каком-то диско-клубе. Всю ночь стоял в дверях,
одетый в черную, пуховую куртку, обтягивающую его широкие плечи. Все, кто в
этот момент собирались поддержать аферу, добровольно опустили руки. —
Ну, спокойно, не нервничаем... — забормотали какие-то голоса.
Брайан не стал продолжать, только предупредительно помалкивал, чем еще
больше их напугал. Когда-то я делала ему чай и едва не сошла с ума, прилагая
усилия понять из его ворчания, должна ли я добавить молоко и сахар.
Таким образом, пара слов, которые он обронил, имела вес предсказания
оракула. Словно Сфинкс сам произнес решение своей загадки глубоким,
раскатистым басом. Собравшиеся повернули головы, чтобы на него посмотреть.
Брайан скрестил руки на груди в классической позе охранника. И больше не
произнес ни слова.
Джефф решил схватить руль, почувствовав благосклонные ему ветры. —
Справедливо! Голосуем за отклонение этого неокапиталистического предложения!
Я ожидала, что он добавит
Следующая остановка: Бастилия
, но ему удалось
вовремя заткнуться. Флисс, радикальная феминистка, хорошо знакомая с
процедурой, обязательной на такого типа собраниях, навела порядок. —
Сделаем два голосования. Первое по делу оригинального плана. Потом по делу
предложения Рэйчел нахождения других источников дохода. Например, небольшого
повышения оплаты, — сказала, оглядывая зал. Почти все взгляды выражали
согласие.
Флисс села, широко расставив ноги в джинсах и шлепнув по бедрам. Порой я
подозреваю, что она старается почерпнуть позы из мужского арсенала. Ее
замысел не захватил только Линду и Джеффа, который рассчитывал на полное
исключение возмутительного предложения. Флисс посчитала поднятые руки.
Несколько лиц поддержало Линду, но подавляющее большинство было за решение
Рэйчел, что никого не удивило. Линда начала собираться с очень разгневанной
миной на лице. — Очевидно, я поступлю согласно воле собрания, —
объявила она раздраженно. — Но я хотела только отметить, что несколько
человек выразило огромную заинтересованность в настоящем замысле, и это
решение принесет им достаточно большое разочарование. Я не удивлюсь, если
нам урежут бюджет. Надеюсь, что те из вас, у кого такие впечатлительные
сердца, приняли это во внимание
Упоминание о впечатлительных сердцах вызвало недовольное ворчанье, но Линда
не прореагировала. Переносила взгляд с одного виновного на другого, словно в
памяти уже готовила список на увольнение. Я чувствовала себя обделенной, и
меня это очень задело. В следующий раз я решила больше постараться. В конце
Линда взглянула на Дерека. Никто не надеялся, что он проголосует. Он бы даже
не пришел, если бы не просьба Линды.
Сейчас, тем не менее, начальница наверняка пожалела, что настаивала на его
присутствии. В азарте дискуссии никто не заметил, когда Лесли встала со
стула и очутилась около Дерека, опираясь бедром о подоконник в призывной
позе. Улыбнулась и протянула ладонь за сигаретой. Дерек наклонился, чтобы ее
подать и под предлогом потери равновесия коснулся рукой мягкой линии ее
ягодиц.
Он не мог выбрать худший момент. Линда смерила Лесли взглядом, который сжег
бы кукурузное поле, после чего вышла из зала. Дерек отнял несчастную руку и
побежал за ней. В мгновенно наступившей мертвой тишине мы услышали, как
хлопнула о будку администратора дверь кабинета. Линда начала кричать. Я не
различала слова, но хорошо чувствовала тон. Минуту позже дверь громыхнула
еще раз, ударяя на этот раз в стену. — Тогда иди себе, куда хочешь! И
можешь уже не возвращаться! — орала Линда. — Я не собираюсь,
— шипел Дерек сквозь зубы. — По крайней мере, пока ты не
успокоишься. Ясно?
Мы слышали, как он протопал мимо будки администратора, после чего с треском
закрыл за собой главную дверь. Линда должна учесть замену нескольких петель
в следующем бюджете.
Я взглянула на Лесли. Та по-прежнему опиралась о подоконник, а сигарета,
повод к флирту с Дереком, гасла в ее в пальцах. У нее была такая довольная
физиономия, как у кошки, наевшейся сметаны.
Кошка, не видящая добермана, который крадется за ее спиной.
Глава 5
Пару дней спустя я закончила первые наброски к Дочке Вещи. Они могли бы быть
и получше, но я никогда не была сильна в рисовании. В конце концов, я
набралась смелости и позвонила Люси на телевидение, чтобы проверить, не
хочет ли она уже показать меня в своей программе. Потерпела поражение. Или у
нее был очень плохой день, наполненный визитами малоопытных менеджеров каких-
то многочисленных вокалистов, которые тратили очень много энергии на
создание собственного имиджа, чтобы еще написать какую-то песню, или... Или,
все-таки, хотела, чтобы я не навязывалась. — Ох, Сэм, послушай, я, в
самом деле, очень занята, — бросила она в трубку. — А ты не дала
бы мне совет, заскочив на минутку? — Извини, но нет, — сказала
она извиняющимся тоном, как тот, который использовала Маргарет Тэтчер,
говоря о затоплении Белграно. — Эти две минуты забиты на разные
очередные программы. Но будь со мной на связи, окей?
Едва не бросила в меня трубкой. Разве я перешла ей дорогу в тот вечер в
клубе? А, может, она дулась по поводу Тома и его сетований на Джима
Моррисона?
Тотчас я вспомнила, что с той ночи не видела своего приятеля. Поддавшись
импульсу, я достала телефон и набрала его номер. Поднял трубку по первому же
звонку, что значило, что сейчас он что-то кропал, вдохновение его не
работало, и он только и мечтал о перерыве. Попутно присматривал за жильем
приятеля его знакомого, аналитика, который выехал за границу на два года.
Том с удовольствием выселился из своего мира в жалком рушащемся домишке
— если вообще можно так назвать это помещение — в роскошный
подвал в Белсайз Парк. — Это я, — сказала я. — Сэмми! Как
дела? — обрадовался Том. Голос его звучал довольно безоблачно, что
значило, что творческие успехи все-таки имеются. — В порядке. Я
работала над набросками к новой мобиле. — Вещь II? — Дочка Вещи.
— А что с этой девушкой с ТВ? — По-видимому, плохо. Я позвонила
ей, но она дала мне четко понять, что мне нужно зарыться в какую-нибудь яму
и просидеть там ближайшие пятьдесят лет, наблюдая, как растут у меня ногти.
— Эта программа и так накрылась, — сказал сочувственно Том. — У
тебя есть что-то другое на горизонте, или ты впала в пучину отчаяния?
— Нет, на прошлой неделе кое-что состоялось, только я забыла тебе
сказать. Ты помнишь галерею, для которой я когда-то работала? Кто-то от них
назвал мою фамилию женщине, которая работает консультантом по делам
искусства. — Кто такая? — Том был совершенно потрясен. —
Ну, ты знаешь, одевается в костюмы от Шанель и убеждает банки, что если
поставят в холле гигантскую медную статую голой женщины с большими
непропорциональными сиськами, люди признают, что те являются ведущей фирмой
на рынке. — Хорошо, — похвалил Том. — Они демонстрируют
клиентам, что им не чуждо искусство, и в то же время у них есть повод
поставить себе грудастую голую бабу в публичном месте. — И в
дополнении все списывают себе налоги. — Как интересно! Ты собираешься
добавить пару сисек Дочке Вещи? А может это будет Сын с большим членом? Это
придаст новое измерение мобиле... — Не дури, Том, банками управляют
люди. Без сомнения никто не купит статую с перерослым, свисающим органом.
— Ты могла бы сделать небольшой. — Зачем? —
поинтересовалась я, хотя и не надеялась на ответ. — В любом случае
мобила в настоящий момент на цепи. Едва я вымолвила слово
висит
,
немедленно пробудила ее заинтересованность. Конечно, она появится здесь как
только выскребет минуту в своем напряженном календаре. — Лучше немного
приберись. — Я не должна лишать ее высочество вида настоящего
артистического беспорядка, — запротестовала я. — Ты зайдешь,
может, отправимся пообедать?
В паре шагов от подвального жилья Тома мы открыли бар Клецки и Фрикадельки,
где подают холодные блюда из вышеупомянутого ассортимента по приемлемой
цене. В этот раз в качестве холодной закуски мы заказали овощные фрикадельки
со сковороды, а затем Том, как обычно, взял себе клецки с цыпленком и
кукурузой, плавающие в бульоне. По-моему, это был такой китайский эквивалент
традиционного куриного еврейского супа — было достаточно даже клецок.
Я решила попробовать чего-то нового и заказала себе фрикадельки с
морепродуктами в пикантно-кислом соусе. Наши блюда прибыли вскоре в порциях,
которые успокоили бы запросы немецкой овчарки. Мы приступили к радостному
потреблению. — Что слышно в тренажерном клубе? — спросил Том,
допивая женьшеневое пиво, которое в числе прочих других преимуществ,
написанных на этикетке, должно было также повышать потенцию. Мой приятель
жестом попросил официантку о следующем, очевидно признавая, что эффект будет
более силен. — Кошмар, — сказала я, после чего сама заказала
очередное пиво. — По поводу собрания... Я тебе о нем рассказывала, да?
Во всяком случае, с того времени мы дергаемся как лягушки в брачный сезон.
— Этот франт и его прокуренная малолетка уже приземлились в постели?
— спросил элегантно Том. Кроме занятий по несколько несчастливому
подбору слов, он был в действительности величайшим сплетником, что
представляет собой редкость среди гетеросексуалов. Том запоминал каждую
аллюзию из твоего повествования. — Не думаю. Лесли страдает словесным
поносом, и если бы до чего-нибудь дошло, без сомнения проболталась бы в пять
минут об этом факте. Мой Боже, а это что такое?
Я вытянула из клецки нечто, что выглядело как произведенная в Гонконге
накладка на вибратор, оснащенная специальными выпуклостями для усиления
того, что испытываешь. Что-то белое и резиновое. — Выглядит как
накладка на вибратор, — сказал Том. Мы всегда пребывали на одной
волне. — Проверь, нет ли сзади небольшой нашлепки с надписью made in
Gonkong. — Ты мерзок, — ответила я, кладя это что-то в рот.
Вкусно, скорее как кальмар. — А что с драконихой? Вряд ли она
восхищена связью мясника и этой куклы?
Том не любил Линду, потому что та была худой, светловолосой и
привлекательной, но не обладала деликатностью и впечатлительностью,
необходимой при этом типе красоты. Мой приятель довольно старомоден. —
Дышит огнем и плюет серой, а на что ты надеялся? Дерек несколько раз
старался прийти к согласию с ней, но она не желает. Вчера изуродовала его на
глазах у всех, потому что простоял все время в холле, когда она ставила свой
вопрос. Ну, и идут слухи, что будет пробовать протащить свое предложение в
совете, хотя уже проголосовали. — То есть хочет приватизировать
тренажерный клуб, выплачивать себе щедрую зарплату и установить джакузи,
обслуживаемое обществом нубийских невольников, в кабинете. — Что-то в
этом роде. — А может это сделать? — Откуда мне знать? Даже если
не сможет, то и так эта сплетня плохо влияет на атмосферу. Грозилась, что
уволит некоторых работников, правда, пока безрезультатно, но напряжение
растет.
Том закончил есть клецки и осмотрелся осторожно, не смотрит ли кто. Все
смотрели. Мой приятель, тем не менее, решил этот факт проигнорировать и
выпил остальной бульон из миски с видом готового на все человека. Тем
временем возникло несколько новых пятен на его когда-то белом свитере, но
официантка не была этим шокирована, наоборот, когда пришла убрать за нами
посуду, посмотрела на его благосклонно. — Она красива, Том, —
отметила я. — И думает, что у тебя здоровый аппетит. Закажи еще банан
с тофу, и ты получишь ее благосклонность. — Плохой цвет волос, —
сказал Том с грустью. — Пустяки. Это мне напоминает... Как блондинка
пишет название своего цвета волос? — Я не знаю. — Бе, ел, о...
о, я не знаю, что дальше.
Том взорвался смехом. Именно за это я его люблю. Ему легко угодить.
Мужчина в сером костюме с чемоданчиком в руке выглядел в тренажерном зале
как священник на параде геев. Переступил порог и застыл на месте, наблюдая
занятия с отсутствующим выражением, как у Хелены Бонэм Картер, когда та
старается показать какую-нибудь сложную эмоцию. Я готова была поспорить, что
это попросту один из членов городского совета. Но и так было уже поздно
гадать, кто это. Он уже увидел то, что хотел.
Я ассистировала Лесли во время полуденных занятий. Приходило на них около
пятидесяти человек, поэтому в одиночку ей было трудно проконтролировать,
тренируются ли все хорошо. Мое задание заключалось в хождении по кругу и
наблюдении, чтобы никто себе ничего не повредил. Я была не в восторге от
этой работы. Никто не любит, когда публично обращают на него внимание,
следовательно, те немногие, которым требовалась моя помощь, смотрели на меня
враждебно, независимо от того, что я очень старалась быть тактичной.
Обеденная пора всегда привлекала много желающих, но Лесли и так собирала бы
массу обожателей. Она проводила занятия в радостных подпрыгиваниях, в одежде
солнечных цветов и вечно цветущая и вдохновляющая на упражнения. Она в
совершенстве понимала, что учит замечательно и, может, потому и посмела
схлестнуться с Линдой, пытаясь отобрать у той Дерека. Линда не захочет бы
вышвырнуть хорошего тренера, а если бы и пошла на это, Лесли без труда
найдет новую работу.
Человек в костюме поставил папочку на землю, открыл ее и вынул пачку бумаги,
после чего начал делать заметки. Я догадалась, что оценивает вид
тренажерного зала. Внезапно облезлая краска и трещина в стене начали меня
бить по глазам, и только с большим трудом я сдержалась, чтобы не заслонить
ненавистные дыры собственным, бесценным телом.
Однако никто, кроме меня, его не заметил, так как все глаза были направлены
на Лесли. И сама Лесли отдалась полностью рядам разрумяненных лиц и
поощрительным командам, которые им выкрикивала.
Вдруг она хлопнула в ладоши. — Хей! Сейчас каждый берет коврик!
Поднялась суматоха, которая напомнила мне школьные времена, когда я должна
была бороться за коврик для упражнений, потому что в противоположном случае
приземлялась на холодном полу. К счастью, как раз матов в нашем тренажерном
зале достаточно, хоть некоторые и имели потрепанные края. Лицо из совета
тщательным образом сделало отметку. Может потрепанные коврики представляют
угрозу для здоровья? Лесли с неослабевающим энтузиазмом провела
двадцатиминутную сессию на полу, подобрала им животы, сузила бедра,
подтянула мышцы и отослала домой в шампанском настроении. Должна ее
похвалить. Правда, ее радостный стиль мне не подходил, но со всей
определенностью она замечательно учила.
После занятий пара лиц подошла к ней посоветоваться. Человек с папочкой
подхватил их замысел и пристроился в очередь с бумагой, зажатой под мышкой.
Именно тогда я почувствовала первый тревожный укол, хоть еще не знала,
почему. В конце концов, если он составлял рапорт о нашем тренажерном зале,
то не удивительно, что захотел поговорить с несколькими инструкторами.
Почему бы и нет? Но в его поведении была очень много решительности, словно
он облюбовал именно Лесли...
Тогда отворилась дверь, и я увидела голову Лоу, как обычно, увенчанную
эффектным тюрбаном. Лоу имела довольно встревоженное выражение лица и
помахала мне, чтобы я зашла. Когда я подошла, она смотрела именно на Лесли и
человека в костюме, который рылся в бумагах и задавал ей какие-то вопросы.
Все остальные уже выходили, торопясь на работу или к детям. Не желая
блокировать проход, мы отошли к кабинке администратора. — В чем дело,
Лоу? — Этот мужчина говорит, что он из Общества Охраны Авторских Прав
Музыкантов. Ты слышала о таком? — Черт, — сказала я. —
Теперь уже только хозяева могут нас спасти. — Я не понимаю, —
ответила нетерпеливо Лоу. — Когда ты пускаешь музыку в процессе
занятий, то с точки зрения закона должна им заплатить мзду, этим Дозорным
Авторских Прав, — вздохнула я. — Или заказать специальную
кассету у фирмы, которая за это уже заплатила. — Никогда о таком не
слышала. — Лоу была шокирована. — То есть, что, за каждый раз,
когда ты включаешь кассету, должна им высылать кассу? — Нет, очевидно,
что нет. Никто не трактует это всерьез. И никто не покупает эти лицензионные
записи, потому что они стоят уйму денег и бывают плохого качества. Люди
делают себе собственные. У Дерека даже есть консоль микширования
звукозаписи. — А что сделают, если тебя поймают?
Как по команде, мы повернули головы, чтобы посмотреть на Лесли, которая
сейчас на собственной шкуре испытывала то, о чем мы говорили. — Если
ты не имеешь доказательства оплаты, то могут наложить штраф, — сказала
я неохотно. — Сколько?
Я сделала гримасу. — Немало. Я слышала, что даже тысячи фунтов. Но
почти никогда никого не ловят, следовательно, все попросту скрещивают пальцы
на счастье и включают, что хотят. Я еще не слышала, чтобы кто-то попался.
Бедная Лесли, вот не повезло. Лишь начала здесь работать.
Но одно подозрение начало расцветать у меня в голове, а Лоу уже высказала
его вслух. — Неудача здесь ни при чем, Сэм, — сказала она. —
Скорее речь идет о том, что некто покусился на парня Линды.
Я воззрилась на нее потрясенным взглядом. — Этот тип уже с порога
спрашивал о мисс Лесли Портер. Это не был случайный контроль. Кто-то дал ему
эту фамилию. И скажи только, кто это мог быть, если не наша мадам и
начальница?
Лоу указала большим пальцем на кабинет Линды. Мы разговаривали приглушенными
голосами, поэтому директриса не могла нас услышать, но на звук отворившейся
двери мы подскочили, как невоспитанные девочки с нечистой совестью. Но
показалась Флисс, у которой было очень задумчивое выражение лица, и обе мы
облегченно вздохнули. — Что вы уставились? Замышляете какой-то
заговор? — поинтересовалась она, после чего, засунув руки в карманы,
закачалась на пятках. Ее серый, фланелевый пиджак, наброшенный на белую
футболку, как и брюки на подвязках, выглядел так, словно куплен был в
магазине, где торговали лохмотьями. Все же Флисс могла носить такие шмотки,
не выглядя смешной. Я видела даже когда-то, как она зажигает спичку, потирая
ее о молнию. Я знала также ее парня, Энди, встречала его несколько раз и
сдается мне, что он ей подходил.
Имел хрупкий вид, светлые волосы и мягкий голос. — В какие нервные
времена мы живем, — вздохнула Лоу, возвращаясь в кабинку. — Не дают
спокойно работать.
Флисс посмотрела на меня, подняв бровь. — Лесли разговаривает с типом
по Авторским Правам, — я сказала. — Лоу утверждает, что он
спрашивал о ней по фамилии. — Линда? — поинтересовалась Флисс,
еще выше подняв бровь. — Не скажу, что меня это удивило. Ну, Лесли еще
не знает, в какую грязь вляпалась.
В этот самый момент грязь собственной персоной появилась в дверях
...Закладка в соц.сетях
