Жанр: Любовные романы
Я согласна
...Его пальцы на мгновение
задержались на ее животе и она задохнулась от прилива удовольствия.
— Спасибо,— сказала она нетвердо, обессиленная его прикосновением. Она была
уверена, что это было несоизмеримо с тем, что он должен испытывать.
Но,
собственно, почему должен?
— мрачно подумала она. Джеймс не был влюблен в
нее. Она просто ему достаточно нравилась для того, чтобы оказать ей помощь,
руководя ее первой любовной связью. Она пыталась доказать себе, что симпатия
не есть влюбленность. Мэгги даже не была уверена, что его физически тянуло к
ней. К несчастью, ее тянуло к нему не только физически, но и духовно. Это
беспокоило ее, заставляло все время сдерживать эмоции.
— Не стоит благодарности,— обольстительно улыбнулся ей Джеймс.
Она ответила ему тем, что должно было считаться утонченной улыбкой. Но, по
его глазам, поняла, что не обманула его. Джеймс точно знал, какова была ее
реакция.
Самолет начал выруливать на взлетно-посадочную дорожку, что на этот раз не
вызвало у Мэгги бессмысленного страха. Это, видимо, было связано с выпитым
виски или с теплотой прижавшейся к ней ноги Джеймса. По какой-то причине
взлет самолета не был столь болезненным для нее, как обычно.
Стюарт появился в проходе с напитками, и Джеймс быстро сделал заказ для
Мэгги. Она почти все выпила, когда на нее напала чудовищная зевота.
— Хватит, Мэгги.— Нежность в голосе Джеймса разрушила ее намерение не спать
ни в коем случае.— Ты уже готова.— Он взял почти пустой стакан с пятном от
губной помады из ее слабеющих пальцев и допил напиток.
Мэгги наблюдала за ним как зачарованная. Ей так хотелось тронуть его кожу,
любовно задержать на ней пальцы. Она сжала руку и глубоко вздохнула.
— Ты хочешь диктовать что-нибудь? — спросила она.
— Нет.— Он поставил пустой стакан на стоящий рядом поднос.
Глаза Мэгги сосредоточились на ярком красном пятне от губной помады на
ободке стакана. Ее губы трепетали, как будто Джеймс коснулся их, а не пятна.
Было странно, что такой случайный жест мог казаться столь интимным.
— Отдохни немного.— Он щелкнул выключателем и зажег свет, чтобы почитать.— Я
хочу проверить некоторые заметки. Когда я закончу, ты сможешь кратко
записать кое-что для меня.
— Ладно.— Мэгги откинулась на великолепное уютное голубое плюшевое сиденье,
довольная передышкой. Она уселась глубже и закрыла отяжелевшие веки.
Я
расслаблюсь только на несколько минут,— говорила она себе.— Только до тех
пор, пока немного не взбодрюсь
. Секундой позже она впала в беспокойный сон,
в котором безнадежно влюбленный Джеймс целовал ее с удовлетворяющей
основательностью.
— Я люблю тебя, Мэгги,— прошептал ей в ухо воображаемый любовник.
Мэгги беспокойно заерзала на сиденье, когда голос ее возлюбленного стал
громче и настойчивее.
— Просыпайся, Мэгги,— решительная рука сжала ее плечо.
Она протестующе бормотала, не желая терять власть над приятными фантазиями.
— Пристегни ремень, мы на месте! — Командирский тон Джеймса наконец-то
проник в ее разум, и она через силу открыла слипшиеся глаза. Туманным взором
всматривалась она в голубые со стальным отливом глаза Джеймса, стараясь
сориентироваться. Постепенно она выходила из состояния, подобного
наркотическому.
— Где — на месте? — пробормотала она.
— Здесь.
— О, здесь.— Мэгги потрясла головой. Она быстро осмотрелась, изучая людей,
стремящихся к проходам. Память стремительно возвращалась к ней. Она и Джеймс
были на пути в Денвер. Она так устала. Так легко — от двух стаканов,
подумала она с покорностью судьбе. На голодный желудок они сразу усыпили ее.
Она широко зевнула и повела одеревеневшими плечами. Они должны быть в
Чикаго, ведь это их единственная остановка.
— Ты хочешь выйти из самолета? — спросила она, снова зевая.— Здесь посадка
на пятьдесят минут. Мы можем только остаться...— Ее глаза начали слипаться
снова.
— Нет, не можем.— Джеймс ласково пожал ей руку.— Это не аэропорт О'Хейр. Это
Степлтон.
— Мы в Денвере! — Глаза Мэгги широко раскрылись.— Что случилось в Чикаго?
— Была прекрасная погода, когда мы улетали,— сухо сказал Джеймс.
— Почему ты не разбудил меня? — спросила Мэгги.
— Именно это я и сделал. Только что, если ты помнишь,— Джеймс указал на
почти освободившийся проход.— Давай лучше сойдем, пока не улетели в Сан-
Франциско.
— Не сердись,— Мэгги с трудом встала на ноги.— Это багаж теряют на
авиалиниях, но довольно тщательно следят за своими пассажирами.— Она
спотыкалась, выходя в проход.
— Не торопись,— Джеймс внезапно схватил ее руку, поддерживая ее.
— Извини.— Мэгги сделала решительное усилие, чтобы собраться с силами.— По-
моему, я очень устала.
— Если бы ты легла спать вовремя прошлой ночью, то не блуждала бы сейчас в
прострации,— Джеймс съязвил и одновременно дал понять, что Фрэд должен быть
изгнан и с глаз долой, и из сердца вон.
— Вовремя? — Она взглянула на свои часы.— Сейчас час десять дня.
— Это нью-йоркское время. На самом деле только одиннадцать десять.
— Я напомню тебе об этом завтра, когда тебе захочется остаться работать до
восьми.— Она засмеялась, зная по опыту, что он обязательно использует
двухчасовую разницу во времени как преимущество, присущее поездке.
Подняв сумочку, Мэгги шагнула в проход почти опустевшего самолета. Она
рассеянно улыбнулась бортпроводнику, провожавшему их, едва ли даже замечая
быстрый восхищенный взгляд, который тот бросил на нее. Джеймс, однако,
заметил.
— Неосторожный молодой щенок,— проговорил он тихо.
— Где? — Мэгги оглядела туннель, ведущий от самолета к конечному пункту.
— Этот проводник. Ты обратила внимание, как он строил тебе глазки?
— Нет.— Мэгги подавила усмешку, вызванную его возмущенным тоном. Она могла
бы сказать ему, что никогда не замечает других мужчин, когда он рядом, но
передумала. Подобное признание могло намекнуть на любовь к Джеймсу. Но
любовь не была тем товаром, который он покупал. Чего бы он ни ждал от нее в
том деле, которое они собирались предпринять, она знала, что любовь тут ни
при чем. Женщина в любви стремится быть собственницей и даже, что, с его
точки зрения, хуже, жаждет постоянства. За те годы, что она знала его,
Джеймс слишком часто высказывался об ужасах брака, чтобы она могла ошибиться
в его чувствах на этот счет.
Мэгги моментально стряхнула печаль, вызванную напоминанием о временности их
отношений. Она отказывалась думать о будущем. Она собиралась извлечь каждую
каплю удовольствия из настоящего и беспокоиться о завтрашнем дне лишь тогда,
когда он наступит.
— Он выглядит даже моложе тебя,— голос Джеймса проник в ее мысли, и она возразила на его замечание.
— Это наиболее лицемерная вещь из тех, что я когда-либо слышала,—
набросилась она на него, окончательно просыпаясь.— При зрелом размышлении
странно, что мужчина может назначить свидание девушке, годящейся ему в
дочери, но только позволь женщине взглянуть на мужчину моложе ее, и свидания
ей не добиться.
— Когда я назначал свидание девушке, годящейся мне в дочери? — Джеймс был
оскорблен.
— Я не сказала, что ты так делал, я говорю предположительно.
— Я не назначал. Я говорю о конкретном случае, имея в виду именно этого
малыша.
— Не сердись. Я не имею ни малейшего интереса ни к нему, ни к его
восхищенным взглядам.
— Еще не хватало.— На краткий миг пальцы Джеймса сжали ее руку.
Его слова подняли ее боевой дух. Она любила Джеймса всем своим сердцем, но
она очертила предел власти над собой.
— Ты держишь меня на службе. Это не дает тебе права диктовать, как мне себя
вести.
Глаза Джеймса расширились в ответ на ее резкий тон, но она отказалась
отступить.
— Ты устала,— успокоил он ее, очевидно, решив, что разговор ее обидел.—
Сейчас — час пятнадцать.
— Не так давно было одиннадцать десять,— она с усмешкой посмотрела на него.—
Как летит время, когда вам весело!
— Я покажу тебе веселье,— проворчал он.— Подожди только, пока мы останемся
одни.
Живот Мэгги содрогнулся от сладострастной угрозы, прозвучавшей в его
глубоком бархатном голосе. Она устремила взор на кафельный пол перед собой.
Она не знала, что ответить на его добродушное поддразнивание, поэтому решила
сохранить достойное молчание. По крайней мере Мэгги надеялась, что это было
достойно.
— Сядь здесь.— Джеймс кивнул на серый пластиковый стул около багажного
отделения. Стул выглядел так, как будто отвалился от сборочного конвейера.—
Я возьму ключи от арендованного автомобиля и получу наш багаж.
— Я могу получить чемоданы,— предложила Мэгги, зная, что он устал. Он
работал с раннего утра и в отличие от нее не спал пять часов в самолете.
— Нет, спасибо. Ты сейчас в таком состоянии, что можешь свалиться в багажную
карусель и кружиться до тех пор, пока какой-нибудь мужчина не потребует
тебя.
Мэгги не смогла сдержать смешок.
— Просто сиди,— приказал он.
— Гав, гав,— сухо сказала Мэгги.— Ты говоришь так, будто командуешь собаке.
— А ты и не лучше.
— Не лучше чего?
— Собаки. Однако, я думаю, ты никогда не выглядишь собакой.— Его глаза
светились, когда он медленно рассматривал ее.
Дыхание Мэгги стало учащаться, когда его пристальный взгляд задержался на ее
груди.
— Фактически ты никогда вообще не выглядишь похожей на собаку. Ты больше
похожа на кошку.
— На кошку!
— У-гу.— Его грубоватые пальцы слегка поглаживали нежную кожу ее щеки, и
Мэгги затрепетала.— На кошку — нежную, холеную, чувственную.
— О,— голос Мэгги оборвался, а его рука мягко двинулась по ее шелковистым
волосам. Она была настолько поглощена им, будто они были одни на необитаемом
острове, а не в середине заполненного до предела аэропорта.
— Сиамская, я думаю. Очень хладнокровная и хорошо владеющая собой.
Если бы он только знал
,— подумала Мэгги.
Внутри она была полна сомнений и неуверенности.
— И преданная.— На мгновение лицо его приобрело серьезное выражение.—
Запомни это, Мегги. Я буду, как всегда, прав.
Мэгги ждала, когда он уйдет. Она не привыкла быть в центре внимания Джеймса
и убедилась, что это труднее, чем она предполагала. Ей было очень трудно
сохранять равновесие, когда он небрежно ухаживает за ней. А как себя вести,
когда они действительно станут любовниками, Мэгги не знала. Она опять
зевнула — и села, слишком уставшая, чтобы беспокоиться в эту минуту о
будущем.
Она устояла против желания закрыть глаза, вместо этого сосредоточившись на
том, что должно будет случиться, как только они достигнут квартиры. Впервые
с тех пор, как Джеймс сделал свое потрясающее предложение, они смогут быть
одни вместе. И что-то произойдет. Она задыхалась, представляла себе это
что-
то
...
Первое впечатление Мэгги от квартиры, принадлежавшей компании Джонсона,
свелось к метрам толстых белых ковров и белизне огромных диванов. При
тусклом освещении все это белое мерцало и испускало призрачный свет.
— Идем.— Джеймс поднял чемоданы и направился через огромную гостиную и
короткую прихожую в коридор с двумя дверьми. За одной дверью была крошечная
кухня. За второй — громадная спальня, которая была также устлана коврами в
светлых тонах. Ярким пятном выглядело алого цвета бархатное одеяло, которое
покрывало очень большую кровать. Красной, от пола до потолка, была и
драпировка, подобранная под пару и закрывающая пятнадцать футов окон.
Мэгги нахмурилась, слегка испуганная этой, похожей на бордель обстановкой.
Джеймс опустил их багаж и потер шею усталым жестом. Это мгновенно заставило
Мэгги забыть свою неуверенность. Он выглядел измученным. Ему было необходимо
как следует выспаться. К несчастью, мысль о сне опять вернула ей ощущение
опасности.
Джеймс предполагал, что они оба будут жить в этой комнате? Даже если в
квартире была и другая спальня? Как бы собраться с силами и спросить об
этом, не создавая впечатления отчаянной наивности? Она напряженно и быстро
оглядела богатую комнату, в ожидании вдохновения, но оно не приходило.
— Почему бы тебе не принять душ, пока я запру двери? — предложил он
небрежно.
Мэгги кивнула. Его ясное видение действительности помогло ей отчасти
вернуться в нормальное состояние.
Тотчас, как Джеймс вышел, она щелкнула, открывая свой чемодан и достала
оттуда ночную рубашку и косметичку. Она задумчиво покосилась на чемодан
Джеймса, лежащий рядом с кроватью. Кажется, он действительно намеревался
делить с ней комнату. Наверно, если бы он собирался спать где-нибудь еще, он
взял бы чемодан с собой.
— Вероятно,— ответила Мэгги на свой собственный вопрос. Она глубоко
вздохнула, чтобы успокоить нервы. Потом вздохнула еще глубже, поскольку
первый раз не помогло. Громкий звон на кухне поторопил ее. Она не могла
позволить ему вернуться и обнаружить все так же стоящей посреди комнаты.
Украдкой бросив взгляд в гостиную, она пробежала через спальню в ванную.
Мэгги заколебалась в дверях, когда оглядела помещение. Три четверти стен
ванной были в зеркалах. Пол покрывало непрактично белое ковровое покрытие, а
арматура подходила под красную ткань спальни. Водоворот в ванной напротив
дальней стены казался огромным.
Мэгги опять погрузилась в свои мечты. Она вообразила, как было бы приятно
разделить эту ванну с Джеймсом. Но она никогда этого не допустила бы.
Никогда она не решилась бы попросить его искупаться с ней и даже смутно не
представляла, как поступить, если он проявит инициативу.
Поморщившись, Мэгги бросила свою ночную рубашку на полку для полотенца и
встала под душ. Горячая вода быстро снимала усталость, но разум ее был
напряжен, как суматошная весна.
Мэгги скользнула в нежно-голубую шелковую ночную рубашку и неуверенно
разглядывала себя в одном из многочисленных зеркал ванной. Она не знала, что
делать в таких случаях: то ли подкраситься, то ли оставить лицо без
косметики, свежим после душа? А как быть с волосами? Она посмотрела на
черные пряди, выбившиеся из пучка волос, вытащила шпильки. Длинные волосы
упали ей на плечи. Мэгги медленно начала расчесывать их. Заколоть их или
оставить свободно лежащими? Она потрогала пальцами шелковистую массу. Надо
полагать, что мужчинам нравятся длинные распущенные волосы. Но не все
мужчины похожи друг на друга. И сейчас она подумала о том, не имели ли
большинство из подружек Джеймса короткую завивку? Она вздохнула, продолжая
расчесывать абсолютно прямые волосы.
По крайней мере, духи безусловно необходимы, решила она, обильно смазывая
пульсирующие точки.
Взволнованно расправила она тонкие кружева ночной рубашки, пытаясь решить,
что делать дальше. Ждет ли ее Джеймс в гостиной? И если ждет, то что же ей
сказать? Ладно, вперед. Ты готова начать любовную связь?
Трудно. Она никогда бы не смогла вынести глупости этой ситуации. Она бы
покраснела, запнулась и умерла от смущения. Ей исполнилось двадцать пять
лет, но в сексуальном отношении она была застенчива, как шестнадцатилетняя.
Мэгги открыла дверь, надеясь, что Джеймс окажется в спальне, таким образом,
ей не пришлось бы проявлять инициативу. К несчастью, его не было, и она тихо
пробежала через комнату в открытую дверь и заглянула в холл. Ничего не было
видно в тусклом свете. И не слышно ни звука.
Возможно, она бы просто бросилась в постель и предоставила следующий шаг
Джеймсу. Но она подумала, что, может быть, он тоже хочет принять душ?
Видение его уставшего лица пронеслось в ее памяти, придав ей смелости. Она
не могла дальше заставлять его ждать.
Собравшись с духом, Мэгги неуверенно вошла в холл и двинулась в направлении
кухни. Кухня была пустой. Скрипя зубами, она отправилась через громадное
пространство гостиной, покрытое белым ковром, едва не споткнувшись, когда
внезапно заметила Джеймса.
Он вытянулся на одном из огромных диванов, черты его лица смягчились во сне.
Какую-то секунду она пристально смотрела на него, не веря своим глазам.
Чувство обиды охватило ее. Она почти час завязывала себя в узел, а он все
это время крепко спал! Печальная улыбка тронула ее губы, юмор ситуации
поразил ее. Повернувшись, она пошла в спальню за одеялом, чтобы прикрыть
его. Завтра, достаточно скоро, начнется их связь, подумала она, и уже
возникло смешанное чувство разочарования и облегчения.
5
Неуловимый запах крема после бритья проникал в сознание Мэгги, развеивая
облака сновидений. Ее расслабленное тело автоматически прореагировало на
запах, разомлев от желания.
— Джеймс? — Его имя сорвалось с губ вместе с мечтательным вздохом, и она
потянулась, лежа на шелковых простынях.
Его губы — близ ее губ, и вся она в нежной мольбе наслаждалась их
прикосновением. Но едва смогла она прийти в себя и обрести дар речи, все
кончилось, и она протестующе забормотала, не в силах смириться с потерей.
— Просыпайся, Мэгги! — голос Джеймса заставил ее пробудиться.— Уже семь
часов, а я хочу уйти в восемь.
— Что? — заморгала Мэгги, находясь между исполненной наслаждения мечтой и
олицетворяемой голосом Джеймса реальностью. Это не было сном, отметила она в
некотором смущении. Она же на самом деле ощущала запах крема после бритья,
которым пользовался Джеймс, и короткое прикосновение его губ. Слишком уж
короткое, с сожалением подумала она, глядя на него неодобрительно и
нерешительно одновременно, прилагая все усилия к тому, чтобы ее полусонное
сознание обрело привычную работоспособность.
Почему же Джеймс сидит у нее на кровати с чашкой дымящегося кофе? Она
механически протянула руку, чтобы взять чашку. Нет, это была не ее постель,
это была их с Джеймсом постель, хотя всего ее предполагаемого обаяния не
хватило на то, чтобы удержать Джеймса от сна на диване прошлой ночью.
Досадный вопрос вернулся с ужасающей ясностью. Что, он уже отказался от
своего предложения? Она внимательно вглядывалась в склоненное над ней лицо,
пытаясь постичь ход мыслей Джеймса. Выглядел он в точности так же, как и
всегда. Он совершенно не был похож на человека, объятого всесокрушающей
страстью. Она беззвучно вздохнула и сделала маленький глоток горячего кофе.
У Мэгги перехватило дыхание от этой горечи.
— Зачем ты это сделал? — спросила она, обескураженно сморщив нос.
— Единственное, что я нашел здесь на кухне, был быстрорастворимый кофе, а
этикетка с инструкцией с банки оторвана. Ну, я и угадал.
— Ладно, угадал ты неправильно.— Она взяла чайную ложку и стала исследовать
ее.
— Что ты делаешь?
— Смотрю, не исчезло ли серебряное покрытие. Это вещество — сильнейший
пятновыводитель.
— Ну и ну. А мне стоило огромного труда сварить тебе чашку кофе.
— И сколько же времени ты раздумывал, как открывают и закрывают газовую
горелку? — поинтересовалась она.
— Ух ты? — нахмурил брови Джеймс.— Ты имеешь в виду, что горелка не
отключается автоматически, когда убирают чайник?
— Совершенно верно, Джеймс,— покорно ответила Мэгги.— Я слышала о мужчинах,
совершенно беспомощных на кухне, но это не смешно. Ты когда-нибудь раньше
варил себе кофе?
— Разумеется. В кофейнике, как все цивилизованные люди. У Джонсона есть
один. Или даже, думаю, не один, если поискать на кухне.
— Я сомневаюсь, что его коллегам нужно их больше,— резонно возразила Мэгги.
— Да, пожалуй.— Джеймс взглянул на часы.— Уже довольно поздно, а у нас масса
дел. Одевайся. И потеплее,— добавил он.— Мы проведем вне дома значительную
часть дня.
— Хорошо,— Мэгги заставила себя сесть, только теперь осознав, что у нее не
хватает смелости встать с постели и оказаться прямо напротив него — под
тонким покровом из шелка и кружев. Груди ее были прикрыты одеялом. Мысленно
она ругала себя за трусость, которую, казалось, совершенно невозможно
обуздать. Она знала, что не было оснований прятаться. Она очень хороша. К
несчастью, понимание этого не в состоянии было совершенно изгнать отголоски
представлений, выработавшихся за многие годы.
Отчаяние вызывало шок. Мэгги хотелось избавиться от парализовавших ее
страхов. Уж лучше бы Джеймс вел себя, подобно супругу викторианской эпохи,
позволив ей раздеваться в собственной спальне. Украдкой она быстро взглянула
на него, чтобы выяснить, следит ли он за ней. В глазах его светилось
чувство, которому не было названия.
— Мэгги? — Он поставил кофейную чашку на столик рядом с кроватью и взял ее
за руку, успокаивая.— Ты боишься меня? — Голос его был неожиданно нежен.
— О Господи, нет! — Она утонула в его глазах. Как важно было успокоить его!—
Только я не... Я думала...— Она нервно облизнула губы, пытаясь найти
объяснение более правдоподобное, чем сама правда. Джеймс и так знал, что
опыт у нее был невелик, но ее самолюбие страдало при мысли о том, что он
убедится в этом на практике.
— Я совершенно уверен, что моя всезнающая Мэгги робеет,— осторожно выпытывал
он, пытаясь понять, в чем дело.— Вот что я тебе скажу. Мы разыграем все, как
на сцене. Отбрось одеяло.— Его спокойный голос призывал к повиновению, и
Мэгги машинально выпустила постельное покрывало, упавшее до ее талии.
К ее облегчению, глаза Джеймса не последовали за падающим одеялом и все так же смотрели в ее глаза.
— А теперь сосчитай до десяти,— приказал он и, завороженная искорками,
пляшущими в глубине его глаз, она стала считать. К тому времени, когда она
закончила, дыхание у нее стало почти нормальным.
— Я никогда не предлагаю прыгать в пруд, не попробовав воду,— улыбался он
ей.— Постепенный подход срабатывает лучше всего.— Тут он вздохнул, вспомнив
о времени.— Нам пора идти.— Он встал, даже не взглянув на ее открытое для
обозрения тело.
— Дай мне десять минут.— Слова ее сорвались, подобно приглушенному писку.— И
не забудь закрыть газовую горелку! — прокричала она ему вслед.
В ванной Мэгги достала косметичку и причесалась. Достаточно было беглого
взгляда, чтобы понять, что до нее здесь побывал Джеймс. Сырое полотенце
аккуратно висело на вешалке, а его несессер с бритвенными принадлежностями
лежал на мраморной стойке рядом с двойной раковиной.
Она осторожно прикоснулась к прекрасной коже несессера, легко скользнув
кончиками пальцев по мягкой поверхности. Перед внутренним взором Мэгги
возникло видение обнаженного до пояса Джеймса. Она представила, как
напрягаются мускулы на его груди, когда он накладывает жирный слой крема, и
белая пена оттеняет его темный подбородок.
Глаза ее слегка прикрылись, а губы сложились в мечтательную улыбку, когда
воображение рисовало ей ровное скольжение мыльной пены. Пальцы ее сжимались,
когда Мэгги представляла себе его небритый подбородок. В своем видении она
была уже другой, искушенной Мэгги, услужливой Мэгги, уверенно вытирающей
пальцами крем для бритья.
Дыхание ее участилось, дрожь пробежала по рукам, оставляя за собой
гусиную
кожу
. Когда она в конце концов убрала бы всю пену с его лица, возможно, ее
настроение стало бы еще более игривым. Губы ее раскрылись, и высунулся
кончик языка, в то время как Мэгги представляла, куда она будет накладывать
крем.
— Ты здесь, Мэгги? — снисходительный голос настоящего Джеймса полностью
развеял соблазнительную улыбку Джеймса из ее видений. Она отскочила,
отдернув пальцы от его несессера, словно обожглась. Глаза ее широко
раскрылись, она задохнулась от ужаса при мысли, что может быть захвачена
врасплох со своими приличествующими подросткам мечтаниями.
Она оставила дверь в ванную незапертой, и Джеймс принес ей вторую чашечку
кофе.
— Я очень старался. На этот раз положил половину столовой ложки кофе,—
сказал он.— Это совершенно безвредно, я сделал так, чтобы ты не остерегалась
пробовать это, словно воду из сточной канавы.
— Спасибо.— Мэгги держала дымящийся кофе прямо перед собой, стараясь, чтобы
ее прикрытые шелком груди не были видны.
— Ты не заболела случайно?— Он коснулся ее розовой щеки тыльной стороной
ладони, нахмурившись, почувствовав ее тепло.
— Нет-нет. Я никогда не болею.— Она поспешно сделала шаг назад, ибо
прикосновение его теплых пальцев только усиливало румянец на ее лице.—
Только я...— в отчаянии подыскивала она правдоподобную ложь. Она должна
твердо сказать ему, что у нее были чувственные фантазии относительно его
бритья! Статья в журнале, которую он
...Закладка в соц.сетях
