Жанр: Любовные романы
Благородный защитник
...нул
Родерик и закрыл мешок прежде, чем Уотти успел сделать то, что ему, очевидно,
очень хотелось сделать, а именно -
коснуться этих денег. - Только теперь его вряд ли назовешь красавчиком, -
добавил он, кивком указав на Пейтона.
Кирсти едва сдержалась, чтобы не броситься к Пейтону. Рубашка его была
залита кровью, а шея покрыта синяками.
И не только шея. Он весь был в кровоподтеках. На мгновение она встретилась
взглядом с Пейтоном и увидела в его глазах
проблеск надежды и в то же время отчаяние. Она злобно уставилась на Родерика,
уверенная, что это он довел Пейтона до
такого состояния.
- Ты получил свои деньги, - сказала она. - Теперь можешь его отпустить.
- Ты разрешаешь? Как любезно с твоей стороны. - Родерик покачал головой.
- Неужели ты рассчитывала, что вы
уйдете отсюда живыми, а?
- Нет, конечно. Я не так глупа, чтобы думать, будто ты способен держать
свое слово, как подобает джентльмену.
Она догадывалась, что он ударит ее за эти слова, но удар кулаком по щеке
застал ее врасплох, и Кирсти рухнула на
колени, но тут же поднялась на ноги.
- Ты, как всегда, галантен, - промолвила Кирсти.
- А почему это я должен проявлять галантность по отношению к шлюшке? -
спросил Родерик с любезностью, от
которой у Кирсти мурашки побежали по телу. - Надо же, прошла путь от
девственницы до потаскухи всего за какой-то
месяц! Впрочем, ты всегда все схватывала на лету. Да, такая маленькая, худющая,
невзрачная девчонка - а до чего
бесстыжая, ненасытная! И ты, кажется, пристрастилась к этому молодцу, верно? Я
было подумал заставить тебя
продемонстрировать кое-что из усвоенных тобой навыков. Надо же! У девки такой
острый и ядовитый язык, а как
понравился этому господину!
Кирсти охватил ужас. Значит, перед тем как похитить Пейтона, он
подглядывал за ними в саду! И если она
правильно поняла значение ухмылок, появившихся на рожах Джиба и Уотти, они
занимались тем же. Кирсти пришла в
ярость. Они не имели права! То, что происходило между ней и Пейтоном, было
прекрасным и очень личным. А эти скоты
отравили такие чудесные воспоминания.
- Чем больше я об этом думаю, тем сильнее разгорается мое любопытство, -
промолвил Родерик. - Я и не
предполагал, что женщину можно обучить кое-каким трюкам. Пожалуй, рискну тебя
испытать и, если ты действительно
настолько хороша, как полагает сэр Пейтон, оставлю тебя в живых еще на некоторое
время.
- Вряд ли это получится. Видишь ли, я пью только доброе вино. - Он снова
ударил ее, и проклятие сорвалось с его
губ, но на сей раз она удержалась на ногах. - К тому же если я вздумаю засунуть
себе что-то в рот, то оно должно быть
внушительных размеров, а не какая-то там фитюлька, - добавила она злобно.
Пейтон даже застонал от сознания собственного бессилия. Ну зачем она
старается вывести этого негодяя из себя?
Ведь он может ее убить, доведенный до крайности.
Может, никто и не спешит им на подмогу, вдруг подумал Пейтон и
почувствовал, как холодок страха змейкой
пробежал по позвоночнику. Но он тут же тряхнул головой, отогнав эту мысль. Нет,
их обязательно попытаются освободить.
Рядом с Родериком были только Джиб и Уотти, остальные пятеро оставались в
примыкавшем к роще лесу, и друзьям,
спешившим на выручку, не составит труда справиться с тремя негодяями. Ее
словесная схватка с Родериком может оказаться
чрезвычайно опасной. За последние недели муж ее очень изменился, почти
окончательно потерял рассудок и буквально
озверел.
Пейтон с ужасом увидел, что Кирсти сильным ударом сбила Родерика с ног,
но негодяй быстро вскочил и бросился
на нее. Кирсти упала, юбки вихрем взметнулись и уже невозможно было понять, кто
кому наносит удары. Родерик прижал
Кирсти к земле, и в руке у него блеснул нож. Пейтон чувствовал, как по
запястьям, стянутым веревками, течет кровь, - с
такой силой он пытался их разорвать.
Крик Пейтона заставил Кирсти поднять глаза, и она увидела нож. Девушка
рванулась в сторону, но избежать удара
ей не удалось. Кирсти завизжала, не столько от боли, сколько от ярости, когда
нож вонзился ей в бок. Неожиданно Родерик
поднялся. Она лежала на спине, пытаясь собраться с силами, и словно завороженная
смотрела на детей, окруживших ее
плотным кольцом.
- Господи Боже мой, это дети, - прошептал Йен. - Ох, Элис нас не похвалит
за это.
- Как они здесь оказались? - спросил Бретт, ползком подобравшийся к Йену
и вместе с ним наблюдавший за тем,
что происходит на поляне.
- Проследили за нами, потом встретились с Каллумом там, где мы его
оставили. Что с людьми Родерика, теми, что
в лесу?
- Двое выбрали смерть в бою. Трое решили, что стоит рискнуть и отдаться
на милость правосудия. Глупо, конечно,
с их стороны рассчитывать на то, что им удастся избежать виселицы. Но это их
проблемы. А что нам с этим делать?
- Подберемся к ним как можно ближе. - Йен повернулся к Юдарду, который
как раз подполз к нему с другой
стороны. - Прикажи всем начать окружение лагеря. Я не хочу, чтобы кто-то из
детей пострадал. Скажи, что каждый имеет
право либо начать действовать, когда сочтет нужным, либо ждать моего сигнала. -
Как только Юдард уполз, взгляд Йена
вновь обратился в сторону лагеря.
- Думаю, дети просто хотели посмотреть, но когда увидели, что Кирсти
ранена, не смогли усидеть в засаде, -
заметил Бретт.
- Они у меня получат, неделю не смогут сидеть, - прошептал Йен. - Давай
подползем поближе.
В какой-то момент Пейтон подумала, что от боли и потери крови у него
начался бред и галлюцинации. Но к его
ужасу, оказалось, что это не бред, а реальность. Дети стояли возле Кирсти, как
маленькие часовые! На клинке Каллума
играли солнечные лучи.
Пейтон напрягся и усилием воли заставил себя не оглядываться по сторонам.
Если дети узнали, где они, то это
должно быть известно и взрослым. Дети просто вбежали на поляну, и не раздалось
ни одного предупредительного окрика
часовых, расставленных Родериком вокруг лагеря, и никто не преследовал детей. А
это означало, что часовых сняли или вотвот
снимут. Что-то должно произойти, прямо сейчас, прежде чем пострадает кто-то
из детей и Кирсти потеряет слишком
много крови.
- Что ты здесь делаешь, Каллум? - сердито спросила Кирсти и испугалась,
таким слабым был ее голос.
- Охраняю тебя, - ответил Каллум, бросил на нее предостерегающий взгляд,
который должен был сказать ей, что
мальчик говорит не все: ведь слишком много посторонних слышали их разговор. Она
быстро взглянула на Саймона -
мальчик смотрел на нее с тем же многозначительным выражением. Значит, взрослые
тоже здесь, прячутся в засаде, а дети
незаметно ускользнули и побежали к ней, когда увидели в руке Родерика нож. А
может, дети просто обогнали взрослых,
сообразив, что ей необходима помощь. Как бы то ни было, детям грозила опасность.
- Что здесь делают эти сорванцы? - рявкнул Родерик.
- Мы здесь, чтобы защитить миледи, - решительным тоном ответил Каллум. -
И сэра Пейтона тоже, - добавил
он торопливо.
- Робби, - позвала Кирсти слабым голосом и улыбнулась, когда мальчик
поспешил к ней. - Помоги мне сесть.
Только осторожно, - попросила она: от неловкого движения мальчика раненый бок
пронзила невыносимая боль. - Есть у
тебя нож? - спросила она его шепотом и, когда мальчик кивнул, продолжала: -
Проберись потихоньку к сэру Пейтону и
помоги ему освободиться от веревок. Сэр Пейтон ранен, так что оставайся рядом с
ним, чтобы в случае чего помочь ему
выбраться отсюда.
- Я все сделаю, - сказал Робби. - Но ведь ты тоже ранена.
- Рядом со мной есть другие помощники, больше, чем нужно, а рядом с сэром
Пейтоном - никого.
Мальчик кивнул и тихо шмыгнул в сторону. Кирсти заметила, что Уотти и
Джиб не сводят с нее глаз, и вздохнула с
облегчением. Пока внимание Родерика целиком сосредоточено на ней и детях, Робби
успеет выполнить ее просьбу, не
подвергая себя особой опасности.
- Не нравится мне это, - сказал Джиб.
- Верно. Мелочь эта путается под ногами, - согласился Уотти.
- Путается под ногами - слабо сказано.
- Думаешь, Каллум умеет пользоваться этим своим ножиком?
- Пораскинь мозгами, Уотти. - Джиб даже зубами заскрежетал, досадуя на
товарища. - Откуда появились эти
дети? Почему их не остановил Колин или кто-то еще из наших людей? Откуда они,
собственно, узнали, где мы? - Уотти
изумленно округлил глаза и стал испуганно озираться по сторонам, Джиб энергично
закивал. - Вот именно. В чаще вокруг
лагеря засели союзники этой сучки. Или Пейтона.
- Надо предупредить Родерика.
- Он не станет слушать нас, Уотти, даже если нам и удастся предупредить
его по-тихому. И кто бы там ни прятался
в лесу и на опушке, они сразу сообразят, что дело нечисто, если мы все трое
драпанем. Старина Родерик не уйдет. Он думает,
что убьет всех, уедет во Францию и будет жить там, как подобает лорду. Нет,
парень, пора нам самим о себе позаботиться.
- Деньги-то как жаль оставлять!
- Сдается мне, их там не так много, как показалось. Уотти кивнул:
- То есть нас надули. Что ж, этого следовало ожидать. А куда нам бежать?
- Ну, - начал Джиб, медленно пятясь к опушке леса, где привязаны были их
лошади, - я подумывал о том, чтобы
двинуть к границе. Говорят, там, в приграничных землях, живут вполне подходящие
люди. Выберем какой-нибудь
приграничный клан, Армстронгов, например, я слышал, это настоящая шайка воров и
убийц. Разберемся что к чему... - Он
посмотрел на Родерика, который, не сводя свирепого взгляда с Каллума, осторожно
подбирался к нему. - Прощай, Родерик,
увидимся в аду.
Бренда вышла из-за развесистого, тенистого дерева, которое выбрал для нее
в качестве укрытия Саймон. Посмотрела
вслед двум мужланам, которые в свое время избили Саймона, и, как только те
скрылись в чаще, плюнула на то место, где они
только что стояли. Она посмотрела на своего брата, который натягивал тетиву
лука, и, решив, что очень скоро они
отправятся домой, стала потихоньку двигаться к лагерю.
Родерик выхватил меч и прижал его к груди Каллума:
- Что, мальчик мой, коротковат твой кинжал, да? Теперь надо решить
вопрос: кого мне следует убить раньше, тебя
или мою вероломную жену?
- Родерик, не делай глупостей! - крикнула Кирсти, пытаясь втиснуться
между мужем и Каллумом. Краем уха она
слышала, как бранится и неистовствует Пейтон, и надеялась только, что ее любимый
не успеет наделать глупостей после
того, как Робби освободит его от веревок. - Ты проиграл.
- Может, и проиграл, но я еще могу заставить кое-кого дорого заплатить за
мое поражение. - Он повернулся, и
острие меча коснулось ее груди. - Раз уж я отправляюсь в ад, заберу с собой и
тебя, дорогая. Скучно будет там одному.
Воцарилось зловещее молчание, и тут Родерик занес меч. Послышались шум,
крики - это сидевшие в засаде
ринулись на поляну. Она слышала голос Пейтона, но слов разобрать не могла.
Взгляд ее был прикован к сверкающему мечу.
Напрягшись из последних сил, Кирсти толкнула Каллума, он упал, а девушка,
заслонив его, приготовилась принять удар на
себя.
Внезапно почти у самого ее уха что-то просвистело. Каллум вдруг смолк и
перестал брыкаться. Меч в руке Родерика
дрогнул, прервав свой смертоносный путь, и стал медленно клониться к земле.
Кирсти с удивлением посмотрела на
Родерика. Совершенно измученная, плохо соображая от боли, она не сразу поняла,
что в глаз Родерика вонзилась стрела.
Негодяй стал медленно оседать на землю. Каллум выбрался из-под Кирсти.
- Саймон! - заорал он, вскочив и бросая яростные взгляды в сторону леса.
- Ты убил его!
- Да, убил, - спокойно ответил Саймон, выдернув стрелу из глаза Родерика
и вытирая ее о траву.
- Но я сам хотел его убить! Я имел на это право!
- Он убил моего отца. Не собственными руками, потому что этот убийца был
еще и трусом, но приказал его убить,
потому, что отец рассказал мне о том, что этот негодяй делает с мальчиками.
Каллум кивнул:
- Что ж, все по справедливости. Но когда это ты успел научиться так ловко
управляться с луком? А что, если бы ты
промахнулся и попал в меня или в миледи?
Братья Пейтона подвели его к Кирсти, и он опустился на землю рядом с ней.
- Я еще ни разу не промахивался, - заявил Саймон.
- Ни разу?
- Ни разу. И точно так же бросаю камни. Отец говорил, что в жизни не
видел такого меткого глаза. - Он
нахмурился, заметив, что Бренда, пробившись сквозь толпу мужчин, идет прямо к
нему. - Я же велел тебе оставаться в
укрытии, пока все не кончится.
- Я видела, как ты целился, и поняла, что можно выходить из укрытия, -
сказала Бренда, застенчиво улыбаясь
окружившим ее людям - они с удивлением уставились на девочку. Впервые с тех пор,
как Бренда поселилась в доме
Пейтона, она заговорила: - я видела людей, которые били тебя, и плюнула на
место, где они стояли, и прокляла их
страшным проклятием, от которого они покроются бородавками и фурункулами.
- Так ты видела их, деточка? - спросил Пейтон, обнимая Кирсти. Он
успокоился после того, как убедился, что ее
рана хоть и болезненна, но не опасна. - Эти негодяи ускользнули, да?
- Да, - ответила Бренда. - Они догадались, что взрослые прячутся в
засаде, и решили уехать в другое место.
- Ты не слышала, куда именно? Бренда кивнула:
- В пограничные земли. Собираются там разбойничать. Присоединиться к
каким-то Армстронгам.
- Ты уверена? - Все вокруг захохотали. Пейтон едва сдержал смех, опасаясь
за свою рану.
-Да, хорошо слышала Джиб сказал, что Армстронги - разбойники и убийцы. А
Джиб и Уотти не вернутся?
- О нет, деточка, не вернутся. - Пейтон, не выдержав, рассмеялся и,
поморщившись, схватился за раненое плечо.
Кирсти не сразу сообразила, почему все смеются.
- Они тоже твои кузены? - догадалась она наконец и лишь покачала головой,
когда он засмеялся в ответ.
Глава 21
А дядя Эрик был прав, подумал Пейтон: проснуться и обнаружить, что к
твоему горлу приставлено острие меча, не
очень-то приятно. Еще дядя Эрик шутил, бывало, что ничто так быстро не охлаждает
утренний любовный пыл мужчины, как
вид четырех вооруженных людей, окруживших постель. Когда в следующий раз они
встретятся с дядей, надо будет ему
сообщить, что вид восьми вооруженных и очень сердитых мужчин не только охлаждает
пыл, но может сделать импотентом
на неделю. Было особенно обидно, что после десяти дней, когда он лежал рядом с
Кирсти бревно бревном и только
прижимал ее к себе в ожидании, когда затянутся их раны, именно в это утро он
проснулся с ощущением, что готов заняться
любовью. Но вряд ли стоило рассчитывать на то, что эти восемь вооруженных мужчин
согласятся подождать час или около
того, пока он будет предаваться плотским утехам. На лицах их было написано, что
они буквально сгорают от нетерпения
изрезать его на мелкие кусочки.
Разглядев как следует непрошеных гостей, окруживших его постель, Пейтон
догадался о причине их кровожадности.
Перед ним были члены семьи Кирсти. Черноволосые, с красивыми чертами, как и
Юдард, у двоих глаза точь-в-точь как у
Кирсти. Один из этих двоих был самым старшим, и Пейтон решил, что это ее отец.
Кирсти заворочалась, и Пейтон поспешил ее предупредить:
- Любимая, у нас гости.
Кирсти натянула как можно выше одеяло и уставилась на своих сородичей.
После смерти Родерика дом Пейтона уже
не охранялся с прежним рвением, и сейчас Кирсти очень пожалела об этом. На
секунду ей показалось весьма забавным, что
родственники расположились в строгом порядке: по нисходящей от старшего к
младшему. Но она тут же одернула себя -
должно быть, она еще не совсем проснулась, если что-то могло показаться ей
забавным в этой непростой и даже опасной
ситуации.
- Доброе утро, папа, - сказала она спокойно, обвела взглядом братьев и
добавила: - Вижу, ты привел всех.
- Да. - Эльрик Кинлох, недобро прищурившись, посмотрел на дочь. - До нас
дошла весть, что ты ранена. Потом
в коротком письме ты уведомила нас, что твой муж мертв, сама ты легко ранена и
поправляешься, что Юдард здесь и мне не
следует волноваться.
- Тебе действительно не следовало волноваться. Обо мне тут очень хорошо
заботились. - При этих словах двое ее
братцев громко захохотали, однако свирепый взгляд отца заставил их умолкнуть. -
Позвольте мне представить вам...
- Сэра Пейтона Мюррея. Да, наслышаны мы об этом распутном юнце.
- Не стоит оскорблять человека в его собственном доме.
- Стоит, если он голый лежит в постели с моей единственной дочерью.
- Он тоже был ранен, - поспешила сообщить Кирсти и указала на свежий шрам
на плече Пейтона и синяки на шее.
- Мы пережили очень тяжелое время.
Эльрик вложил в ножны свой меч, но поза его оставалась воинственной.
- И вам необходимо было ежечасно утешать друг друга, так?
- Когда мы вместе, удобнее ухаживать за нами. - "Нет, так не пойдет", -
подумала она, глядя на сердитое лицо
отца. - Итак, ты знаешь, кто такой сэр Пейтон Мюррей, но он-то не знает, кто ты
такой. Согласись, человек должен узнать
имена тех, кто врывается в его дом, размахивая обнаженными мечами. Итак, Пейтон,
это мой отец, сэр Эльрик Кинлох, а это
мои братья Педэр, Стивен, Колм, Малколм, Блэр, Айдан и Айкин, - сообщила иона,
по очереди указывая на молодых
людей, выстроившихся вдоль постели.
- Прошу простить меня за то, что не могу встать и приветствовать вас
подобающим образом, - произнес Пейтон.
- Пейтон! - зашептала ему в ухо Кирсти, уловившая в его ответе вызывающие
нотки. - Ты разве не понял, что я
пытаюсь утихомирить своих родичей?
- Откровенно говоря, любимая, не понял.
Она решила не обращать на него внимания, поскольку он явно вознамерился
вести себя как подобает мужчине:
воинственно и с вызовом, а ей и без того предстояло справиться с восемью такими
же воинственными.
- А теперь, папа, когда все познакомились друг с другом, может, вы
оставите нас вдвоем ненадолго и...
- Я не оставлю тебя с этим глупцом. Ты и так пробыла наедине с ним
слишком долго - и полюбуйся на результат!
К тому же я не смог бы уйти, даже если б захотел.
- Почему?
- Кто-то тычет мне ножом прямо в зад.
Кирсти вздохнула:
- Каллум, это мой отец и мои братья. Они не сделают мне ничего плохого.
Каллум выглянул из-за высокого, широкоплечего Эльрика:
- Я в общем-то не о тебе беспокоился. Увидев, что эти люди крадучись
пробираются сюда, я решил проследить за
ними. Скоро я понял, что это твои родичи, но подумал, что они могут быть сердиты
на сэра Пейтона.
- О Боже.! Только этого не хватало, - пробормотал Юдард себе под нос,
входя в комнату. По взлохмаченным
волосам и беспорядку в одежде было ясно, что его подняли с постели.
- А, бесстрашный охранитель сестриной добродетели, - насмешливо промолвил
сэр Эльрик, вперив в него
свирепый взгляд.
- Завтра же надо сделать на эту дверь щеколду, - тихо произнес Пейтон.
- Папа, почему бы нам всем вместе не отправиться в главный зал? -
обратился Юдард к отцу. - Элис как раз
накрывает вам завтрак.
- И оставить их наедине?
- Им необходимо остаться наедине, побыть вдали от посторонних глаз.
Нельзя же в самом деле таким образом
вести серьезный разговор.
- Может, я не хочу вести серьезных разговоров. Может, я хочу просто
отдать парочку приказов, а заодно и
произнести несколько угроз, от которых кровь стынет в жилах - чтобы уж меня
наверняка послушались.
- А вот я хочу поговорить с тобой, - процедил Юдард сквозь зубы. - Прямо
сейчас. Прошу тебя, папа.
Сэр Эльрик вздохнул:
- Хорошо. Но сначала попроси парнишку убрать нож от моего зада.
- Каллум! - в один голос крикнули Кирсти и Юдард.
Каллум закатил глаза и вложил нож в ножны.
- "Спасибо тебе, Каллум, что побеспокоился обо мне и пытался защитить мою
шкуру от тех, кто крадучись проник
в мою спальню с намерением отрезать от моей шкуры куски, которых бы мне потом
сильно не хватало", - пробурчал себе
под нос мальчик.
Пейтон широко улыбнулся ему:
- Спасибо тебе, Каллум. Мне бы и правда плоховато пришлось без отрезанных
кусков.
- Может, тебе еще придется расстаться с ними, если ты сию секунду не
прекратишь ухмыляться, - проворчал
Эльрик и посмотрел на Каллума. - Есть хочешь, мальчик?
- Да, - ответил Каллум. - Я всегда хочу есть.
- А тебе известно, что нельзя убить человека, тыча ему в зад ножом?
- Да, Йен объяснил мне. Сказал, что это только разозлит противника. И
показал мне, куда лучше всего бить ножом,
только я подумал, что не стоит так вот сразу вырезать печень у одного из родичей
миледи.
- Очень здравое рассуждение, мальчик, - заметил Эльрик. Его сыновья уже
вышли из комнаты, и он последовал за
ними вместе с Каллумом, который не отставал от него ни на шаг.
Кирсти только глазами заморгала, когда дверь за многочисленными
посетителями закрылась и она осталась наедине
с Пейтоном. Она всегда считала, что было бы очень мило, если бы Пейтон и Каллум
познакомились с ее родичами, но
никогда и вообразить не могла, что встреча произойдет при подобных
обстоятельствах. Но как будут развиваться события
дальше? Отец наверняка потребует, чтобы они поженились. Пейтон сочтет долгом
чести жениться на ней. В такой ситуации
ей трудно будет сопротивляться. К тому же это соответствовало желанию ее глупого
сердца.
- Пейтон, - начала она, но возлюбленный ее уже выбрался из постели и
скрылся в маленькой смежной комнатке,
где находились лохань для мытья, ночной горшок и почти вся их одежда. - Пейтон!
- позвала она.
- Сейчас не время для разговоров, любимая, - отозвался он. - Не думаю,
что твой отец оставит нас в покое
надолго.
- Я могу разговаривать и одеваться одновременно, - проворчала она,
вылезая из постели и натягивая рубашку.
Она направилась в маленькую комнату, но дверь оказалась закрытой. Пейтон
хоть и не страдал от избытка
стыдливости, но для некоторых дел ему требовалось уединение. Кирсти вздохнула и
села на кровать, ожидая, пока он выйдет.
Он появился спустя несколько минут, на ходу зашнуровывая дублет, поцеловал ее в
щеку и ушел. Она уставилась на дверь.
Здравый смысл подсказывал, что Пейтон просто сбежал от нее, но она не могла
понять почему. И тут же догадалась, что
мужчины сейчас начнут обсуждать ее будущее, и стала торопливо одеваться.
Пейтон же, едва выйдя из комнаты, с облегчением вздохнул. К счастью,
Кирсти не последовала за ним. По пути в
главный зал он сыпал проклятиями. Все его хитроумные замыслы полностью
провалились. Он с нетерпением ждал, когда их
раны затянутся, намереваясь сделать предложение Кирсти в романтической
обстановке, устроив все так, чтобы, если она и
заколеблется принять его предложение, можно было бы соблазнить ее и уговорить
сказать "да". Теперь, когда ее большая,
хорошо вооруженная семейка застала их в постели, можно было не сомневаться, что
она выйдет за него замуж, но это
лишило его возможности ухаживать за ней, добиваться ее согласия, рассеять
страхи, которые, возможно, терзали ее.
У входа в главный зал Пейтон остановился и набрал в легкие воздуха, чтобы
приготовиться к неприятному
разговору, прежде чем войти внутрь. Девять высоких темноволосых Кинлохов
уставились на него, и Пейтон с трудом
подавил желание бежать отсюда без оглядки. Гордо выпрямившись, он преследовал к
главному концу стола, жестом
пригласив всех садиться. На какое-то время воцарилось молчание, все были заняты
едой к напитками.
- Юдард мне сообщил, что ты высказал ему свое намерение жениться на моей
девочке, как только он явился сюда,
- начал сэр Эльрик, намазывая мед на толстый ломоть хлеба. - Только поэтому он
не стал тебя кастрировать.
- Да, я так и сказал, - признал Пейтон. - И собирался предложить вашей
дочери руку и сердце в ближайшие дни.
- А почему не сделал этого раньше, времени не нашлось?
- Тогда она еще не стала вдовой, - объяснил ему Пейтон. - Теперь же это
препятствие устранено.
- Прими мою благодарность за то, что убил выродка.
- Благодарить следует не меня. В момент убийства я стоял, привязанный к
дереву, страдая от ран и истекая кровью.
Мальчик Саймон совершил этот подвиг.
- Но ты подготовил почву и охранял жизнь моей девочки. Было бы лучше,
если бы ты не распускал шнуровки на
штанах, но гораздо важнее, что благодаря тебе моя девочка осталась жива. Только
поэтому я не пригвоздил тебя к твоей
постели мечом.
- Передайте от меня поклон вашей сдержанности, сэр, я ей очень обязан, -
негромко заметил Пейтон и с
удивлением уставился на старика, заметив в его глазах смешливые искорки.
- Каллум, мальчик мой, не мог бы ты вместе с моим сыном Айкином пойти
разыскать священника?
- Нет, папа! - воскликнула Кирсти, появляясь в дверях. - Ты не можешь так
поступить. - Она поспешила к
столу и заняла свое место справа от Пейтона.
- Почему не могу? Могу. - Сэр Эльрик посмотрел на Каллума и Айкина: -
Чего вы ждете, мальчики? Она не
заставит меня изменить решение. Идите же. - Когда мальчики вышли, он довольно
кивнул и, пристально глядя на дочь,
добавил: - Но ты, конечно, попытаешься, не так ли?
- Разумеется, - ответила Кирсти. - Ведь я не девица. Была замужем, а
теперь овдовела.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Женщина в моем положении может позволить себе развлечься, и никто не
осуждает ее за это.
- Я осуждаю. Ведь ты так и не стала женой этого гада. И это всем
известно.
Кирсти посмотрела на Пейтона:
- Ты ничего не хочешь сказать?
Пейтон покачал головой и положил в свою тарелку с кашей яблочное варенье.
- Нас застали голыми в моей постели. Этим все сказано.
"Он вообще не собирается возражать", - подумала Кирсти и взглянула на
Йена, который тихо вошел вслед за ней и
занял место на дальнем конце стола. Йен только улыбнулся. Затем она посмотрела
на лица своих, и обнаружила, что даже на
лице Юдарда застыло суровое и непреклонное выражение. Ни одного союзника!
Единственное, как можно было
воспрепятствовать этому браку, - это сбежать, но Кирсти была уверена, что ее
отец предвидел такую возможность. Как
только она вошла в главный зал, ловушка захлопнулась. Сопротивляться совершенно
бессмысленно, но она все-таки
попробует.
- Папа, ну нет никакой необходимости тыкать в него мечом, - сердито
сказала Кирсти, преклонив колени рядом с
Пейтоном перед полнотелым, лысоватым священником. - Он не сказал ни единого
слова против.
- Бывает, самый послушный конь упирается перед последни
...Закладка в соц.сетях
