Не говори мне "никогда"

страница №24

... мне нравится все больше.
Лаура приняла настороженный вид.
— Я еще не знаю, хорошо это или плохо. — Затем, заметив задумчивый
взгляд Ширли, спросила: — Что-то хочешь сказать, мама?
— Вообще-то да. — Ширли рассматривала свой кроваво-красный
маникюр. — Не знаю, с чего и начать.
Улыбка Лауры погасла.
— Начать что?
— Сегодня вечером мне позвонил мой приятель, человек, которого я знаю
еще по Германии. Он узнал из теленовостей, что меня освободили и разыскал
через полицейское управление Бернета. Он теперь живет в Лос-Анджелесе и
владеет там ночным клубом. — Она подняла глаза. — Он хочет
предложить мне работу, Лаура. И длительный контракт.
— В Лос-Анджелесе?
Ширли кивнула.
— А как же твои планы купить Золотой попугай?
Ширли пожала плечами:
— Вряд ли у меня получилось бы. Как ты сказала, слишком много работы и
ответственности.
Все начинается сначала, — подумала Лаура, вспомнив такой же разговор,
но только шестнадцать лет назад. — Она все такая же беззаботная, ее не
волнует, что мы еще не успели отпраздновать ее освобождение, или спасение
Сентинел, или решение Теда остаться в Техасе. Ее поманило новое
приключение, и она срывается с места.
Прекрати, Лаура. Ты больше не подросток. Ты теперь вполне взрослая женщина.
Что до Ширли, то она всегда была такой. И ты это знаешь.
— Ты не сердишься на меня, девочка?
Лаура всмотрелась в подернутые мечтательной дымкой карие глаза и покачала
головой.
— Нет. Конечно, нет. Я рада за тебя, мама. Я уверена, ты станешь
звездой в Лос-Анджелесе. — Она выдавила из себя улыбку. — И когда
же это произойдет?
— Я выхожу на работу с пятницы.
— О!
— Ты все-таки сердишься. — И не успела дочь ее опровергнуть, как
Ширли уже изобразила на лице одно из своих трагических выражений. Оно
напомнило Лауре Лану Тернер из Мадам Икс. — О, Лаура, я постоянно
тебя разочаровываю, не так ли?
— Вовсе нет.
— Я всегда была никудышной матерью!
— Прекрати.
— Это правда. Я никогда не занималась тем, чем должна заниматься
нормальная мать: не учила тебя шить, не ходила на родительские собрания, не
пекла кексы для вашего бойскаутского отряда, не пела тебе колыбельных...
Лаура улыбнулась:
— Почему же? Пела.
Ширли подняла брови:
— Я пела?
— Конечно. — Встав, Лаура приняла драматичную позу, прижав одну
руку к груди, а другую вытянув вперед в направлении воображаемого
возлюбленного. Затем, удивительно точно подражая матери, запела: С добрым
утром, боль моего сердца.
Ширли зашлась в хохоте, и обе женщины вновь бросились друг другу в объятия.
— Ох, детка! — промурлыкала Ширли. — Ты слишком добра ко мне.
Как я буду обходиться без тебя?
Обойдешься, — подумала Лаура, и слеза покатилась по ее щеке. — Ты
всегда обходилась.

Глава 37

Тед собирался уже присоединиться к Лауре, которая какое-то время назад ушла
спать, когда зазвенел дверной звонок.
Ленокс прошел через прихожую, открыл дверь. Через несколько мгновений он
вернулся.
— Вас, сэр.
Растерявшись, Тед медленно встал с кресла, и в ту же минуту в комнату вошел
его отец.
— Папа... — Он был настолько потрясен, что больше не нашелся, что
сказать.
— Я знаю, что уже очень поздно, но шериф Уилсон лишь недавно позвонил
мне, и я решил попытаться... — Его голос потерял былую едкость и глаза,
те самые глаза, что совсем еще недавно смотрели на сына с таким презрением,
теперь следили за ним с некоторой опаской.
— А?
Скажи что-нибудь разумное и членораздельное. Что-нибудь содержащее больше
одной буквы, — призывал он себя. Переведя дыхание, Тед показал на
кресло.

— Пожалуйста, присаживайся. Хочешь чего-нибудь выпить? Кофе? Содовой?
Чарльз, казавшийся изможденным в джемпере, который был ему слишком велик,
покачал головой.
— Ничего не надо, спасибо. — Он сел на диван и прислонил к
подлокотнику трость. — Я бы подождал до утра, но сестра что-то говорила
о твоем отъезде в Белфаст.
— Эта поездка отменяется. — Он помолчал. — Я остаюсь в
Техасе. Навсегда.
Несмотря на то, что Тед заметил огонек удивления в глазах Чарльза, он так и
не смог понять, понравилась отцу новость или нет.
— Она также рассказала мне о твоем походе на чердак.
Тед чуть не взорвался от гнева.
— Ей не следовало этого делать!
— Не сердись на нее, это моя вина. Я довел ее до бешенства, и она
выпалила все, прежде чем поняла, что наделала. Знаешь, она очень похожа на
тебя в этом отношении. Сначала говорит, потом думает.
Едва заметная улыбка тронула губы Теда.
— А ты всегда был суровым судьей человеческих слабостей.
— Верно. — Он помолчал. — Насчет цепочки твоей матери...
— Сейчас я ее принесу.
Тед вскоре вернулся и передал цепочку Чарльзу. При виде муки на отцовском
лице, когда тот гладил сломанную застежку, у Теда перехватило дыхание.
— Так это был Малкольм с самого начала, — прошептал Чарльз. —
Мой собственный брат.
— Да. Прости, отец, что я тогда пришел к неверным выводам.
— Что еще ты мог подумать? Доказательство было убийственным. Даже
Сандра поверила.
— Она бы не поверила, если бы я не был в этом убежден.
— И все же ты согласился не сообщать в полицию.
— Мне нелегко далось такое решение. Меня обуревали самые противоречивые
чувства, но, в конце концов я не смог пойти на это.
— И ты готов был уехать в Англию, понимая, что я не узнаю, что ты для
меня сделал? Почему? Ты боялся, что я окажусь неблагодарным?
Он все еще не понимает, — подумал Тед с легким сожалением. — Он
старается, но все еще не понимает.
— Мне не нужна благодарность. — Чарльз не откликнулся, и сын
спросил: — А ты, папа? Что нужно тебе? Чего хочешь ты?
На какое-то время Чарльз, казалось, целиком погрузился в созерцание
изображения скульптуры Джека Брайанта на кофейном столике.
— Мне слишком поздно чего-либо ожидать.
— Это неправда. Ты ведь пришел сюда не потому, что слишком поздно. Ты
пришел, потому что есть надежда.
— Столько всего произошло...
— Все можно исправить, забыть.
— Так просто?
Тед откинулся в кресле и скрестил ноги.
— Что, слишком импульсивно для тебя?
В старческих голубых глазах промелькнуло что-то такое, чего Тед не видел уже
долгие годы.
— Пожалуй.
— Тогда, давай идти навстречу друг другу постепенно, день за днем. И
посмотрим, как у нас получится.
Чарльз немного подумал.
— Так будет, наверное, лучше.
Тед знал, что в данный момент из него больше ничего не вытянуть. Для Чарльза
и это было много. На первый раз достаточно.
— Я собираюсь сделать фотоальбом, — произнес сын обыденным
тоном. — Хочу назвать его: Многоликий Техас. Поможешь в составлении?
— Я?!
— Естественно. Кто в этом штате знает и любит Техас больше, чем ты? Кто
может говорить о нем с большим воодушевлением? Или большей гордостью?
На лице Чарльза появилось некоторое смятение.
— Что я должен делать?
Тед пожал плечами:
— Расскажешь, какие места фотографировать и почему, какие изменения
произошли в штате за последние пятьдесят лет и тому подобное.
Чарльз неторопливо кивнул:
— Конечно. Это я могу.
— Отлично. Я тебе позвоню.
Чарльз взял свою трость и поднялся. Тед сделал то же самое. В молчании они
вместе прошли к выходу. У старого бентли, который он так редко водил ныне,
Чарльз остановился.
— Спасибо, сын, — сказал он севшим от эмоций голосом. — Ты облегчил мне эту встречу.
Сын! Когда в последний раз Тед слышал это слово?
— Ну, что ты.

Затем случилось невероятное. Чарльз раскинул руки, и Тед почувствовал, как
на глаза его навернулись слезы. Сдержавшись, он подался в непривычные
объятия.
Эмоции, рвавшиеся наружу, душили его. Одна за одной исчезали обиды,
копившиеся в глубоких тайниках его души. Он крепко обнял ссохшееся тело
отца.
— Добро пожаловать домой, сын! — прошептал Чарльз.
— Здесь так хорошо, папа.
— Ты всю ночь ворочалась, — сказал Тед.
Тед с Лаурой стояли на веранде, наблюдая, как из-за холмов встает солнце. Он
расположился у нее за спиной, обняв руками за талию. Утреннее солнце ласкало
его кожу, но истинное тепло исходило изнутри. От того, что он держит ее, от
понимания того, что любит и что она любит его.
Лаура вздохнула:
— Я все думала о маме.
— Ты все еще переживаешь, что она уезжает?
— Нет. — Она положила голову ему на грудь. — Я просто
беспокоюсь, что ее опять будет эксплуатировать этот так называемый старый
друг, что он нанял Ширли только из-за известности, которую она приобрела. С
ней его клуб будет забит любопытными несколько недель, а то и месяцев.
— Разве это плохо? Зная, как Ширли обожает внимание?
— Нет. Но что потом? Когда она перестанет быть сенсацией?
Тед крепче прижал ее к себе.
— Не знаю, дорогая. Знаю только одно: если ты попытаешься ее
отговорить, она и слушать не станет. Может даже возненавидеть тебя.
— Я знаю, поэтому не собираюсь ей перечить. — Она
рассмеялась. — Как забавно, правда? Ничто по-настоящему не меняется.
Даже если тебе кажется наоборот.
— Что ты имеешь в виду?
— Я настолько была уверена, что мама начала новую жизнь, что наконец-то
она готова осесть, жить в семье. Но она осталась той же Ширли — беззаботной,
восторженной, жизнерадостной. И переменчивой.
— Но ты же знаешь, что она очень любит тебя?
— А еще больше любит популярность. Теперь, когда мне, наконец, все
стало ясно, я могу с этим и смириться. Без горечи.
Тед поцеловал ее в макушку.
— А как насчет тебя, Шерлок? Есть планы на будущее? Может быть, немного
давно заслуженного отдыха? Помнишь, ты говорила, что всегда хотела побывать
на Гавайях?
Она рассмеялась:
— Боюсь, в последние дни мне было не до мечтаний о путешествиях.
— Что ж, может, подумаешь над этим теперь?
— М-м-м. — Она склонила голову набок. — А ты поедешь вместе
со мной?
Он потрепал ее за ухо.
— Разве новобрачный не обязан сопровождать свою новоиспеченную супругу в свадебное путешествие?
Она обернулась, широко распахнув глаза и раскрыв рот от удивления.
— Ты сказал — свадебное путешествие? Как если... мы поженимся?
— В чем дело? Тебя пугает это слово?
— Нет. Но я думала... Я думала, оно пугает тебя. Я полагала, что ты
категорически не приемлешь брак.
В его глазах заплясали веселые чертики.
— Когда это было! Я давно изменил свое мнение. Не только женщины
обладают такой привилегией, знаешь, парни тоже способны на это.
— Но... — она медленно, осторожно выдохнула. — Ты хорошо
подумал? Может быть, ты просто жалеешь меня, потому что моя мама уезжает.
Или, возможно, чувствуешь, что так было бы правильно, раз уж ты решил здесь
остаться. В таком случае...
— Боже правый, женщина! Ты всегда так много говоришь, когда мужчина
делает тебе предложение?
Она перевела дыхание.
— Нет. Только когда это тот самый мужчина.
— Это значит да?
— Только если ты уверен.
— Я уверен. — Он прижался лбом к ее лбу. — Я никогда не был
так уверен в чем-либо в своей жизни. Нет, я принял это решение не потому,
что жалею тебя. Или потому, что это было бы правильным. Я хочу жениться на
тебе, потому что люблю. Потому что не могу без тебя жить. Потому что хочу
засыпать каждую ночь, обнимая тебя, и просыпаться так же. Можешь остановить
меня, когда посчитаешь, что уже наслушалась.
— О Тед! — То ли смеясь, то ли плача, она обвила его шею
руками. — Я люблю тебя!
— Ты все еще не дала мне ответа.
— Да, я выйду за тебя замуж. Да! Да! Да!
Она бы еще не раз произнесла да, но он не дал ей продолжить. Притянув
Лауру к себе, он закрыл ей рот поцелуем.