Жанр: Любовные романы
Слишком много блондинок
...должна буду делать
ставки в Л'оранж в восемь. Я захлопала глазами. Неужели придется гладить?
Расточая улыбки, все отправились в коридор. Дугги замешкался на минуту.
— Милочка, я думаю, что ты могла бы это продать, — сказал он. —
Но вряд ли ты имеешь представление, какую цену требовать. То есть реальную
цену. — Господи, — прошептала я, чувствуя, как меня охватывает паника.
Дугги предусмотрел такую реакцию. — Не волнуйся, для этого здесь я.
Нужно поговорить о презентации. Может, заскочишь завтра в галерею около
двенадцати, и мы просмотрим бумаги. Ты знаешь, где это, правда?
Я кивнула головой. Ни на что большее я не могла осмелиться. Он послал мне
поцелуй и продефилировал к двери. — Тогда до вечера, милочка.
Я удивленно наблюдала за ними. Потом снова повернулась и огляделась с
интересом. Казалось невозможным, чтобы кто-нибудь хотел это купить. Я, в
конечном счете, совсем не мечтала о продаже. Мы многое вместе пережили, и я
чувствовала себя так, словно предала подругу. Статуя покачивалась в воздухе,
мощная как обычно, но в этот раз решительно враждебно настроенная. Так
мрачно она не выглядела с момента рождения. И как-то я не стремилась к тому,
что произошло.
Неоткрытая Планета
Бетти Эшли.
Я знала, что если останусь дома, то начну сокрушаться, что одеть в такой
элегантный ресторан как
Л'оранж
, потому натянула на себя леопардовый плащ
и направилась в тренажерный клуб. Я не знала, почему. Может, хотела
поговорить с Лоу. Разобраться в ситуации.
Оказалось, что Лоу на встрече с заместителем руководителя по делам досуга и
вернется не раньше, чем через пару часов. Я слонялась в нерешительности по
администраторской и не могла определиться, ждать ее или нет. —
Посмотри только! — сказала вдруг Лесли с такими широко открытыми
глазами, словно только что сделала важное открытие, и подсунула мне под нос
женский журнал. — Здесь есть фотографии Майкла Джексона в детском
возрасте и фотографии, сделанные недавно. Ты согласна, что есть разница! Без
сомнения он сделал пластическую операцию, и кожа у него более светлая, как
ты думаешь?
Я пораженно уставилась на нее. — Это только игра света, Лесли, —
ответила я мягко. — Эти галогеновые лампы творят чудеса. — В
самом деле? — спросила она, склоняясь над журналом. — Здесь пишут, что
у Джексона нетипичный цвет лица.
Открылись двери, и вошла беременная женщина — живот величественно
вздымался, как парус на ветру. Волосы она скрепила заколкой, сзади качалась
вся масса локонов и ленточек. Могла бы исполнять роль величественного
галеона на элегантном судне. — Чем могу служить? — спросила
Лесли, откладывая журнал.
Похожесть на галеон повлек за собой факт, что у женщины отсутствовал какой
либо проблеск чувств во взгляде. — Можно купить билет на стретчинг
(упражнения на растяжку — Прим.пер.) ? — сказала женщина, раздавливая
Лесли взгляом. — Стретчинг? — повторила Лесли. Наморщив брови,
она всматривалась в расписание занятий. — Скоро будут две группы
— йога для будущих матерей и вторая, стретчинг и форма. — А как
вы думаете, в какую группу я должна ходить?
Не знала бедняжка, что выбор глаголов не имеет значения для Лесли,
посмотревшей на нее только бессмысленными, голубыми глазами. — Цена
такая же, разве что у вас есть скидка.
С трудом напечатала билет. — Благодарю, — ответил надменный
галеон. — Можете ли мне помочь кое в чем еще? — спросила таким
тоном, словно не верила, что Лесли или вообще кто-нибудь дослушал и понял
лекцию Краткая история времен. Несомненно, признав Лесли, как
некомпетентное лицо, она бросила мне через плечо однозначный взгляд. —
Я взяла это случайно в последний раз, когда была здесь. Не имею понятия,
почему. У меня и шансов-то не было на себя это надеть? Не могли ли бы вы
отыскать владелицу и отдать ей это с извинениями?
И протянула нам свою находку. Это был вязаный свитер с широким кантом на
высоте бедер. — Ох! — сказала Лесли... — Похоже на свитер
Рэйчел, ты не думаешь, Сэм? Она любит черные шмотки тоже и...
Тем временем я уже забрала черный свитер у женщины, наделяя ее одной из
своих лучших обворожительных улыбок. — Спасибо большое, —
сказала я. — Везде его искала. Повезло, что вы принесли его как раз
сейчас! Я думала, что оставила его в зале ожидания для детей, —
добавила я насколько можно естественно. — Я работала там на прошлой
неделе. Вы там его нашли? — Собственно, — сказал галеон, слегка
наморщив брови, — я не имею понятия, где это случилось. Я не помню,
чтобы его укладывала. Я нашла свитер на дне сумки и гадала, откуда он
взялся. Мне очень жаль. Конечно, вы очень расстроились.
Я улыбнулась снисходительно. — Нет проблем, — сказала я. —
А вы случайно не помните, когда его забрали. Я спрашиваю из чистого
любопытства. — Ах, это точно было тогда, когда нашли эту мертвую
женщину, — сказала она немедленно. — С тех пор к вам даже не
заглядывала. Кроме того, я не рассеянная. Если бы не чрезвычайные
обстоятельства, я не вышла бы из тренажерного клуба с чужой собственностью в
сумке.
Улыбнулась еще раз. — Еще раз прошу прощения, — повторила она. —
Не знаю, почему я положила его в сумку. Наверно, так должно было случиться.
И вы правы, я должна была найти его в том зале, потому что пошла прямо на
занятия и не выходила до звонка.
Я держала в руках свитер крайне осторожно, словно ребеночка, которого несла
в выпирающем животе. Я только мельком взглянула на него, но была уверена,
что впереди виднелись следы крови. Крови Линды. — Вы не должны просить
прощения. В самом деле , — сказала я.
Глава 23
В большом помещении со свежевымытым полом гулял сквозняк. Я пожалела, что не
взяла свитер, и теперь дрожала скорее из-за пробудившихся ассоциаций, чем от
холода. Оранжевый современный стул был твердым и неудобным. И
экстравагантные, и плохие проектировщики имеют между собой что-то общее
— ни одни, ни другие не умеют придумать ничего, на чем можно по-
настоящему удобно сидеть.
Но можно ли требовать удобства в заключении?
Открылись двери — вошла она, за ней надзирательница. Я совсем иначе ту себе
представляла; она была маленькой и красивой. Рейчел неспешно подошла ко мне,
надзирательница, профессионал в каждом дюйме, не спускала с нее глаз. В мире
вне этих стен время трактуют, как товар, здесь, несомненно, соблюдались
другие правила игры.
Рэйчел села напротив меня, надзирательница подождала учтиво, пока та
придвинет себе стул к столику, и лишь потом прочитала ее права. У нее был
милый голос, и ей почти удалось не выдать, что она повторяла эту формулу
уже, по меньшей мере, раз сто. Потом отступила на два шага, скрестила руки
на груди и замерла. Напоминала греческую нимфу, ту, что обратили в дерево.
Как ее звали? Точно. Дафна.
Тюремная одежда не затмила красоту Рэйчел. Волосы она зачесала назад в
толстую косу, выставляя, таким образом, деликатные скулы. Привлекательность
добавляло ей даже то, как она гордо держала голову на шее, которую не смог
изуродовать отвратительный воротник униформы. Все, наверно, были в нее
безумно влюблены.
Она посмотрела прямо на меня. Выдавали ее только глаза. Сама она была
неподвижна, как надзирательница. Явно ждала, чтобы я заговорила. В конце
концов, это я хотела с ней увидеться. Я заготовила определенную речь, но мне
не хватало слов. Выглядело так, словно разумные обитатели этого места
выработали себе определенную позицию, благодаря которой могли преодолеть
скуку, накопившуюся в конце каждого нового дня, словно нашли способ послать
все подальше и жить собственной жизнью, независимо от того, что делалось
вокруг них. Рэйчел находилась значительно дальше от меня, чем на расстоянии
столика, который нас разделял. Как под воздействием наркотиков, я
представила себе вдруг, что столик отдаляется на другой конец света, а вид
Рэйчел уменьшается вдали, несмотря на то, что я слышала четко ее слова.
— Ты пришла, потому что захотела почувствовать себя хоть немного менее
виноватой, Сэм? — спросила она. — Ну и как? Удалось? — На данный
момент нет. Но я ни на что не рассчитываю. — Это уже в прошлом. Ты
сделала выбор.
Я наклонилась вперед. — Я сделала то, что должна была сделать, —
ответила я, и мой голос был таким же нетвердым, как я сама. В тот момент я
чувствовала к себе только презрение.
Рейчел покачала головой. Чуть-чуть. Она сидела так неподвижно, что даже этот
небольшой жест произвел на меня огромное впечатление. — Неправда.
— Ее голос звучал так безразлично, словно мы разговаривали о людях,
которых едва знаем. — Это было не твое дело. — Ты сама меня в
это впутала. С самого начала. — Моя связь с Дереком не имела к тебе
никакого отношения. — Но я не могла позволить, чтобы невинного
человека обвинили в преступлении, которого он не совершал, —
запротестовала я. Я явно чувствовала, как в моих словах слышно смущение.
Звучали, совсем как цитата из плохого детектива. — Ведь его бы не
осудили, — сказала Рэйчел и поджала губы так, словно ни о чем, помимо
этого, не жалела.
Ее красота добавляла нашему разговору необычный характер, словно Рэйчел была
актрисой, значительно более фотогеничной для образа, в который воплощалась.
На ней не было макияжа, а выглядела так, словно ее загримировали. —
Как ты можешь быть так в этом уверена? — спросила я. Гнев принес мне
облегчение.
Она пожалала плечами.
-Ты на самом деле считала, что Дерек должен выкручиваться сам? Ты не
заговорила бы, если дело дошло бы до процесса? Если бы назревало то, что его
осудят?
Рэйчел скривила рот в грустной улыбке. — Я не исправлю тебе
самочувствие, Сэм. Я не отвечу на этот вопрос.
Наступила минута гробовой тишины. Рэйчел — как обычно — угодила
в точку. По-прежнему я не была уверена, поступила ли правильно. И чего,
собственно, я хотела достичь, придя сюда? Я хотела, чтобы она похлопала меня
по руке и сказала, что ничего не произошло? — Это не меня должна
мучить совесть, — отрезала я, чтобы она не взяла верх.
Ответ меня поверг в изумление. — Я не знаю, о чем ты говоришь, —
сказала она сладко. Темные глаза слегка расширились в удивлении. — Я
не сделала ничего плохого. Право, у меня были отношения с парнем, у которого
уже была другая, а ведь он не был даже женат. — О чем ты, черт возьми,
говоришь? — Разве ты не поняла? — Рейчел вытянула руки в
демонстративно беспечном жесте, не только чтобы меня обмануть, но, по-
видимому, хотела произвести на меня впечатление своим хладнокровием. —
Я не сделала ничего плохого.
Я бессмысленно всматривалась в нее. На минуту мне не хватило слов. —
Британский суд совсем по-другому смотрит на эти вещи, — сказала я, в конце
концов. — Я думала, что ты признала свою вину. — Под давлением,
— ответила она кратко. — Не будь глупой, Рэйчел. У тебя не было
адвоката? — Тогда еще нет. — Ты собираешься изменить показания?
— спросила я недоверчиво.
Она кивнула головой. — Но я сознаюсь в связи с Дереком. — У тебя
нет выхода. Лоу о вас знает, — напомнила я.
Рейчел сузила глаза, но продолжила, как ни в чем не бывало. — Ну,
ясно, ты такое хрупкое, невинное существо. Я рада, что ты можешь на мне
проверить эту забавную историю, — прибавила я с сарказмом. — А
что с Джеффом? Ты думала о том? Ты думаешь, что он солжет ради тебя под
присягой?
Вместо ответа она сделала веселую мину. Села поудобнее на стуле, расставив
ноги. — А эти пятна крови на свитере? На твоем свитере? — наступала я.
— И кто положил свитер в сумку той женщины, если не ты?
Она продолжала весело смотреть. — Кто-то его положил, чтобы скрыть
одежду, а затем просто избавился от него. — Свитер с трудом бы подошел
только Флисс или Наоми, да и то едва-едва, — отметила я. — Жаль,
что ты не можешь в него втиснуть Дерека.
Она снова сделалась такой же отдаленной и чужой, как в начале нашего
разговора. — Ты хочешь еще что-то добавить? — спросила холодно
Рэйчел. — Потому что меня это уже начинает доставать. С меня
достаточно допросов. — Нет, это все.
Я отстранила стул, который ужасно заскрипел. Поскольку последние двадцать
минут я так сосредоточилась на отвратительном ободранном столике и той части
Рэйчел, которая из-за него выпирала, то вид надзирательницы вверг меня в
удивление. — Вы готовы к выходу? — спросила она приятным
голосом.
Я встала. — Можно и так сказать, — ответила я.
В дешевых детективах, когда кто-то выходит из заключения, наружный свет
ослепляет его глаза. В это утро я с удовольствием испытала бы так часто
описываемое состояние, но небо приняло цвет серой фланели и выбрасывало из
себя потоки дождя с такой энергией, словно ему это доставляло
удовлетворение.
Я не взяла ни зонтик, ни автомобиль. Бог знает, почему. Может, не хотела
водить в таком стрессе, хотя не придуманы еще тесты, чтобы это проверить. Я
стояла на каменных степенях, посматривая мрачно на струи дождя. И
обдумывала, не лучше ли переждать ливень? Это могло, однако, длиться еще, по
меньшей мере, два часа, а у меня вовсе не было охоты торчать под навесом,
как бывшему преступнику, не совсем еще готовому к тому, чтобы справиться с
требованиями нормального мира.
Вдруг передо мной затормозил автомобиль. Я ревниво посмотрела на него. В
нем, должно быть, по крайней мере, сухо. Дверцы со стороны пассажира
открылись, но никто не вышел. А затем водитель наклонился через сидение и
начал нервно жестикулировать. Я оглянулась назад. Никто за мной не стоял.
— Ты садишься или нет? — крикнул водитель. Дождь лился потоками.
Не хотелось, чтобы он решил, что я скучала по его обществу, поэтому я с
достоинством сошла со ступенек, вместо того, чтобы просто с них сбежать, в
результате чего промокла намного больше. Хокинс бросил на меня надменный
взгляд. — Если бы не знал, что тебе мешает дождь, не предлагал бы
подвезти, — сказал он, выезжая с парковки. — С самого начала ты
собирался меня подвезти, — отрезала я. — Ты явно здесь меня ждал. В
конце концов, это ты хотел, чтобы я с ней увиделась. — Не льсти себе,
— проворчал он. — Почему в такую погоду ты не взяла автомобиль?
— Видимо, ты заметил, что моего авто нет на парковке? Очень хорошо. А
может, я не взяла автомобиль, потому что знала, что ты ко мне приедешь? Тебе
это не пришло в голову?
Он не удостоил меня ответом. Объезжал как раз сложный поворот. Водил он
очень хорошо. — У тебя с собой петухи? Столько шума производят,
— спросила я, пытаясь отжать волосы. — Не будь ребенком. — он
припарковался так лихо, что я не заметила, а он уже выключил зажигание.
— Где мы? У участка?
Я выглянула в окно. Это не был участок, разве что замаскированный витриной
паба Кингз Хед энд Артишок. Хокинс быстро вылез из автомобиля. Меня снова
потянуло сострить, но вдруг я почувствовала огромную усталость. Поэтому я
просто молча пошла за Хокинсом. Лишь когда он поинтересовался, что буду
пить, я попросила двойную водку.
Он пристально посмотрел на меня. — Ты себя хорошо чувствуешь?
Я пожала плечами. А что я должна была ответить? — С самого начала
знала, что этот визит в тюрьму — не лучшая мысль. — Я был
должен.
Подали напитки. Я выпила свой одним глотком, чувствуя на себе взгляд
Хокинса. — Это успокаивающее средство ты выбираешь чаще всего? —
спросил он. — После виски похмелье хуже, — ответила я, глядя
многозначительно на содержимое его стаканчика. Чтобы закрыть тему, Хокинс
быстро допил свой стакан. — Вряд ли прошло бы лучше, — пробормотал он.
— Не лучше, чем можно было предположить.
Я не собиралась его информировать, что Рэйчел собирается отказаться от
показаний. В свое время и так узнает. И хоть мне нечего было ему возразить,
у меня сложилось впечатление, что сказала уже достаточно. Во рту ощущалась
горечь, совсем не от водки. Никогда раньше я не выступала в роли доносчика,
и не особенно мне понравилось свое новое
я
. — Еще раз то же самое,
— сказала я бармену, который кружил поблизости. Хокинс открыл рот,
чтобы что-то сказать, но бармен уже приступил к работе. Я подняла от
удивления брови. — Они тебя здесь знают? — спросила я с
любопытством. — Еще никогда меня так молниеносно не обслуживали во
время ланча. — Некоторые из нас, в самом деле, часто сюда заходят, —
признался он. — Это недалеко от участка. — Из этого я делаю
вывод, что Дафна не является твоей постоянной девушкой, — сказала я со
злостью. — Иначе ты бы меня сюда не привел.
К счастью, в этот самый момент перед нами поставили напитки, благодаря чему
я прекратила срывать свое раздражение на Хокинсе. Он не был мне ничем
обязан. Не его была вина, что он мне так нравился, и это злило меня. —
Ты выпьешь, в конце концов, или нет? — спросил он сквозь зубы. — Или
хочешь так стоять в этом плаще
эксгиба
( эксгибициониста — Прим.пер.) и
отыгрываться на мне? — Может, и то, и другое? И это совсем не
прикрытие
эксгиба
. Они не носят черного ПВХ, не хотят заранее привлекать к
себе внимание, прежде чем приступят к делу.
Тем не менее, я подняла стакан ко рту и начала пить. Мои мысли напоминали
бутылку водки в морозильнике; были холодные, чистые и ясные. Алкоголь не
действовал на меня. Пока. Мы пили в тишине. Хокинс начал сразу. Я не вынесла
бы, если бы кто-то начал мне сочувственно объяснять, что лучше выговориться.
Он, к счастью, понимал, что я чувствую, и я совсем не обязана ему отвечать.
Я посмотрела на его отражение в зеркале за баром. Дождь слегка распрямил его
волосы, и это было ему к лицу. Голубые глаза, губы, вытянутые в линию, что
скорей всего значило, что он недоволен мной. О том же свидетельствовали
напряженные скулы. На нем был один из тех плащей, которые выглядят смешно на
парнях очень низкого роста или стройного телосложения. Он, однако,
принадлежал к этому второму типу, и поэтому верхняя одежда превосходно
демонстрировала его широкие плечи. Вдруг до меня дошло, как зрело он
выглядит. У него была хорошая работа, куча ответственных заданий, девушка и,
конечно, ипотека на стадии погашения. А также очень голубые глаза. Я
размышляла, на кой черт он пьет со мной виски во время ланча. — Мы
идем? — поинтересовался сержант, прерывая эти размышления. Отставил стакан.
Я повторила этот жест; рука моя даже не дрожала. Заплатил по счету так
решительно, что я даже не предложила заплатить за себя. Мы вышли, и он
открыл двери автомобиля. — Ты можешь водить после двух двойных виски?
— спросила я, когда мы сели. — Точно, нет.
От паба до моего дома было очень близко. — Благодарю, что подвез,
— сказала я, вылезая. — Ты не рассердишься, если я не приглашу
тебя? Валюсь с ног.
Я не захотела слушать, что он скажет, закрыла только дверь и встала на
лестнице, ища в кармане ключи. Очень-очень мне хотелось остаться в
одиночестве, даже если из этого ничего не вышло. Я открыла третий замок,
пихнула дверь и вошла внутрь, закрывая ее ногой. Но она не закрылась,
поскольку я не услышала характерного бряцанья. Я повернулась.
Хокинс стоял в дверях, выставив в щель свою огромную лапу. Наши глаза
встретились. Он зашел и закрыл пинком дверь, не спуская с меня глаз. Грохот
замка, казалось, звучал в совсем другом мире.
Я развязала пояс плаща и начала расстегивать пуговицы. — Что ты здесь
делаешь? — спросила я как можно безразличней. — Я думала, что у
тебя обо мне выработалось четкое мнение. Антихрист и вавилонская блудница в
одном лице, не так ли? Разве ты не давал зарок не оставаться со мной один на
один? По крайней мере, так я тебя поняла.
Он пробормотал что-то неразборчивое. А затем откашлялся. — Как раз об
этом хотел с тобой поговорить. Я понял, что паб не место для интимных
встреч. Дело в том, что такая ситуация не должна повториться. — Ноги он
слегка расставил в типичной позе полицейского. Видать, это придавало ему
уверенности в себе. Я только и ждала, что он сплетет сзади кисти рук и
начнет качаться взад и вперед.
Я сняла плащ и повесила его сушиться на стуле. — Хорошо —
согласилась я ласково. — У тебя кто-то есть, а я, несомненно, не
заинтересована в такой ситуации. Посмотри на это жилье. Могу ли я ожидать,
что уважаемый мужчина захочет его со мной делить? А ты — уважаемый
мужчина с безупречной репутацией. Кроме того, не думаю, чтобы у нас имелись
общие вкусы. Речь идет, к примеру, о свободном времяпрепровождении.
Двигался он легко. — Ну да, вообще-то ты права. Думаю, нужно забыть о
том, куда все зашло... и что это вообще имело место. В конечном счете, мы не
зашли слишком далеко — если взглянуть на проблему в перспективе.
Это замечание решило его судьбу. Кроме того, я отметила, что Хокинс не
предпринимает даже шага в сторону двери. — Пойдем на минуту наверх,
— сказала я с улыбкой. — Я хочу тебе кое-что показать.
Он послушно пошел за мной к лестнице и уже через минуту карабкался на
антресоль. — Ты знаешь, что это такое? — спросила я. —
Здесь я сплю. А сейчас посмотрим фактам в лицо. Ты следил за мной, забрал
меня в паб, напоил, отвез домой и вошел без приглашения только затем, чтобы
объявить, что мы больше не будем целоваться. А в настоящий момент ты в моей
спальне, а твои желания и намерения не вызывают сомнения. Любой суд меня
оправдает. — Оправдает? Да в чем тебя могут обвинить? —
Послушай, — протянула я, сбрасывая ботинки. — Мы сыграем в одну
игру. Я сниму одежду, а ты должен будешь поцеловать меня туда, куда я тебе
укажу. Ну, как?
Обычно я не чувствую себя совсем уж женственной и слабой, но он взял меня
приступом. Не думала, что полицейский может проявить такую инициативу.
Поцеловал он меня так крепко, что я увидела звезды в глазах; однако это не
были те звезды из романтичных песенок. — Рано! Хокинс! —
пробормотала я, высвобождая на минуту губы. Хокинс держал меня так крепко за
ягодицы, что я не могла даже откинуться назад, чтобы на него посмотреть.
— Я еще не сказала Старт. — Заткнись, ты, ведьма, — приказал
он, а глаза его в тот момент были синие как никогда. — А если ты
хочешь снять одежду, я очень прошу, у тебя ровно полминуты, потому что
сейчас сам ее сдеру. Ну же!
Он неохотно отпустил меня и стал ждать. Я хотела сказать что-то вроде: Ну,
ты и жеребец, но, подумав, отказалась. Может, остановили меня эти его
плечи. Вместо этого, я начала расстегивать джинсы. Я посчитала это за
хорошее начало.
И совсем не торопилась. Может, я и была немного пьяна, но не имела ничего
против того, чтобы остаться в лохмотьях. Мне это казалось очень забавным.
Лоу снова плакала. Я успела уже к этому привыкнуть. Не могла только
определить пропорцию между лившимися из нее слезами облегчения и печали. Лоу
очень исхудала. Одежда в буквальном смысле на ней висела. Это ведь не могло
произойти за те несколько дней, когда арестовали Рэйчел и выпустили Дерека.
Две последние недели она почти не ела. Это было не похоже на нее. У меня
оставалась надежда, что юмор к ней вернется, и теперь, когда наихудшее
позади, камень упадет у нее с сердца. Она потеряла свой фирменный знак
— величественность и омпезный способ бытия.
Вытерев лицо платком, Лоу подняла на меня глаза. — Прошу прощения,
Сэм. Не нужно бы. Но это отчасти потому, что я счастлива. Я увидела, что он
снова входит сюда через двери, выглядит как прежде...
В тот день Дерек возобновил занятия в тренажерном клубе. Лоу была права.
Пребывание под арестом совсем на него не повлияло. Был такой же, как всегда
— вальяжный и спокойный. — Но как подумаю о Рэйчел, знаешь, о
ней там... независимо от того, что она сделала. Не могу даже себе
представить.
Вдруг она взяла себя в руки, разогнула спину. — Ужасно, — прибавила
она, качая головой. — Как она выглядела? — Чудесно, как обычно.
— Злилась на тебя?
Я кивнула. — Очевидно, глупый вопрос. Ты сказала ей, что, на самом
деле, это я ее выдала? Несправедливо все валить на тебя.
Я пожала плечами. Не хотелось отвечать. — Какая разница. — Да,
е
Закладка в соц.сетях
